Она не знала, как их зовут, сколько им лет, откуда взялись, кем были их родители. Только сейчас она начала подозревать, что девочка в левой руке с облупившимся лаком на обгрызенных ногтях – из благородных.
– Зачем вам запоминать языческие имена, герр Шварц? – пожал плечами Иоанн Фердинанд. – Мы будем их крестить.
Конечно, он догадался. Аллинь извелась, не зная, как вести себя. Вдруг рассердится, прогонит её? Целый день она подлизывалась, вечером решила повиниться:
– Иоанн, прости. Ну, так вышло… Это не мои дети.
Он покосился на неё и хмыкнул с истерическим весельем:
– Мне-то какая разница?
«Райская звезда» зацепилась торчащими в разные стороны оплавленными распорками каркаса за мини-корабль, закреплённый снизу «Сайреса Смита». И в этот момент сработал ГС-привод, протащив через игольное ушко и крейсер, и беспилотник, и «Звезду». А потом, продолжая двигаться по инерции, «Звезда» сорвала беспилотник с креплений, связка со «Смитом» распалась… и вот тут дала себя знать блокирующая сеть.
У «Сайреса Смита» был опознавательный код. Он прошёл прямо к Земле, не отвлекаясь на «здрасте-пока» с орбитальной станцией. Но сцепку «Звезды» и мини-корабля, отделившуюся от крейсера, система детектировала как неопознанный объект. И вышвырнула на периметр.
Корабль закувыркался, мотающиеся туда-сюда звёзды зарябили в глазах.
– Вот, – сказал Ихер Сим Ччайкару и Цхтаму с видом знатока. – Это был ГС-переход.
Капитан Ччайкар пробурчал что-то невразумительное, вроде: век бы не знать этого ГС-перехода. А вслух спросил:
– Ну? И где мы теперь?
На этот вопрос у гъдеанина ответа не имелось. В навигации он не разбирался, звёзды вокруг неизвестны.
А вот Ччайкару и Цхтаму звёздное небо было знакомо. Почти райское небо, лишь чуть искажены очертания созвездий. Отсюда до Рая четыре-пять световых лет, не больше. А это значит…
– Мы недалеко от Земли.
Логично: куда мог идти земной крейсер? То есть, вообще-то мало ли куда, но…
– А где, собственно, сам крейсер? – спросил Цхтам.
– И что это к нам прицепилось? – задумчиво произнёс Ихер Сим, обозревая схему корабля на экране.
– И, сдохнуть мне, что за кусок лоханки болтается на 35-70-11? – проворчал Ыктыгел.
Все взоры обратились к тому сектору, который назвал симелинец. Медленно вращаясь, в вакууме плыл обломок корабля. Угадывалось несколько ускорителей в ряд.
– Может, крейсер разломался? – предположил Ихер Сим. – Мы же в него врезались.
– Во-первых, не врезались, – уточнил капитан Ччайкар, – а задели за эту штукенцию, которую от него оторвали и тащим с собой. А во-вторых, Сим, ты часто видел крейсеры?
– Ну-у… доводилось.
– Тогда ты лучше, чем я, должен знать, что крейсер крупнее.
– Но это же обломок!
– Обломок, да. Но посмотри на диаметр сопла ускорителя. Если это был крейсер, то я – танцовщица кетреййи. – Он немного подумал и добавил: – Мы пойдём к нему. Если хотя бы пара ускорителей в норме, – он мечтательно улыбнулся, – то нам крупно повезло.
Хайнрих зарёкся посылать куда-то Иоанна Фердинанда. Как уйдёт, баб притаскивает. В прошлый раз приволок синеволосую леди в обрывках кружев и парчи. Он спустил бы обоих этих фиговых аристократов с трапа, не будь леди на сносях. Стиснул зубы и разрешил. Когда Иоанн Фердинанд вернулся вчера вечером, он его не видел. А сегодня обнаружил на корабле новую голубенькую девушку. Совсем юную, годков тринадцать, только глаза по-взрослому грустные, и вся в синяках подозрительного происхождения. Хайнрих взъярился. Цапнул перепуганную девчонку за руку и потащил в рубку на очную ставку.
– Кто это, твою мать?
Мересанец вздрогнул. Не ожидал? Девчонка начала тихо реветь.
