Мересанец сглотнул. Шитанн слепо пошарил по пустой тумбочке, выругался невнятно. Т’Тамаран догадался, вытащил папиросу из потайного кармашка, протянул. Аддарекх молча кивнул, сунул в рот, щёлкнул зажигалкой. Т’Тамаран не решился присоединиться. Это шитанн можно ни перед кем не отчитываться, а вот если он настучит Шварцу на мересанца, пренебрёгшего суровым запретом курить на корабле…
– Так вот, об одежде. – Аддарекх повертел в пальцах коротенький окурок, аккуратно загасил и вернулся к реальности. – Пошли за штанами. Жарко тебе не будет, на улице снег лежит.
– Снег – это что? – не понял мересанец.
– Вода твёрдая, мелкокристаллическая.
– Где?
– На улице, сто червей могильных.
– Как?
– Вот так. Зима, проклятье.
– А зима – это что?
У Аддарекха возникло ощущение, будто он разговаривает с кетреййи. То ли папироска с зельем вознесла его на новый, высший уровень интеллекта, то ли собеседник, напуганный его взрывом, от шока резко поглупел.
– Короче! Идём на склад.
Неожиданным и непреодолимым препятствием оказался интендант.
– Не могу я ему ничего дать, – упёрся он. – Он на довольствии не состоит.
– Да чего ты к формальностям придираешься? Мы тоже в реестре не числились, когда ты нам, только попавшим на «Ийон», амуницию выдал.
– Капитан приказал – я выдал. Насчёт мересанца приказов не было.
– Дай ему хоть брюки и куртку ношеную.
– Без приказа не могу. Пусть адмирал Шварц прикажет, и никаких проблем.
И где он сейчас адмирала Шварца возьмёт? Усвистел куда-то, и поминай как звали. Аддарекх попытался пробудить в интенданте человеческие чувства:
– Ну, подумай сам, куда он в халате по морозу попрётся? Отморозит себе все причиндалы, розовый бантик от холода не спасёт. Неужели тебе не жалко мужика? Адмирал Шварц велел его беречь.
– Тебе велел – ты и береги. А меня не искушай, я лицо материально ответственное.
Ведь как чувствовал, что хлопот с этим мересанцем не оберешься!
– Сиди у себя в каюте, синий, – буркнул он. – Я сейчас в лавку сгоняю, куплю для тебя одежду.
– У меня нет денег, – отрешённо произнёс т’Тамаран. – Вообще.
– А то я не в курсе! Должен будешь.
– Ма-ам, пап, я приехал.
– Хайни! – Линда, завизжав, повисла у сыночка на шее и затормошила. Живой, здоровый, даже раздобревший слегка. – Хайни, милый, как здорово, что ты здесь! К Эльзе приехала племянница, такая очаровательная девушка, и очень хозяйственная…
– Мам, – застонал он, – я же говорил, у меня есть девушка.
– Хайни. – Она с ласковым укором разгладила его воротник. – Признайся, ты ведь её придумал?
– Боже мой, да зачем мне что-то придумывать?
– Чтобы сделать нам с отцом приятное. – Мама щёлкнула его указательным пальцем по носу. – Дорогой, не надо нас обманывать. Мы же твои родители и желаем тебе только добра. Просто познакомься с Региной. Она тебе обязательно понравится.
– Мам, я ничего не выдумывал! У меня правда есть девушка, и я не хочу больше ни с кем знакомиться.
– Такое нарочно не придумаешь, – встрял Пауль, похлопав сына костистой граблей по плечу. – Мусульманская аферистка, как же, помню.
– Она не аферистка! – возмутился Хайнрих.
– Тогда почему ты нас с ней до сих пор не познакомил? – Линда топнула ножкой и потёрла хрустнувшее колено. Старость – не радость, скоро уже сил недостанет за внуками ходить, а их всё нет и нет!
– Мам, она очень занята.
– Чем может быть занята приличная девушка, – воскликнула Линда, – когда речь идёт о её замужестве? Нет таких дел, которые нельзя было бы отложить.
– Честное слово, мама, есть.
– Дорогой, не спорь! Нам лучше знать. Всё это – глупости. Она просто стесняется нам показаться. Потому что понимает, что не ровня нам.
