Шелли пробежала вперёд, а мужчина шёл сзади. Затем я услышала щелчок, означающий, что дверь закрыли на щеколду. Спустя несколько минут послышались шорохи и крики.
Я знала, что там происходит. Ведь суть моего плана состоял в том, чтобы продавать тело Шелли. Перед тем, как «гости» будут переходить порог моего дома, они должны показать справку о том, что полностью здоровы. Если её нет, значит, тела не видать.
Я хотела… Нет, до безумия мечтала причинить ей столько боли, сколько причинили мне.
В назначенное время мужчина вышел из комнаты, застёгивая ширинку брюк. Он казался таким элегантным и добрым, но на самом деле… Мужчина улыбнувшись, направился к выходу. Я же пошла в комнату дочери. Бедная девочка с испуганными глазами сидела в углу комнаты в рваной одежде и со смазанным макияжем.
Глядя на Шелли, я не чувствовала раскаяния, вины перед ней. В душе только равнодушие и удовлетворение от того, что она страдает. Я резко взяла подбородок девочки, впиваясь в него острыми когтями. Шелли смотрела мне в глаза со слезами.
- Если бы ты не была похожа на своего отца, – прошептала я, от чего дочь старалась вжаться в угол или провалиться под землю, чтобы её не было видно, – всё бы сложилось по-другому, – я также резко отпустила её подбородок.
Шелли ещё больше захныкала, а я вышла из комнаты, чувствуя наслаждение.
Моя жизнь пошла как по маслу. Мужчины платили огромные деньги за тело Шелли, благодаря которым я купила несколько квартир и могла жить припеваючи. С каждым гостем в душе я чувствовала бешенное удовольствие, но не дочь.
Однажды она решила сбежать, но неудачно. По всему лесу находились маленькие и незаметные камеры. Я понимала и знала, что Шелли рано или поздно решится на побег. Я предусмотрела это и попросила специалистов установить камеры по всей окружности леса. Конечно, были вопросы по типу «Почему именно лес?», я же отвечала, что по ночам у меня начинается паранойя. Якобы я не могу заснуть, потому что слышу какие-то шорохи из леса. Благо, специалисты верили мне. Наверняка подумали, что я сумасшедшая и что у меня параноидное расстройство личности, но мне все равно на то, что про меня могли подумать.
Тогда Шелли бежала по лесу и наткнулась на одну из ловушек, которые я тоже поставила благодаря специалистам, по той же причине. На мой телефон пришло уведомление об этом. Придя в лес, я повела её домой, грубо держа за руку.
– Мама! Мама, пожалуйста! – кричала четырнадцатилетняя Шелли, пытаясь вырваться из моей хватки, – отпусти меня! Я не могу так жить. Не могу жить с мыслью, что я грязная, что моё тело трогало очень много мужчин.
Я замерла на месте. Впервые за последние два года Шелли предприняла попытку бегства, впервые за этот период дочь решилась высказать мне в лицо свои обиды, впервые в ней проснулась отвага. Но смогут ли её слова тронуть моё сердце, развеять мою внутреннюю тьму? Нет! Пока Шелли жива, в моей голове будут неотступно всплывать картины пережитого насилия.
– Хорошо, никаких мужчин, – услышав мои слова, Шелли заметно оживилась. Но я солгала… Солгала, чтобы моя жертва вернулась под крышу дома. Солгала, чтобы не лишиться источника дохода.
По дороге домой Шелли искренне благодарила меня за то, что в её жизни больше не будет скверны. Но, завидев очередного мужчину в нашем доме в тот же день, она разрыдалась. Из комнаты дочери не прекращались крики. К счастью, наш дом находится в глуши, за лесом и на холме. Иначе любопытные соседи давно бы собрались у наших дверей, чтобы узнать, что здесь творится.
Однажды поступил необычный заказ. Клиент пожелал, чтобы Шелли появилась в квартире с обшарпанным ремонтом. Что ж, прихоти клиентов для меня – закон. Я отыскала подходящую квартиру, установила скрытые камеры и шумоизоляцию, чтобы не привлекать внимания соседей. Заказ был выполнен.
