Тьма.
Только детский голос взывал:
Мама! Мамочка, пожалуйста!
Я проснулся ночью в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Что это был за кошмар? Чей это голос? Неужели на меня так повлияла смерть этой девочки? Тщетно пытался уснуть. Взял ноутбук, решил поискать информацию о Шелли. Полиция, по всей видимости, не нашла данных о ее родственниках, хотя я в этом сомневаюсь. Все в отделе уверены в суициде, ведь на месте нашли только лезвие и предсмертную записку. Вероятно, полиция тоже склоняется к этой версии, раз не стала углубляться в поиски родных Шелли.
«Если нет информации о родителях, значит, их давно нет в живых» – часто слышу я в агентстве и в полиции. Абсурд. Гораздо проще списать все на самоубийство, чем искать улики убийства, которых, якобы, нет.
Вбил фамилию Шелли в поисковую систему, и появился список однофамильцев. Я отфильтровал результаты, оставив только жителей Лондона и ближайшего района. Нашлось имя человека, похожего на Шелли – Алан Мейсон. Скорее всего, это ее отец. Я разыскал адрес Алана и утром поеду к нему. Он живет недалеко от места гибели Шелли.
Удивительно, но я смог заснуть и проснулся от ярких лучей солнца. Ого, даже погода радует. После душа я сделал себе омлет с тушеными томатами и бутерброд с запеченным мясом. Завтракал в одиночестве, в очередной раз вспоминая их. Я помню, как Лили приготовила для нас со Скарлетт сюрприз. Она встала ранним утром, взяла книгу рецептов и начала готовить. Когда мы встали, то на столе в кухне ждал нас ароматный пирог с абрикосами и чай. Повернув голову к раковине, Скарлетт рассмеялась. Весь кухонный гарнитур был в грязной посуде и в муке. Ругали ли мы ребёнка за устроенный беспорядок? Нет. Похвалили, а после вкуснейшего завтрака убрали кухню до блеска вместе.
Прекрасное воспоминание, которое опять исчезло, и вместо смеха была лишь тишина и пустота. Я встал из-за стола, переоделся и поехал по адресу, который нашёл ночью.
Через полчаса пробок я оказался у двери, которая вела в квартиру Алана. Нажав на кнопку, я понял, что звонок не работает, поэтому начал стучать. Открыл мне дверь русоволосый мужчина с глазами небесно-синего цвета.
- Доброе утро! Я детектив Фостерс, - я предъявил документ. - Вы Алан Мейсон, верно?
Алан пугливо кивнул.
- Что-то случилось? – спросил он меня.
Разговор не должен идти в дверном проёме.
Мужчина вновь кивнул, но на этот раз увереннее. Алан сделал шаг назад, пропуская внутрь.
Квартира встретила запахом застарелой пиццы и лёгким налётом отчаяния. В полумраке, проникающем сквозь задёрнутые жалюзи, проступали очертания минималистичной мебели. Кожаный диван, казалось, впитал в себя все просмотренные футбольные матчи и пережитые расставания. На журнальном столике – хаотичное нагромождение пультов, смятых пачек чипсов и пепельница, полная окурков.
Книжные полки, заставленные в основном комиксами и дешёвыми детективами, говорили о хозяине больше, чем он сам хотел бы. На стене висела одинокая гитара, покрытая слоем пыли, словно заброшенная мечта о рок-н-рольной славе.
Кухня, отделенная от гостиной барной стойкой, представляла собой поле битвы с немытой посудой и остатками вчерашнего ужина. В целом, место выглядело так, будто здесь обитал человек, который давно перестал заботиться о порядке, погрязнув в рутине и одиночестве. Стану ли я таким же со временем, как этот мужчина? Грязным холостяком, которого кроме собственного брюха ничего не волнует?
Ну уж нет. Пускай у меня не будет женщины рядом, но себя опускать до такого уровня не буду и не хочу.
– Что вам нужно, мистер Фостер? – поинтересовался Алан. – Присаживайтесь.
– Благодарю, постою. Не думаю, что беседа затянется.
По крайней мере, надеюсь на это. Долго находиться в этой квартире мне некомфортно. Алан, напротив, не спеша подошел к дивану и опустился на него.
– Вопрос может показаться странным, но я обязан его задать. У вас есть дочь?