– Это уж точно, – бросил в сердцах Хайнрих. – Мама, папа, давайте лучше оставим эту тему.
– Пусть она явится сюда и посмотрит нам в глаза! – потребовала Линда. – Пауль?
– Да, – поддержал её отец.
– Так, всё! – не выдержал Хайнрих. – Я в душ, потом поем и уеду по делам. Поговорим после.
– Хайни! – Мама всплеснула руками. Сын, скинув китель, решительно прошёл к ванной. – Пауль, ну чего он?
– Мальчишка, – фыркнул старик. – Бунтует. Ничего, заведёт собственных детей, тогда и поймёт, что родители всегда правы.
Зашумела вода. Линда подобрала одежду мальчика, которую он разбросал по пути к ванной. Что за дурацкий протест! Она снисходительно улыбнулась и внимательно осмотрела китель, брюки и рубашку: не надо ли что-то погладить или починить? Малыш стремится к независимости, а сам шагу не может ступить без материнской заботы: то прореха, то пятно…
– Ох, нет! – прошептала она, нащупав в кармане кителя коробочку. – Только не это!
Пауль, нырнувший было в интернет, вопросительно поднял глаза на вошедшую в гостиную жену.
– Милый! – В голосе Линды слышалось возмущение и гадливость. – Ты только посмотри! Наш сын носит с собой эту дрянь! Какой ужас!
Старик Шварц уставился на пачку презервативов.
– Ну, Линда, наш мальчик уже вырос, – проговорил он увещевающе. – Как-никак, ему сорок девять лет, и вполне естественно…
– Вот именно! – трагически воскликнула она. – Ему почти пятьдесят лет, а он всё ещё таскает в кармане эти штуки! У нас никогда не будет внуков, Пауль! Никогда!
Супруг Линды засопел. Вечно ему не хватает решительности.
– Пауль, сделай что-нибудь!
– А что я могу сделать-то? – буркнул он. – Отобрать? Новые купит. Ремня ему дать? Поздно.
Старушка топнула тапочком. Капризно, как девушка.
– Пауль!
Он вздохнул и принялся аккуратно вскрывать упаковку, стараясь не оставлять следов вмешательства.
– Принеси иголку, Линда.
На кардиохирурга заслуженный пенсионер, может, и не тянул больше – руки не те, и зрение подводит, – но операция над резиновыми изделиями прошла успешно.
Конечно же, с размером Аддарекх промахнулся. Он всё-таки не какой-нибудь галантерейный менеджер, чтобы схватывать такие вещи на глаз. Джинсы оказались великоваты, а мягкие треники, которые он счёл достойной заменой тёплому уставному трико – тесноваты.
– Я должен вот это надеть? – несчастно спросил мересанец, держа синюю трикотажную тряпку двумя пальцами.
– Надевай, не тормози. А то шарики обледенеют и отвалятся. Или тебя репродуктивная система уже не волнует?
Т’Тамаран принялся облачаться с видом покорности жестокой судьбе. Натянул треники, носки, джинсы. Заправил в джинсы длинную, опять не по размеру, майку, влез в вязаный свитер, ворча, что шерсть колется. Аддарекх придержал ему куртку на меху за плечи, словно барышне.
– Электрическая сила! Мы что, в открытый космос выходим? В вакуум?
Шитанн деловито застегнул молнию на куртке мересанца, поднял воротник. Нахлобучил на голову шапку, надвинул поглубже на лоб, почти скрыв сетку шлема.
– О! На человека стал похож. Пошли, капитан Хоппер.
– Ну сколько можно, а? – В голосе т’Тамарана была такая тоска, что Аддарекх почувствовал раскаяние. – Я окрещён Иоанном Фердинандом Георгием Валентином.
Аддарекх икнул.
– А чего так много имён-то?
– Чтоб ты мог любое выбрать на свой вкус, а не звать меня дразнилками!
– Да ладно, не дуйся, это же прикольно. Капитан Червяк, командир линкора «Конец фильма». – Он хмыкнул.
– Тебе прикольно, а мне не очень. – Т’Тамаран отвернулся и вышел первым.
И захлебнулся на вдохе. Степной ветер, выстуженный до минус шестнадцати, ударил в лицо. Он пошатнулся с непривычки к подобным ощущениям. Рука шитанн хладнокровно подхватила его за плечо и куда-то поволокла.
