Рырме хмыкнул. Иоанн Фердинанд несчастно вздохнул.
– Слушаюсь, адмирал Шварц.
– Тогда почему ты до сих пор здесь? – гаркнул адмирал. – Бегом на крейсер! Не уложишься в пять минут – прямо вот тут тебя распялю кверху задом!
Иоанн Фердинанд вскинул голову:
– Вы этого не сделаете с гражданином Земли.
– Если ты полагаешь, – насмешливо кинул Шварц, – будто такое случается исключительно между гражданами разных миров, то твоё заблуждение будет весьма болезненно развенчано.
Гасан засмеялся, тихонько и злорадно. Смех оборвался, когда адмирал повернулся к нему.
– Думаешь, мальчик, тебя не за что трахнуть?
Гасан невольно подался назад, вжимаясь в спинку кресла. Глаза выпучились, словно у какающей мышки.
– Меня это, нельзя. – Реплика вышла невнятной и сиплой. – Я не до конца совершеннолетний.
– Несовершеннолетним абсолютно нечего делать на крейсере! Так что ты уж определись, хренов стажёр.
Шварц исчез за дверью номера. Иоанн Фердинанд, очнувшись, поспешно принялся зачехлять гитару. Рырме смотрел на него задумчиво.
– Что-то с нами ты бойкий был, старший товарищ, а перед адмиралом Шварцем своё красноречие растерял, однако.
– А вы не растеряли? – огрызнулся мересанец. – Младенцу вон вообще пора подгузник менять. – Он кивнул на отходящего от шока Гасана, закинул гитару на плечо и быстрой рысью устремился к своему номеру за вещами.
На вкус Аддарекха, в Байк-паркинге было холодновато. На сумеречной стороне Рая случаются и более холодные погоды, но он всё же был дневным жителем. Единственное, чем родной край Аддарекха, располагающийся вблизи терминатора, напоминал нынешний, зимний Казахстан – это резкие, пронизывающие ветра.
Нахлобучив шапку, Аддарекх стоял на верхней площадке трапа и разглядывал от нечего делать ремонтную зону. Обозревать окрестности можно было и с экранов в тёплой рубке: внешние экраны уже подключили. Но мересанец попросил составить ему компанию. Как откажешь? Ни с кем больше Иоанн Фердинанд не наладил отношений, ближе Аддарекха у него никого нет. Аддарекх отчётливо понимал, что настоящими друзьями им не стать: какая дружба может быть с существом с голубой кровью? Для кого-то это, возможно, и не играет роли, только не для шитанн. Но за время, проведённое в Ебурге, они притёрлись друг к другу, даже в какой-то мере привязались.
Иоанн Фердинанд ёжился, подняв воротник и стараясь отвернуться от ветра, но внутрь не уходил. Адмирал Шварц сказал чётко: национальные особенности национальными особенностями, но увижу с папиросой на корабле – засуну её в анус, не гася.
Шмыгающий носом и дрожащий Иоанн Фердинанд тем не менее нынче был похож на пилота. Казённые зимние ботинки, брюки со стрелочками, форменная куртка со знаками различия, меховая шапка с золотой звездой. Капитан-лейтенант военного флота. У пилотов другие звания, не такие, как в десанте, и Аддарекх путался, что чему соответствует.
– Тебе прозвище уже дали? – спросил шитанн.
– Какое ещё прозвище? – Мересанец вдохнул дым и закашлялся от ветра. – Электрическая сила! У меня что, имён мало? Зачем мне прозвище?
Аддарекх пожал плечами.
– У этих вроде как принято. Они ж все Фархады, вот по прозвищам и различаются. Мелкий – Джинн, принц – Принц…
– Ну да, – вспомнил Иоанн Фердинанд. – Рырме Охотником зовут. А для чего? Рырме, он и есть Рырме.
– Традиция, – объяснил Аддарекх. – Традиции бывают нелепыми, но против них не попрёшь. Рано или поздно получишь и ты своё прозвище. Не будут они тебя звать Иоанн Фердинанд Георгий Валентин: пока дозовёшься, околеть успеешь. Мой тебе совет: не рассказывай молодёжи про капитана Червяка, а то ведь не отделаешься.
– Я-то не скажу, – протянул он. – Как бы кто другой не ляпнул! – И многозначительно посмотрел на шитанн.