В какой-то момент я осознала, что Шелли сломлена. Больше не было ни попыток убежать, ни криков из комнаты. Она превратилась в тень. Её душа была растерзана, а по земле ходила лишь пустая оболочка.
Вскоре я заметила, что девушка стала плохо себя чувствовать: постоянно жаловалась на повышенную температуру и боли. Я забеспокоилась и вызвала врача на дом. Моему удивлению не было предела, когда молодая женщина в белом халате сообщила, что у Шелли обнаружен ВИЧ. По дороге домой меня терзали вопросы:
Что будет дальше?
Как я буду зарабатывать на её теле, если она больна?
Ответы не заставили себя ждать. Услуги немного изменятся, но прибыль останется прежней.
– Мам, – тихо и безжизненно проговорила шестнадцатилетняя Шелли, сидя на диване. Я проводила врача и взглянула на неё. Бледная девушка с потухшим взором смотрела в одну точку, в пустоту. – Если я больше не приношу тебе пользы, может, ты освободишь меня из этого четырехлетнего заточения? Я видела солнце очень давно, у меня нет друзей, у меня ничего нет, кроме этих четырех стен. Отпусти меня!
– Что ты такое говоришь, ангелочек? Мама зарабатывает деньги с помощью твоего тела, чтобы тебя содержать, – ласково произнесла я, присаживаясь рядом. Шелли вздрогнула и отодвинулась к краю дивана. – Ты мне все ещё нужна.
Наверное, каждый ребенок мечтает услышать от родителей, как сильно он им нужен, но не в том извращенном смысле, в каком говорю это я.
Шелли скрылась в своих покоях, оставив меня наедине с раздумьями. Всё это время я заботилась о её облике, стремясь к тому, чтобы мужчины видели в ней не просто худобу, а здоровое, привлекательное тело. Я всегда делала ей макияж, исполняя любое пожелание клиента. Пусть потом косметика и расплывалась, это не имело значения. Я следила за её самочувствием, но как упустила столь серьёзную, неизлечимую болезнь? Неужели кто-то сфальсифицировал медицинскую справку, чтобы поскорее завладеть её юностью? Но кто бы это мог быть?
Целую неделю я вела расследование и всё же выявила мерзавца, заражённого недугом. Разумеется, я потребовала дополнительную оплату за неприятную новость, озвученную спустя время. К счастью, он согласился.
Из-за быстро распространившегося слуха о болезни Шелли, поток посетителей иссяк, а вместе с ним и деньги. Но самые преданные и непривередливые всё ещё находились, позволяя мне и дальше жить, как королева, не беспокоясь о конечности средств.
Вскоре случилось непоправимое.
Густая тишина окутала ванную, подобно погребальному покрывалу. Запах хлора раздражал нос, безуспешно пытаясь заглушить отвратительный запах крови. Мои руки тряслись, направляя лезвие, стремясь придать порезам на нежной коже запястий Шелли вид спонтанного, отчаянного поступка.
«Предсмертная записка» валялась на кафельном полу, забрызганная алыми пятнами. Мои кривые буквы, тщательно копирующие почерк Шелли, выводили слова безысходности и отчаяния. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отвести подозрения.
Как до этого докатилось? Вернёмся немного назад.
Постоянный клиент пожелал организовать встречу с Шелли в той квартире с обветшалым ремонтом. Мы ждали гостя, как вдруг между нами вспыхнула ссора.
– Хватит, мам! – крик Шелли эхом разнёсся по квартире, – Я больше не в силах! Я хочу умереть!
Я приблизилась к ней, желая обнять, но она оттолкнула меня.
– Не говори так, глупая. Мы что-нибудь придумаем.
– Придумаем? – Шелли смотрела на меня с ненавистью, – ты уже всё решила за меня! Ты поломала мою жизнь.
Слова ранили, словно кинжал.
– Ты – моя собственность! Если бы ты была похожа на меня, то твоя жизнь не отличалась от жизни других девчонок. А так… Ты думаешь, что ты мою жизнь не сломала? Я родила тебя рано, ничего не знала о воспитании, я только и пыталась вырастить тебя, обеспечить. Я не получила образования, у меня тоже не было друзей. Я такая же, как и ты, Шелли. Безжизненная кукла.