– Ч-что это? – выдавил мересанец, судорожно глотая ледяной воздух.
– Молчи, сорняк теплолюбивый. И дыши носом. У вас на Мересань зимы не бывает, да? – Шитанн на этом жутком ветру разговаривал нормально, и никакой холод ему не мешал. – Не закатывай глаза, ничего такого уж страшного. В Раю на половине планеты вечная зима.
– К-куда мы идём? – Он мёрз всё сильнее, но соображение вернулось. – Вон же гостиница! – Гостиничные огни остались где-то в стороне.
– Без документов тебя в гостиницу не поселят, не надейся. – Мересанец застонал. – Первым делом нам нужно консульство Созвездия.
Ушлый Шварц неспроста выбрал в жертву именно Аддарекха. Шитанн совсем недавно прошёл процедуру легализации инопланетянина на Земле и лучше всех знал, как это делается, вплоть до приёмных часов консула. Седой хант внимательно выслушал Аддарекха – т’Тамаран молчал, медленно оттаивая в тепле, – и отдал распоряжения. Мересанец открыл рот всего раз, называя своё новое четырёхступенчатое имя, которое Аддарекх не смог запомнить целиком. То ли работникам консульства не было дела, какие имена в ходу на Мересань, то ли они считали, что для разовой гостевой визы, не дающей право ни на работу, ни на торговлю, имя сойдёт любое, но к середине дня временное удостоверение личности было получено.
– Эстер, назначьте встречу с адмиралом Шварцем на 17:15. Я постараюсь закончить с адмиралом т’Лехином пораньше.
– А получится? – Секретарша невинно подняла бровь.
Мересанец в последнее время зачастил на аудиенции. Приходил наряжённый, с непременными цветами. И, судя по тому, что аудиенций он всё-таки удостаивался, адмирал имел успех. Салима встречала его всё сердечнее, и охраны при нём становилось всё меньше. Причём поведение сопровождающих тоже претерпело изменения: теперь это был скорее не конвой, а почётный эскорт.
Говорили, что т’Лехин пошёл на сотрудничество с земным генштабом и снабдил землян всей известной ему информацией, касающейся Гъде. Мелькали также сведения, что он писал координатору родной планеты с увещеваниями выйти из войны и передать предавшегося тьме адмирала Ена Пирана представителям Церкви для справедливого суда и возмездия. Ходили уж вовсе непроверенные слухи, будто Салима намерена поручить т’Лехину командование рейдом в сектор Гъде. Но то, что она обещала взять его с собой на празднование юбилея британского короля и представить всем сильным мира сего, Эстер слышала своими ушами.
Излишней фамильярности Эстер себе не позволяла, а мелочи ей прощались – за профессионализм. Секретарша была исполнительна, инициативна, предельно корректна с визитёрами. Ну, а то, что она втайне мечтала стать секретаршей Владимира Каманина, а ещё лучше – его любовницей, в глазах Салимы её опорочить не могло. Рано или поздно как минимум первая её цель будет достигнута. Было бы гораздо прискорбнее, если бы она грезила об американском президенте, который спит и видит, как бы переехать в кабинет координатора, имея все данные к тому, чтобы стать худшим координатором за всю историю Земли.
Т’Лехин появился в точно назначенное время, весь из себя сияющий, как начищенный серебряный поднос. Чёрный костюм с алой розой в петлице и кружевным носовым платком, кокетливо торчащим из кармана, в руке пышный букет с ленточками. Гвардейцы – телохранители Салимы – проводили его взглядами до двери кабинета, поперемигивались между собой. Двое охранников т’Лехина уселись в приёмной и взяли со столика по журналу, прикрывая невольные улыбки.
– Здесь переночуем, – сказал Аддарекх, засыпая в лоток Мрланка шуршащий наполнитель, – а завтра поедем в Ебург.
– Зачем туда ехать? – спросил мересанец, кутаясь в воротник куртки.
Он давно позабыл о своих надменных заявлениях, что ему жарко. В гостиничном номере было натоплено, и Аддарекх первым делом открыл форточку, но т’Тамаран не мог заставить себя расстегнуть куртку. В голосе его и во всём выражении лица читалось явное нежелание куда-то ехать и вообще выходить из тёплого номера до самого окончания ремонта «Ийона Тихого».