– Ну… это тоже моя жена. – Иоанн Фердинанд надеялся, что Шварц не знает о строгой моногамии, бытующей на Мересань.
– Ты вконец охренел, сраный педофил? Ты что с ребёнком творишь? – Он повернул девчонку, демонстрируя характерные синяки.
– Это не я! Она такая и была.
Он зажмурился, поняв, что проговорился. Надо было сказать: моя жена, что хочу, то и делаю. Нет, захотелось оправдаться. Как любому нормальному человеку, заподозренному невесть в чём. Из-за девчонки он вчера убил четырех ублюдков. Своих же, мересанцев. Так и знал, нечего ему делать среди этого народа. А имя опять забыл спросить.
– Так, – прошипел Шварц, выпустив девочку; она быстро юркнула за кресло Иоанна Фердинанда и тихонько захныкала там. – Сколько у тебя всего жён, долбаный Ассасин? Скажи уж сразу, чтобы я заранее знал, чего ожидать.
Он решил не гневить судьбу.
– Три, господин Шварц.
– А тебе не кажется, – опасным тоном произнёс адмирал, – что три жены – перебор для такого вялого мужика, как ты?
Иоанн Фердинанд вскинул голову. Помирать так помирать, но баб он в обиду не даст.
– Откуда вы знаете, какой я мужик, господин Шварц? У меня с вами ничего не было.
Хайнрих от неожиданности хрюкнул. Когда это синий научился язвить? Он невольно рассмеялся и перекрестился.
– Не приведи Господи! Между прочим, христианская вера дозволяет только одну жену. Так что определись.
– Гражданин Саудовской Аравии по закону имеет право жениться четырежды, – промолвил Фархад, как бы ни к кому не обращаясь.
– Правда? – обрадовался Иоанн Фердинанд. – Тогда можно я четвёртую приведу?
– Нет! – гаркнул Шварц. – Для глухих и тупых: нет, нет и ещё раз нет! Я с этими-то не знаю, как быть! Бабам не место на крейсере. В смысле, – поправился он, – тем, кто не находится на военной службе.
– Я всё улажу, – пообещал мересанец. – Они же могут получить гражданство по браку с гражданином Земли? А потом поступят на службу.
– Вот за что иммигрантов не любят! – плюнул Хайнрих. – Дашь одному гражданство, так он за собой целый гарем протащит. А сопляки? Куда девать этот детский сад? И твоя третья жена, – съехидничал он, – до службы явно не доросла. Кстати, как её зовут?
Иоанн Фердинанд с мысленным стоном воздел глаза к небу.
– Спросите у епископа Галаци, господин Шварц, как он планирует её окрестить. Я плохо разбираюсь в именах святых.
«Я обвиняю адмирала Гъде Ена Пирана в самом чудовищном террористическом акте за всю доступную нашей памяти историю человечества.
У меня имеются неопровержимые доказательства и свидетельства, что адмирал Ен Пиран преднамеренно нанёс удар по действующему ГС-переходу в пределах системы Мересань. Это повлекло за собой уничтожение звезды и гибель трёх миллиардов человек. Планета утратила условия, необходимые для жизни, и в настоящее время около двухсот миллионов мересанцев остались без своего мира. Это тем более ужасно, что Мересань до сих пор являлась верным союзником Гъде в известной войне.
Фрагмент разорванной звезды через дыру в пространстве проник в систему Нлакиса. В результате гравитационного дисбаланса планета разрушена. Находящиеся на ней гъдеанские граждане погибли. Есть определённые указания на то, что это не случайность, а часть планомерной кампании тёмной силы, избравшей своим посредником адмирала Ена Пирана.
Сколько ещё солнц должно быть уничтожено, сколько планет должно умереть, чтобы до мировой общественности наконец дошло: пора дать тёмной силе массированный отпор, истребить гнёзда, из которых зло распространяется по Галактике, закрыть ей каналы, с помощью которых она пытается манипулировать людьми?
Я заявляю, что если в ближайшие месяцы Совет координаторов не примет решения о консолидированных мерах, я буду считать его заражённым тьмой и начну действовать самостоятельно, не ограничивая себя в средствах и масштабах. Тьма должна быть повержена!
Салима ан-Найян аль-Саид, Земля».
В ярко освещённом зале собраний повисло тягостное молчание.