Мрланк высунул мордочку из-за пазухи Аддарекха, мяукнул.
– Наши идут. – Аддарекх прищурился, прикрывая от колючего ветра глаза. Ремонту близится конец, народ начал активно сползаться в Байк-паркинг. Шварц велел всем прибывающим отмечаться на корабле.
По трапу поднялся Принц, за ним следовал Вилис, пытающийся рассказать какой-то анекдот.
– Привет, Иоанн Фердинанд, – весело поздоровался Принц. Куртка на нём была полурасстёгнута. Вроде уроженец жарких краёв, почему ему не холодно?
– Привет, – отозвался мересанец.
– Здорово, вампир! – радостно заорал Вилис из-за его спины. – Как ты относишься к крови с высоким содержанием алкоголя?
– Вот дурень, наквасился, – проворчал Аддарекх.
– Как ты жил с этим типом? – Он пролез вперед и с размаху хлопнул Иоанна Фердинанда по плечу, так что его мотнуло. – Аддарекх, признайся: ты синего не кусал с голодухи?
– А смысл?
– Ну, ради самого процесса. Жуют же люди жвачку без сахара, с ксилитом. А младенцы пустышку сосут.
Иоанн Фердинанд скорбно смотрел на Вилиса. Честно говоря, этого здоровенного землянина он побаивался. Не так сильно, как Шварца, конечно. Но в бытность т’Тамарана мойщиком туалетов, в самом начале плена, Вилис грозился его за недостаток старания в очко головой окунуть.
– Ну? – Вилис повернулся к нему. – Ты теперь тоже японец? Будем разводить на «Ийоне» японскую диаспору?
– Я гражданин Саудовской Аравии, – осторожно возразил он.
– Охренеть! – Вилис всплеснул руками. – Принц, ты только глянь на этих двоих. Самурай и ассасин, убиться тапочком!
Фархад прыснул.
– А что это ты куришь, синий? Принц, ты видел? Это же трава! Ассасин долбаный, да тебя ж за это от управления отстранят! А что с тобой сделает Шварц, я вообще молчу.
– Адмирал Шварц знает, – проинформировал Иоанн Фердинанд. – И у меня есть справка, что мне можно. В силу расовых особенностей.
– Блин! – высказался Вилис. – Ну почему я не мересанец?
– Твоё счастье, – усмехнулся Аддарекх. Он-то нагляделся на страдания Иоанна Фердинанда.
– Не-ет, это твоё счастье, вампир. Что бы ты делал, если б тебя окружали одни мересанцы? И, кстати, чего ты такой сытый и довольный? Майор Райт уже приехал? Где он прячется, нас не встречает?
Он усмехнулся снова.
– Майору Райту не позавидуешь.
Адмирал Шварц вызвал Бена на ковёр. Одного, без Эйззы, понимая, что в присутствии беременной женщины не сможет дать себе волю.
– Ты с дуба рухнул, Райт? Тебе что было сказано? Отвезти девку к родным! А ты что сделал, урод?
Хайнрих был взвинчен. Тут от диверсантов спасу нет, не говоря уж обо всех потенциальных опасностях предстоящих рейдов, а этот прекраснодушный идиот не может с бабой расстаться!
– Райт, ты последние мозги растерял? Женился на кетреййи и сам стал таким же? Ладно, она не понимает ни хрена, с неё этого и требовать грешно, но ты-то! Ты должен осознавать, что ей следует жить в безопасном месте. Ей рожать предстоит, дебил ты стоеросовый!
– Герр Шварц, со мной Эйззе будет лучше.
– Не путай крейсер с семейным общежитием! Это место твоей службы. Службы, а не личной жизни! Для личной жизни есть другие места.
– Герр Шварц, Эйзза тоже намерена служить на «Ийоне Тихом».
– Намерена! – передразнил Хайнрих. – Посмеши этим своего приятеля шитанн! Кетреййи не могут принимать решения. Ты решил за неё, заморочил ей башку…
– Но она сама этого хочет! Ей нравится работать в космосе.
– Я, когда был ребёнком, тоже много чего хотел! Жрать только конфеты, держать дома змею и не спать по ночам. Не всё, чего хочется наивным детям, стоит выполнять.
– Герр Шварц, ну что плохого, если Эйзза…
– Что плохого, если она погибнет вместе с тобой? Вместо того, чтобы мирно сидеть дома и растить твоего ребёнка?