В голове я почувствовала, что что-то щёлкнуло. Я схватила первое, что попалось под руку – тяжёлый подсвечник – и обрушила его на её голову. Один удар, второй… Шелли обмякла, словно тряпичная кукла.
Теперь она лежит в ванной. Я тщательно вытерла отпечатки пальцев, расставила улики, создавая иллюзию самоубийства.
Я думаю, что убийство Шелли было самым лучшим за всю мою жизнь. Я, наконец, почувствовала себя свободной и живой.
Я знала наперёд, кто будет расследовать убийство Шелли. Благодаря одной знакомой, я смогла подделать документы, где говорилось, что Рита Уотерс — прекрасный сыщик из Лос-Анджелеса. Я не разбиралась в расследованиях, поэтому постоянно читала детективы.
Я подала своё резюме в частное агентство, где работал он. Через несколько дней мне позвонила секретарь начальницы и пригласила на собеседование. В этот же день я отправилась в агентство. Там я сидела в кабинете Мэри, она была главной. Были вопросы по типу:
Какие убийства я расследовала?
Почему решила уйти из агентства в Лос-Анджелесе?
Я выдумывала на ходу. Якобы я могла расследовать самое сложное убийство. Якобы я решила двигаться дальше и переехать в Лондон. И… Мне поверили. Видимо, я говорила так правдоподобно, что аж сама в это поверила.
— Как насчёт того, чтобы работать с кем-то в паре? — спросила меня Мэри.
Да! Это то, что мне было нужно. Я знала наверняка, с кем меня поставят. Я знала, что он любит работать один и никого не подпускает к себе.
Я кивнула.
— Отлично. Сделаю один звонок, и он будет здесь.
Женщина взяла мобильник, быстренько нажала несколько кнопок и приложила его к уху. Первый звонок остался без ответа, как и второй.
— О, боже! Извини, наш лучший сыщик, видимо, ещё не спустился на землю. На звонки не отвечает, — с неприязнью говорила она. — Но ничего. Он увидит, что я звонила, и мигом прибежит сюда. А пока расскажи ещё что-нибудь. Так интересно слушать про твои расследования.
Я улыбнулась и продолжила проявлять фантазию. Вскоре мой рассказ прервал крик Мэри:
— О, Джефф! Ты как раз вовремя. Познакомься, — Мэри указала на меня, — Рита Уотерс. Твоя напарница.
Я повернула голову и увидела его. Молодой человек, одетый в строгий костюм и пальто, которые подчёркивали его уверенность, стоял недалеко от меня. У него были тёмные волосы, аккуратно уложенные, и выразительные глаза. Но я заметила, что они наполнены грустью. Лицо выдавало тоску.
Я смотрела на него долго, не обращая внимания на шум за дверью. Я чувствовала, как сердце забилось быстрее, когда он встретился с моим взглядом.
— Стоп… Что?! Напарница? Мэри, а ты помнишь, что я работаю один?
Его голос отвлек, вывел меня из тумана. По тону этого человека можно было понять, что он всеми силами попытается отговорить Мэри от того, чтобы я была с ним в команде.
Но вместо тысячи оправданий Джефф замолчал, словно что-то прочитал во взгляде начальницы. Мэри начала расхваливать меня, а затем отправила нас по адресу. Я же сразу понимала, где мы окажемся. Джефф вышел из кабинета, с неприязнью глянув на меня.
– Джефф – недоверчивый, но ты поймешь, что он хороший человек, – произнесла Мэри на прощание.
Я кивнула и вышла из кабинета. Джефф уже подходил к машине, я же пыталась догнать его, но из-за каблуков это сделать было тяжело. Видимо, лучший сыщик услышал цоканье и обернулся. Вновь на меня направили взгляд, наполненный неприязнью, грустью и тоской.
– Ты не мог меня подождать? – спросила я, понимая, что сейчас ответит Джефф.
Он что-то пробурчал про манеры, но я решила действовать, ни капли не обращая внимания на занудство сыщика. Прошла к другой стороне машины, чтобы сесть на пассажирское место, рядом с водительским. Я уже открыла дверь, как вдруг услышала его голос:
– Стоп-стоп, дамочка… У вас разве нет своего транспорта?
