– Президент Соединенных Штатов Америки, Томас Кэпвелл, с супругой!
Твою мать! Тут все были парами.
– Салима, а с кем ты раньше на эти тусовки ходила?
– С братом.
Н-да. Брат, видимо, в восторге оттого, что его не позвали на этот клятый банкет. А может, и не в восторге. Он же вроде эмир, а эмирам наверняка по нутру эти великосветские вакханалии.
Хайнрих набрал воздуха в грудь и шагнул в зал, словно в омут. Ладонь Салимы лежала на его локте, удерживая в реальности, как якорь.
– Координатор Земли, глава Организации Объединенных Наций, Салима ан-Найян аль-Саид, с… – Распорядитель запнулся. – Э… и контр-адмирал космического флота, герой Земли, рыцарь-командор мальтийского ордена Хайнрих Шварц.
Блин! Все, как один, смотрели на них. Салима непринуждённо помахала собравшимся и увлекла его к столику. Он шёл за ней, как пёс на поводке, машинально переставляя ноги.
– Мне надо выпить. – Хайнрих, усевшись, подёргал себя за галстук. На столике спиртного не было.
– Позови официанта, – подсказала Салима. – Только не увлекайся, пожалуйста.
Видный мужчина средних лет во всём белом, вольготно расположившийся в мягком широком кресле, закрыл папку с документами, которые просматривал и подписывал, и отложил её на журнальный столик. Близилось время трансляции из Виндзорского замка. Он нашарил на столике дистанционник, включил подсоединённую к компьютеру голоплатформу и ткнул мышью в иконку нужного канала. Над платформой замерцали фигуры, наливаясь объёмом; по мере того как оборудование прогревалось, мерцание исчезало, и вскоре перед зрителем предстала обстановка праздничной залы во всём великолепии.
Впрочем, этого человека, правителя продвинутой страны и главу богатого региона, великолепием вряд ли можно было удивить. Великий эмир Фейсал ибн-Фахим ан-Найян смотрел трансляцию из Англии не для того, чтобы полюбоваться на тамошнюю роскошь, в его дворце и своей хватало. Ему было любопытно, как примет высший свет мересанца, о котором упоминала сестра. Радуйся, Фейсал, сказала она, я нашла себе спутника на юбилей Георга, а ты можешь отдохнуть от назойливого общества европейцев. Отчасти он действительно порадовался, потому что не любил эти приёмы по чужим обычаям, на которых женщины ходят с голыми спинами и голыми коленями, а посмотришь чуть пристальнее – оскорбляются, и где все пьют алкоголь. С другой стороны, ему не нравилось, что рядом с Салимой будет какой-то мересанец. Мало того что она постоянно крутится среди иностранцев, теперь ещё инопланетянина приблизила. Шайтан знает что! Совсем не думает о репутации. Он, как всегда, высказал ей своё недовольство, и она, как всегда, посмеялась.
Однако – он всё-таки признался в этом самому себе – посмотреть на мересанского адмирала было бы чрезвычайно интересно. Что он собой представляет? Исключительно политическая фигура, или же добивается Салимы? Или уже добился? Она, как обычно, ничего толком не сказала, отшутилась. Несерьёзная, как девчонка. Фейсалу всё чаще казалось, что из них двоих он старший. Он повзрослел и возмужал, а она так и не избавилась от легкомыслия. Винить её Фейсал не мог: так жизнь сложилась, воспитывать было некому, ни отца, ни матери, вообще никаких родных на целом свете, зато полно соблазнов и дурных примеров. Что выросло, то выросло, но могла бы хоть почаще прислушиваться к его добрым советам.
Лениво опустошая блюдо с резаной хурмой, Фейсал наблюдал за происходящим в зале. Вот явился тихоокеанский лидер – набитый павлин; за ним глава Евросоюза – крашеная вертихвостка, чего только Салима с ней сюсюкает; за ней президент Штатов – ишак, страдающий недержанием слов… Наконец, в дверях показалась Салима. Что сестре всегда удавалось – это одеваться, элегантно и не вызывающе. Сейчас она была в брючном костюме из зелёного шёлка с длинным, до колен, кардиганом, светло-коричневые туфельки одного цвета с топом и головным платком, выгодно подчеркивающим овал лица. Красивая женщина, хоть сейчас замуж без всякого приданого, несмотря на возраст. Будто некому без неё политикой заняться!