– Консолидированные меры, – повторил благообразный хант. – Чего она хочет? Чтобы все выступили против тьмы вместе с ней? Чтобы вызвали внимание тёмной силы к себе, подвергли опасности свои миры?
– Мы не можем позволить себе такого риска, – безапелляционно заявила женщина.
– Хант давным-давно не воевал, – сказал младший координатор. – И это хорошая традиция. Пусть с тьмой борются молодые миры.
– Такие, как Земля, – бросил Аннатрон.
Все вопросительно уставились на него.
– Неужели непонятно? Именно этого она и хочет. И может, – добавил Аннатрон. – От Совета ей нужно одно: карт-бланш. Нам следует выразить одобрение и поддержку всем её действиям. Образно говоря, вручить ей знамя света.
– Но как мы можем? – возмутился младший. – А вдруг она скомпрометирует?..
– Думаю, что нам придётся, – уронил старик. – В Совете, конечно, будут несогласные, но нам необходимо продавить это решение большинством голосов. Иначе ярлык тьмы повиснет уже над нами. Я за то, чтобы оказать доверие Земле и поручить ей раздавить тьму имеющимися у неё силами.
Не привлекая ресурсы мировой общественности, вот что принципиально.
Радужное мерцание было хорошо видно в морозном чёрном небе. Ещё один ГС-крейсер появился в системе… глупо теперь так говорить – просто вблизи Мересань. Связь с базой, подготовка курса – и челнок пошёл на снижение.
– Все по лавкам! – приказал Шварц экипажам катеров. – Сидеть и не отсвечивать. Кто захочет выпендриться – замурую в трансформаторный шкаф.
Он немного беспокоился. Ну зачем ей самой понадобилось тащиться в эту дыру? Да, он понимал, что она всё делает со смыслом, смысл имеет каждая мелочь. Прибывает на Мересань – значит, так надо. Просто ему было бы спокойнее, если бы она сидела дома, на уютной Земле, а они с кардиналом Натта блюли здесь её интересы, каждый по-своему.
Челнок сел в намеченном квадрате космопорта. Первыми на растрескавшуюся бетонную площадку выпрыгнули телохранители. Хайнрих, стоя в окружении своих десантников, скорчил им рожу. Отпихнул начальника охраны и сам подал руку спускающейся Салиме.
– Не сомневалась, что увижу вас первым, адмирал Шварц, – очаровательно улыбнулась она. – Не могу выразить, как я рада, что ваш корабль благополучно вышел из прокола. – Она была в курсе всего происшедшего; будь он на её месте, месте матери, поседел бы раньше срока, а она улыбалась. – На обратном пути «Сайрес Смит» может взять вас на буксир.
– На фиг? – браво ухмыльнулся он. – С «Ийоном» всё в порядке. Ну, пара вмятин, царапин…
– А как же ГС-привод? – Она подняла бровь.
– Новый поставили. – Он многозначительно покосился на полуразобранный линкор. – Не извольте волноваться, ремонт за счёт принимающей стороны.
Она одарила его восхищённым взглядом и повернулась к кардиналу, ждущему сразу за Хайнрихом.
– Салима ханум, для переговоров всё готово. – Джеронимо слегка поклонился. – Машина ждёт, мы можем отправиться к адмиралу т’Лехину немедленно.
Она со смешком фыркнула.
– Ещё чего! Об этом не может быть и речи, господин Натта. Разве я похожа на просительницу, чтобы ехать к нему и сидеть в его нетопленом сарае? Пусть сам ко мне приходит. И гарнитуру пусть он надевает, мне она не идёт. Я приму его, – она огляделась, оценивая пейзаж, – пожалуй, на «Ийоне Тихом». Во-первых, комфортно, во-вторых, крейсер Земли – моя территория. Нюансы многое значат, господин Натта.
Он согласно наклонил подбородок.
– Я пошлю монаха известить адмирала т’Лехина, что вы его приглашаете.
Она огорчённо покачала головой.
– Господин Натта, вы слышали, что я сказала о нюансах? Никаких приглашений. Кто кому нужен – он мне или всё-таки я ему? Передайте, что я любезно согласилась принять его… Сколько ваш монах будет добираться до т’Лехина?
– На машине около двух часов.
– Отлично, значит, через три с половиной часа.