«Господи, какой ты глупый, честное слово», – хотела я ему сказать, но решила быть вежливой. Удивительно.
– Нет. Временно мой автомобиль на ремонте, – ответила я.
В общем, я придумала такую классную историю, благодаря которой я не смогу попасть в список подозреваемых. Я – бывшая жена миллионера. Он оставил мне несколько квартир и машину. Я поселилась в доме, мною заработанном, и, кстати, из-за этого придумала, что после развода «муж» оставил мне практически всё. Не буду же я жить в доме на холме. Вдруг Джефф сразу подумает обыскать его, если бы я там осталась? Нет, мне такого не надо.
Насчет машины я не соврала. Она действительно в ремонте.
– Тогда вы поедете на такси, а не со мной. Всего доброго!
Джефф сел в машину, нажал на газ и уехал, оставив меня одну! Боже! Какой идиот мне попался… Такси я ловила долго, да ещё он не мог найти адрес. Что ж за день сегодня такой?!
Перед моими глазами встал тот же панельный дом, в котором я была несколько часов назад. Быстренько поднялась на нужный этаж, перед этим спросив полицейских, ведь я якобы новенькая и ничего не знаю. Нужно же играть свою роль правдоподобно. Когда я зашла внутрь, то увидела, как Джефф, спрятав грусть и тоску за маской, осматривал чуть ли не каждый уголок места преступления, при этом о чём-то задумавшись. Может, думает, как такая юная девушка вместо радости выбрала смерть?
– Смотри, записка, – произнесла я. Джефф, дернувшись, обернулся.
Сыщик сказал глупость, и я цокнула языком, понимая, что я конкретно влипла. Кто вообще станет жить, работать с таким тяжёлым человеком, как он? Я подняла с пола обрывок бумаги и прочитала слова, написанные на нём. Джефф, вздохнув, вновь осмотрел ванну, будто он не верил в то, что Шелли покончила с собой. Мужчина что-то искал. Возможно, следы или что-то ещё. Глянув на тело, он вызвал криминалистов.
Они довольно быстро нашли документы Шелли, которые оставила я, чтобы все убедились, что девчонка покончила с собой. Джефф вышел на улицу, и как же это было вовремя, потому что я случайным образом оставила улику.
– Мисс, – окликнул меня один из криминалистов, – тут блокнот, может, пригодится в расследовании? – я посмотрела на то, что мужчина держал в руках. Довольно старый блокнот. Неужели Шелли вела дневник?
Из кошелька я достала крупные купюры и протянула мужчине.
– Всё, что найдёте, сообщайте мне, не Джеффу. Ему скажете, что ничего не нашли, хорошо?
Мужчину ослепила крупная сумма денег, он долго смотрел на купюры, думая, брать взятку или нет.
– Хорошо.
Деньги он взял.
– Если я узнаю, что вы сказали Джеффу, моему напарнику, об улике, то вернёте мне в два раза больше, и ещё у вас будут большие проблемы. Поверьте, у меня есть связи, чтобы наполнить вашу жизнь чёрными, непрекращающимися тучами, – сказав это серьёзным и грубым тоном, я улыбнулась, а мужчина съежился. В глазах читался страх. Испугался. Ха-ха, круче всего у меня получалось вселять в людей страх.
Блокнот я взяла. Мне нужно будет прочитать его и спрятать.
После этого мы разъехались по домам. Вечером, сидя возле торшера, я читала блокнот, словно это интересный роман. Шелли действительно вела личный дневник, где писала всё, что с ней происходило, но больше всего меня привлекла последняя страница:
Меня зовут Шелли. Если вы читаете эту страницу, значит, меня уже нет в живых. Значит, меня убили или я покончила жизнь самоубийством, но я буду рада и тому, и другому.
Я устала! Устала быть игрушкой для мужчин, устала, что меня используют в качестве заработка. Я не чувствую жизненных сил, их из меня высосали она и её клиенты. Надеюсь, что блокнот дойдёт до правильных рук, а именно до полиции или детективов. Пожалуйста, упрячьте Риту Уотерс за решётку.