Сестра была хороша, впору гордиться. Вот только мересанца при ней Фейсал не заметил. Салиму сопровождал европеец, возвышающийся над ней на целую голову, с физиономией громилы. Если бы не адмиральский китель и награды на нём, вряд ли этакого мордоворота вообще пустили бы во дворец. Салима держала его под руку и улыбалась. Фейсал нахмурился. На какой только помойке его ненормальная сестрёнка откопала это сокровище?
Голос комментатора произнёс имя: «Хайнрих Шварц». Фейсал нажал несколько кнопок на телефоне, вызывая референта.
– Рашид, видишь этого неверного рядом с моей сестрой? – Он ткнул пальцем в изображение. – Хайнрих Шварц, контр-адмирал. Полное досье на него, быстро.
Звучали заздравные речи гостей, поднимались бокалы, и Хайнрих слегка расслабился. Виски и коньяк сделали своё дело. Когда официальная часть закончилась, и Салима подвела его к королю Георгу познакомиться, он даже не смутился. Георг оказался нормальным мужиком. Сказал: «Зовите меня просто Джордж». Про корабли спрашивал, про космические сражения, и вроде как с интересом, не из любезности. Признался, что в молодости мечтал служить в космофлоте, закончил центр подготовки в Финиксе, но королева-мать в небо не пустила. Единственный наследник, родить других здоровье не позволяло, вот и поставила государственная необходимость жирный крест на мечтах юноши.
– А что за юбилей? – спросил Хайнрих у Салимы, когда они отошли. – Сколько ему лет-то?
– Восемьдесят, – ответила она.
– Ни хрена себе! – С виду Джордж был крепок, выглядел едва на шестьдесят.
Она усмехнулась:
– Британские короли молодыми не бывают. Ведут здоровый образ жизни, живут долго. Пока действующий монарх умрёт, наследник успевает состариться, а иногда и не доживает. Мать Георга была внучкой покойного короля, её отец так принцем и умер в возрасте восьмидесяти шести лет.
Потом они ненадолго расстались. Празднество было не только поводом выпить и закусить, но и возможностью пообщаться по делу, раз уж все сильные мира сего собрались в одном месте. Салима направилась к сибирскому куратору – пококетничать, как она выразилась, и предупредила: «Только не бей его». У Хайнриха тут дел не было, и он завис у барной стойки.
– Виски с содовой! – Кто-то щелкнул пальцами за его плечом.
Бармен выставил стакан. Хайнрих покосился на взявшего его мужчину и узнал американского президента.
– Адмирал Шварц, да? – Президент уселся на стул рядом и повернулся к Хайнриху, внимательно его разглядывая. – Как же, как же, слышал. А почему вы не в космосе, адмирал? Война тянется, сжирая деньги налогоплательщиков, а двадцать три ГС-крейсера простаивают. Можно было бы уполовинить расходы, сократив флот, раз уж адмиралы пируют и кутят, вместо того чтобы быстренько покончить с врагом.
Хайнрих хмыкнул.
– Крейсеры, как ни странно, бывают иногда в боях. Отчего бы не покутить, пока их ремонтируют?
– Надо сражаться так, чтобы их не приходилось ремонтировать!
Он пожал плечами.
– Можно и так. Но вместо уничтоженных придётся строить новые. Ремонт повреждений предпочтительнее, вам не кажется?
– Нужно не допускать повреждений, вот и всё.
– И так тоже можно, – согласился Хайнрих. – Для этого корабль должен стоять в порту приписки и, не дай Боже, не взлетать. Кстати, такая тактика позволит ещё больше сократить расходы на амортизацию и топливо.
– Да, вот именно! – с энтузиазмом поддержал президент Кэпвелл. – Но, позвольте… – Ага, увидел неувязочку. – Если корабли будут стоять на Земле, то зачем они нужны, а?
– Верно, – кивнул Хайнрих. – На хрен не нужны. Списать в утиль, экипажи уволить к ядрене фене – это ж сколько денег налогоплательщиков можно сэкономить! Ну, а если явятся враги, и воевать с ними будет нечем – фигня, заначенными деньгами откупимся.