– Но, Салима ханум, адмирал же не успеет!
– Отлично, – повторила она. – Значит, он станет торопиться. При этом всё равно опоздает, будет чувствовать себя виноватым… Господин Натта, неужто кардиналы такие святые, что об этом не задумываются? Не забудьте, кстати, намекнуть т’Лехину, что моё время дорого.
Джеронимо почтительно кивнул и отправился раздавать указания.
– Женщина! Купите кружево!
Пронырливый торговец углядел важную даму из-за спин телохранителей и вопил, поднявшись на цыпочки и маша руками, чтобы его разглядели.
– Лучшие ткани Дуурдухана! Кружево с золотой нитью будет вам очень к лицу!
Салима засмеялась.
– Мне статус не позволяет носить дуурдуханские тряпки. Народ скажет: что, у нас своих нет?
– А вы в них дома ходите! – Ренееле не терял надежды хоть что-то продать. – Радуйте глаз мужу.
Салима смеющимися глазами посмотрела на Хайнриха. Он смутился и напустился на торговца:
– Слышь, галантерейщик хренов! Я тебе что сказал? Сидеть тише воды, ниже травы. А ты что делаешь? Я тебя за шею подвешу на твоём собственном полиамиде!
– Господин Шварц, я вообще-то не с вами разговаривал. – Сделав вид, что не испугался, дуурдуханец с надеждой уставился на Салиму. Хайнрих плюнул. Коммерсанты – совершенно безбашенная братия.
Салима повернулась к Хайнриху.
– Что ты так расстроился, Хайни? Эти тряпочки настолько плохи? Ты их видел?
– Видел, – проворчал он. – Не поверишь: этот кошмарный тип предлагал мне купить их на флотскую форму.
Ренееле, словно поняв, о чём идёт речь по-английски, принялся с энтузиазмом размахивать образцами. Салима с интересом окинула взглядом лёгкие переливающиеся полотна и ажурное шитьё.
– Могу себе представить! Нет уж, я не желаю, чтоб у противника возникали сомнения в ориентации наших космолётчиков.
– Женщина! – отчаянно взмолился дуурдуханец. – Каждый пятый рулон в подарок! Вы нигде не найдёте лучшего предложения!
Салима молча усмехнулась.
– Давайте заключим сделку! – Ренееле был настойчив: увидев шанс сбыть с рук свой товар, он не хотел его упускать. – Это в ваших же интересах, вы ничего тут не продадите.
Он явно принимал Салиму за купчиху. А что? Дама, по всему видать, богатая, с охраной опять же – а для чего же нужна охрана, как не стеречь ценный товар? Торговец смотрел на всё через призму собственной профессии.
– Ну, хорошо. Сколько у вас рулонов?
– Триста! – радостно заорал дуурдуханец. – И кружев четыреста пятьдесят мотков!
– Что хотите взамен?
– А что у вас есть? – поинтересовался он.
Она фыркнула.
– Гречка. – Она примерно представляла себе, что может найтись на крейсерах. – И порнофильмы.
– Женщина, – Ренееле взглянул на неё со страдальческим упрёком, – это несерьёзно!
Салима пожала плечами.
– Я сюда не товарами меняться приехала.
– Как это? – изумился он. – А зачем же?
Зачем солидной женщине с охраной тащиться на чужую планету, как не ради торговли? Межзвёздные путешествия – удовольствие недешёвое, окупить его может только прибыль со сделок.
– Так, подумываю махнуть одну планету на другую, – невинно ответила она. – Мне эта нравится. А вам?
Торговец подавился. Во-первых, данная планета ему категорически не нравилась. Он мечтал об одном: смыться с неё поскорее, при этом получив хотя бы минимальную прибыль. Во-вторых, что же это за купчиха, которая продаёт и покупает целые планеты? Немыслимо!
Практичность всё же перевесила и шок, и любопытство.
– Ладно, я согласен на гречку, – сказал он. – И фильмы не забудьте.
«Тьма должна быть повержена!» – дочитал король Имит, и настроение испортилось окончательно. Не то чтобы он был против поражения тьмы как таковой. Его бесило то, что в заявлениях Салимы «Гъде» и «тьма» всё чаще звучали как синонимы.
Он не знал, чему верить. Наверняка проклятая Салима где-то врёт. И наверняка на каждую ложь у неё есть «достойные доверия» свидетели. Ен Пиран, конечно, не белая фехха, но он не идиот!