– В Ебурге есть представительства всех земных государств. Будешь обивать их пороги, синий, в надежде, что кому-то приглянешься. Как я пару месяцев назад.
– Шитанн, – т’Тамаран вынул из карманов замёрзшие руки, подышал на них, – тебе-то что на родине не жилось? Как ты вообще на «Ийоне Тихом» оказался?
Горничная принесла чайник. Окинула любопытным взглядом интимное освещение – три свечи на столе. Теперь невесть что подумает. Аддарекх плеснул в чашки кипяток, сунул в каждую по пакетику заварки – чем отличаются эти разноцветные мешочки из тонкой бумаги друг от друга, он не разбирался, взял наугад. Подвинул чашку по направлению к мересанцу; тот, не раздеваясь, сел в кресло, осторожно отпил горячий напиток. Аддарекх развалился в кресле по диагонали, гладя расположившегося на коленях кота.
– «Ийон Тихий» подошёл к флагману гъдеанской эскадры «Белому», – сказал наконец, ероша тёплую шёрстку, – и снял оттуда шестерых пленных, которые были ещё живы. Я был среди них. Капитан «Ийона» ударил по «Белому», потому что поймал ведущуюся с него передачу. Ты о ней наверняка слышал, синий. Та самая передача, которая послужила толчком к вступлению Земли в войну. Капитан обратился к координатору, и она дала добро на то, чтобы спасти нас ценой объявления войны. Вот так я очутился на «Ийоне».
Т’Тамаран отпил ещё глоток. Обжигающий травяной напиток растекался по телу желанным теплом.
– Почему ты не вернулся в Рай?
– Потому что координатора Земли больше волновало, живы мы или мертвы, чем координатора Рая!
Мрланк успокаивающе мяукнул. Мол, не нервничай. Аддарекх отозвался почёсыванием животика.
– У меня был выбор, – проговорил он тоном ниже. – Я мог бы сказать, что у тебя его нет, но выбор всегда есть. Любовь к родине может быть и односторонней. Оставайся мересанским гражданином в изгнании, такая позиция тоже достойна уважения. Но ты уже сменил религию, – он прищурился, – сменил имя… Что-то мне подсказывает, что ты сменишь и гражданство.
– Я не верю в одностороннюю любовь, – промолвил т’Тамаран и наконец потянул за молнию куртки. – Это не любовь, а мазохизм какой-то. Ты думаешь, мне дадут земное гражданство? Я сражался против Земли.
– Много навоевал? – скептически поинтересовался Аддарекх. – Сколько крейсеров ты уничтожил?
– Ни одного. – Вроде бы здесь это говорило в его пользу, но как профессионалу ему было неловко.
– Тогда не считается. Побегать, конечно, придётся, и не везде тебя будут встречать приветливо…
– Может, и не стоит бегать? – Мересанец посмотрел в окно на заиндевелую луну и поёжился. Выходить на улицу совершенно не хотелось, даже ради своего будущего. – Я ведь не собираюсь лезть в советники к здешним князьям. Рабочую визу получить проще, чем гражданство, разве нет?
– А где ты хочешь работать, синий? – Аддарекх с любопытством уставился на мересанца. – Крестьянствовать? Или сантехнику чинить?
– Не задавай идиотских вопросов, шитанн. – Т’Тамаран всё-таки сбросил куртку, расправил широкий ворот свитера. – Меня, конечно, небеса крепко приложили носом в грязь, но я себе цену знаю. Мне садиться за трактор – всё равно, что арифмометром забивать гвозди. Я хочу водить крейсер! Обалденная штуковина, электрическая сила. Ты не пилот, тебе не понять.
– Не слишком зазнавайся, – посоветовал Аддарекх. – А то перестану тебе помогать, и мыкайся по чужим посольствам в одиночку. И будешь ведь мыкаться, никуда не денешься. С рабочей визой тебя на корабль военного флота Земли даже в уборщики не пустят. На военных кораблях служат только граждане Земли, синий.
– У меня есть имя, шитанн!
– У меня тоже, – заметил Аддарекх. – Причём одно, с самого рождения.
Мересанец нахохлился.
– Ладно, прости… Аддарекх.
