Он одобрительно хмыкнул. Так и должно быть. Он рискует своей жизнью, стоя на страже интересов Гъде, а стало быть, благополучия этих шалав. Значит, они все ему обязаны, а кому это не по душе, пусть закроет рот. До чего же приятно делать это с живой девкой, а не с секс-тренажёром! Девица глухо застонала, судорожно цепляясь за скамейку.
Закончив, адмирал повернулся и столкнулся лицом к лицу с каким-то напыщенным франтом, корчащим явную гримасу неудовольствия. Настроение сразу испортилось. Вот из-за таких гримасничающих ублюдков он столицу не любил.
– Чего надо? – сварливо осведомился он. – Вы что, на очереди следующий?
Франт сердито вздёрнул нос.
– Я ее муж!
– Бедняжка. – Ен Пиран неторопливо застегнулся. – Собираетесь вызвать меня на дуэль?
Франт метнул в него яростный взгляд. Но взгляд – не нож, а придворный лизоблюд – не мужик.
– Что вы, господин адмирал! – проскрипел он. – Как можно?
– Вот и молодец. – Адмирал покровительственно похлопал дворцового паркетника по хилому плечу, шлёпнул его тихо всхлипывающую супругу по заду и, милостиво вернув измятые юбки на место, двинулся к входу во дворец. Сказать по правде, на высочайшую аудиенцию он уже слегка опаздывал.
Король Имит стоял на балконе, завернувшись в плащ, как в броню. Наверняка видел, как адмирал трепал девку во дворе. Ну и что? Разве он не заслужил?
– Ваше величество, прикажите казнить командующего флотом, – с порога посоветовал Ен Пиран. – Это из-за него я опоздал. Не говоря уж о том, что этот погрязший во грехе дегенерат подбивал меня на государственный переворот.
Координатор Гъде обернулся. Лицо его было суровей некуда. На какую колючку он сел с утра?
– Избавьте меня от своего сквернословия, адмирал, – процедил король. – Вас отделяет сущая малость от того, чтобы я приказал казнить вас!
Вот дерьмо! Что о нём нашептали королю? И кто? Наверняка тот склизкий ублюдок, чью дочку он завалил в прошлый приезд. Надо было выпустить ему кишки. Драться на дуэли они боятся, а наушничать – запросто.
– Вы провалили всё, чего мы достигли на Нлакисе, – обвинил адмирала король.
– Я? – Он развел руками. – Помилуйте, я честно защищал Нлакис четыре года и защищал бы его ещё столько же, если бы земные греховодники не выступили против нас! Я никого не подпускал к Нлакису, я уничтожил последнюю эскадру Шшерского Рая, я был близок к тому, чтобы сломить их проклятых шахтёров, торчащих на планете.
– Сраный герой! – будто сплюнул координатор. – Вы, значит, уничтожили последнюю эскадру Рая? Лучше бы вы задумались о том, что упустили один из линкоров! Эта колымага притащила на Землю посланника, который настроил землян против нас, который заключил договор о взаимопомощи между Землей и Раем, который не знаю где ещё нам нагадил, но где-то уж обязательно!
– Да, это упущение, – нехотя признал Ен Пиран. – Но в остальном я успешно блюл наши интересы…
– Каким образом? – гневно перебил король. – Издеваясь над пленными? Записывая это на видео?
Ен Пиран пожал плечами.
– Так на то они и пленные, ваше величество. Не над своими же издеваться.
– Вы идиот, адмирал! – припечатал его монарх. – Вы постоянно забываете, что далеко не всё прогрессивное человечество разделяет ваши увлечения! Первый видеофайл попал в планетную информационную сеть Земли и вызвал истерию антигъдеанских настроений. Второй вы умудрились передать точно земному крейсеру, и земляне восприняли его на свой счёт!
Проклятое дерьмо! Вот почему крейсер начал стрелять.
– Ваше величество, но я же не виноват, что земляне такие впечатлительные и мнительные. Это послание было адресовано вообще не им.
