– Чёрт! – рассердилась Клара. – Вы же пьяные!
– Нам хорошо, – довольно пробасил Кранц.
– Идиоты!
– Ну и что? – безмятежно улыбнулся здоровяк.
Клара взяла себя в руки. Действительно, глупо упрекать кетреййи в идиотизме.
– Ничего. Что есть, то есть. Ребята, быстро собрались и пошли со мной.
Что её радовало в этих простодушных молодцах – никаких вопросов. Сказано: пошли, – значит, пошли. Мужики тут же свернули пьянку и поднялись, всем видом выражая готовность следовать, куда прикажет строгая докторша.
Вилис вдруг решил, что парней ждёт нечто интересное, а его обделили.
– А я?
– И ты! – Клара недолго думала. Сам просится, вот и прекрасно.
Сны адмирала т’Лехина были неспокойны. Иногда в них появлялась Салима. Встреча с Салимой что-то сдвинула в нём. Она отнеслась к нему так внимательно и благожелательно, в контраст этим кошмарным телохранителям. Зажгла для него свечу, и смотрела с улыбкой, и голос её был мелодичен и обволакивающ. А в конце она до него дотронулась. И так повела своими бездонными глазами, что его в жар бросило. Это ощущение до сих пор не шло у него из головы, он вновь и вновь возвращался к нему наяву и во снах, а сны были такие, каких он и в юности не видывал. Он же ни о чём таком не думал. Хотел соблазнить её, чтобы получить дополнительный козырь в споре за свою жизнь и свободу, вот и всё. Совместить приятное с полезным, чистый расчёт, ну, может, с толикой самодовольства: будет, о чём хвастать потом в кругу друзей. Разве он мог предположить, что она зацепит его сердце стальным крюком?
А иногда сны были наполнены тьмой, в которой, словно в паутине проводов, затаился Великий Электрик. Зло проснулось на Гъде, сказала Салима. Т’Лехина передёргивало от осознания того, что это может оказаться правдой. Инфернальному злу не должно быть места в мире. Но как с ним бороться, если оно поползёт с Гъде? Такое надо давить на корню. Только – он хорошо себе представлял состояние гъдеанских вооружённых сил – местным не справиться. Если бы они могли, давно уничтожили бы гнездо. Или они лишь прикидываются беспомощными, а на деле заодно с тьмой?
От этой мысли у него внутри всё переворачивалось вверх дном, к горлу подкатывала муть. Бессильны гъдеане перед злом или же сами предались злу, вывод один: тьма должна быть сокрушена извне. Руками союзников, призванных на помощь, или руками врагов – всё равно.
Нынче адмирал плохо знал, что происходит в Галактике. Здесь он был лишён известий от координатора т’Согидина, которыми всегда руководствовался. Привычные средства массовой информации – за световые годы, а здешняя компьютерная сеть недалеко стоит от паутины Великого Электрика, разве что не несёт его благословения. Приставленный к т’Лехину сотрудник посольства господин Васто – то ли компаньон, то ли надсмотрщик – ничего ему не рассказывал, кроме историй многовековой давности о земных достопримечательностях да описаний блюд в ресторанах. Единственным источником информации для т’Лехина являлся посол, но с ним не каждый день удавалось пообщаться.
Т’Лехин поймал господина Веранну за завтраком – вчера поздно вечером посол Содружества Планет вернулся из поездки куда-то на восток, сегодня днём улетал на запад. И чего тсетианину не сидится в своём посольстве, как уважаемому, солидному человеку? Адмирал не стал это озвучивать, спросил об ином.
– Господин Веранну, меня беспокоит ситуация на Гъде, – признался он, когда они перешли к десерту.
– Не вас одного, – философски молвил посол. – Галактическая общественность взбудоражена.
– Значит, это правда? – Сердце храброго адмирала сжалось.
– Что вы имеете в виду? – невозмутимо поинтересовался Веранну.
– То, что на Гъде обнаружена активная тьма.
– Правда, – кивнул он с таким выражением, словно речь шла о моде или напитках. Если галактической общественности не по себе, то господин Веранну явно вне её. Чувствует себя спокойно за широкими спинами землян?