В последнее время ему то и дело приходилось извиняться. Раньше он зависел только от приказов командования, а теперь – от всех вокруг. И с шитанн, без которого он окажется здесь одинок и беспомощен, надо быть повежливее.
– Так вот, об одежде. – Аддарекх повертел в пальцах коротенький окурок, аккуратно загасил и вернулся к реальности. – Пошли за штанами. Жарко тебе не будет, на улице снег лежит.
– Снег – это что? – не понял мересанец.
– Вода твёрдая, мелкокристаллическая.
– Где?
– На улице, сто червей могильных.
– Как?
– Вот так. Зима, проклятье.
– А зима – это что?
У Аддарекха возникло ощущение, будто он разговаривает с кетреййи. То ли папироска с зельем вознесла его на новый, высший уровень интеллекта, то ли собеседник, напуганный его взрывом, от шока резко поглупел.
– Короче! Идём на склад.
Неожиданным и непреодолимым препятствием оказался интендант.
– Не могу я ему ничего дать, – упёрся он. – Он на довольствии не состоит.
– Да чего ты к формальностям придираешься? Мы тоже в реестре не числились, когда ты нам, только попавшим на «Ийон», амуницию выдал.
– Капитан приказал – я выдал. Насчёт мересанца приказов не было.
– Дай ему хоть брюки и куртку ношеную.
– Без приказа не могу. Пусть адмирал Шварц прикажет, и никаких проблем.
И где он сейчас адмирала Шварца возьмёт? Усвистел куда-то, и поминай как звали. Аддарекх попытался пробудить в интенданте человеческие чувства:
– Ну, подумай сам, куда он в халате по морозу попрётся? Отморозит себе все причиндалы, розовый бантик от холода не спасёт. Неужели тебе не жалко мужика? Адмирал Шварц велел его беречь.
– Тебе велел – ты и береги. А меня не искушай, я лицо материально ответственное.
Ведь как чувствовал, что хлопот с этим мересанцем не оберешься!
– Сиди у себя в каюте, синий, – буркнул он. – Я сейчас в лавку сгоняю, куплю для тебя одежду.
– У меня нет денег, – отрешённо произнёс т’Тамаран. – Вообще.
– А то я не в курсе! Должен будешь.
– Ма-ам, пап, я приехал.
– Хайни! – Линда, завизжав, повисла у сыночка на шее и затормошила. Живой, здоровый, даже раздобревший слегка. – Хайни, милый, как здорово, что ты здесь! К Эльзе приехала племянница, такая очаровательная девушка, и очень хозяйственная…
– Мам, – застонал он, – я же говорил, у меня есть девушка.
– Хайни. – Она с ласковым укором разгладила его воротник. – Признайся, ты ведь её придумал?
– Боже мой, да зачем мне что-то придумывать?
– Чтобы сделать нам с отцом приятное. – Мама щёлкнула его указательным пальцем по носу. – Дорогой, не надо нас обманывать. Мы же твои родители и желаем тебе только добра. Просто познакомься с Региной. Она тебе обязательно понравится.
– Мам, я ничего не выдумывал! У меня правда есть девушка, и я не хочу больше ни с кем знакомиться.
– Такое нарочно не придумаешь, – встрял Пауль, похлопав сына костистой граблей по плечу. – Мусульманская аферистка, как же, помню.
– Она не аферистка! – возмутился Хайнрих.
– Тогда почему ты нас с ней до сих пор не познакомил? – Линда топнула ножкой и потёрла хрустнувшее колено. Старость – не радость, скоро уже сил недостанет за внуками ходить, а их всё нет и нет!
– Мам, она очень занята.
– Чем может быть занята приличная девушка, – воскликнула Линда, – когда речь идёт о её замужестве? Нет таких дел, которые нельзя было бы отложить.
– Честное слово, мама, есть.
– Дорогой, не спорь! Нам лучше знать. Всё это – глупости. Она просто стесняется нам показаться. Потому что понимает, что не ровня нам.
– Это уж точно, – бросил в сердцах Хайнрих. – Мама, папа, давайте лучше оставим эту тему.
– Пусть она явится сюда и посмотрит нам в глаза! – потребовала Линда. – Пауль?
– Да, – поддержал её отец.