– Докажите это теперь! Докажите проклятой Салиме, что это не её вы имели в виду, когда обещали посадить на кол «ту суку, что вами командует»! – передразнил король. – Какого трижды протухшего дерьма вы вообще находились в тот момент у Нлакиса? Вам было велено покинуть позиции несколько дней тому назад! Если бы вас там не было, то ничего бы и не случилось! – От речи координатора веяло истерикой.
– Ваше величество, не паникуйте. Я просто немного задержался. – Ен Пиран послал мысленное проклятие Эрену Тилену. – Давайте помиримся с землянами, и всё будет хорошо.
– Как? – рявкнул король Имит. – Как вы предполагаете с ними мириться? Салима опозорила нас на всю Галактику, послав видеозапись в Совет координаторов. Она объявила нам войну! Земные крейсеры утюжат небо над Нлакисом! Вы вообще понимаете, что натворили?
Ен Пиран поёжился.
– Как мне мириться с Землей – и с Раем, ведь они теперь заодно? Отдать им вашу голову, Нлакис и весь золотой запас впридачу, чтоб отстали?
Идея насчёт головы адмиралу резко не понравилась.
– Ладно, давайте не будем с ними мириться, ваше величество. Мы ещё сможем если не выиграть войну, то выйти из неё с наименьшими потерями.
– Каким образом, провалиться вам в неисправный сортир? – зарычал король.
– Не волнуйтесь, ваше величество, я обязательно придумаю. Для начала мы добьём шшерский линкор, чтобы Рай не мешался под ногами. Потом как-нибудь разберёмся с Гр-жель-чиком…
Король Имит шагнул вперед, и его жилистая рука схватила Ена Пирана за горло.
– Выиграйте для меня эту войну, адмирал, – лихорадочно прошептал он. – Выиграйте её для Гъде. Мы не можем позволить себе поражения. Выиграйте! Если вам это удастся, можете взять в жёны любую из моих дочерей. А если проиграете – расстанетесь с головой!
– Как скажете, ваше величество. – Ен Пиран не испугался, он верил в себя.
Из королевских дочек он, пожалуй, выберет младшую. Наверняка у неё ещё не было мужчины. А что эта маленькая задавака его ненавидит – ерунда, он её быстро обломает.
Автомобиль посольства затормозил у скромного загородного особняка. И не скажешь, что это – резиденция планетного координатора. Конспирация или отвращение к роскоши? Или просто так уж сложилось?
Телохранитель придержал дверцу, и Ртхинн Фййк вылез из машины, поправляя тонкие рукава коралловой герры. Смеркалось, от реки веяло прохладой. Лёгкий ветер трепал полы сайртака. Ртхинн угрюмо посмотрелся в автомобильное зеркало. Если бы Салима не включала свет, синяк был бы незаметен. Если бы…
Оставив своих телохранителей с охраной Салимы, он решительно прошёл в зал, освещённый одними свечами – тепло и неярко, в стиле Рая. Координатор Земли встретила его за накрытым столом.
– Господин Ртхинн, вы опять в красном? – улыбнулась она, дотронувшись до его трикотажного рукава. – Вы всегда носите одежду одного цвета?
Ртхинн удивлённо вскинул бровь.
– Но я приходил на встречи с вами каждый раз в одежде другого цвета, Салима ханум.
– Разве? – Она провела пальцем по его рукаву. – Каждый раз в красном.
– В красном… – повторил он. – Это разные цвета, Салима ханум, и в нашем языке они имеют разные названия. Но в вашем – одно. Вы в самом деле не видите разницы?
– Едва уловимую, – призналась Салима.
– Наверное, мы лучше различаем длинные волны, – предположил Ртхинн. – Ведь наша звезда красная. В вашем восприятии, скорее всего, Рай выглядел бы залитым красным светом. Красная земля, красное небо… Но для нас наш мир многоцветен.
– Хотелось бы мне как-нибудь побывать в вашем Раю, – заметила Салима.
– Вы непременно там побываете, – откликнулся Ртхинн. – Референдум по избранию нового координатора требует присутствия координатора ближайшего мира.
– И кто же будет новым координатором? Вы?
Он развёл руками.
– Пожалуй, что так. Если до той поры Криййхан Винт не свернёт мне шею за то, под чем я подписался.