– Вы не могли бы… – Вот проклятье, как он, привыкший приказывать, ненавидел этот просительный тон! Но не тот у него статус, чтобы позволить себе высокомерие. Особенно по отношению к человеку, который замолвил за него слово перед Салимой и выдрал из лап Шварца. – Не могли бы вы прояснить, что говорят об этом, – он замялся, – на Мересань?
Посол размешал кофе серебряной ложечкой. Держать в тайне от несчастного пленника то, что сыплется с новостных сайтов на любого, не боящегося подойти к компьютеру, с его точки зрения, не имело смысла.
– Координатор т’Согидин требует, чтобы руководство Гъде вплотную занялось искоренением тьмы. Мересань выразила готовность продолжить войну за Нлакис, блюдя в том числе и интересы Гъде, однако Гъде должна в сжатые сроки стереть очаги зла до основания.
– О… – Т’Лехин выдавил невнятное междометие. – В сжатые сроки, даже так. Но гъдеане не смогут сделать это сами, мне известен их потенциал. Им необходима внешняя помощь.
– Координатор Имит полагает, что нет. Он недвусмысленно отказался открыть территорию Гъде для инопланетного контингента.
– Но ведь ему не под силу уничтожить это зло за счёт собственных резервов! – горячо возразил адмирал.
Тсетианин пожал плечами.
– Значит, зло уничтожит его.
Он не изменил спокойного тона. Будет ли править король Имит или падёт, поглотит зло планету или будет отброшено, он не лишится звания посла Созвездия на Земле. Он держит в голове пятьдесят восемь миров и не станет убиваться из-за одного-единственного, не родного ему и не дружественного. Но т’Лехин не мог оставаться равнодушным. Мересань связала судьбу с Гъде, вступив в союз, и любая грязь на Гъде пачкает Мересань. Её следует вычистить. Любыми средствами.
– Эйзза, я искал тебя по всему свету. Всю вашу планету прочесал, вдоль и поперёк.
Бен полулежал, осторожно обнимая прильнувшую к нему девушку. Крепко прижимать побаивался: ведь в ней, словно рыбка в хрупком драгоценном аквариуме, плавает ребёнок. Его ребёнок! Даже не верилось.
– Я был в Сейхке, Эйзза. В твоём доме. Сестру твою видел.
– Ххайрику? – живо откликнулась Эйзза. – Она совсем как я, да?
– Э… – Он запнулся. – Я… не смог понять. Она стала намного старше тебя. Гораздо старше.
– А-а, ну да, – Бен зря опасался, что не сумеет объяснить ей эффект замедления времени. Эйзза с этим жила, каждый рейс теряя годы, каждое своё возвращение на родину обнаруживая, что там всё изменилось. – У Ххайрики есть дети?
– И внуки, и правнуки.
– Это хорошо, – серьёзно заметила Эйзза. – Она, когда была молоденькой, больше всего боялась, что у неё не будет детей.
– Почему? – удивился Бен. То есть он был согласен, что без детей грустно, но ему было невдомёк, откуда у девочки такие страхи.
– Один шитанн ей сказал. Он чужой был, из Кршш, и Ххайрика не захотела с ним спать. А он сказал: оттого, что она так ведёт себя с мужчинами, у неё никогда детей не будет.
Бен невольно поморщился: некоторые обычаи шшерцев не вызывали у него энтузиазма, несмотря на общее положительное отношение к их культуре.
– И она поверила?
– А как же! – О Боже, а ведь и Эйзза поверила. Бедные наивные девушки. А этот козёл ляпнул, не подумав, что кетреййи примет всё за чистую монету.
В памяти всплыло предостережение Мрланка. Она кетреййи, она другая, и обходиться с ней надо по-другому. Думать, когда шутишь или бросаешь что-то в сердцах. Сумеет ли он? Может, с Мрланком ей было бы лучше?
Он прогнал неуместные мысли. Ещё чего не хватало! Мрланк не так уж плох, как он прежде о нём думал – да что там, за Эйззу ему спасибо огромное, – но обратно он девушку не отдаст, ни за что не упустит свалившееся счастье.
Он пожалел, что разругался с Аддарекхом. Мог бы и мирно всё обсудить, Аддарекх не какой-нибудь баран упёртый, наверняка пошёл бы навстречу. Зато шитанн точно знает, что нужно кетреййи.