– «Ийон Тихий» не погибнет, – упрямо сказал Бен.
– Твои бы слова да Богу в уста! Но идет война, ты не заметил?
– Герр Шварц, Эйзза и в Раю служила в военном флоте. Она на «Райской молнии» ходила с капитаном Мрланком. И ничего.
Хайнрих схватился за голову.
– Ну почему? Почему она не может ждать тебя на Земле, как все бабы?
– Она ведь кетреййи, герр Шварц. Она не сумеет жить одна.
– Не одна, а с твоей роднёй!
Бен глубоко вздохнул и признался:
– Она не понравилась моей родне.
Хайнрих издал короткий стон. Вот оно что!
– Мама говорит, она мне не пара, – смущённо пробормотал Бен.
– Твою мать, неужели все мамы одинаковы? – произнёс Хайнрих сердито, но уже не гневно. – Моя мне то же самое трындит.
– А вы, герр Шварц, предложите своей девушке тоже записаться служить на «Ийон Тихий», – искренне посоветовал Бен. Справится грозный адмирал с собственным затруднением, глядишь, и к его проблеме отнесётся снисходительнее.
– У меня с моей девушкой немного другие отношения! – фыркнул Хайнрих. – Это она решает, где я буду служить. И если ей приспичит покататься на ГС-крейсере, это будет флагман Земли, а не какой-то там «Ийон Тихий»!
– Э-э… – На лице Бена отразилось замешательство. – А ваша девушка, она вообще кто?
– Не твое дело! – отрубил он.
Наивное участие и сочувствие майора Райта вызвало невольное расположение. В самом деле, ну куда ему девку девать, если родители её не принимают? Единственный шитанн, которому можно было бы поручить кетреййи – и тот на корабле. Значит, судьба. Даст Бог, ничего не случится. Хайнрих и сам не собирался погибать. Один – куда ни шло, но вместе с крейсером – ни-ни. А то встретит его потом Гржельчик на том свете и напинает хорошенько за то, что не уберёг. Может, этой Эйззе тут и неплохо будет, если она, как говорит Райт, к кораблям привычная. Экипаж её знает, медики здесь хорошие. Вот что потом с ребёнком делать – это вопрос. Но до тех пор дожить надо… Он мысленно перекрестился и трижды сплюнул через левое плечо.
– Райт! Надеюсь, у тебя ума хватило сделать девке земное гражданство? Потому что если нет, в реестре её не будет.
– Вот! – Майор радостно выложил новенький штатовский паспорт. – Она гражданка Америки.
– Ну-ну, – протянул Хайнрих. – Каков президент, таковы и граждане…
Васто вошёл среди ночи без стука. Раздражённо сдёрнул с мересанца одеяло. Нашёл время спать!
– Господин т’Лехин, просыпайтесь!
Ах да, он же ничего не слышит без гарнитуры. Васто затряс его за плечо. Глаза адмирала наконец разлепились. И тут же озарились огнём надежды. Он что-то неслышно спросил. Васто сунул ему в руки гарнитуру.
– Быстрее! Всё готово, нас ждут.
Т’Лехин потянулся к халату.
– Даже не думайте! – остановил его эасец. – Не хватало, чтобы вас было видно за километр. Надевайте костюм – тот, в котором вы к координатору ходили. Может, ночью сойдёте за землянина.
Напоминание о визитах к координатору вызвало мимолётную боль. Не время хандрить, твёрдо сказал себе т’Лехин. Выбраться отсюда, вот что самое главное. Вернуться на Мересань. А потом…
– Что теперь? – Он облачился.
– В окно.
Последний раз адмирал лазил в окно, когда был мальчишкой. И ругали его за это нещадно: занятие, недостойное дворянина. Но чего не сделаешь ради свободы! Подоконник с внешней стороны был мокр от дождя со снегом. Васто проявил не больше ловкости в акробатике, и мокрые колени у обоих темнели даже в скудном свете фонаря у ограды.
Ступая с замиранием сердца, они пробрались через голый, растерявший листву сад – не к парадному входу, которым т’Лехин всегда пользовался, выезжая с охраной и сопровождением, а к дальним техническим воротам на задах, скрытым от взоров посетителей посольства. Рядом с неприглядного вида контейнером ждал мусоровоз, возле него курил темнокожий мужчина в куртке неопределённого цвета. Васто передал ему несколько купюр, тот загасил сигарету и мотнул головой на кабину мусоровоза: мол, пожалуйте.