– Не свернёт. – Салима усмехнулась. – Думаю, ваши заслуги в установлении союза между нашими мирами обретут должное признание, и вы без труда наберёте необходимый процент голосов. Желаю вам успеха, господин Ртхинн. И надеюсь, моя поездка на ваш референдум пройдет конструктивнее, чем визит господина Криййхана на моё избрание.
– Если захотите, я покажу вам планету. Вы не пожалеете.
Она кивнула, закрывая тему.
– Что ж, давайте теперь поужинаем. Подписание договора такого значения заслуживает банкета, однако, мне кажется, вам было бы неприятно чокаться с сотней важных персон в таком состоянии. – Она обвела рукой вокруг лица, в глазах прятались ехидные смешинки. – Отметим это событие тет-а-тет. Как вы на это смотрите?
Ртхинн помедлил.
– У нас не принято придавать подписанию соглашений характер праздника, но никаких возражений у меня нет.
– Отлично, господин Ртхинн. Предпочитаете вино или что-нибудь покрепче?
– Э-э… Я стараюсь не употреблять спиртного, Салима ханум.
– Это вызывает уважение. – Она отставила бутылку в сторону. – Тогда зелёный чай. Уверена, вам понравится.
Чай действительно произвёл на Ртхинна самое благоприятное впечатление. Интересно, почему за все дни, проведённые на Земле, он ни разу не пробовал чая? То ли это экзотический напиток, то ли он – ограниченный идиот.
Атмосфера ужина ему нравилась. В кабинете Салима носила язвительную и холодную маску, а здесь, в неофициальной обстановке, словно сбросила её. Здесь она была не на работе. Не координатор, а женщина. Ртхинн снова вспомнил об этом, хоть и зарёкся думать о ней как о женщине. У неё прекрасная улыбка… И непреклонный характер, хотя нынче он был почти незаметен.
– Я слышала ваше последнее выступление по радио, господин Ртхинн, – проговорила Салима, подливая чай. – Вы говорите красиво и убедительно. Позвольте выразить вам моё восхищение. Должно быть, вам нелегко далось признание древних ошибок Рая в своей внешней политике. Честно говоря, это от вас не требовалось. Дела давние, и наверняка наших ошибок там было не меньше. Но всё равно спасибо, господин Ртхинн. Народ будет тронут.
Он скромно наклонил голову, принимая пиалу с чаем из её рук.
– Скажите, господин Ртхинн, – спросила она, изящно держа пиалу тремя пальцами, – как вы сами расцениваете результаты своего визита? Вы считаете его успешным?
– Разумеется, Салима ханум. – Ему не удавалось управляться с пиалой столь ловко, но иностранцу простительно, ведь так? – Я добился своей цели.
– Вы добились всего, чего хотели?
От косой улыбки веяло лукавством. Он постарался ответить серьёзно:
– Да, Салима ханум. Сотрудничество и военная помощь, больше я ничего не желал.
– В самом деле? – насмешливо хмыкнула она. – Но начали вы не с этого, господин Ртхинн. Я вам напомню.
Её руки поднялись к шее, пара движений – и светло-абрикосовый платок соскользнул с головы, открывая узел роскошных чёрных волос.
– Глупо уезжать, не получив ответ на вопрос, который так вас мучил. – Она вынула несколько шпилек, и две длинные блестящие косы, густые и тугие, зашуршали по спине, разматываясь.
Она вышла из-за стола, тряхнув головой. Косы доставали до щиколоток.
– Теперь ваше сердце спокойно, господин Ртхинн?
Её голос доносился, будто колокольчик сквозь туман. Ртхинн не мог отвести глаз от чёрной шелковистой волны, расплетающейся под её пальцами. Сердце? Его сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
– Нет, – хрипло выдавил он.
– Нет? – Переливчатый смех. – Я так и знала.
Она оказалась вдруг совсем близко, чёрный водопад волос оплёл его плечи, лицо ощутило прикосновение узких горячих пальцев и губ, пахнущих мятным чаем. Ртхинна сотрясла дрожь – и не оттого, что он чего-то боялся, а оттого, что…
– Вы смеётесь надо мной, да? – прошептал он.
– Раньше вы не были столь нерешительны, господин Ртхинн, – заметила она ехидным, почти прежним тоном.