– Зачем вам запоминать языческие имена, герр Шварц? – пожал плечами Иоанн Фердинанд. – Мы будем их крестить.
Конечно, он догадался. Аллинь извелась, не зная, как вести себя. Вдруг рассердится, прогонит её? Целый день она подлизывалась, вечером решила повиниться:
– Иоанн, прости. Ну, так вышло… Это не мои дети.
Он покосился на неё и хмыкнул с истерическим весельем:
– Мне-то какая разница?
«Райская звезда» зацепилась торчащими в разные стороны оплавленными распорками каркаса за мини-корабль, закреплённый снизу «Сайреса Смита». И в этот момент сработал ГС-привод, протащив через игольное ушко и крейсер, и беспилотник, и «Звезду». А потом, продолжая двигаться по инерции, «Звезда» сорвала беспилотник с креплений, связка со «Смитом» распалась… и вот тут дала себя знать блокирующая сеть.
У «Сайреса Смита» был опознавательный код. Он прошёл прямо к Земле, не отвлекаясь на «здрасте-пока» с орбитальной станцией. Но сцепку «Звезды» и мини-корабля, отделившуюся от крейсера, система детектировала как неопознанный объект. И вышвырнула на периметр.
Корабль закувыркался, мотающиеся туда-сюда звёзды зарябили в глазах.
– Вот, – сказал Ихер Сим Ччайкару и Цхтаму с видом знатока. – Это был ГС-переход.
Капитан Ччайкар пробурчал что-то невразумительное, вроде: век бы не знать этого ГС-перехода. А вслух спросил:
– Ну? И где мы теперь?
На этот вопрос у гъдеанина ответа не имелось. В навигации он не разбирался, звёзды вокруг неизвестны.
А вот Ччайкару и Цхтаму звёздное небо было знакомо. Почти райское небо, лишь чуть искажены очертания созвездий. Отсюда до Рая четыре-пять световых лет, не больше. А это значит…
– Мы недалеко от Земли.
Логично: куда мог идти земной крейсер? То есть, вообще-то мало ли куда, но…
– А где, собственно, сам крейсер? – спросил Цхтам.
– И что это к нам прицепилось? – задумчиво произнёс Ихер Сим, обозревая схему корабля на экране.
– И, сдохнуть мне, что за кусок лоханки болтается на 35-70-11? – проворчал Ыктыгел.
Все взоры обратились к тому сектору, который назвал симелинец. Медленно вращаясь, в вакууме плыл обломок корабля. Угадывалось несколько ускорителей в ряд.
– Может, крейсер разломался? – предположил Ихер Сим. – Мы же в него врезались.
– Во-первых, не врезались, – уточнил капитан Ччайкар, – а задели за эту штукенцию, которую от него оторвали и тащим с собой. А во-вторых, Сим, ты часто видел крейсеры?
– Ну-у… доводилось.
– Тогда ты лучше, чем я, должен знать, что крейсер крупнее.
– Но это же обломок!
– Обломок, да. Но посмотри на диаметр сопла ускорителя. Если это был крейсер, то я – танцовщица кетреййи. – Он немного подумал и добавил: – Мы пойдём к нему. Если хотя бы пара ускорителей в норме, – он мечтательно улыбнулся, – то нам крупно повезло.
Хайнрих зарёкся посылать куда-то Иоанна Фердинанда. Как уйдёт, баб притаскивает. В прошлый раз приволок синеволосую леди в обрывках кружев и парчи. Он спустил бы обоих этих фиговых аристократов с трапа, не будь леди на сносях. Стиснул зубы и разрешил. Когда Иоанн Фердинанд вернулся вчера вечером, он его не видел. А сегодня обнаружил на корабле новую голубенькую девушку. Совсем юную, годков тринадцать, только глаза по-взрослому грустные, и вся в синяках подозрительного происхождения. Хайнрих взъярился. Цапнул перепуганную девчонку за руку и потащил в рубку на очную ставку.
– Кто это, твою мать?
Мересанец вздрогнул. Не ожидал? Девчонка начала тихо реветь.
– Ну… это тоже моя жена. – Иоанн Фердинанд надеялся, что Шварц не знает о строгой моногамии, бытующей на Мересань.