– Да, есть. После моего развода с её матерью она не желает со мной общаться, – откровенно ответил Алан.
А что, если Лили тоже отдалится от меня? Или Скарлетт настроит её против меня? Или подростковый возраст сыграет свою роль? Ведь он не за горами. Или она решит, что я как-то обидел её или Скарлетт? Боже… Эти мысли не дают мне покоя.
– Не могли бы вы назвать имя вашей дочери?
– Мишель Мейсон.
Чёрт возьми! Я ошибся. Но как такое возможно? Моя программа никогда не давала сбоев, всегда выводила меня на нужных людей.
– Что-то случилось? – спросил Алан, заметив мою растерянность.
– Вчера неподалеку от вашего района обнаружили тело молодой женщины. Судя по всему, самоубийство, но интуиция подсказывает мне, что это убийство. Вы очень похожи: внешне и фамилия совпадает. Я предположил, что вы её отец, поэтому и приехал. Прошу прощения.
Я направился к двери.
Оказавшись в машине, я понял, куда мне нужно ехать – в агентство, чтобы обсудить всё с Мэри, попытаться выстроить логическую цепочку и понять, что делать дальше. Я зашёл в тупик. Солнечная погода сменилась тучами, пока я был у Алана. Сейчас польёт дождь. Плохая погода позволила мне добраться до офиса быстрее.
– Можно? – спросил я, открывая дверь кабинета Мэри.
– Да, входи.
Я опустился в кресло и, глядя на Мэри, рассказал о своём визите к Алану.
– Ты никак не угомонишься? Прими как факт: девушка покончила с собой. Не ищи здесь загадки.
– Тебя не удивляет, что у неё нет родных? Что криминалисты ничего не нашли? Самоубийство? Серьёзно?! Лезвие и предсмертная записка ещё ничего не доказывают, – в голосе прозвучал гнев.
Мэри тоже переполнял гнев. Резко повернувшись, она схватила яркую папку с книжной полки и с силой бросила её на стол.
– Просмотри и успокойся! – почти прокричала она. Казалось, от напряжения на её лице проступило ещё больше морщин.
Я открыл папку и начал изучать содержимое. Там была информация о родителях Шелли. Мужчина – светловолосый, с небесно-голубыми глазами. Его волосы цвета выгоревшего льна слегка вились у висков, обрамляя лицо с тонкими чертами и сильным подбородком. Его имя – Чарли Мейсон. Женщина, с волосами цвета спелой пшеницы, с глазами цвета морской волны, будто излучала молодость и свежесть. Её волосы мягко ниспадали на плечи, подчеркивая изящество шеи. Её звали Райли Мейсон. Рядом с фотографиями была прикреплена газетная вырезка.
«Супруги решили отдохнуть и купили билеты на Канарские острова. Но произошла трагедия: самолёт потерпел крушение, выживших нет».
– Её родители погибли в авиакатастрофе неделю назад. Она не смогла пережить их гибель, – объяснила Мэри.
Действительно, сходство Шелли с родителями было очевидным. Но я всё ещё не мог поверить, что это не убийство.
– Где ты нашла это? Я перерыл весь Интернет и использовал все свои связи.
Мэри лишь пожала плечами с хитрой усмешкой, давая понять, что не собирается раскрывать свои источники.
– Не верю. Это не её родители. Нас водят за нос, это очевидно.
– Глупо. Ты пытаешься что-то доказать, что-то выдумать, хотя всё уже решено. Зачем? Чтобы заслужить уважение? Признание? Но ты же лучший детектив в Лондоне. И знаешь, что? Даже самые лучшие сыщики ошибаются. Не вмешивайся больше. Дело закрыто. А если полезешь, последствия ты знаешь, Джефф.
Я чувствовал себя чайником, который стоял на плите и пытался всем сказать: «Я сейчас взорвусь, если вы меня не выключите». Я зол, меня трясёт от ярости. Только что Мэри сказала, что я лучший детектив в Лондоне, ведь так? Тогда почему мне никто не верит?
Я вскочил с кресла, чуть не перевернув его от ярости. Я не заметил, как вновь оказался в салоне автомобиля. В такие моменты меня поддерживала Скарлетт, а теперь она где? Правильно, в Испании вместе с моей дочерью! Значит, и Скарлетт в меня не верила и поддерживала ради галочки. А когда на горизонте появился ухажёр получше меня, она тут же прыгнула в постель к нему!