– Но вы не хотели! – Он не знал, что и думать. Она столь категорично отвергла его тогда… Как посметь предположить, что теперь, с изуродованным лицом, он более приятен ей?
– Вы плохо слушали и плохо смотрели, господин Ртхинн. – Изящная рука потянула за завязку сайртака. – Разве я говорила, что не хочу? Разве я сказала эти слова?
– Нет, – признал Ртхинн, зажмурившись от удовольствия, когда вторая рука Салима легла ему на затылок, ероша косички.
– Перед нами стояли более важные вопросы, господин Ртхинн. – Рука забралась под герру, соблазнительно щекоча грудь; откуда такое чувство, что у неё больше, чем две руки? – У нас говорят: сделал дело – гуляй смело. Мы сделали дело и теперь можем позволить себе удовольствие. Неужели нет?
– Да, – простонал Ртхинн, стаскивая с себя герру. – Да, и хоть солнце не свети!
Секретарь посольства Содружества Планет на Земле постучал в спальню посла.
– Господин Веранну, – трагическим шёпотом заговорил худенький эасец с бледно-персиковой кожей и жёлтыми волосами. – Извините, что так поздно, но… До рейса господина Ртхинна остался всего час, но ни его, ни телохранителей до сих пор нет.
Тсетианин отвлёкся от ноутбука: на ночь глядя он порой позволял себе сыграть для собственного удовольствия в го или шахматы по сети с неизвестным противником. Посмотрел на секретаря снисходительно.
– Поменяйте их билеты на утренний рейс, Васто. И не беспокойте меня до утра, пожалуйста.
– А если придёт господин Ртхинн?
Веранну не стал отвечать на дурацкий вопрос, просто сделал Васто знак удалиться. Дверь за секретарём аккуратно затворилась, и он покачал головой. Не придёт.
Ртхинн был великолепен. И совершенно неважно, где там у него синяк и есть ли он вообще. Какие глупости! Мужчина отдавался соитию со всей страстью и бескорыстием, на которые был способен, со всем умением, которое приобрёл за годы, прошедшие с отрочества. Ни разу за всю ночь Салима не пожалела, что пригласила его на последний ужин. Она охрипла от стонов наслаждения.
Землянка, подвижная, как ртуть, сводила Ртхинна с ума. Она умела дарить удовольствие – не так, как принято в Раю, по-особенному, и эта особость возбуждала необычайно. Она без труда заряжала его орудие снова и снова после каждого выстрела. Её запах пьянил и убивал остатки разума, и в конце концов Ртхинн не выдержал. Вонзил тонкий клык в бьющуюся на шее жилку и чуть не захлебнулся насыщенным вкусом крови, переполненной эндорфинами.
Кровь отрезвила его. Капелька поползла по подбородку – он не успел слизнуть.
– Прости, – застонал он. – Я должен был спросить…
– Всё правильно. – Она негромко засмеялась. – Если б ты спросил, я бы не разрешила.
Она потрогала ранку. Больно почти не было.
– Ну, и как? Оно того стоило?
– Стоило, – выдохнул он. – Я запомню этот вкус на всю жизнь.
– Я запомню на всю жизнь эту ночь. Жаль, что она кончается. Хотя это и к лучшему.
– Почему к лучшему? – осторожно спросил Ртхинн, перебирая её волосы. – Тебе что-то не понравилось?
– Именно потому, что мне всё понравилось. – Она повела плечом, выскальзывая из его рук. – Пусть так и останется. Повторение убьёт впечатление. Собирайтесь, господин Ртхинн. Вас ждут в Раю.
– Примите мои поздравления, господин Мрланк. – Такаши церемонно поклонился.
Приверженность капитана «Максима Каммерера» красивым жестам и витиеватым речам раздражала Мрланка, он предпочитал простые выражения, где-то даже и грубые, но был терпелив. Такаши – союзник, как ни странно думать такое о землянине.
За поклоном последовала рюмка сакэ. Проклятый эстет не торопился уточнить, с чем же он поздравляет Мрланка. Тот осушил свою рюмку в один присест и закусил мелким пирожным из сырой рыбы и белой каши, завёрнутых в рулончик – землянин открыл ему новую разновидность еды, которую принимал его желудок.