– Так, всё! – не выдержал Хайнрих. – Я в душ, потом поем и уеду по делам. Поговорим после.
– Хайни! – Мама всплеснула руками. Сын, скинув китель, решительно прошёл к ванной. – Пауль, ну чего он?
– Мальчишка, – фыркнул старик. – Бунтует. Ничего, заведёт собственных детей, тогда и поймёт, что родители всегда правы.
Зашумела вода. Линда подобрала одежду мальчика, которую он разбросал по пути к ванной. Что за дурацкий протест! Она снисходительно улыбнулась и внимательно осмотрела китель, брюки и рубашку: не надо ли что-то погладить или починить? Малыш стремится к независимости, а сам шагу не может ступить без материнской заботы: то прореха, то пятно…
– Ох, нет! – прошептала она, нащупав в кармане кителя коробочку. – Только не это!
Пауль, нырнувший было в интернет, вопросительно поднял глаза на вошедшую в гостиную жену.
– Милый! – В голосе Линды слышалось возмущение и гадливость. – Ты только посмотри! Наш сын носит с собой эту дрянь! Какой ужас!
Старик Шварц уставился на пачку презервативов.
– Ну, Линда, наш мальчик уже вырос, – проговорил он увещевающе. – Как-никак, ему сорок девять лет, и вполне естественно…
– Вот именно! – трагически воскликнула она. – Ему почти пятьдесят лет, а он всё ещё таскает в кармане эти штуки! У нас никогда не будет внуков, Пауль! Никогда!
Супруг Линды засопел. Вечно ему не хватает решительности.
– Пауль, сделай что-нибудь!
– А что я могу сделать-то? – буркнул он. – Отобрать? Новые купит. Ремня ему дать? Поздно.
Старушка топнула тапочком. Капризно, как девушка.
– Пауль!
Он вздохнул и принялся аккуратно вскрывать упаковку, стараясь не оставлять следов вмешательства.
– Принеси иголку, Линда.
На кардиохирурга заслуженный пенсионер, может, и не тянул больше – руки не те, и зрение подводит, – но операция над резиновыми изделиями прошла успешно.
Конечно же, с размером Аддарекх промахнулся. Он всё-таки не какой-нибудь галантерейный менеджер, чтобы схватывать такие вещи на глаз. Джинсы оказались великоваты, а мягкие треники, которые он счёл достойной заменой тёплому уставному трико – тесноваты.
– Я должен вот это надеть? – несчастно спросил мересанец, держа синюю трикотажную тряпку двумя пальцами.
– Надевай, не тормози. А то шарики обледенеют и отвалятся. Или тебя репродуктивная система уже не волнует?
Т’Тамаран принялся облачаться с видом покорности жестокой судьбе. Натянул треники, носки, джинсы. Заправил в джинсы длинную, опять не по размеру, майку, влез в вязаный свитер, ворча, что шерсть колется. Аддарекх придержал ему куртку на меху за плечи, словно барышне.
– Электрическая сила! Мы что, в открытый космос выходим? В вакуум?
Шитанн деловито застегнул молнию на куртке мересанца, поднял воротник. Нахлобучил на голову шапку, надвинул поглубже на лоб, почти скрыв сетку шлема.
– О! На человека стал похож. Пошли, капитан Хоппер.
– Ну сколько можно, а? – В голосе т’Тамарана была такая тоска, что Аддарекх почувствовал раскаяние. – Я окрещён Иоанном Фердинандом Георгием Валентином.
Аддарекх икнул.
– А чего так много имён-то?
– Чтоб ты мог любое выбрать на свой вкус, а не звать меня дразнилками!
– Да ладно, не дуйся, это же прикольно. Капитан Червяк, командир линкора «Конец фильма». – Он хмыкнул.
– Тебе прикольно, а мне не очень. – Т’Тамаран отвернулся и вышел первым.
И захлебнулся на вдохе. Степной ветер, выстуженный до минус шестнадцати, ударил в лицо. Он пошатнулся с непривычки к подобным ощущениям. Рука шитанн хладнокровно подхватила его за плечо и куда-то поволокла.
– Ч-что это? – выдавил мересанец, судорожно глотая ледяной воздух.