Гнев, ярость и злость наполняли меня до предела. Я ударил кулаком по рулю, чтобы хоть как-то успокоиться. Громкий сигнал разнёсся по всему салону автомобиля и за его пределами. Настолько громкий, что мимо проходящая дама с собачкой испугалась. Её пёс загавкал в сторону моей машины.
– Свою собаку уберите, иначе я за себя не отвечаю! – я немного приоткрыл окно и произнёс эту фразу даме.
Шокированная женщина смотрела на меня. Она кричала, ругалась в мой адрес, а я просто закрыл окна и откинулся на спинку водительского сиденья. И вдруг дверь открывается, и на пассажирское, рядом со мной, место садится кто-то, чей аромат наполнил мой автомобиль. Теперь пахнет конфетной вишней с нотами горького миндаля, корицы и жасмина. Достаточно приятный аромат. Я повернул голову, и, как оказалось, рядом со мной находилась Рита.
– Что ты тут забыла? В курсе, что это не твоя машина? Или ты перепутала меня с таксистом?
– Что случилось? Ты будто с цепи сорвался. Может, я смогу помочь?
– Вали из моей машины, пока не пожалела, что вообще здесь находишься.
Рита, тяжело вздохнув, вылезла на улицу. А я словно начал уходить в транс.
Солнце лениво пробиралось сквозь занавески, рисуя золотые полосы на лицах моих девочек. Жена, с растрёпанными после сна волосами, нежно обнимала нашу дочь, которая, уткнувшись носом в её плечо, что-то тихонько бормотала. В этот момент мир за пределами нашей спальни перестал существовать. Была только эта хрупкая, но такая сильная связь между ними, которую я чувствовал кожей.
Я присел на край кровати, осторожно коснувшись их плеч. Они обернулись ко мне, и в их глазах я увидел отражение всего, что для меня важно. Улыбка жены была наполнена теплом и любовью, а дочь, как маленькое солнышко, осветила комнату своим сиянием.
Сон… Очередной. Сколько можно? Может, нужно сходить к психологу? Хотя… Может, это нормально? С нашего расставания прошла почти неделя.
Кстати, проснулся я в машине. Поэтому нужно уехать домой и продолжить расследовать убийство. Да, Мэри сказала мне, чтобы я не лез. Плевать! Пусть делает, что хочет. Но… Вопрос: почему я хочу доказать всем, что это убийство? Почему думаю о погибшей девчонке? Есть три причины. Первая – моя дочь. Я представил, что было бы со мной, если бы мне сообщили печальную новость. Шелли — чья-то дочь, возможно, эту девочку ищут родители, но не могут найти. Вторая – моя работа. Я сидел и учился не ради того, чтобы сказать банальный ответ без расследования. Третья – чутьё. Оно никогда меня не подводило. Я чувствую, что Шелли убили.
Когда я пришёл домой, то нашёл картон, прикреплённый к стене. Я создал муляж фотографии в кабинете Мэри, только видоизменил. Я написал предположительные мотивы и людей, которые замешаны в убийстве. Кусочки не соединяются, но это пока что.
Нужно опросить соседей. Точно! Гениальная идея! Люди постоянно видят друг друга: в лифте могут столкнуться, мусор вместе выкидывать или просто здороваться. Наверняка, могли заметить что-то странное. Я посмотрел в сторону окна, солнце постепенно поднималось ввысь, в небо. Ложиться уже и не надо. Значит, на завтрак будет кофе и душ для бодрости.
Тяжёлый запах дешёвых духов и затхлости въелся в мои ноздри, как только я переступил порог первого этажа, где заметил пожилую женщину, которая поливала цветы.
– Здравствуйте, я детектив Фостерс, – представился я ей, – мне бы хотелось задать вам пару вопросов касательно трагического происшествия в квартире 58 на 4-м этаже.
Она окинула меня подозрительным взглядом, прищурившись.
– Бедное дитя. Сама, говорят?
Я кивнул, стараясь не выдать своё волнение.
– Именно это мы и пытаемся выяснить. Заметили ли вы что-нибудь необычное в последние дни? Может, какие-то странные звуки, визиты?