Я знала, что там происходит. Ведь суть моего плана состоял в том, чтобы продавать тело Шелли. Перед тем, как «гости» будут переходить порог моего дома, они должны показать справку о том, что полностью здоровы. Если её нет, значит, тела не видать.
Я хотела… Нет, до безумия мечтала причинить ей столько боли, сколько причинили мне.
В назначенное время мужчина вышел из комнаты, застёгивая ширинку брюк. Он казался таким элегантным и добрым, но на самом деле… Мужчина улыбнувшись, направился к выходу. Я же пошла в комнату дочери. Бедная девочка с испуганными глазами сидела в углу комнаты в рваной одежде и со смазанным макияжем.
Глядя на Шелли, я не чувствовала раскаяния, вины перед ней. В душе только равнодушие и удовлетворение от того, что она страдает. Я резко взяла подбородок девочки, впиваясь в него острыми когтями. Шелли смотрела мне в глаза со слезами.
- Если бы ты не была похожа на своего отца, – прошептала я, от чего дочь старалась вжаться в угол или провалиться под землю, чтобы её не было видно, – всё бы сложилось по-другому, – я также резко отпустила её подбородок.
Шелли ещё больше захныкала, а я вышла из комнаты, чувствуя наслаждение.
Моя жизнь пошла как по маслу. Мужчины платили огромные деньги за тело Шелли, благодаря которым я купила несколько квартир и могла жить припеваючи. С каждым гостем в душе я чувствовала бешенное удовольствие, но не дочь.
Однажды она решила сбежать, но неудачно. По всему лесу находились маленькие и незаметные камеры. Я понимала и знала, что Шелли рано или поздно решится на побег. Я предусмотрела это и попросила специалистов установить камеры по всей окружности леса. Конечно, были вопросы по типу «Почему именно лес?», я же отвечала, что по ночам у меня начинается паранойя. Якобы я не могу заснуть, потому что слышу какие-то шорохи из леса. Благо, специалисты верили мне. Наверняка подумали, что я сумасшедшая и что у меня параноидное расстройство личности, но мне все равно на то, что про меня могли подумать.
Тогда Шелли бежала по лесу и наткнулась на одну из ловушек, которые я тоже поставила благодаря специалистам, по той же причине. На мой телефон пришло уведомление об этом. Придя в лес, я повела её домой, грубо держа за руку.
– Мама! Мама, пожалуйста! – кричала четырнадцатилетняя Шелли, пытаясь вырваться из моей хватки, – отпусти меня! Я не могу так жить. Не могу жить с мыслью, что я грязная, что моё тело трогало очень много мужчин.
Я замерла на месте. Впервые за последние два года Шелли предприняла попытку бегства, впервые за этот период дочь решилась высказать мне в лицо свои обиды, впервые в ней проснулась отвага. Но смогут ли её слова тронуть моё сердце, развеять мою внутреннюю тьму? Нет! Пока Шелли жива, в моей голове будут неотступно всплывать картины пережитого насилия.
– Хорошо, никаких мужчин, – услышав мои слова, Шелли заметно оживилась. Но я солгала… Солгала, чтобы моя жертва вернулась под крышу дома. Солгала, чтобы не лишиться источника дохода.
По дороге домой Шелли искренне благодарила меня за то, что в её жизни больше не будет скверны. Но, завидев очередного мужчину в нашем доме в тот же день, она разрыдалась. Из комнаты дочери не прекращались крики. К счастью, наш дом находится в глуши, за лесом и на холме. Иначе любопытные соседи давно бы собрались у наших дверей, чтобы узнать, что здесь творится.
Однажды поступил необычный заказ. Клиент пожелал, чтобы Шелли появилась в квартире с обшарпанным ремонтом. Что ж, прихоти клиентов для меня – закон. Я отыскала подходящую квартиру, установила скрытые камеры и шумоизоляцию, чтобы не привлекать внимания соседей. Заказ был выполнен.
В какой-то момент я осознала, что Шелли сломлена. Больше не было ни попыток убежать, ни криков из комнаты. Она превратилась в тень. Её душа была растерзана, а по земле ходила лишь пустая оболочка.