– Молчи, сорняк теплолюбивый. И дыши носом. У вас на Мересань зимы не бывает, да? – Шитанн на этом жутком ветру разговаривал нормально, и никакой холод ему не мешал. – Не закатывай глаза, ничего такого уж страшного. В Раю на половине планеты вечная зима.
– К-куда мы идём? – Он мёрз всё сильнее, но соображение вернулось. – Вон же гостиница! – Гостиничные огни остались где-то в стороне.
– Без документов тебя в гостиницу не поселят, не надейся. – Мересанец застонал. – Первым делом нам нужно консульство Созвездия.
Ушлый Шварц неспроста выбрал в жертву именно Аддарекха. Шитанн совсем недавно прошёл процедуру легализации инопланетянина на Земле и лучше всех знал, как это делается, вплоть до приёмных часов консула. Седой хант внимательно выслушал Аддарекха – т’Тамаран молчал, медленно оттаивая в тепле, – и отдал распоряжения. Мересанец открыл рот всего раз, называя своё новое четырёхступенчатое имя, которое Аддарекх не смог запомнить целиком. То ли работникам консульства не было дела, какие имена в ходу на Мересань, то ли они считали, что для разовой гостевой визы, не дающей право ни на работу, ни на торговлю, имя сойдёт любое, но к середине дня временное удостоверение личности было получено.
– Эстер, назначьте встречу с адмиралом Шварцем на 17:15. Я постараюсь закончить с адмиралом т’Лехином пораньше.
– А получится? – Секретарша невинно подняла бровь.
Мересанец в последнее время зачастил на аудиенции. Приходил наряжённый, с непременными цветами. И, судя по тому, что аудиенций он всё-таки удостаивался, адмирал имел успех. Салима встречала его всё сердечнее, и охраны при нём становилось всё меньше. Причём поведение сопровождающих тоже претерпело изменения: теперь это был скорее не конвой, а почётный эскорт.
Говорили, что т’Лехин пошёл на сотрудничество с земным генштабом и снабдил землян всей известной ему информацией, касающейся Гъде. Мелькали также сведения, что он писал координатору родной планеты с увещеваниями выйти из войны и передать предавшегося тьме адмирала Ена Пирана представителям Церкви для справедливого суда и возмездия. Ходили уж вовсе непроверенные слухи, будто Салима намерена поручить т’Лехину командование рейдом в сектор Гъде. Но то, что она обещала взять его с собой на празднование юбилея британского короля и представить всем сильным мира сего, Эстер слышала своими ушами.
Излишней фамильярности Эстер себе не позволяла, а мелочи ей прощались – за профессионализм. Секретарша была исполнительна, инициативна, предельно корректна с визитёрами. Ну, а то, что она втайне мечтала стать секретаршей Владимира Каманина, а ещё лучше – его любовницей, в глазах Салимы её опорочить не могло. Рано или поздно как минимум первая её цель будет достигнута. Было бы гораздо прискорбнее, если бы она грезила об американском президенте, который спит и видит, как бы переехать в кабинет координатора, имея все данные к тому, чтобы стать худшим координатором за всю историю Земли.
Т’Лехин появился в точно назначенное время, весь из себя сияющий, как начищенный серебряный поднос. Чёрный костюм с алой розой в петлице и кружевным носовым платком, кокетливо торчащим из кармана, в руке пышный букет с ленточками. Гвардейцы – телохранители Салимы – проводили его взглядами до двери кабинета, поперемигивались между собой. Двое охранников т’Лехина уселись в приёмной и взяли со столика по журналу, прикрывая невольные улыбки.
– Здесь переночуем, – сказал Аддарекх, засыпая в лоток Мрланка шуршащий наполнитель, – а завтра поедем в Ебург.
– Зачем туда ехать? – спросил мересанец, кутаясь в воротник куртки.
Он давно позабыл о своих надменных заявлениях, что ему жарко. В гостиничном номере было натоплено, и Аддарекх первым делом открыл форточку, но т’Тамаран не мог заставить себя расстегнуть куртку. В голосе его и во всём выражении лица читалось явное нежелание куда-то ехать и вообще выходить из тёплого номера до самого окончания ремонта «Ийона Тихого».
– В Ебурге есть представительства всех земных государств. Будешь обивать их пороги, синий, в надежде, что кому-то приглянешься. Как я пару месяцев назад.