Она покачала головой, продолжая возиться с цветами. Смысла допрашивать её не было, поэтому я пошёл дальше.
Теперь я стучал в дверь второго этажа. Благо, открыли. Я задал всё тот же вопрос, но опять же ничего такого не слышали. Я шёл к другим людям, но каждый раз одно и то же: сочувствующие взгляды, покачивания головой, уверения в том, что ничего странного не видели. Идеальная жертва, идеальное алиби для убийцы. Нужно копать глубже, искать то, что скрыто за этой завесой добропорядочности.
Когда я подошёл к машине, то увидел столь неприятную картину. Мой автомобиль выглядел ужасно. Стёкла разбиты, шины спущены, и на всём кузове написано:
"Не копай на меня! Иначе будет хуже!".
Кто написал мне сообщение, по почерку не понятно. Но я позвонил одному хорошему знакомому, который может увезти машину на ремонт и вернуть её в прежний вид. Денег он берёт не так много, но я оставляю ему чаевые, потому что ситуации бывали разными. То, что сегодня сделали, можно сравнить с детской шалостью. Эта машина "страдала" намного хуже. К примеру, выбивали фары, оставляли автомобиль без крыши. Ощущал себя в тот момент богатым человеком, который купил кабриолет.
Через полчаса приехал молодой мужчина в грязном комбинезоне, который поведал многое. Он посмотрел на мой автомобиль и рассмеялся.
– Но ты продолжишь искать информацию о человеке?
Я с ухмылкой кивнул. Конечно, я буду искать его. Сообщение говорит само за себя, что Шелли убили. Знакомый увёз авто, а я вызвал такси и отправился в квартиру убитой. Может быть, криминалистов подкупили? Может быть, они специально ничего не нашли, специально закрыли глаза на важную деталь?
Когда оказался в квартире Шелли во второй раз, я понимал, что упустил этот уют. Она была наполнена мягким светом ламп, и я заметил аккуратность: каждая вещь лежала на своём месте, ничего не выдавало беспорядка. Я зашёл в одну из комнат и сразу понял, что это спальня Шелли. Стены окрашены в пастельные тона – нежно-розовый и светло-голубой, создавая ощущение лёгкости и простора. На одной из стен висел большой постер с изображением звёздного неба, подсвеченный светодиодной лампой. Мебель была стильная и функциональная: небольшой письменный стол, мягкий диванчик с подушками, шкафчик с книгами. В углу стоит музыкальный центр. Что меня удивило, так это то, что нет фотографий друзей, семьи или банально с ней самой. Обычно девушки в её возрасте любят делать фотографии, позировать на них. Но ладно, такое бывает. Подозрительного в этом, в принципе, нет. Возможно, девушка недавно переехала и не успела обжиться.
Я внимательно осмотрел каждый уголок, проверил шкафы, полки, даже заглянул под кровать. Но ничего не нашёл. Всё было слишком чистым, слишком правильным. Это начинало меня беспокоить.
В кухне, гостиной, коридоре ничего не было. Скорее всего, я ошибся, когда думал, что криминалистам дали взятку. В этой квартире действительно нет подозрительных предметов или подсказок, что девушка убита. Осмотрев ещё раз помещение до мелочей, я понял, что смысла находиться здесь нет. Поэтому я покинул квартиру, вызвал такси и отправился в кабинет частного психолога. Да, на меня столько навалилось, что я не в силах с этим справиться. Погода была прекрасная, и я воспринял это как добрый знак перед визитом к специалисту. Благодаря расторопности таксиста, выбравшего оптимальный маршрут, я прибыл на сеанс без опозданий.
В комнате царил приглушенный свет, исходивший от настольной лампы, отбрасывающий мягкие желтоватые блики. Интерьер дополняли кожаные кресла, обтянутые темно-зеленым бархатом в тон кабинету.
Только детский голос взывал:
Мама! Мамочка, пожалуйста!
Я проснулся ночью в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Что это был за кошмар? Чей это голос? Неужели на меня так повлияла смерть этой девочки? Тщетно пытался уснуть. Взял ноутбук, решил поискать информацию о Шелли. Полиция, по всей видимости, не нашла данных о ее родственниках, хотя я в этом сомневаюсь. Все в отделе уверены в суициде, ведь на месте нашли только лезвие и предсмертную записку. Вероятно, полиция тоже склоняется к этой версии, раз не стала углубляться в поиски родных Шелли.