Вскоре я заметила, что девушка стала плохо себя чувствовать: постоянно жаловалась на повышенную температуру и боли. Я забеспокоилась и вызвала врача на дом. Моему удивлению не было предела, когда молодая женщина в белом халате сообщила, что у Шелли обнаружен ВИЧ. По дороге домой меня терзали вопросы:
Что будет дальше?
Как я буду зарабатывать на её теле, если она больна?
Ответы не заставили себя ждать. Услуги немного изменятся, но прибыль останется прежней.
– Мам, – тихо и безжизненно проговорила шестнадцатилетняя Шелли, сидя на диване. Я проводила врача и взглянула на неё. Бледная девушка с потухшим взором смотрела в одну точку, в пустоту. – Если я больше не приношу тебе пользы, может, ты освободишь меня из этого четырехлетнего заточения? Я видела солнце очень давно, у меня нет друзей, у меня ничего нет, кроме этих четырех стен. Отпусти меня!
– Что ты такое говоришь, ангелочек? Мама зарабатывает деньги с помощью твоего тела, чтобы тебя содержать, – ласково произнесла я, присаживаясь рядом. Шелли вздрогнула и отодвинулась к краю дивана. – Ты мне все ещё нужна.
Наверное, каждый ребенок мечтает услышать от родителей, как сильно он им нужен, но не в том извращенном смысле, в каком говорю это я.
Шелли скрылась в своих покоях, оставив меня наедине с раздумьями. Всё это время я заботилась о её облике, стремясь к тому, чтобы мужчины видели в ней не просто худобу, а здоровое, привлекательное тело. Я всегда делала ей макияж, исполняя любое пожелание клиента. Пусть потом косметика и расплывалась, это не имело значения. Я следила за её самочувствием, но как упустила столь серьёзную, неизлечимую болезнь? Неужели кто-то сфальсифицировал медицинскую справку, чтобы поскорее завладеть её юностью? Но кто бы это мог быть?
Целую неделю я вела расследование и всё же выявила мерзавца, заражённого недугом. Разумеется, я потребовала дополнительную оплату за неприятную новость, озвученную спустя время. К счастью, он согласился.
Из-за быстро распространившегося слуха о болезни Шелли, поток посетителей иссяк, а вместе с ним и деньги. Но самые преданные и непривередливые всё ещё находились, позволяя мне и дальше жить, как королева, не беспокоясь о конечности средств.
Вскоре случилось непоправимое.
Густая тишина окутала ванную, подобно погребальному покрывалу. Запах хлора раздражал нос, безуспешно пытаясь заглушить отвратительный запах крови. Мои руки тряслись, направляя лезвие, стремясь придать порезам на нежной коже запястий Шелли вид спонтанного, отчаянного поступка.
«Предсмертная записка» валялась на кафельном полу, забрызганная алыми пятнами. Мои кривые буквы, тщательно копирующие почерк Шелли, выводили слова безысходности и отчаяния. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отвести подозрения.
Как до этого докатилось? Вернёмся немного назад.
Постоянный клиент пожелал организовать встречу с Шелли в той квартире с обветшалым ремонтом. Мы ждали гостя, как вдруг между нами вспыхнула ссора.
– Хватит, мам! – крик Шелли эхом разнёсся по квартире, – Я больше не в силах! Я хочу умереть!
Я приблизилась к ней, желая обнять, но она оттолкнула меня.
– Не говори так, глупая. Мы что-нибудь придумаем.
– Придумаем? – Шелли смотрела на меня с ненавистью, – ты уже всё решила за меня! Ты поломала мою жизнь.
Слова ранили, словно кинжал.
– Ты – моя собственность! Если бы ты была похожа на меня, то твоя жизнь не отличалась от жизни других девчонок. А так… Ты думаешь, что ты мою жизнь не сломала? Я родила тебя рано, ничего не знала о воспитании, я только и пыталась вырастить тебя, обеспечить. Я не получила образования, у меня тоже не было друзей. Я такая же, как и ты, Шелли. Безжизненная кукла.