– Вы прямо читаете мои мысли! – восхитился Кэпвелл.
Хайнриху захотелось стукнуться пару раз головой о стену. Он откровенно издевался, а до президента это не доходило.
– А вы знаете, мистер Кэпвелл, что аппетит приходит во время еды? Откупитесь деньгами, тут враги и подумают: а не дёшево ли взяли? а может, у них ещё есть? Придут снова, возьмут больше. К хорошему быстро привыкаешь, станут приходить регулярно и вести себя всё наглее. Потом скажут: а хрен ли мы туда-сюда мотаемся, топливо тратим? Посадим-ка на Землю свою администрацию на постоянной основе. Оглянуться не успеете, и Земля исчезнет. Останется провинция чужого мира, планета рабов. Будете свой президентский мандат подписывать у короля Имита и подкладывать свою красавицу жену его любимому адмиралу. Оно вам надо?
Кэпвелл поджал губы. Собеседник, показавшийся понимающим, его разочаровал. Он забрал свой стакан и убрёл искать более подходящего.
Не успел Хайнрих допить свою стопку – без всякой содовой, – как к нему подсели две девахи. Совершенно одинаковые, он даже подумал было, что двоится в глазах, но выпитого явно не хватало для такого эффекта. Обеим лет по двадцать, обе смахивают на породистых кобылиц как статью – что, в общем-то, неплохо, – так и лицом, что уже прискорбно.
– Скучаете, герр Шварц?
– Не так чтобы очень, – ответил он аккуратно. – Я здесь вообще-то с девушкой, если вы не заметили.
Они синхронно засмеялись.
– Бросьте, герр Шварц. С какой ещё девушкой? Салима ханум старше нас, вместе взятых. Вы любите танцевать?
– Вы кто такие? – Не будь на девицах дорогих и консервативных платьев, они выглядели бы сущими прохиндейками.
– Ка-ак? Вы нас не знаете? Да вы с луны свалились!
– Вот именно, – проворчал он.
– Я – Вики. А это – Бесс. Признайтесь, герр Шварц, кто вам больше нравится?
Он всё равно не отличил бы Вики от Бесс. Взял у бармена новую стопку и проникновенно сказал:
– Девчонки, как вас во дворец-то пустили? Что-то фейсконтроль мышей не ловит.
Девушки фыркнули, вскочили и ушли. За спиной кто-то рассмеялся. Хайнрих обернулся.
– Господин Каманин? – Московского куратора он помнил по фотографиям и роликам в интернете. Один из сильных лидеров, он часто мелькал в новостях.
– Ну, и зачем вы клонов прогнали, герр Шварц? Они же безобидные. – Он уселся за стойку и кивнул бармену: – Мне то же, что ему.
– Ничего себе, безобидные, – хмыкнул Хайнрих. – Вдвоём на одного!
– Они только болтают. – Каманин махнул рукой. – Прадед всё равно не разрешил бы принцескам развратничать.
Хайнрих икнул.
– Что? Эти – принцессы?
– Правнучки Джорджа. Лет через сто кто-нибудь из них станет королевой, представляете?
Н-да. Когда юный Хайнрих мечтал о принцессе, он и не предполагал, что будет вызывать у принцесс столь массовый и назойливый интерес.
– Надеюсь, я к тому времени помру, – искренне сказал он. – А почему «кто-нибудь»? Разве порядок наследования не определён? Кто-то из них ведь старше, пусть на несколько минут.
Каманин опять засмеялся.
– Теоретически верно, герр Шварц, но никому не известно, кто. Вы же видите, они идентичны. Их уже в первый день жизни несколько раз перепутали. И, вероятно, путали не единожды, пока девочки не усвоили, как их зовут. Теперь никто не поручится, что Елизавета – не Виктория.
– И как же они будут решать, кому садиться на трон? – Ему стало любопытно.
– Кто доживёт, тот и сядет, – легкомысленно предположил Каманин.
Общество москвича было ненапряжным. Мужик лет на десять моложе, а может, и на все пятнадцать, при этом уже верховный правитель не самой простой страны, но – ни тени снобизма или самодовольства. И на «ты» перешёл естественно, как-то даже незаметно.