– Можно ещё этой хрени? – спросил он, прожевав.
Закончив, адмирал повернулся и столкнулся лицом к лицу с каким-то напыщенным франтом, корчащим явную гримасу неудовольствия. Настроение сразу испортилось. Вот из-за таких гримасничающих ублюдков он столицу не любил.
– Чего надо? – сварливо осведомился он. – Вы что, на очереди следующий?
Франт сердито вздёрнул нос.
– Я ее муж!
– Бедняжка. – Ен Пиран неторопливо застегнулся. – Собираетесь вызвать меня на дуэль?
Франт метнул в него яростный взгляд. Но взгляд – не нож, а придворный лизоблюд – не мужик.
– Что вы, господин адмирал! – проскрипел он. – Как можно?
– Вот и молодец. – Адмирал покровительственно похлопал дворцового паркетника по хилому плечу, шлёпнул его тихо всхлипывающую супругу по заду и, милостиво вернув измятые юбки на место, двинулся к входу во дворец. Сказать по правде, на высочайшую аудиенцию он уже слегка опаздывал.
Король Имит стоял на балконе, завернувшись в плащ, как в броню. Наверняка видел, как адмирал трепал девку во дворе. Ну и что? Разве он не заслужил?
– Ваше величество, прикажите казнить командующего флотом, – с порога посоветовал Ен Пиран. – Это из-за него я опоздал. Не говоря уж о том, что этот погрязший во грехе дегенерат подбивал меня на государственный переворот.
Координатор Гъде обернулся. Лицо его было суровей некуда. На какую колючку он сел с утра?
– Избавьте меня от своего сквернословия, адмирал, – процедил король. – Вас отделяет сущая малость от того, чтобы я приказал казнить вас!
Вот дерьмо! Что о нём нашептали королю? И кто? Наверняка тот склизкий ублюдок, чью дочку он завалил в прошлый приезд. Надо было выпустить ему кишки. Драться на дуэли они боятся, а наушничать – запросто.
– Вы провалили всё, чего мы достигли на Нлакисе, – обвинил адмирала король.
– Я? – Он развел руками. – Помилуйте, я честно защищал Нлакис четыре года и защищал бы его ещё столько же, если бы земные греховодники не выступили против нас! Я никого не подпускал к Нлакису, я уничтожил последнюю эскадру Шшерского Рая, я был близок к тому, чтобы сломить их проклятых шахтёров, торчащих на планете.
– Сраный герой! – будто сплюнул координатор. – Вы, значит, уничтожили последнюю эскадру Рая? Лучше бы вы задумались о том, что упустили один из линкоров! Эта колымага притащила на Землю посланника, который настроил землян против нас, который заключил договор о взаимопомощи между Землей и Раем, который не знаю где ещё нам нагадил, но где-то уж обязательно!
– Да, это упущение, – нехотя признал Ен Пиран. – Но в остальном я успешно блюл наши интересы…
– Каким образом? – гневно перебил король. – Издеваясь над пленными? Записывая это на видео?
Ен Пиран пожал плечами.
– Так на то они и пленные, ваше величество. Не над своими же издеваться.
– Вы идиот, адмирал! – припечатал его монарх. – Вы постоянно забываете, что далеко не всё прогрессивное человечество разделяет ваши увлечения! Первый видеофайл попал в планетную информационную сеть Земли и вызвал истерию антигъдеанских настроений. Второй вы умудрились передать точно земному крейсеру, и земляне восприняли его на свой счёт!
Проклятое дерьмо! Вот почему крейсер начал стрелять.
– Ваше величество, но я же не виноват, что земляне такие впечатлительные и мнительные. Это послание было адресовано вообще не им.
– Докажите это теперь! Докажите проклятой Салиме, что это не её вы имели в виду, когда обещали посадить на кол «ту суку, что вами командует»! – передразнил король. – Какого трижды протухшего дерьма вы вообще находились в тот момент у Нлакиса? Вам было велено покинуть позиции несколько дней тому назад! Если бы вас там не было, то ничего бы и не случилось! – От речи координатора веяло истерикой.