– Шитанн, – т’Тамаран вынул из карманов замёрзшие руки, подышал на них, – тебе-то что на родине не жилось? Как ты вообще на «Ийоне Тихом» оказался?
Горничная принесла чайник. Окинула любопытным взглядом интимное освещение – три свечи на столе. Теперь невесть что подумает. Аддарекх плеснул в чашки кипяток, сунул в каждую по пакетику заварки – чем отличаются эти разноцветные мешочки из тонкой бумаги друг от друга, он не разбирался, взял наугад. Подвинул чашку по направлению к мересанцу; тот, не раздеваясь, сел в кресло, осторожно отпил горячий напиток. Аддарекх развалился в кресле по диагонали, гладя расположившегося на коленях кота.
– «Ийон Тихий» подошёл к флагману гъдеанской эскадры «Белому», – сказал наконец, ероша тёплую шёрстку, – и снял оттуда шестерых пленных, которые были ещё живы. Я был среди них. Капитан «Ийона» ударил по «Белому», потому что поймал ведущуюся с него передачу. Ты о ней наверняка слышал, синий. Та самая передача, которая послужила толчком к вступлению Земли в войну. Капитан обратился к координатору, и она дала добро на то, чтобы спасти нас ценой объявления войны. Вот так я очутился на «Ийоне».
Т’Тамаран отпил ещё глоток. Обжигающий травяной напиток растекался по телу желанным теплом.
– Почему ты не вернулся в Рай?
– Потому что координатора Земли больше волновало, живы мы или мертвы, чем координатора Рая!
Мрланк успокаивающе мяукнул. Мол, не нервничай. Аддарекх отозвался почёсыванием животика.
– У меня был выбор, – проговорил он тоном ниже. – Я мог бы сказать, что у тебя его нет, но выбор всегда есть. Любовь к родине может быть и односторонней. Оставайся мересанским гражданином в изгнании, такая позиция тоже достойна уважения. Но ты уже сменил религию, – он прищурился, – сменил имя… Что-то мне подсказывает, что ты сменишь и гражданство.
– Я не верю в одностороннюю любовь, – промолвил т’Тамаран и наконец потянул за молнию куртки. – Это не любовь, а мазохизм какой-то. Ты думаешь, мне дадут земное гражданство? Я сражался против Земли.
– Много навоевал? – скептически поинтересовался Аддарекх. – Сколько крейсеров ты уничтожил?
– Ни одного. – Вроде бы здесь это говорило в его пользу, но как профессионалу ему было неловко.
– Тогда не считается. Побегать, конечно, придётся, и не везде тебя будут встречать приветливо…
– Может, и не стоит бегать? – Мересанец посмотрел в окно на заиндевелую луну и поёжился. Выходить на улицу совершенно не хотелось, даже ради своего будущего. – Я ведь не собираюсь лезть в советники к здешним князьям. Рабочую визу получить проще, чем гражданство, разве нет?
– А где ты хочешь работать, синий? – Аддарекх с любопытством уставился на мересанца. – Крестьянствовать? Или сантехнику чинить?
– Не задавай идиотских вопросов, шитанн. – Т’Тамаран всё-таки сбросил куртку, расправил широкий ворот свитера. – Меня, конечно, небеса крепко приложили носом в грязь, но я себе цену знаю. Мне садиться за трактор – всё равно, что арифмометром забивать гвозди. Я хочу водить крейсер! Обалденная штуковина, электрическая сила. Ты не пилот, тебе не понять.
– Не слишком зазнавайся, – посоветовал Аддарекх. – А то перестану тебе помогать, и мыкайся по чужим посольствам в одиночку. И будешь ведь мыкаться, никуда не денешься. С рабочей визой тебя на корабль военного флота Земли даже в уборщики не пустят. На военных кораблях служат только граждане Земли, синий.
– У меня есть имя, шитанн!
– У меня тоже, – заметил Аддарекх. – Причём одно, с самого рождения.
Мересанец нахохлился.
– Ладно, прости… Аддарекх.
В последнее время ему то и дело приходилось извиняться. Раньше он зависел только от приказов командования, а теперь – от всех вокруг. И с шитанн, без которого он окажется здесь одинок и беспомощен, надо быть повежливее.