– Мы что, поедем на этом? – слегка запаниковал т’Лехин.
– Вам такси вызвать? – язвительно откликнулся Васто. – Залезайте, если вообще хотите отсюда уехать.
Высоко поставив ногу на подножку, адмирал втиснулся в кабину между мусорщиком и Васто. Да, пожалуй, ещё хорошо, что ему приготовили место в кабине, а не в контейнере. Громыхая и лязгая цепями, машина выехала через задние ворота и покатилась в ночь, скользя лысоватой резиной по подмёрзшим лужам.
К ордену прилагалось повышение в звании и в должности. Из младшего лейтенанта Фархад сделался просто лейтенантом. А из резервного пилота – просто пилотом, прямо как Федотыч или Иоанн Фердинанд. Впрочем, кто-то из них станет вторым. Видимо, всё же Федотыч, хотя квалификация у мересанца выше.
Федотов прибыл к самому окончанию ремонта, тютелька в тютельку, словно заранее знал. Деятельность Фархада одобрил. Вот, мол, справился же. Иоанна Фердинанда проигнорировал. В мересанце он разочаровался с тех самых пор, как тот отказался стрелять в «Анакин Скайуокер». Зато молодое пополнение вызвало у него живейший интерес. Как Фархад и предполагал, Гасан и Рырме были взяты в оборот, опрошены по теории космических полётов и соответствующим образом наставлены: ваше дело – учиться, учиться и учиться, денно и нощно. Дабы, уходя, старику (сорокапятилетнему крепкому мужику, на которого где сядешь, там и слезешь, но Фархад не стал встревать) не приходилось беспокоиться о том, кто сменит его за пультом. Что-что, а наставничество у него получалось прекрасно. Иоанну Фердинанду он не мог быть наставником, вот и не заладилось у них. Примешивалась и профессиональная ревность: мересанцу с ходу дали капитан-лейтенанта, как и ему, а чем он таким заслужил? То, что на линкорах капитаном ходил, на крейсере считаться не должно!
Фархад искал, кому бы пристроить шнурогрызок. Федотыч идею, что теперь его очередь присматривать за тварями, решительно отмёл. Получив от Шварца втык за долгое отсутствие, он заявил, что моральный ущерб полностью компенсирует неисполение им каких-то мифических обязанностей. Кошака совсем забросил, свалил на вампира – это да, виноват. Но тараканы с хоботами – без него. Для такой фигни, дескать, как раз молодые пилоты и существуют.
Другие молодые пилоты энтузиазма тоже не выказали. Гасан шнурогрызок боялся. Скрывал это, как мог, но Фархад видел. Рырме не боялся – насколько Фархад знал Охотника, бояться он вообще не умел, – однако брезговал. Пилот-стажёр – существо практически бесправное, но Фархад хорошо представлял себя на месте ребят и вынуждать их взять шнурогрызок, как старший по званию, не хотел.
Иоанн Фердинанд тоже скривился:
– Может, ты путаешь, Принц? Я не чфеварец. Мне эти монстры, выведенные явно не без помощи электричества, глубоко отвратительны.
Тогда он вспомнил, что одним из ответственных за тварей был Аддарекх. Поначалу капитан Гржельчик возложил присмотр и уход за ними на Клару Золинген – кому, как не доктору, возиться с живыми существами? Но докторша иметь дело с «мегавошками», как прозвали их десантники, отказалась наотрез. Она попыталась спихнуть эту обязанность на Аддарекха; вампир заявил, что с удовольствием их замучает. Шнурогрызки попортили изрядно крови шитанн. В итоге забота о сирых и убогих была сочтена делом аккурат для духовного лица – епископа Галаци. Хотя приказ насчёт Клары Гржельчик не отменил: то ли не посчитал нужным, то ли забыл попросту, самочувствие его тогда уже стремительно ухудшалось – возможно, не до того было. И время от времени, чтобы соблюсти букву приказа, Аддарекх являлся в обсерваторию, где стоял аквариум, инспектировать благополучие гадин от имени Клары. В неволе твари прекрасно размножались, так что он без ущерба для науки и прагматики отрывал одной-двум паскудам лапки и хоботки. Демонстративно, дабы выразить свою непримиримую позицию.