Эйзза вдруг изумлённо ойкнула. Бен проследил за её взглядом и уткнулся в наглую морду молодого кота, торчащую в двери. Ну вот, на радостях даже запереться забыли. Кот просочился внутрь, сел и, потянувшись, зевнул, показав пасть во всей красе – вот, мол, я какой.
– Бен, кто это?
– Не бойся, любимая. Это земной зверёк, называется кот. Он безобидный.
Не такой уж безобидный, если вспомнить, как он дрался с чфеварской многоножкой и рвал на куски шнурогрызок. Только это правильная агрессия, одобряемая. Бен и сам убивать умеет, но Эйззе не стоит бояться его из-за этого.
Любопытный Мрланк заглянул в каюту, прежде стоявшую пустой и запертой, и понял: вот она, воплощённая кошачья мечта. Мягкая, ласковая пузатенькая самка двуногих богов. Древние инстинкты подсказывали, что полное счастье продлится недолго, что в свой черёд из неё вылезет ужасный человеческий детёныш, начнёт с энтузиазмом дёргать кису за хвост и выковыривать глазки – но всё это в необозримом потом, а пока…
– А я и не боюсь, – сказала Эйзза, глядя на кота действительно без всякого страха, скорее с восторгом. – Он такой миленький! Его можно гладить?
Нужно! Мрланк, едва не взвыв от предвкушения, скользнул к беленькой самке, подставил спинку под её ладонь, блаженно жмурясь. Женская рука – совсем не то, что мужская! Маленькие пальчики, гладкая кожа, ровные ногти… Эйзза с удовольствием перебирала шёрстку, такую чистую и приятную на ощупь.
– Его зовут Кот? – спросила она.
– Нет, кот – это вид существа. Мы – люди, а он – кот. А зовут его, – Бен слегка смутился, – Мрланк.
Эйзза хихикнула.
– Правда, что ли?
– Честное слово.
– Мрланк? – позвала она нерешительно.
Кот повернул голову, мурлыкнул. Увидел в её глазах, что она не разозлится, и, вспрыгнув на кровать, улёгся рядом с животиком, тёплым, дышащим.
– Эйзза, – забеспокоился вдруг Бен, – у тебя нет аллергии на шерсть?
– Чего у меня нет? – Глаза нараспашку. Она даже слова такого не знала!
– Это такая плохая реакция, – он попытался объяснить, – на какое-нибудь вещество. То сопли текут, то руки чешутся…
– А, – она беспечно отмахнулась, – у нас этого не бывает, только у шитанн. Бен, а этот Мрланк, он чей?
Хороший вопрос! Притащил кота на корабль и назвал его юный Фархад, дал добро капитан Гржельчик, возился с ним больше всех Аддарекх. Но что-то подсказывало Бену: вряд ли кого-нибудь из них кот считал хозяином. Он пожал плечами.
– Ничей. Коты такие, они гуляют сами по себе, и иногда им с кем-то из людей по дороге. Похоже, теперь он к тебе прилепился. Но даже не думай, будто он – твой. Это ты – его.
– Ладно, – легко согласилась Эйзза, без проблем принимая подобный тип отношений, и снова погладила кота. Он довольно заурчал, как электрический моторчик, щекоча живот усами, и это было классно.
Ройен гасил нервное напряжение, неизбежное перед боем, привычной папироской. Хорошо пилотам, они при деле. Обслуге тоже неплохо, им волноваться не о чем. А десанту остаётся готовиться и ждать, ждать и готовиться к тому, к чему всё равно никогда не бываешь готовым.
Ройену предстояло сражаться не в первый раз и не во второй. По меркам иных миров, тридцать лет – не возраст для ветерана, но Мересань принимала участие во всех конфликтах, которые затрагивали её интересы. А также в тех, которые не затрагивали – предоставляя наёмников. Впервые Ройен побывал в бою девять лет назад, восемь лет как был ранен, а четыре года тому назад, после стычки с Эас из-за таможенных пошлин, дюжину дней пролежал в коме, но ничего, оправился. Совсем недавно он угодил в плен к землянам, когда Мересань потеряла семь линкоров из девяти, посланных к земному периметру. Чудом уцелел в том бою, испытал в плену страдания и унижения, вынужден был работать на землян, но и это пережил. Он привык провожать в последний путь товарищей, рисковать подчинёнными, убивать врагов. Привык курить траву, чтобы расслабиться, и просто так, потому что без неё организм тосковал. Лишь к одному он никак не мог привыкнуть: к ожиданию боя.