– Я видел, ты с дядей Томом беседовал.
Хайнрих с небольшим запозданием врубился, что он говорит о Томасе Кэпвелле.
– Дебил, – кратко выразил он свои впечатления от беседы.
– Идеальный правитель для страны-оппонента, – уточнил Каманин.
– Как он править умудряется, без мозгов-то?
– А зачем ему мозги? – усмехнулся москвич. – У него стабильная страна, населённая консервативными, спокойными и – главное – законопослушными налогоплательщиками. В такой стране без разницы, кто президент, она всё равно не вспыхнет и не потонет. То ли дело в России, сплошной креатив. Народ у нас не может и не хочет жить спокойно, народ ищет приключений на пути в светлое будущее. Мы плюхаемся во все лужи, не пытаясь их обходить, и штурмуем все горы, не тратя время на поиски перевалов. У нас живут не по законам, а по понятиям, и делают всё с душой, а не по регламенту. Наши модифицировали ГС-привод, разработали уникальную конструкцию крейсеров, но строить корабли не могут: надо же соблюдать технологию, а это скучно… Японцам вон не скучно, все верфи под себя прибрали: что ни крейсер – то «Мицубиси», что ни шаттл – «Хонда». А нам не хватает терпения патент по всем правилам оформить – скука, занудство! Вот таким бардаком управлять – без мозгов никак.
– А что ты об имениннике думаешь? – спросил Хайнрих с любопытством. – По-моему, дядька что надо.
– Думаю, что мать зря запретила ему летать в космос.
– Ходить, – машинально поправил Хайнрих. – Ходить в космос.
– Ну да. Джордж всегда был умным и способным, из него наверняка получился бы капитан. Это повысило бы престиж трона, а риск на самом деле невелик – тогда ведь ни с кем не воевали. Зато он был бы счастлив.
– Он не показался мне несчастным, – заметил Хайнрих.
– Умный и способный человек не может быть по-настоящему несчастен. Но его жизнь прошла впустую. Три четверти её он ждал престола. Теперь он на нём сидит, но мало что изменилось: в Британии правят министры, а не король. Обидно.
Хайнриху нравилось, как он делится своими мыслями – живо, понятно и по существу.
– А про леди Оливию что скажешь?
– Себе на уме. Стерва редкостная, но власть ей голову не кружит, чётко знает, что правильно, а что нет. Её никто не любит, но все за неё голосуют. Ты голосовал?
– Нет, – ухмыльнулся Хайнрих. – Буду я ради такой ерунды приезжать на Землю! Последний раз я голосовал за Салиму одиннадцать лет назад. Расскажешь и о ней что-нибудь?
Каманин поднял бровь.
– Ты её знаешь лучше, чем я, тебе и рассказывать.
– Ну… – Хайнрих запнулся. – В общем, я не жалею, что голосовал за неё.
– И это всё, что ты можешь сказать? – Усмешка московского куратора была ехидной.
– Я много чего могу сказать, – проворчал Хайнрих. – Но вряд ли это стоит говорить в обществе.
– Ты удивительно дипломатичен для космического адмирала. – Хайнрих едва со стула не упал: уж в чём-чём, а в излишней дипломатии его никогда не подозревали. – Серьёзные намерения, да? Собираешься на ней жениться?
Мужик не только языкастый, но и проницательный.
– Возможно, и да. А ты что, против?
Он удивлённо засмеялся.
– Мне-то с чего быть против? Я как раз обеими руками за. Выйдет замуж, может, оставит пост.
Настал черёд Хайнриха удивляться.
– А чем она тебя на своём посту не устраивает? – От умного человека он такого не ожидал.
– Да всем устраивает. – Каманин махнул рукой. – Даже странно: абсолютно всем. Но мне тоже надо делать карьеру.
Хайнрих озадаченно уставился на него. О какой карьере мечтать московскому куратору, соправителю одной из сверхдержав? Тут до него дошло.
– Хочешь стать координатором?
Каманин пожал плечами.
– Почему нет? Плох тот солдат, который не желает стать генералом. Я справлюсь. Может, похуже Салимы, но уж точно лучше всех остальных, кто вправе претендовать на это место. Женись, адмирал. Если что, я готов быть твоим свидетелем.