– Ты вконец охренел, сраный педофил? Ты что с ребёнком творишь? – Он повернул девчонку, демонстрируя характерные синяки.
– Это не я! Она такая и была.
Он зажмурился, поняв, что проговорился. Надо было сказать: моя жена, что хочу, то и делаю. Нет, захотелось оправдаться. Как любому нормальному человеку, заподозренному невесть в чём. Из-за девчонки он вчера убил четырех ублюдков. Своих же, мересанцев. Так и знал, нечего ему делать среди этого народа. А имя опять забыл спросить.
– Так, – прошипел Шварц, выпустив девочку; она быстро юркнула за кресло Иоанна Фердинанда и тихонько захныкала там. – Сколько у тебя всего жён, долбаный Ассасин? Скажи уж сразу, чтобы я заранее знал, чего ожидать.
Он решил не гневить судьбу.
– Три, господин Шварц.
– А тебе не кажется, – опасным тоном произнёс адмирал, – что три жены – перебор для такого вялого мужика, как ты?
Иоанн Фердинанд вскинул голову. Помирать так помирать, но баб он в обиду не даст.
– Откуда вы знаете, какой я мужик, господин Шварц? У меня с вами ничего не было.
Хайнрих от неожиданности хрюкнул. Когда это синий научился язвить? Он невольно рассмеялся и перекрестился.
– Не приведи Господи! Между прочим, христианская вера дозволяет только одну жену. Так что определись.
– Гражданин Саудовской Аравии по закону имеет право жениться четырежды, – промолвил Фархад, как бы ни к кому не обращаясь.
– Правда? – обрадовался Иоанн Фердинанд. – Тогда можно я четвёртую приведу?
– Нет! – гаркнул Шварц. – Для глухих и тупых: нет, нет и ещё раз нет! Я с этими-то не знаю, как быть! Бабам не место на крейсере. В смысле, – поправился он, – тем, кто не находится на военной службе.
– Я всё улажу, – пообещал мересанец. – Они же могут получить гражданство по браку с гражданином Земли? А потом поступят на службу.
– Вот за что иммигрантов не любят! – плюнул Хайнрих. – Дашь одному гражданство, так он за собой целый гарем протащит. А сопляки? Куда девать этот детский сад? И твоя третья жена, – съехидничал он, – до службы явно не доросла. Кстати, как её зовут?
Иоанн Фердинанд с мысленным стоном воздел глаза к небу.
– Спросите у епископа Галаци, господин Шварц, как он планирует её окрестить. Я плохо разбираюсь в именах святых.
«Я обвиняю адмирала Гъде Ена Пирана в самом чудовищном террористическом акте за всю доступную нашей памяти историю человечества.
У меня имеются неопровержимые доказательства и свидетельства, что адмирал Ен Пиран преднамеренно нанёс удар по действующему ГС-переходу в пределах системы Мересань. Это повлекло за собой уничтожение звезды и гибель трёх миллиардов человек. Планета утратила условия, необходимые для жизни, и в настоящее время около двухсот миллионов мересанцев остались без своего мира. Это тем более ужасно, что Мересань до сих пор являлась верным союзником Гъде в известной войне.
Фрагмент разорванной звезды через дыру в пространстве проник в систему Нлакиса. В результате гравитационного дисбаланса планета разрушена. Находящиеся на ней гъдеанские граждане погибли. Есть определённые указания на то, что это не случайность, а часть планомерной кампании тёмной силы, избравшей своим посредником адмирала Ена Пирана.
Сколько ещё солнц должно быть уничтожено, сколько планет должно умереть, чтобы до мировой общественности наконец дошло: пора дать тёмной силе массированный отпор, истребить гнёзда, из которых зло распространяется по Галактике, закрыть ей каналы, с помощью которых она пытается манипулировать людьми?
Я заявляю, что если в ближайшие месяцы Совет координаторов не примет решения о консолидированных мерах, я буду считать его заражённым тьмой и начну действовать самостоятельно, не ограничивая себя в средствах и масштабах. Тьма должна быть повержена!
Салима ан-Найян аль-Саид, Земля».
В ярко освещённом зале собраний повисло тягостное молчание.
– Консолидированные меры, – повторил благообразный хант. – Чего она хочет? Чтобы все выступили против тьмы вместе с ней? Чтобы вызвали внимание тёмной силы к себе, подвергли опасности свои миры?