– Мы у Нлакиса, – сообщил капитан т’Тамаран по громкой связи. – Боевая готовность.
Пока не для десанта. Для пилотов, артиллеристов, даже рабочих – тех, кому придётся брать на себя удар, если что-то пойдёт не так. Впрочем, Ройен надеялся, что этого не случится. Операция продумана на высшем уровне, самим военным гением современности, адмиралом Еном Пираном, ныне возведённым в ранг внештатного советника мересанского координатора. Восемь лет назад у Гъде с Мересань вышел спор из-за того, кому стать поставщиком зерна на Хао, и адмирал т’Мидириен проиграл Ену Пирану. Тогда Ройен был ранен и запомнил на всю жизнь: этому гъдеанскому адмиралу лучше не противостоять. То, что теперь он заодно с Мересань, воодушевляло. Он всё просчитал, осечки быть не должно. Землянам ни за что не отличить поддельный райский линкор от настоящего. Они пройдут к поверхности Нлакиса, и вот тогда настанет время десанта.
Ройену поставили задачу – захватить рудник землян. Бывший гъдеанский, то есть. Говорили, что там остались живые гъдеане. При обсуждении операции Ройен аккуратно поинтересовался, что делать, если земляне поступят так же, как запланировали они: приставят ножи к горлам пленников и пригрозят расправиться с ними, если мересанцы не уберутся восвояси. Ен Пиран нахмурился и напомнил:
– Вы же не гъдеане, дерьмо поносное! Вас поймут, если вы проигнорируете эту угрозу. А меня там не будет.
– То есть, если при захвате погибнут граждане Гъде, вы не станете нас винить? – уточнил Ройен.
– Обвинить в этом лучше землян, вам так не кажется? Прекратите распускать сопли, офицер. У вас есть задача – завладеть рудником, захватить заложников, привести их к покорности. Средства меня не волнуют. Можете топить их в сортире или растворять в кислоте. И гъдеанских граждан в том числе, если так надо.
Безжалостная решительность Ена Пирана импонировала Ройену. Сам он так не сумел бы. Постарался бы непременно спасти своих – и, возможно, из-за этого проиграл бы. Что ж, раз гъдеанский адмирал готов пожертвовать соотечественниками – прекрасно. Говорили, что среди пленных, томящихся на руднике, есть женщины. Должно быть, Ен Пиран не обидится, если десант позволит себе развлечься после победы. У Ройена очень давно не было женщины – обычная проблема тех, кто мотается по космосу на военных кораблях. А в плену его самого едва не использовали как женщину, он до сих пор вспоминал о том времени с содроганием. До дела не дошло, но грозились на каждом шагу: будешь плохо работать – трахнем, будешь курить траву – трахнем, будешь ныть и жаловаться на судьбу – трахнем… А как не жаловаться? Чтоб этим землянам провалиться, с их извращённой фантазией!
Ройен аккуратно затушил крохотный окурок и выбросил в утилизатор. Ждать осталось уже недолго. А потом земляне – все, кто попадется на пути – пожалеют о том, что Ройену пришлось несладко в плену, и неважно, причастны к этому данные конкретные земляне или нет. Он скинул серый форменный халат и начал натягивать бронекостюм.
– Прокол в секторе 44-90-39.
Голос наблюдателя вывел Хайнриха из дрёмы. Ему снилась Салима, такая вся… Он встрепенулся в кресле и обвёл присутствующих хмурым подозрительным взглядом. Наверняка блаженно лыбился во сне, то-то эти сволочи отводят глаза.
– Райский линкор.
– Зачастили, блин, – проворчал он.
Мрланк ушёл, теперь другой явился. Чего им тут надо? «Молния» не взяла даже груз с Нлакиса, такое впечатление, будто Мрланк прибыл исключительно для того, чтобы встретиться.