Твою мать! Тут все были парами.
– Салима, а с кем ты раньше на эти тусовки ходила?
– С братом.
Н-да. Брат, видимо, в восторге оттого, что его не позвали на этот клятый банкет. А может, и не в восторге. Он же вроде эмир, а эмирам наверняка по нутру эти великосветские вакханалии.
Хайнрих набрал воздуха в грудь и шагнул в зал, словно в омут. Ладонь Салимы лежала на его локте, удерживая в реальности, как якорь.
– Координатор Земли, глава Организации Объединенных Наций, Салима ан-Найян аль-Саид, с… – Распорядитель запнулся. – Э… и контр-адмирал космического флота, герой Земли, рыцарь-командор мальтийского ордена Хайнрих Шварц.
Блин! Все, как один, смотрели на них. Салима непринуждённо помахала собравшимся и увлекла его к столику. Он шёл за ней, как пёс на поводке, машинально переставляя ноги.
– Мне надо выпить. – Хайнрих, усевшись, подёргал себя за галстук. На столике спиртного не было.
– Позови официанта, – подсказала Салима. – Только не увлекайся, пожалуйста.
Видный мужчина средних лет во всём белом, вольготно расположившийся в мягком широком кресле, закрыл папку с документами, которые просматривал и подписывал, и отложил её на журнальный столик. Близилось время трансляции из Виндзорского замка. Он нашарил на столике дистанционник, включил подсоединённую к компьютеру голоплатформу и ткнул мышью в иконку нужного канала. Над платформой замерцали фигуры, наливаясь объёмом; по мере того как оборудование прогревалось, мерцание исчезало, и вскоре перед зрителем предстала обстановка праздничной залы во всём великолепии.
Впрочем, этого человека, правителя продвинутой страны и главу богатого региона, великолепием вряд ли можно было удивить. Великий эмир Фейсал ибн-Фахим ан-Найян смотрел трансляцию из Англии не для того, чтобы полюбоваться на тамошнюю роскошь, в его дворце и своей хватало. Ему было любопытно, как примет высший свет мересанца, о котором упоминала сестра. Радуйся, Фейсал, сказала она, я нашла себе спутника на юбилей Георга, а ты можешь отдохнуть от назойливого общества европейцев. Отчасти он действительно порадовался, потому что не любил эти приёмы по чужим обычаям, на которых женщины ходят с голыми спинами и голыми коленями, а посмотришь чуть пристальнее – оскорбляются, и где все пьют алкоголь. С другой стороны, ему не нравилось, что рядом с Салимой будет какой-то мересанец. Мало того что она постоянно крутится среди иностранцев, теперь ещё инопланетянина приблизила. Шайтан знает что! Совсем не думает о репутации. Он, как всегда, высказал ей своё недовольство, и она, как всегда, посмеялась.
Однако – он всё-таки признался в этом самому себе – посмотреть на мересанского адмирала было бы чрезвычайно интересно. Что он собой представляет? Исключительно политическая фигура, или же добивается Салимы? Или уже добился? Она, как обычно, ничего толком не сказала, отшутилась. Несерьёзная, как девчонка. Фейсалу всё чаще казалось, что из них двоих он старший. Он повзрослел и возмужал, а она так и не избавилась от легкомыслия. Винить её Фейсал не мог: так жизнь сложилась, воспитывать было некому, ни отца, ни матери, вообще никаких родных на целом свете, зато полно соблазнов и дурных примеров. Что выросло, то выросло, но могла бы хоть почаще прислушиваться к его добрым советам.
Лениво опустошая блюдо с резаной хурмой, Фейсал наблюдал за происходящим в зале. Вот явился тихоокеанский лидер – набитый павлин; за ним глава Евросоюза – крашеная вертихвостка, чего только Салима с ней сюсюкает; за ней президент Штатов – ишак, страдающий недержанием слов… Наконец, в дверях показалась Салима. Что сестре всегда удавалось – это одеваться, элегантно и не вызывающе. Сейчас она была в брючном костюме из зелёного шёлка с длинным, до колен, кардиганом, светло-коричневые туфельки одного цвета с топом и головным платком, выгодно подчеркивающим овал лица. Красивая женщина, хоть сейчас замуж без всякого приданого, несмотря на возраст. Будто некому без неё политикой заняться!