– Мы не можем позволить себе такого риска, – безапелляционно заявила женщина.
– Хант давным-давно не воевал, – сказал младший координатор. – И это хорошая традиция. Пусть с тьмой борются молодые миры.
– Такие, как Земля, – бросил Аннатрон.
Все вопросительно уставились на него.
– Неужели непонятно? Именно этого она и хочет. И может, – добавил Аннатрон. – От Совета ей нужно одно: карт-бланш. Нам следует выразить одобрение и поддержку всем её действиям. Образно говоря, вручить ей знамя света.
– Но как мы можем? – возмутился младший. – А вдруг она скомпрометирует?..
– Думаю, что нам придётся, – уронил старик. – В Совете, конечно, будут несогласные, но нам необходимо продавить это решение большинством голосов. Иначе ярлык тьмы повиснет уже над нами. Я за то, чтобы оказать доверие Земле и поручить ей раздавить тьму имеющимися у неё силами.
Не привлекая ресурсы мировой общественности, вот что принципиально.
Радужное мерцание было хорошо видно в морозном чёрном небе. Ещё один ГС-крейсер появился в системе… глупо теперь так говорить – просто вблизи Мересань. Связь с базой, подготовка курса – и челнок пошёл на снижение.
– Все по лавкам! – приказал Шварц экипажам катеров. – Сидеть и не отсвечивать. Кто захочет выпендриться – замурую в трансформаторный шкаф.
Он немного беспокоился. Ну зачем ей самой понадобилось тащиться в эту дыру? Да, он понимал, что она всё делает со смыслом, смысл имеет каждая мелочь. Прибывает на Мересань – значит, так надо. Просто ему было бы спокойнее, если бы она сидела дома, на уютной Земле, а они с кардиналом Натта блюли здесь её интересы, каждый по-своему.
Челнок сел в намеченном квадрате космопорта. Первыми на растрескавшуюся бетонную площадку выпрыгнули телохранители. Хайнрих, стоя в окружении своих десантников, скорчил им рожу. Отпихнул начальника охраны и сам подал руку спускающейся Салиме.
– Не сомневалась, что увижу вас первым, адмирал Шварц, – очаровательно улыбнулась она. – Не могу выразить, как я рада, что ваш корабль благополучно вышел из прокола. – Она была в курсе всего происшедшего; будь он на её месте, месте матери, поседел бы раньше срока, а она улыбалась. – На обратном пути «Сайрес Смит» может взять вас на буксир.
– На фиг? – браво ухмыльнулся он. – С «Ийоном» всё в порядке. Ну, пара вмятин, царапин…
– А как же ГС-привод? – Она подняла бровь.
– Новый поставили. – Он многозначительно покосился на полуразобранный линкор. – Не извольте волноваться, ремонт за счёт принимающей стороны.
Она одарила его восхищённым взглядом и повернулась к кардиналу, ждущему сразу за Хайнрихом.
– Салима ханум, для переговоров всё готово. – Джеронимо слегка поклонился. – Машина ждёт, мы можем отправиться к адмиралу т’Лехину немедленно.
Она со смешком фыркнула.
– Ещё чего! Об этом не может быть и речи, господин Натта. Разве я похожа на просительницу, чтобы ехать к нему и сидеть в его нетопленом сарае? Пусть сам ко мне приходит. И гарнитуру пусть он надевает, мне она не идёт. Я приму его, – она огляделась, оценивая пейзаж, – пожалуй, на «Ийоне Тихом». Во-первых, комфортно, во-вторых, крейсер Земли – моя территория. Нюансы многое значат, господин Натта.
Он согласно наклонил подбородок.
– Я пошлю монаха известить адмирала т’Лехина, что вы его приглашаете.
Она огорчённо покачала головой.
– Господин Натта, вы слышали, что я сказала о нюансах? Никаких приглашений. Кто кому нужен – он мне или всё-таки я ему? Передайте, что я любезно согласилась принять его… Сколько ваш монах будет добираться до т’Лехина?
– На машине около двух часов.
– Отлично, значит, через три с половиной часа.
– Но, Салима ханум, адмирал же не успеет!