– Нам хорошо, – довольно пробасил Кранц.
– Идиоты!
– Ну и что? – безмятежно улыбнулся здоровяк.
Клара взяла себя в руки. Действительно, глупо упрекать кетреййи в идиотизме.
– Ничего. Что есть, то есть. Ребята, быстро собрались и пошли со мной.
Что её радовало в этих простодушных молодцах – никаких вопросов. Сказано: пошли, – значит, пошли. Мужики тут же свернули пьянку и поднялись, всем видом выражая готовность следовать, куда прикажет строгая докторша.
Вилис вдруг решил, что парней ждёт нечто интересное, а его обделили.
– А я?
– И ты! – Клара недолго думала. Сам просится, вот и прекрасно.
Сны адмирала т’Лехина были неспокойны. Иногда в них появлялась Салима. Встреча с Салимой что-то сдвинула в нём. Она отнеслась к нему так внимательно и благожелательно, в контраст этим кошмарным телохранителям. Зажгла для него свечу, и смотрела с улыбкой, и голос её был мелодичен и обволакивающ. А в конце она до него дотронулась. И так повела своими бездонными глазами, что его в жар бросило. Это ощущение до сих пор не шло у него из головы, он вновь и вновь возвращался к нему наяву и во снах, а сны были такие, каких он и в юности не видывал. Он же ни о чём таком не думал. Хотел соблазнить её, чтобы получить дополнительный козырь в споре за свою жизнь и свободу, вот и всё. Совместить приятное с полезным, чистый расчёт, ну, может, с толикой самодовольства: будет, о чём хвастать потом в кругу друзей. Разве он мог предположить, что она зацепит его сердце стальным крюком?
А иногда сны были наполнены тьмой, в которой, словно в паутине проводов, затаился Великий Электрик. Зло проснулось на Гъде, сказала Салима. Т’Лехина передёргивало от осознания того, что это может оказаться правдой. Инфернальному злу не должно быть места в мире. Но как с ним бороться, если оно поползёт с Гъде? Такое надо давить на корню. Только – он хорошо себе представлял состояние гъдеанских вооружённых сил – местным не справиться. Если бы они могли, давно уничтожили бы гнездо. Или они лишь прикидываются беспомощными, а на деле заодно с тьмой?
От этой мысли у него внутри всё переворачивалось вверх дном, к горлу подкатывала муть. Бессильны гъдеане перед злом или же сами предались злу, вывод один: тьма должна быть сокрушена извне. Руками союзников, призванных на помощь, или руками врагов – всё равно.
Нынче адмирал плохо знал, что происходит в Галактике. Здесь он был лишён известий от координатора т’Согидина, которыми всегда руководствовался. Привычные средства массовой информации – за световые годы, а здешняя компьютерная сеть недалеко стоит от паутины Великого Электрика, разве что не несёт его благословения. Приставленный к т’Лехину сотрудник посольства господин Васто – то ли компаньон, то ли надсмотрщик – ничего ему не рассказывал, кроме историй многовековой давности о земных достопримечательностях да описаний блюд в ресторанах. Единственным источником информации для т’Лехина являлся посол, но с ним не каждый день удавалось пообщаться.
Т’Лехин поймал господина Веранну за завтраком – вчера поздно вечером посол Содружества Планет вернулся из поездки куда-то на восток, сегодня днём улетал на запад. И чего тсетианину не сидится в своём посольстве, как уважаемому, солидному человеку? Адмирал не стал это озвучивать, спросил об ином.
– Господин Веранну, меня беспокоит ситуация на Гъде, – признался он, когда они перешли к десерту.
– Не вас одного, – философски молвил посол. – Галактическая общественность взбудоражена.
– Значит, это правда? – Сердце храброго адмирала сжалось.
– Что вы имеете в виду? – невозмутимо поинтересовался Веранну.
– То, что на Гъде обнаружена активная тьма.
– Правда, – кивнул он с таким выражением, словно речь шла о моде или напитках. Если галактической общественности не по себе, то господин Веранну явно вне её. Чувствует себя спокойно за широкими спинами землян?