– Ваше величество, не паникуйте. Я просто немного задержался. – Ен Пиран послал мысленное проклятие Эрену Тилену. – Давайте помиримся с землянами, и всё будет хорошо.
– Как? – рявкнул король Имит. – Как вы предполагаете с ними мириться? Салима опозорила нас на всю Галактику, послав видеозапись в Совет координаторов. Она объявила нам войну! Земные крейсеры утюжат небо над Нлакисом! Вы вообще понимаете, что натворили?
Ен Пиран поёжился.
– Как мне мириться с Землей – и с Раем, ведь они теперь заодно? Отдать им вашу голову, Нлакис и весь золотой запас впридачу, чтоб отстали?
Идея насчёт головы адмиралу резко не понравилась.
– Ладно, давайте не будем с ними мириться, ваше величество. Мы ещё сможем если не выиграть войну, то выйти из неё с наименьшими потерями.
– Каким образом, провалиться вам в неисправный сортир? – зарычал король.
– Не волнуйтесь, ваше величество, я обязательно придумаю. Для начала мы добьём шшерский линкор, чтобы Рай не мешался под ногами. Потом как-нибудь разберёмся с Гр-жель-чиком…
Король Имит шагнул вперед, и его жилистая рука схватила Ена Пирана за горло.
– Выиграйте для меня эту войну, адмирал, – лихорадочно прошептал он. – Выиграйте её для Гъде. Мы не можем позволить себе поражения. Выиграйте! Если вам это удастся, можете взять в жёны любую из моих дочерей. А если проиграете – расстанетесь с головой!
– Как скажете, ваше величество. – Ен Пиран не испугался, он верил в себя.
Из королевских дочек он, пожалуй, выберет младшую. Наверняка у неё ещё не было мужчины. А что эта маленькая задавака его ненавидит – ерунда, он её быстро обломает.
Глава 10
Автомобиль посольства затормозил у скромного загородного особняка. И не скажешь, что это – резиденция планетного координатора. Конспирация или отвращение к роскоши? Или просто так уж сложилось?
Телохранитель придержал дверцу, и Ртхинн Фййк вылез из машины, поправляя тонкие рукава коралловой герры. Смеркалось, от реки веяло прохладой. Лёгкий ветер трепал полы сайртака. Ртхинн угрюмо посмотрелся в автомобильное зеркало. Если бы Салима не включала свет, синяк был бы незаметен. Если бы…
Оставив своих телохранителей с охраной Салимы, он решительно прошёл в зал, освещённый одними свечами – тепло и неярко, в стиле Рая. Координатор Земли встретила его за накрытым столом.
– Господин Ртхинн, вы опять в красном? – улыбнулась она, дотронувшись до его трикотажного рукава. – Вы всегда носите одежду одного цвета?
Ртхинн удивлённо вскинул бровь.
– Но я приходил на встречи с вами каждый раз в одежде другого цвета, Салима ханум.
– Разве? – Она провела пальцем по его рукаву. – Каждый раз в красном.
– В красном… – повторил он. – Это разные цвета, Салима ханум, и в нашем языке они имеют разные названия. Но в вашем – одно. Вы в самом деле не видите разницы?
– Едва уловимую, – призналась Салима.
– Наверное, мы лучше различаем длинные волны, – предположил Ртхинн. – Ведь наша звезда красная. В вашем восприятии, скорее всего, Рай выглядел бы залитым красным светом. Красная земля, красное небо… Но для нас наш мир многоцветен.
– Хотелось бы мне как-нибудь побывать в вашем Раю, – заметила Салима.
– Вы непременно там побываете, – откликнулся Ртхинн. – Референдум по избранию нового координатора требует присутствия координатора ближайшего мира.
– И кто же будет новым координатором? Вы?
Он развёл руками.
– Пожалуй, что так. Если до той поры Криййхан Винт не свернёт мне шею за то, под чем я подписался.
– Не свернёт. – Салима усмехнулась. – Думаю, ваши заслуги в установлении союза между нашими мирами обретут должное признание, и вы без труда наберёте необходимый процент голосов. Желаю вам успеха, господин Ртхинн. И надеюсь, моя поездка на ваш референдум пройдет конструктивнее, чем визит господина Криййхана на моё избрание.