Сестра была хороша, впору гордиться. Вот только мересанца при ней Фейсал не заметил. Салиму сопровождал европеец, возвышающийся над ней на целую голову, с физиономией громилы. Если бы не адмиральский китель и награды на нём, вряд ли этакого мордоворота вообще пустили бы во дворец. Салима держала его под руку и улыбалась. Фейсал нахмурился. На какой только помойке его ненормальная сестрёнка откопала это сокровище?
Голос комментатора произнёс имя: «Хайнрих Шварц». Фейсал нажал несколько кнопок на телефоне, вызывая референта.
– Рашид, видишь этого неверного рядом с моей сестрой? – Он ткнул пальцем в изображение. – Хайнрих Шварц, контр-адмирал. Полное досье на него, быстро.
Звучали заздравные речи гостей, поднимались бокалы, и Хайнрих слегка расслабился. Виски и коньяк сделали своё дело. Когда официальная часть закончилась, и Салима подвела его к королю Георгу познакомиться, он даже не смутился. Георг оказался нормальным мужиком. Сказал: «Зовите меня просто Джордж». Про корабли спрашивал, про космические сражения, и вроде как с интересом, не из любезности. Признался, что в молодости мечтал служить в космофлоте, закончил центр подготовки в Финиксе, но королева-мать в небо не пустила. Единственный наследник, родить других здоровье не позволяло, вот и поставила государственная необходимость жирный крест на мечтах юноши.
– А что за юбилей? – спросил Хайнрих у Салимы, когда они отошли. – Сколько ему лет-то?
– Восемьдесят, – ответила она.
– Ни хрена себе! – С виду Джордж был крепок, выглядел едва на шестьдесят.
Она усмехнулась:
– Британские короли молодыми не бывают. Ведут здоровый образ жизни, живут долго. Пока действующий монарх умрёт, наследник успевает состариться, а иногда и не доживает. Мать Георга была внучкой покойного короля, её отец так принцем и умер в возрасте восьмидесяти шести лет.
Потом они ненадолго расстались. Празднество было не только поводом выпить и закусить, но и возможностью пообщаться по делу, раз уж все сильные мира сего собрались в одном месте. Салима направилась к сибирскому куратору – пококетничать, как она выразилась, и предупредила: «Только не бей его». У Хайнриха тут дел не было, и он завис у барной стойки.
– Виски с содовой! – Кто-то щелкнул пальцами за его плечом.
Бармен выставил стакан. Хайнрих покосился на взявшего его мужчину и узнал американского президента.
– Адмирал Шварц, да? – Президент уселся на стул рядом и повернулся к Хайнриху, внимательно его разглядывая. – Как же, как же, слышал. А почему вы не в космосе, адмирал? Война тянется, сжирая деньги налогоплательщиков, а двадцать три ГС-крейсера простаивают. Можно было бы уполовинить расходы, сократив флот, раз уж адмиралы пируют и кутят, вместо того чтобы быстренько покончить с врагом.
Хайнрих хмыкнул.
– Крейсеры, как ни странно, бывают иногда в боях. Отчего бы не покутить, пока их ремонтируют?
– Надо сражаться так, чтобы их не приходилось ремонтировать!
Он пожал плечами.
– Можно и так. Но вместо уничтоженных придётся строить новые. Ремонт повреждений предпочтительнее, вам не кажется?
– Нужно не допускать повреждений, вот и всё.
– И так тоже можно, – согласился Хайнрих. – Для этого корабль должен стоять в порту приписки и, не дай Боже, не взлетать. Кстати, такая тактика позволит ещё больше сократить расходы на амортизацию и топливо.
– Да, вот именно! – с энтузиазмом поддержал президент Кэпвелл. – Но, позвольте… – Ага, увидел неувязочку. – Если корабли будут стоять на Земле, то зачем они нужны, а?
– Верно, – кивнул Хайнрих. – На хрен не нужны. Списать в утиль, экипажи уволить к ядрене фене – это ж сколько денег налогоплательщиков можно сэкономить! Ну, а если явятся враги, и воевать с ними будет нечем – фигня, заначенными деньгами откупимся.