– Слушаюсь, адмирал Шварц.
– Тогда почему ты до сих пор здесь? – гаркнул адмирал. – Бегом на крейсер! Не уложишься в пять минут – прямо вот тут тебя распялю кверху задом!
Иоанн Фердинанд вскинул голову:
– Вы этого не сделаете с гражданином Земли.
– Если ты полагаешь, – насмешливо кинул Шварц, – будто такое случается исключительно между гражданами разных миров, то твоё заблуждение будет весьма болезненно развенчано.
Гасан засмеялся, тихонько и злорадно. Смех оборвался, когда адмирал повернулся к нему.
– Думаешь, мальчик, тебя не за что трахнуть?
Гасан невольно подался назад, вжимаясь в спинку кресла. Глаза выпучились, словно у какающей мышки.
– Меня это, нельзя. – Реплика вышла невнятной и сиплой. – Я не до конца совершеннолетний.
– Несовершеннолетним абсолютно нечего делать на крейсере! Так что ты уж определись, хренов стажёр.
Шварц исчез за дверью номера. Иоанн Фердинанд, очнувшись, поспешно принялся зачехлять гитару. Рырме смотрел на него задумчиво.
– Что-то с нами ты бойкий был, старший товарищ, а перед адмиралом Шварцем своё красноречие растерял, однако.
– А вы не растеряли? – огрызнулся мересанец. – Младенцу вон вообще пора подгузник менять. – Он кивнул на отходящего от шока Гасана, закинул гитару на плечо и быстрой рысью устремился к своему номеру за вещами.
На вкус Аддарекха, в Байк-паркинге было холодновато. На сумеречной стороне Рая случаются и более холодные погоды, но он всё же был дневным жителем. Единственное, чем родной край Аддарекха, располагающийся вблизи терминатора, напоминал нынешний, зимний Казахстан – это резкие, пронизывающие ветра.
Нахлобучив шапку, Аддарекх стоял на верхней площадке трапа и разглядывал от нечего делать ремонтную зону. Обозревать окрестности можно было и с экранов в тёплой рубке: внешние экраны уже подключили. Но мересанец попросил составить ему компанию. Как откажешь? Ни с кем больше Иоанн Фердинанд не наладил отношений, ближе Аддарекха у него никого нет. Аддарекх отчётливо понимал, что настоящими друзьями им не стать: какая дружба может быть с существом с голубой кровью? Для кого-то это, возможно, и не играет роли, только не для шитанн. Но за время, проведённое в Ебурге, они притёрлись друг к другу, даже в какой-то мере привязались.
Иоанн Фердинанд ёжился, подняв воротник и стараясь отвернуться от ветра, но внутрь не уходил. Адмирал Шварц сказал чётко: национальные особенности национальными особенностями, но увижу с папиросой на корабле – засуну её в анус, не гася.
Шмыгающий носом и дрожащий Иоанн Фердинанд тем не менее нынче был похож на пилота. Казённые зимние ботинки, брюки со стрелочками, форменная куртка со знаками различия, меховая шапка с золотой звездой. Капитан-лейтенант военного флота. У пилотов другие звания, не такие, как в десанте, и Аддарекх путался, что чему соответствует.
– Тебе прозвище уже дали? – спросил шитанн.
– Какое ещё прозвище? – Мересанец вдохнул дым и закашлялся от ветра. – Электрическая сила! У меня что, имён мало? Зачем мне прозвище?
Аддарекх пожал плечами.
– У этих вроде как принято. Они ж все Фархады, вот по прозвищам и различаются. Мелкий – Джинн, принц – Принц…
– Ну да, – вспомнил Иоанн Фердинанд. – Рырме Охотником зовут. А для чего? Рырме, он и есть Рырме.
– Традиция, – объяснил Аддарекх. – Традиции бывают нелепыми, но против них не попрёшь. Рано или поздно получишь и ты своё прозвище. Не будут они тебя звать Иоанн Фердинанд Георгий Валентин: пока дозовёшься, околеть успеешь. Мой тебе совет: не рассказывай молодёжи про капитана Червяка, а то ведь не отделаешься.
– Я-то не скажу, – протянул он. – Как бы кто другой не ляпнул! – И многозначительно посмотрел на шитанн.
Мрланк высунул мордочку из-за пазухи Аддарекха, мяукнул.