– Если захотите, я покажу вам планету. Вы не пожалеете.
Она кивнула, закрывая тему.
– Что ж, давайте теперь поужинаем. Подписание договора такого значения заслуживает банкета, однако, мне кажется, вам было бы неприятно чокаться с сотней важных персон в таком состоянии. – Она обвела рукой вокруг лица, в глазах прятались ехидные смешинки. – Отметим это событие тет-а-тет. Как вы на это смотрите?
Ртхинн помедлил.
– У нас не принято придавать подписанию соглашений характер праздника, но никаких возражений у меня нет.
– Отлично, господин Ртхинн. Предпочитаете вино или что-нибудь покрепче?
– Э-э… Я стараюсь не употреблять спиртного, Салима ханум.
– Это вызывает уважение. – Она отставила бутылку в сторону. – Тогда зелёный чай. Уверена, вам понравится.
Чай действительно произвёл на Ртхинна самое благоприятное впечатление. Интересно, почему за все дни, проведённые на Земле, он ни разу не пробовал чая? То ли это экзотический напиток, то ли он – ограниченный идиот.
Атмосфера ужина ему нравилась. В кабинете Салима носила язвительную и холодную маску, а здесь, в неофициальной обстановке, словно сбросила её. Здесь она была не на работе. Не координатор, а женщина. Ртхинн снова вспомнил об этом, хоть и зарёкся думать о ней как о женщине. У неё прекрасная улыбка… И непреклонный характер, хотя нынче он был почти незаметен.
– Я слышала ваше последнее выступление по радио, господин Ртхинн, – проговорила Салима, подливая чай. – Вы говорите красиво и убедительно. Позвольте выразить вам моё восхищение. Должно быть, вам нелегко далось признание древних ошибок Рая в своей внешней политике. Честно говоря, это от вас не требовалось. Дела давние, и наверняка наших ошибок там было не меньше. Но всё равно спасибо, господин Ртхинн. Народ будет тронут.
Он скромно наклонил голову, принимая пиалу с чаем из её рук.
– Скажите, господин Ртхинн, – спросила она, изящно держа пиалу тремя пальцами, – как вы сами расцениваете результаты своего визита? Вы считаете его успешным?
– Разумеется, Салима ханум. – Ему не удавалось управляться с пиалой столь ловко, но иностранцу простительно, ведь так? – Я добился своей цели.
– Вы добились всего, чего хотели?
От косой улыбки веяло лукавством. Он постарался ответить серьёзно:
– Да, Салима ханум. Сотрудничество и военная помощь, больше я ничего не желал.
– В самом деле? – насмешливо хмыкнула она. – Но начали вы не с этого, господин Ртхинн. Я вам напомню.
Её руки поднялись к шее, пара движений – и светло-абрикосовый платок соскользнул с головы, открывая узел роскошных чёрных волос.
– Глупо уезжать, не получив ответ на вопрос, который так вас мучил. – Она вынула несколько шпилек, и две длинные блестящие косы, густые и тугие, зашуршали по спине, разматываясь.
Она вышла из-за стола, тряхнув головой. Косы доставали до щиколоток.
– Теперь ваше сердце спокойно, господин Ртхинн?
Её голос доносился, будто колокольчик сквозь туман. Ртхинн не мог отвести глаз от чёрной шелковистой волны, расплетающейся под её пальцами. Сердце? Его сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
– Нет, – хрипло выдавил он.
– Нет? – Переливчатый смех. – Я так и знала.
Она оказалась вдруг совсем близко, чёрный водопад волос оплёл его плечи, лицо ощутило прикосновение узких горячих пальцев и губ, пахнущих мятным чаем. Ртхинна сотрясла дрожь – и не оттого, что он чего-то боялся, а оттого, что…
– Вы смеётесь надо мной, да? – прошептал он.
– Раньше вы не были столь нерешительны, господин Ртхинн, – заметила она ехидным, почти прежним тоном.
– Но вы не хотели! – Он не знал, что и думать. Она столь категорично отвергла его тогда… Как посметь предположить, что теперь, с изуродованным лицом, он более приятен ей?