– Вы прямо читаете мои мысли! – восхитился Кэпвелл.
Хайнриху захотелось стукнуться пару раз головой о стену. Он откровенно издевался, а до президента это не доходило.
– А вы знаете, мистер Кэпвелл, что аппетит приходит во время еды? Откупитесь деньгами, тут враги и подумают: а не дёшево ли взяли? а может, у них ещё есть? Придут снова, возьмут больше. К хорошему быстро привыкаешь, станут приходить регулярно и вести себя всё наглее. Потом скажут: а хрен ли мы туда-сюда мотаемся, топливо тратим? Посадим-ка на Землю свою администрацию на постоянной основе. Оглянуться не успеете, и Земля исчезнет. Останется провинция чужого мира, планета рабов. Будете свой президентский мандат подписывать у короля Имита и подкладывать свою красавицу жену его любимому адмиралу. Оно вам надо?
Кэпвелл поджал губы. Собеседник, показавшийся понимающим, его разочаровал. Он забрал свой стакан и убрёл искать более подходящего.
Не успел Хайнрих допить свою стопку – без всякой содовой, – как к нему подсели две девахи. Совершенно одинаковые, он даже подумал было, что двоится в глазах, но выпитого явно не хватало для такого эффекта. Обеим лет по двадцать, обе смахивают на породистых кобылиц как статью – что, в общем-то, неплохо, – так и лицом, что уже прискорбно.
– Скучаете, герр Шварц?
– Не так чтобы очень, – ответил он аккуратно. – Я здесь вообще-то с девушкой, если вы не заметили.
Они синхронно засмеялись.
– Бросьте, герр Шварц. С какой ещё девушкой? Салима ханум старше нас, вместе взятых. Вы любите танцевать?
– Вы кто такие? – Не будь на девицах дорогих и консервативных платьев, они выглядели бы сущими прохиндейками.
– Ка-ак? Вы нас не знаете? Да вы с луны свалились!
– Вот именно, – проворчал он.
– Я – Вики. А это – Бесс. Признайтесь, герр Шварц, кто вам больше нравится?
Он всё равно не отличил бы Вики от Бесс. Взял у бармена новую стопку и проникновенно сказал:
– Девчонки, как вас во дворец-то пустили? Что-то фейсконтроль мышей не ловит.
Девушки фыркнули, вскочили и ушли. За спиной кто-то рассмеялся. Хайнрих обернулся.
– Господин Каманин? – Московского куратора он помнил по фотографиям и роликам в интернете. Один из сильных лидеров, он часто мелькал в новостях.
– Ну, и зачем вы клонов прогнали, герр Шварц? Они же безобидные. – Он уселся за стойку и кивнул бармену: – Мне то же, что ему.
– Ничего себе, безобидные, – хмыкнул Хайнрих. – Вдвоём на одного!
– Они только болтают. – Каманин махнул рукой. – Прадед всё равно не разрешил бы принцескам развратничать.
Хайнрих икнул.
– Что? Эти – принцессы?
– Правнучки Джорджа. Лет через сто кто-нибудь из них станет королевой, представляете?
Н-да. Когда юный Хайнрих мечтал о принцессе, он и не предполагал, что будет вызывать у принцесс столь массовый и назойливый интерес.
– Надеюсь, я к тому времени помру, – искренне сказал он. – А почему «кто-нибудь»? Разве порядок наследования не определён? Кто-то из них ведь старше, пусть на несколько минут.
Каманин опять засмеялся.
– Теоретически верно, герр Шварц, но никому не известно, кто. Вы же видите, они идентичны. Их уже в первый день жизни несколько раз перепутали. И, вероятно, путали не единожды, пока девочки не усвоили, как их зовут. Теперь никто не поручится, что Елизавета – не Виктория.
– И как же они будут решать, кому садиться на трон? – Ему стало любопытно.
– Кто доживёт, тот и сядет, – легкомысленно предположил Каманин.
Общество москвича было ненапряжным. Мужик лет на десять моложе, а может, и на все пятнадцать, при этом уже верховный правитель не самой простой страны, но – ни тени снобизма или самодовольства. И на «ты» перешёл естественно, как-то даже незаметно.