– Вы не могли бы… – Вот проклятье, как он, привыкший приказывать, ненавидел этот просительный тон! Но не тот у него статус, чтобы позволить себе высокомерие. Особенно по отношению к человеку, который замолвил за него слово перед Салимой и выдрал из лап Шварца. – Не могли бы вы прояснить, что говорят об этом, – он замялся, – на Мересань?
Посол размешал кофе серебряной ложечкой. Держать в тайне от несчастного пленника то, что сыплется с новостных сайтов на любого, не боящегося подойти к компьютеру, с его точки зрения, не имело смысла.
– Координатор т’Согидин требует, чтобы руководство Гъде вплотную занялось искоренением тьмы. Мересань выразила готовность продолжить войну за Нлакис, блюдя в том числе и интересы Гъде, однако Гъде должна в сжатые сроки стереть очаги зла до основания.
– О… – Т’Лехин выдавил невнятное междометие. – В сжатые сроки, даже так. Но гъдеане не смогут сделать это сами, мне известен их потенциал. Им необходима внешняя помощь.
– Координатор Имит полагает, что нет. Он недвусмысленно отказался открыть территорию Гъде для инопланетного контингента.
– Но ведь ему не под силу уничтожить это зло за счёт собственных резервов! – горячо возразил адмирал.
Тсетианин пожал плечами.
– Значит, зло уничтожит его.
Он не изменил спокойного тона. Будет ли править король Имит или падёт, поглотит зло планету или будет отброшено, он не лишится звания посла Созвездия на Земле. Он держит в голове пятьдесят восемь миров и не станет убиваться из-за одного-единственного, не родного ему и не дружественного. Но т’Лехин не мог оставаться равнодушным. Мересань связала судьбу с Гъде, вступив в союз, и любая грязь на Гъде пачкает Мересань. Её следует вычистить. Любыми средствами.
– Эйзза, я искал тебя по всему свету. Всю вашу планету прочесал, вдоль и поперёк.
Бен полулежал, осторожно обнимая прильнувшую к нему девушку. Крепко прижимать побаивался: ведь в ней, словно рыбка в хрупком драгоценном аквариуме, плавает ребёнок. Его ребёнок! Даже не верилось.
– Я был в Сейхке, Эйзза. В твоём доме. Сестру твою видел.
– Ххайрику? – живо откликнулась Эйзза. – Она совсем как я, да?
– Э… – Он запнулся. – Я… не смог понять. Она стала намного старше тебя. Гораздо старше.
– А-а, ну да, – Бен зря опасался, что не сумеет объяснить ей эффект замедления времени. Эйзза с этим жила, каждый рейс теряя годы, каждое своё возвращение на родину обнаруживая, что там всё изменилось. – У Ххайрики есть дети?
– И внуки, и правнуки.
– Это хорошо, – серьёзно заметила Эйзза. – Она, когда была молоденькой, больше всего боялась, что у неё не будет детей.
– Почему? – удивился Бен. То есть он был согласен, что без детей грустно, но ему было невдомёк, откуда у девочки такие страхи.
– Один шитанн ей сказал. Он чужой был, из Кршш, и Ххайрика не захотела с ним спать. А он сказал: оттого, что она так ведёт себя с мужчинами, у неё никогда детей не будет.
Бен невольно поморщился: некоторые обычаи шшерцев не вызывали у него энтузиазма, несмотря на общее положительное отношение к их культуре.
– И она поверила?
– А как же! – О Боже, а ведь и Эйзза поверила. Бедные наивные девушки. А этот козёл ляпнул, не подумав, что кетреййи примет всё за чистую монету.
В памяти всплыло предостережение Мрланка. Она кетреййи, она другая, и обходиться с ней надо по-другому. Думать, когда шутишь или бросаешь что-то в сердцах. Сумеет ли он? Может, с Мрланком ей было бы лучше?
Он прогнал неуместные мысли. Ещё чего не хватало! Мрланк не так уж плох, как он прежде о нём думал – да что там, за Эйззу ему спасибо огромное, – но обратно он девушку не отдаст, ни за что не упустит свалившееся счастье.
Он пожалел, что разругался с Аддарекхом. Мог бы и мирно всё обсудить, Аддарекх не какой-нибудь баран упёртый, наверняка пошёл бы навстречу. Зато шитанн точно знает, что нужно кетреййи.