– Вы плохо слушали и плохо смотрели, господин Ртхинн. – Изящная рука потянула за завязку сайртака. – Разве я говорила, что не хочу? Разве я сказала эти слова?
– Нет, – признал Ртхинн, зажмурившись от удовольствия, когда вторая рука Салима легла ему на затылок, ероша косички.
– Перед нами стояли более важные вопросы, господин Ртхинн. – Рука забралась под герру, соблазнительно щекоча грудь; откуда такое чувство, что у неё больше, чем две руки? – У нас говорят: сделал дело – гуляй смело. Мы сделали дело и теперь можем позволить себе удовольствие. Неужели нет?
– Да, – простонал Ртхинн, стаскивая с себя герру. – Да, и хоть солнце не свети!
Секретарь посольства Содружества Планет на Земле постучал в спальню посла.
– Господин Веранну, – трагическим шёпотом заговорил худенький эасец с бледно-персиковой кожей и жёлтыми волосами. – Извините, что так поздно, но… До рейса господина Ртхинна остался всего час, но ни его, ни телохранителей до сих пор нет.
Тсетианин отвлёкся от ноутбука: на ночь глядя он порой позволял себе сыграть для собственного удовольствия в го или шахматы по сети с неизвестным противником. Посмотрел на секретаря снисходительно.
– Поменяйте их билеты на утренний рейс, Васто. И не беспокойте меня до утра, пожалуйста.
– А если придёт господин Ртхинн?
Веранну не стал отвечать на дурацкий вопрос, просто сделал Васто знак удалиться. Дверь за секретарём аккуратно затворилась, и он покачал головой. Не придёт.
Ртхинн был великолепен. И совершенно неважно, где там у него синяк и есть ли он вообще. Какие глупости! Мужчина отдавался соитию со всей страстью и бескорыстием, на которые был способен, со всем умением, которое приобрёл за годы, прошедшие с отрочества. Ни разу за всю ночь Салима не пожалела, что пригласила его на последний ужин. Она охрипла от стонов наслаждения.
Землянка, подвижная, как ртуть, сводила Ртхинна с ума. Она умела дарить удовольствие – не так, как принято в Раю, по-особенному, и эта особость возбуждала необычайно. Она без труда заряжала его орудие снова и снова после каждого выстрела. Её запах пьянил и убивал остатки разума, и в конце концов Ртхинн не выдержал. Вонзил тонкий клык в бьющуюся на шее жилку и чуть не захлебнулся насыщенным вкусом крови, переполненной эндорфинами.
Кровь отрезвила его. Капелька поползла по подбородку – он не успел слизнуть.
– Прости, – застонал он. – Я должен был спросить…
– Всё правильно. – Она негромко засмеялась. – Если б ты спросил, я бы не разрешила.
Она потрогала ранку. Больно почти не было.
– Ну, и как? Оно того стоило?
– Стоило, – выдохнул он. – Я запомню этот вкус на всю жизнь.
– Я запомню на всю жизнь эту ночь. Жаль, что она кончается. Хотя это и к лучшему.
– Почему к лучшему? – осторожно спросил Ртхинн, перебирая её волосы. – Тебе что-то не понравилось?
– Именно потому, что мне всё понравилось. – Она повела плечом, выскальзывая из его рук. – Пусть так и останется. Повторение убьёт впечатление. Собирайтесь, господин Ртхинн. Вас ждут в Раю.
– Примите мои поздравления, господин Мрланк. – Такаши церемонно поклонился.
Приверженность капитана «Максима Каммерера» красивым жестам и витиеватым речам раздражала Мрланка, он предпочитал простые выражения, где-то даже и грубые, но был терпелив. Такаши – союзник, как ни странно думать такое о землянине.
За поклоном последовала рюмка сакэ. Проклятый эстет не торопился уточнить, с чем же он поздравляет Мрланка. Тот осушил свою рюмку в один присест и закусил мелким пирожным из сырой рыбы и белой каши, завёрнутых в рулончик – землянин открыл ему новую разновидность еды, которую принимал его желудок.
– Можно ещё этой хрени? – спросил он, прожевав.