– Я видел, ты с дядей Томом беседовал.
Хайнрих с небольшим запозданием врубился, что он говорит о Томасе Кэпвелле.
– Дебил, – кратко выразил он свои впечатления от беседы.
– Идеальный правитель для страны-оппонента, – уточнил Каманин.
– Как он править умудряется, без мозгов-то?
– А зачем ему мозги? – усмехнулся москвич. – У него стабильная страна, населённая консервативными, спокойными и – главное – законопослушными налогоплательщиками. В такой стране без разницы, кто президент, она всё равно не вспыхнет и не потонет. То ли дело в России, сплошной креатив. Народ у нас не может и не хочет жить спокойно, народ ищет приключений на пути в светлое будущее. Мы плюхаемся во все лужи, не пытаясь их обходить, и штурмуем все горы, не тратя время на поиски перевалов. У нас живут не по законам, а по понятиям, и делают всё с душой, а не по регламенту. Наши модифицировали ГС-привод, разработали уникальную конструкцию крейсеров, но строить корабли не могут: надо же соблюдать технологию, а это скучно… Японцам вон не скучно, все верфи под себя прибрали: что ни крейсер – то «Мицубиси», что ни шаттл – «Хонда». А нам не хватает терпения патент по всем правилам оформить – скука, занудство! Вот таким бардаком управлять – без мозгов никак.
– А что ты об имениннике думаешь? – спросил Хайнрих с любопытством. – По-моему, дядька что надо.
– Думаю, что мать зря запретила ему летать в космос.
– Ходить, – машинально поправил Хайнрих. – Ходить в космос.
– Ну да. Джордж всегда был умным и способным, из него наверняка получился бы капитан. Это повысило бы престиж трона, а риск на самом деле невелик – тогда ведь ни с кем не воевали. Зато он был бы счастлив.
– Он не показался мне несчастным, – заметил Хайнрих.
– Умный и способный человек не может быть по-настоящему несчастен. Но его жизнь прошла впустую. Три четверти её он ждал престола. Теперь он на нём сидит, но мало что изменилось: в Британии правят министры, а не король. Обидно.
Хайнриху нравилось, как он делится своими мыслями – живо, понятно и по существу.
– А про леди Оливию что скажешь?
– Себе на уме. Стерва редкостная, но власть ей голову не кружит, чётко знает, что правильно, а что нет. Её никто не любит, но все за неё голосуют. Ты голосовал?
– Нет, – ухмыльнулся Хайнрих. – Буду я ради такой ерунды приезжать на Землю! Последний раз я голосовал за Салиму одиннадцать лет назад. Расскажешь и о ней что-нибудь?
Каманин поднял бровь.
– Ты её знаешь лучше, чем я, тебе и рассказывать.
– Ну… – Хайнрих запнулся. – В общем, я не жалею, что голосовал за неё.
– И это всё, что ты можешь сказать? – Усмешка московского куратора была ехидной.
– Я много чего могу сказать, – проворчал Хайнрих. – Но вряд ли это стоит говорить в обществе.
– Ты удивительно дипломатичен для космического адмирала. – Хайнрих едва со стула не упал: уж в чём-чём, а в излишней дипломатии его никогда не подозревали. – Серьёзные намерения, да? Собираешься на ней жениться?
Мужик не только языкастый, но и проницательный.
– Возможно, и да. А ты что, против?
Он удивлённо засмеялся.
– Мне-то с чего быть против? Я как раз обеими руками за. Выйдет замуж, может, оставит пост.
Настал черёд Хайнриха удивляться.
– А чем она тебя на своём посту не устраивает? – От умного человека он такого не ожидал.
– Да всем устраивает. – Каманин махнул рукой. – Даже странно: абсолютно всем. Но мне тоже надо делать карьеру.
Хайнрих озадаченно уставился на него. О какой карьере мечтать московскому куратору, соправителю одной из сверхдержав? Тут до него дошло.
– Хочешь стать координатором?
Каманин пожал плечами.
– Почему нет? Плох тот солдат, который не желает стать генералом. Я справлюсь. Может, похуже Салимы, но уж точно лучше всех остальных, кто вправе претендовать на это место. Женись, адмирал. Если что, я готов быть твоим свидетелем.