– Наши идут. – Аддарекх прищурился, прикрывая от колючего ветра глаза. Ремонту близится конец, народ начал активно сползаться в Байк-паркинг. Шварц велел всем прибывающим отмечаться на корабле.
По трапу поднялся Принц, за ним следовал Вилис, пытающийся рассказать какой-то анекдот.
– Привет, Иоанн Фердинанд, – весело поздоровался Принц. Куртка на нём была полурасстёгнута. Вроде уроженец жарких краёв, почему ему не холодно?
– Привет, – отозвался мересанец.
– Здорово, вампир! – радостно заорал Вилис из-за его спины. – Как ты относишься к крови с высоким содержанием алкоголя?
– Вот дурень, наквасился, – проворчал Аддарекх.
– Как ты жил с этим типом? – Он пролез вперед и с размаху хлопнул Иоанна Фердинанда по плечу, так что его мотнуло. – Аддарекх, признайся: ты синего не кусал с голодухи?
– А смысл?
– Ну, ради самого процесса. Жуют же люди жвачку без сахара, с ксилитом. А младенцы пустышку сосут.
Иоанн Фердинанд скорбно смотрел на Вилиса. Честно говоря, этого здоровенного землянина он побаивался. Не так сильно, как Шварца, конечно. Но в бытность т’Тамарана мойщиком туалетов, в самом начале плена, Вилис грозился его за недостаток старания в очко головой окунуть.
– Ну? – Вилис повернулся к нему. – Ты теперь тоже японец? Будем разводить на «Ийоне» японскую диаспору?
– Я гражданин Саудовской Аравии, – осторожно возразил он.
– Охренеть! – Вилис всплеснул руками. – Принц, ты только глянь на этих двоих. Самурай и ассасин, убиться тапочком!
Фархад прыснул.
– А что это ты куришь, синий? Принц, ты видел? Это же трава! Ассасин долбаный, да тебя ж за это от управления отстранят! А что с тобой сделает Шварц, я вообще молчу.
– Адмирал Шварц знает, – проинформировал Иоанн Фердинанд. – И у меня есть справка, что мне можно. В силу расовых особенностей.
– Блин! – высказался Вилис. – Ну почему я не мересанец?
– Твоё счастье, – усмехнулся Аддарекх. Он-то нагляделся на страдания Иоанна Фердинанда.
– Не-ет, это твоё счастье, вампир. Что бы ты делал, если б тебя окружали одни мересанцы? И, кстати, чего ты такой сытый и довольный? Майор Райт уже приехал? Где он прячется, нас не встречает?
Он усмехнулся снова.
– Майору Райту не позавидуешь.
Адмирал Шварц вызвал Бена на ковёр. Одного, без Эйззы, понимая, что в присутствии беременной женщины не сможет дать себе волю.
– Ты с дуба рухнул, Райт? Тебе что было сказано? Отвезти девку к родным! А ты что сделал, урод?
Хайнрих был взвинчен. Тут от диверсантов спасу нет, не говоря уж обо всех потенциальных опасностях предстоящих рейдов, а этот прекраснодушный идиот не может с бабой расстаться!
– Райт, ты последние мозги растерял? Женился на кетреййи и сам стал таким же? Ладно, она не понимает ни хрена, с неё этого и требовать грешно, но ты-то! Ты должен осознавать, что ей следует жить в безопасном месте. Ей рожать предстоит, дебил ты стоеросовый!
– Герр Шварц, со мной Эйззе будет лучше.
– Не путай крейсер с семейным общежитием! Это место твоей службы. Службы, а не личной жизни! Для личной жизни есть другие места.
– Герр Шварц, Эйзза тоже намерена служить на «Ийоне Тихом».
– Намерена! – передразнил Хайнрих. – Посмеши этим своего приятеля шитанн! Кетреййи не могут принимать решения. Ты решил за неё, заморочил ей башку…
– Но она сама этого хочет! Ей нравится работать в космосе.
– Я, когда был ребёнком, тоже много чего хотел! Жрать только конфеты, держать дома змею и не спать по ночам. Не всё, чего хочется наивным детям, стоит выполнять.
– Герр Шварц, ну что плохого, если Эйзза…
– Что плохого, если она погибнет вместе с тобой? Вместо того, чтобы мирно сидеть дома и растить твоего ребёнка?