Эйзза вдруг изумлённо ойкнула. Бен проследил за её взглядом и уткнулся в наглую морду молодого кота, торчащую в двери. Ну вот, на радостях даже запереться забыли. Кот просочился внутрь, сел и, потянувшись, зевнул, показав пасть во всей красе – вот, мол, я какой.
– Бен, кто это?
– Не бойся, любимая. Это земной зверёк, называется кот. Он безобидный.
Не такой уж безобидный, если вспомнить, как он дрался с чфеварской многоножкой и рвал на куски шнурогрызок. Только это правильная агрессия, одобряемая. Бен и сам убивать умеет, но Эйззе не стоит бояться его из-за этого.
Любопытный Мрланк заглянул в каюту, прежде стоявшую пустой и запертой, и понял: вот она, воплощённая кошачья мечта. Мягкая, ласковая пузатенькая самка двуногих богов. Древние инстинкты подсказывали, что полное счастье продлится недолго, что в свой черёд из неё вылезет ужасный человеческий детёныш, начнёт с энтузиазмом дёргать кису за хвост и выковыривать глазки – но всё это в необозримом потом, а пока…
– А я и не боюсь, – сказала Эйзза, глядя на кота действительно без всякого страха, скорее с восторгом. – Он такой миленький! Его можно гладить?
Нужно! Мрланк, едва не взвыв от предвкушения, скользнул к беленькой самке, подставил спинку под её ладонь, блаженно жмурясь. Женская рука – совсем не то, что мужская! Маленькие пальчики, гладкая кожа, ровные ногти… Эйзза с удовольствием перебирала шёрстку, такую чистую и приятную на ощупь.
– Его зовут Кот? – спросила она.
– Нет, кот – это вид существа. Мы – люди, а он – кот. А зовут его, – Бен слегка смутился, – Мрланк.
Эйзза хихикнула.
– Правда, что ли?
– Честное слово.
– Мрланк? – позвала она нерешительно.
Кот повернул голову, мурлыкнул. Увидел в её глазах, что она не разозлится, и, вспрыгнув на кровать, улёгся рядом с животиком, тёплым, дышащим.
– Эйзза, – забеспокоился вдруг Бен, – у тебя нет аллергии на шерсть?
– Чего у меня нет? – Глаза нараспашку. Она даже слова такого не знала!
– Это такая плохая реакция, – он попытался объяснить, – на какое-нибудь вещество. То сопли текут, то руки чешутся…
– А, – она беспечно отмахнулась, – у нас этого не бывает, только у шитанн. Бен, а этот Мрланк, он чей?
Хороший вопрос! Притащил кота на корабль и назвал его юный Фархад, дал добро капитан Гржельчик, возился с ним больше всех Аддарекх. Но что-то подсказывало Бену: вряд ли кого-нибудь из них кот считал хозяином. Он пожал плечами.
– Ничей. Коты такие, они гуляют сами по себе, и иногда им с кем-то из людей по дороге. Похоже, теперь он к тебе прилепился. Но даже не думай, будто он – твой. Это ты – его.
– Ладно, – легко согласилась Эйзза, без проблем принимая подобный тип отношений, и снова погладила кота. Он довольно заурчал, как электрический моторчик, щекоча живот усами, и это было классно.
Глава 5
Ройен гасил нервное напряжение, неизбежное перед боем, привычной папироской. Хорошо пилотам, они при деле. Обслуге тоже неплохо, им волноваться не о чем. А десанту остаётся готовиться и ждать, ждать и готовиться к тому, к чему всё равно никогда не бываешь готовым.
Ройену предстояло сражаться не в первый раз и не во второй. По меркам иных миров, тридцать лет – не возраст для ветерана, но Мересань принимала участие во всех конфликтах, которые затрагивали её интересы. А также в тех, которые не затрагивали – предоставляя наёмников. Впервые Ройен побывал в бою девять лет назад, восемь лет как был ранен, а четыре года тому назад, после стычки с Эас из-за таможенных пошлин, дюжину дней пролежал в коме, но ничего, оправился. Совсем недавно он угодил в плен к землянам, когда Мересань потеряла семь линкоров из девяти, посланных к земному периметру. Чудом уцелел в том бою, испытал в плену страдания и унижения, вынужден был работать на землян, но и это пережил. Он привык провожать в последний путь товарищей, рисковать подчинёнными, убивать врагов. Привык курить траву, чтобы расслабиться, и просто так, потому что без неё организм тосковал. Лишь к одному он никак не мог привыкнуть: к ожиданию боя.