– Отлично, – повторила она. – Значит, он станет торопиться. При этом всё равно опоздает, будет чувствовать себя виноватым… Господин Натта, неужто кардиналы такие святые, что об этом не задумываются? Не забудьте, кстати, намекнуть т’Лехину, что моё время дорого.
Джеронимо почтительно кивнул и отправился раздавать указания.
– Женщина! Купите кружево!
Пронырливый торговец углядел важную даму из-за спин телохранителей и вопил, поднявшись на цыпочки и маша руками, чтобы его разглядели.
– Лучшие ткани Дуурдухана! Кружево с золотой нитью будет вам очень к лицу!
Салима засмеялась.
– Мне статус не позволяет носить дуурдуханские тряпки. Народ скажет: что, у нас своих нет?
– А вы в них дома ходите! – Ренееле не терял надежды хоть что-то продать. – Радуйте глаз мужу.
Салима смеющимися глазами посмотрела на Хайнриха. Он смутился и напустился на торговца:
– Слышь, галантерейщик хренов! Я тебе что сказал? Сидеть тише воды, ниже травы. А ты что делаешь? Я тебя за шею подвешу на твоём собственном полиамиде!
– Господин Шварц, я вообще-то не с вами разговаривал. – Сделав вид, что не испугался, дуурдуханец с надеждой уставился на Салиму. Хайнрих плюнул. Коммерсанты – совершенно безбашенная братия.
Салима повернулась к Хайнриху.
– Что ты так расстроился, Хайни? Эти тряпочки настолько плохи? Ты их видел?
– Видел, – проворчал он. – Не поверишь: этот кошмарный тип предлагал мне купить их на флотскую форму.
Ренееле, словно поняв, о чём идёт речь по-английски, принялся с энтузиазмом размахивать образцами. Салима с интересом окинула взглядом лёгкие переливающиеся полотна и ажурное шитьё.
– Могу себе представить! Нет уж, я не желаю, чтоб у противника возникали сомнения в ориентации наших космолётчиков.
– Женщина! – отчаянно взмолился дуурдуханец. – Каждый пятый рулон в подарок! Вы нигде не найдёте лучшего предложения!
Салима молча усмехнулась.
– Давайте заключим сделку! – Ренееле был настойчив: увидев шанс сбыть с рук свой товар, он не хотел его упускать. – Это в ваших же интересах, вы ничего тут не продадите.
Он явно принимал Салиму за купчиху. А что? Дама, по всему видать, богатая, с охраной опять же – а для чего же нужна охрана, как не стеречь ценный товар? Торговец смотрел на всё через призму собственной профессии.
– Ну, хорошо. Сколько у вас рулонов?
– Триста! – радостно заорал дуурдуханец. – И кружев четыреста пятьдесят мотков!
– Что хотите взамен?
– А что у вас есть? – поинтересовался он.
Она фыркнула.
– Гречка. – Она примерно представляла себе, что может найтись на крейсерах. – И порнофильмы.
– Женщина, – Ренееле взглянул на неё со страдальческим упрёком, – это несерьёзно!
Салима пожала плечами.
– Я сюда не товарами меняться приехала.
– Как это? – изумился он. – А зачем же?
Зачем солидной женщине с охраной тащиться на чужую планету, как не ради торговли? Межзвёздные путешествия – удовольствие недешёвое, окупить его может только прибыль со сделок.
– Так, подумываю махнуть одну планету на другую, – невинно ответила она. – Мне эта нравится. А вам?
Торговец подавился. Во-первых, данная планета ему категорически не нравилась. Он мечтал об одном: смыться с неё поскорее, при этом получив хотя бы минимальную прибыль. Во-вторых, что же это за купчиха, которая продаёт и покупает целые планеты? Немыслимо!
Практичность всё же перевесила и шок, и любопытство.
– Ладно, я согласен на гречку, – сказал он. – И фильмы не забудьте.
«Тьма должна быть повержена!» – дочитал король Имит, и настроение испортилось окончательно. Не то чтобы он был против поражения тьмы как таковой. Его бесило то, что в заявлениях Салимы «Гъде» и «тьма» всё чаще звучали как синонимы.
Он не знал, чему верить. Наверняка проклятая Салима где-то врёт. И наверняка на каждую ложь у неё есть «достойные доверия» свидетели. Ен Пиран, конечно, не белая фехха, но он не идиот!