– «Ийон Тихий» не погибнет, – упрямо сказал Бен.
– Твои бы слова да Богу в уста! Но идет война, ты не заметил?
– Герр Шварц, Эйзза и в Раю служила в военном флоте. Она на «Райской молнии» ходила с капитаном Мрланком. И ничего.
Хайнрих схватился за голову.
– Ну почему? Почему она не может ждать тебя на Земле, как все бабы?
– Она ведь кетреййи, герр Шварц. Она не сумеет жить одна.
– Не одна, а с твоей роднёй!
Бен глубоко вздохнул и признался:
– Она не понравилась моей родне.
Хайнрих издал короткий стон. Вот оно что!
– Мама говорит, она мне не пара, – смущённо пробормотал Бен.
– Твою мать, неужели все мамы одинаковы? – произнёс Хайнрих сердито, но уже не гневно. – Моя мне то же самое трындит.
– А вы, герр Шварц, предложите своей девушке тоже записаться служить на «Ийон Тихий», – искренне посоветовал Бен. Справится грозный адмирал с собственным затруднением, глядишь, и к его проблеме отнесётся снисходительнее.
– У меня с моей девушкой немного другие отношения! – фыркнул Хайнрих. – Это она решает, где я буду служить. И если ей приспичит покататься на ГС-крейсере, это будет флагман Земли, а не какой-то там «Ийон Тихий»!
– Э-э… – На лице Бена отразилось замешательство. – А ваша девушка, она вообще кто?
– Не твое дело! – отрубил он.
Наивное участие и сочувствие майора Райта вызвало невольное расположение. В самом деле, ну куда ему девку девать, если родители её не принимают? Единственный шитанн, которому можно было бы поручить кетреййи – и тот на корабле. Значит, судьба. Даст Бог, ничего не случится. Хайнрих и сам не собирался погибать. Один – куда ни шло, но вместе с крейсером – ни-ни. А то встретит его потом Гржельчик на том свете и напинает хорошенько за то, что не уберёг. Может, этой Эйззе тут и неплохо будет, если она, как говорит Райт, к кораблям привычная. Экипаж её знает, медики здесь хорошие. Вот что потом с ребёнком делать – это вопрос. Но до тех пор дожить надо… Он мысленно перекрестился и трижды сплюнул через левое плечо.
– Райт! Надеюсь, у тебя ума хватило сделать девке земное гражданство? Потому что если нет, в реестре её не будет.
– Вот! – Майор радостно выложил новенький штатовский паспорт. – Она гражданка Америки.
– Ну-ну, – протянул Хайнрих. – Каков президент, таковы и граждане…
Васто вошёл среди ночи без стука. Раздражённо сдёрнул с мересанца одеяло. Нашёл время спать!
– Господин т’Лехин, просыпайтесь!
Ах да, он же ничего не слышит без гарнитуры. Васто затряс его за плечо. Глаза адмирала наконец разлепились. И тут же озарились огнём надежды. Он что-то неслышно спросил. Васто сунул ему в руки гарнитуру.
– Быстрее! Всё готово, нас ждут.
Т’Лехин потянулся к халату.
– Даже не думайте! – остановил его эасец. – Не хватало, чтобы вас было видно за километр. Надевайте костюм – тот, в котором вы к координатору ходили. Может, ночью сойдёте за землянина.
Напоминание о визитах к координатору вызвало мимолётную боль. Не время хандрить, твёрдо сказал себе т’Лехин. Выбраться отсюда, вот что самое главное. Вернуться на Мересань. А потом…
– Что теперь? – Он облачился.
– В окно.
Последний раз адмирал лазил в окно, когда был мальчишкой. И ругали его за это нещадно: занятие, недостойное дворянина. Но чего не сделаешь ради свободы! Подоконник с внешней стороны был мокр от дождя со снегом. Васто проявил не больше ловкости в акробатике, и мокрые колени у обоих темнели даже в скудном свете фонаря у ограды.
Ступая с замиранием сердца, они пробрались через голый, растерявший листву сад – не к парадному входу, которым т’Лехин всегда пользовался, выезжая с охраной и сопровождением, а к дальним техническим воротам на задах, скрытым от взоров посетителей посольства. Рядом с неприглядного вида контейнером ждал мусоровоз, возле него курил темнокожий мужчина в куртке неопределённого цвета. Васто передал ему несколько купюр, тот загасил сигарету и мотнул головой на кабину мусоровоза: мол, пожалуйте.