– Мы у Нлакиса, – сообщил капитан т’Тамаран по громкой связи. – Боевая готовность.
Пока не для десанта. Для пилотов, артиллеристов, даже рабочих – тех, кому придётся брать на себя удар, если что-то пойдёт не так. Впрочем, Ройен надеялся, что этого не случится. Операция продумана на высшем уровне, самим военным гением современности, адмиралом Еном Пираном, ныне возведённым в ранг внештатного советника мересанского координатора. Восемь лет назад у Гъде с Мересань вышел спор из-за того, кому стать поставщиком зерна на Хао, и адмирал т’Мидириен проиграл Ену Пирану. Тогда Ройен был ранен и запомнил на всю жизнь: этому гъдеанскому адмиралу лучше не противостоять. То, что теперь он заодно с Мересань, воодушевляло. Он всё просчитал, осечки быть не должно. Землянам ни за что не отличить поддельный райский линкор от настоящего. Они пройдут к поверхности Нлакиса, и вот тогда настанет время десанта.
Ройену поставили задачу – захватить рудник землян. Бывший гъдеанский, то есть. Говорили, что там остались живые гъдеане. При обсуждении операции Ройен аккуратно поинтересовался, что делать, если земляне поступят так же, как запланировали они: приставят ножи к горлам пленников и пригрозят расправиться с ними, если мересанцы не уберутся восвояси. Ен Пиран нахмурился и напомнил:
– Вы же не гъдеане, дерьмо поносное! Вас поймут, если вы проигнорируете эту угрозу. А меня там не будет.
– То есть, если при захвате погибнут граждане Гъде, вы не станете нас винить? – уточнил Ройен.
– Обвинить в этом лучше землян, вам так не кажется? Прекратите распускать сопли, офицер. У вас есть задача – завладеть рудником, захватить заложников, привести их к покорности. Средства меня не волнуют. Можете топить их в сортире или растворять в кислоте. И гъдеанских граждан в том числе, если так надо.
Безжалостная решительность Ена Пирана импонировала Ройену. Сам он так не сумел бы. Постарался бы непременно спасти своих – и, возможно, из-за этого проиграл бы. Что ж, раз гъдеанский адмирал готов пожертвовать соотечественниками – прекрасно. Говорили, что среди пленных, томящихся на руднике, есть женщины. Должно быть, Ен Пиран не обидится, если десант позволит себе развлечься после победы. У Ройена очень давно не было женщины – обычная проблема тех, кто мотается по космосу на военных кораблях. А в плену его самого едва не использовали как женщину, он до сих пор вспоминал о том времени с содроганием. До дела не дошло, но грозились на каждом шагу: будешь плохо работать – трахнем, будешь курить траву – трахнем, будешь ныть и жаловаться на судьбу – трахнем… А как не жаловаться? Чтоб этим землянам провалиться, с их извращённой фантазией!
Ройен аккуратно затушил крохотный окурок и выбросил в утилизатор. Ждать осталось уже недолго. А потом земляне – все, кто попадется на пути – пожалеют о том, что Ройену пришлось несладко в плену, и неважно, причастны к этому данные конкретные земляне или нет. Он скинул серый форменный халат и начал натягивать бронекостюм.
– Прокол в секторе 44-90-39.
Голос наблюдателя вывел Хайнриха из дрёмы. Ему снилась Салима, такая вся… Он встрепенулся в кресле и обвёл присутствующих хмурым подозрительным взглядом. Наверняка блаженно лыбился во сне, то-то эти сволочи отводят глаза.
– Райский линкор.
– Зачастили, блин, – проворчал он.
Мрланк ушёл, теперь другой явился. Чего им тут надо? «Молния» не взяла даже груз с Нлакиса, такое впечатление, будто Мрланк прибыл исключительно для того, чтобы встретиться.