В голове я почувствовала, что что-то щёлкнуло. Я схватила первое, что попалось под руку – тяжёлый подсвечник – и обрушила его на её голову. Один удар, второй… Шелли обмякла, словно тряпичная кукла.
Теперь она лежит в ванной. Я тщательно вытерла отпечатки пальцев, расставила улики, создавая иллюзию самоубийства.
Я думаю, что убийство Шелли было самым лучшим за всю мою жизнь. Я, наконец, почувствовала себя свободной и живой.
Глава 25. На шаг ближе к тюрьме.
Я знала наперёд, кто будет расследовать убийство Шелли. Благодаря одной знакомой, я смогла подделать документы, где говорилось, что Рита Уотерс — прекрасный сыщик из Лос-Анджелеса. Я не разбиралась в расследованиях, поэтому постоянно читала детективы.
Я подала своё резюме в частное агентство, где работал он. Через несколько дней мне позвонила секретарь начальницы и пригласила на собеседование. В этот же день я отправилась в агентство. Там я сидела в кабинете Мэри, она была главной. Были вопросы по типу:
Какие убийства я расследовала?
Почему решила уйти из агентства в Лос-Анджелесе?
Я выдумывала на ходу. Якобы я могла расследовать самое сложное убийство. Якобы я решила двигаться дальше и переехать в Лондон. И… Мне поверили. Видимо, я говорила так правдоподобно, что аж сама в это поверила.
— Как насчёт того, чтобы работать с кем-то в паре? — спросила меня Мэри.
Да! Это то, что мне было нужно. Я знала наверняка, с кем меня поставят. Я знала, что он любит работать один и никого не подпускает к себе.
Я кивнула.
— Отлично. Сделаю один звонок, и он будет здесь.
Женщина взяла мобильник, быстренько нажала несколько кнопок и приложила его к уху. Первый звонок остался без ответа, как и второй.
— О, боже! Извини, наш лучший сыщик, видимо, ещё не спустился на землю. На звонки не отвечает, — с неприязнью говорила она. — Но ничего. Он увидит, что я звонила, и мигом прибежит сюда. А пока расскажи ещё что-нибудь. Так интересно слушать про твои расследования.
Я улыбнулась и продолжила проявлять фантазию. Вскоре мой рассказ прервал крик Мэри:
— О, Джефф! Ты как раз вовремя. Познакомься, — Мэри указала на меня, — Рита Уотерс. Твоя напарница.
Я повернула голову и увидела его. Молодой человек, одетый в строгий костюм и пальто, которые подчёркивали его уверенность, стоял недалеко от меня. У него были тёмные волосы, аккуратно уложенные, и выразительные глаза. Но я заметила, что они наполнены грустью. Лицо выдавало тоску.
Я смотрела на него долго, не обращая внимания на шум за дверью. Я чувствовала, как сердце забилось быстрее, когда он встретился с моим взглядом.
— Стоп… Что?! Напарница? Мэри, а ты помнишь, что я работаю один?
Его голос отвлек, вывел меня из тумана. По тону этого человека можно было понять, что он всеми силами попытается отговорить Мэри от того, чтобы я была с ним в команде.
Но вместо тысячи оправданий Джефф замолчал, словно что-то прочитал во взгляде начальницы. Мэри начала расхваливать меня, а затем отправила нас по адресу. Я же сразу понимала, где мы окажемся. Джефф вышел из кабинета, с неприязнью глянув на меня.
– Джефф – недоверчивый, но ты поймешь, что он хороший человек, – произнесла Мэри на прощание.
Я кивнула и вышла из кабинета. Джефф уже подходил к машине, я же пыталась догнать его, но из-за каблуков это сделать было тяжело. Видимо, лучший сыщик услышал цоканье и обернулся. Вновь на меня направили взгляд, наполненный неприязнью, грустью и тоской.
– Ты не мог меня подождать? – спросила я, понимая, что сейчас ответит Джефф.
Он что-то пробурчал про манеры, но я решила действовать, ни капли не обращая внимания на занудство сыщика. Прошла к другой стороне машины, чтобы сесть на пассажирское место, рядом с водительским. Я уже открыла дверь, как вдруг услышала его голос:
– Стоп-стоп, дамочка… У вас разве нет своего транспорта?