– Мы что, поедем на этом? – слегка запаниковал т’Лехин.
– Вам такси вызвать? – язвительно откликнулся Васто. – Залезайте, если вообще хотите отсюда уехать.
Высоко поставив ногу на подножку, адмирал втиснулся в кабину между мусорщиком и Васто. Да, пожалуй, ещё хорошо, что ему приготовили место в кабине, а не в контейнере. Громыхая и лязгая цепями, машина выехала через задние ворота и покатилась в ночь, скользя лысоватой резиной по подмёрзшим лужам.
К ордену прилагалось повышение в звании и в должности. Из младшего лейтенанта Фархад сделался просто лейтенантом. А из резервного пилота – просто пилотом, прямо как Федотыч или Иоанн Фердинанд. Впрочем, кто-то из них станет вторым. Видимо, всё же Федотыч, хотя квалификация у мересанца выше.
Федотов прибыл к самому окончанию ремонта, тютелька в тютельку, словно заранее знал. Деятельность Фархада одобрил. Вот, мол, справился же. Иоанна Фердинанда проигнорировал. В мересанце он разочаровался с тех самых пор, как тот отказался стрелять в «Анакин Скайуокер». Зато молодое пополнение вызвало у него живейший интерес. Как Фархад и предполагал, Гасан и Рырме были взяты в оборот, опрошены по теории космических полётов и соответствующим образом наставлены: ваше дело – учиться, учиться и учиться, денно и нощно. Дабы, уходя, старику (сорокапятилетнему крепкому мужику, на которого где сядешь, там и слезешь, но Фархад не стал встревать) не приходилось беспокоиться о том, кто сменит его за пультом. Что-что, а наставничество у него получалось прекрасно. Иоанну Фердинанду он не мог быть наставником, вот и не заладилось у них. Примешивалась и профессиональная ревность: мересанцу с ходу дали капитан-лейтенанта, как и ему, а чем он таким заслужил? То, что на линкорах капитаном ходил, на крейсере считаться не должно!
Фархад искал, кому бы пристроить шнурогрызок. Федотыч идею, что теперь его очередь присматривать за тварями, решительно отмёл. Получив от Шварца втык за долгое отсутствие, он заявил, что моральный ущерб полностью компенсирует неисполение им каких-то мифических обязанностей. Кошака совсем забросил, свалил на вампира – это да, виноват. Но тараканы с хоботами – без него. Для такой фигни, дескать, как раз молодые пилоты и существуют.
Другие молодые пилоты энтузиазма тоже не выказали. Гасан шнурогрызок боялся. Скрывал это, как мог, но Фархад видел. Рырме не боялся – насколько Фархад знал Охотника, бояться он вообще не умел, – однако брезговал. Пилот-стажёр – существо практически бесправное, но Фархад хорошо представлял себя на месте ребят и вынуждать их взять шнурогрызок, как старший по званию, не хотел.
Иоанн Фердинанд тоже скривился:
– Может, ты путаешь, Принц? Я не чфеварец. Мне эти монстры, выведенные явно не без помощи электричества, глубоко отвратительны.
Тогда он вспомнил, что одним из ответственных за тварей был Аддарекх. Поначалу капитан Гржельчик возложил присмотр и уход за ними на Клару Золинген – кому, как не доктору, возиться с живыми существами? Но докторша иметь дело с «мегавошками», как прозвали их десантники, отказалась наотрез. Она попыталась спихнуть эту обязанность на Аддарекха; вампир заявил, что с удовольствием их замучает. Шнурогрызки попортили изрядно крови шитанн. В итоге забота о сирых и убогих была сочтена делом аккурат для духовного лица – епископа Галаци. Хотя приказ насчёт Клары Гржельчик не отменил: то ли не посчитал нужным, то ли забыл попросту, самочувствие его тогда уже стремительно ухудшалось – возможно, не до того было. И время от времени, чтобы соблюсти букву приказа, Аддарекх являлся в обсерваторию, где стоял аквариум, инспектировать благополучие гадин от имени Клары. В неволе твари прекрасно размножались, так что он без ущерба для науки и прагматики отрывал одной-двум паскудам лапки и хоботки. Демонстративно, дабы выразить свою непримиримую позицию.