«Господи, какой ты глупый, честное слово», – хотела я ему сказать, но решила быть вежливой. Удивительно.
– Нет. Временно мой автомобиль на ремонте, – ответила я.
В общем, я придумала такую классную историю, благодаря которой я не смогу попасть в список подозреваемых. Я – бывшая жена миллионера. Он оставил мне несколько квартир и машину. Я поселилась в доме, мною заработанном, и, кстати, из-за этого придумала, что после развода «муж» оставил мне практически всё. Не буду же я жить в доме на холме. Вдруг Джефф сразу подумает обыскать его, если бы я там осталась? Нет, мне такого не надо.
Насчет машины я не соврала. Она действительно в ремонте.
– Тогда вы поедете на такси, а не со мной. Всего доброго!
Джефф сел в машину, нажал на газ и уехал, оставив меня одну! Боже! Какой идиот мне попался… Такси я ловила долго, да ещё он не мог найти адрес. Что ж за день сегодня такой?!
Перед моими глазами встал тот же панельный дом, в котором я была несколько часов назад. Быстренько поднялась на нужный этаж, перед этим спросив полицейских, ведь я якобы новенькая и ничего не знаю. Нужно же играть свою роль правдоподобно. Когда я зашла внутрь, то увидела, как Джефф, спрятав грусть и тоску за маской, осматривал чуть ли не каждый уголок места преступления, при этом о чём-то задумавшись. Может, думает, как такая юная девушка вместо радости выбрала смерть?
– Смотри, записка, – произнесла я. Джефф, дернувшись, обернулся.
Сыщик сказал глупость, и я цокнула языком, понимая, что я конкретно влипла. Кто вообще станет жить, работать с таким тяжёлым человеком, как он? Я подняла с пола обрывок бумаги и прочитала слова, написанные на нём. Джефф, вздохнув, вновь осмотрел ванну, будто он не верил в то, что Шелли покончила с собой. Мужчина что-то искал. Возможно, следы или что-то ещё. Глянув на тело, он вызвал криминалистов.
Они довольно быстро нашли документы Шелли, которые оставила я, чтобы все убедились, что девчонка покончила с собой. Джефф вышел на улицу, и как же это было вовремя, потому что я случайным образом оставила улику.
– Мисс, – окликнул меня один из криминалистов, – тут блокнот, может, пригодится в расследовании? – я посмотрела на то, что мужчина держал в руках. Довольно старый блокнот. Неужели Шелли вела дневник?
Из кошелька я достала крупные купюры и протянула мужчине.
– Всё, что найдёте, сообщайте мне, не Джеффу. Ему скажете, что ничего не нашли, хорошо?
Мужчину ослепила крупная сумма денег, он долго смотрел на купюры, думая, брать взятку или нет.
– Хорошо.
Деньги он взял.
– Если я узнаю, что вы сказали Джеффу, моему напарнику, об улике, то вернёте мне в два раза больше, и ещё у вас будут большие проблемы. Поверьте, у меня есть связи, чтобы наполнить вашу жизнь чёрными, непрекращающимися тучами, – сказав это серьёзным и грубым тоном, я улыбнулась, а мужчина съежился. В глазах читался страх. Испугался. Ха-ха, круче всего у меня получалось вселять в людей страх.
Блокнот я взяла. Мне нужно будет прочитать его и спрятать.
После этого мы разъехались по домам. Вечером, сидя возле торшера, я читала блокнот, словно это интересный роман. Шелли действительно вела личный дневник, где писала всё, что с ней происходило, но больше всего меня привлекла последняя страница:
Меня зовут Шелли. Если вы читаете эту страницу, значит, меня уже нет в живых. Значит, меня убили или я покончила жизнь самоубийством, но я буду рада и тому, и другому.
Я устала! Устала быть игрушкой для мужчин, устала, что меня используют в качестве заработка. Я не чувствую жизненных сил, их из меня высосали она и её клиенты. Надеюсь, что блокнот дойдёт до правильных рук, а именно до полиции или детективов. Пожалуйста, упрячьте Риту Уотерс за решётку.