«Если нет информации о родителях, значит, их давно нет в живых» – часто слышу я в агентстве и в полиции. Абсурд. Гораздо проще списать все на самоубийство, чем искать улики убийства, которых, якобы, нет.
Вбил фамилию Шелли в поисковую систему, и появился список однофамильцев. Я отфильтровал результаты, оставив только жителей Лондона и ближайшего района. Нашлось имя человека, похожего на Шелли – Алан Мейсон. Скорее всего, это ее отец. Я разыскал адрес Алана и утром поеду к нему. Он живет недалеко от места гибели Шелли.
Удивительно, но я смог заснуть и проснулся от ярких лучей солнца. Ого, даже погода радует. После душа я сделал себе омлет с тушеными томатами и бутерброд с запеченным мясом. Завтракал в одиночестве, в очередной раз вспоминая их. Я помню, как Лили приготовила для нас со Скарлетт сюрприз. Она встала ранним утром, взяла книгу рецептов и начала готовить. Когда мы встали, то на столе в кухне ждал нас ароматный пирог с абрикосами и чай. Повернув голову к раковине, Скарлетт рассмеялась. Весь кухонный гарнитур был в грязной посуде и в муке. Ругали ли мы ребёнка за устроенный беспорядок? Нет. Похвалили, а после вкуснейшего завтрака убрали кухню до блеска вместе.
Прекрасное воспоминание, которое опять исчезло, и вместо смеха была лишь тишина и пустота. Я встал из-за стола, переоделся и поехал по адресу, который нашёл ночью.
Через полчаса пробок я оказался у двери, которая вела в квартиру Алана. Нажав на кнопку, я понял, что звонок не работает, поэтому начал стучать. Открыл мне дверь русоволосый мужчина с глазами небесно-синего цвета.
- Доброе утро! Я детектив Фостерс, - я предъявил документ. - Вы Алан Мейсон, верно?
Алан пугливо кивнул.
- Что-то случилось? – спросил он меня.
Разговор не должен идти в дверном проёме.
Мужчина вновь кивнул, но на этот раз увереннее. Алан сделал шаг назад, пропуская внутрь.
Квартира встретила запахом застарелой пиццы и лёгким налётом отчаяния. В полумраке, проникающем сквозь задёрнутые жалюзи, проступали очертания минималистичной мебели. Кожаный диван, казалось, впитал в себя все просмотренные футбольные матчи и пережитые расставания. На журнальном столике – хаотичное нагромождение пультов, смятых пачек чипсов и пепельница, полная окурков.
Книжные полки, заставленные в основном комиксами и дешёвыми детективами, говорили о хозяине больше, чем он сам хотел бы. На стене висела одинокая гитара, покрытая слоем пыли, словно заброшенная мечта о рок-н-рольной славе.
Кухня, отделенная от гостиной барной стойкой, представляла собой поле битвы с немытой посудой и остатками вчерашнего ужина. В целом, место выглядело так, будто здесь обитал человек, который давно перестал заботиться о порядке, погрязнув в рутине и одиночестве. Стану ли я таким же со временем, как этот мужчина? Грязным холостяком, которого кроме собственного брюха ничего не волнует?
Ну уж нет. Пускай у меня не будет женщины рядом, но себя опускать до такого уровня не буду и не хочу.
– Что вам нужно, мистер Фостер? – поинтересовался Алан. – Присаживайтесь.
– Благодарю, постою. Не думаю, что беседа затянется.
По крайней мере, надеюсь на это. Долго находиться в этой квартире мне некомфортно. Алан, напротив, не спеша подошел к дивану и опустился на него.
– Вопрос может показаться странным, но я обязан его задать. У вас есть дочь?
– Да, есть. После моего развода с её матерью она не желает со мной общаться, – откровенно ответил Алан.
А что, если Лили тоже отдалится от меня? Или Скарлетт настроит её против меня? Или подростковый возраст сыграет свою роль? Ведь он не за горами. Или она решит, что я как-то обидел её или Скарлетт? Боже… Эти мысли не дают мне покоя.
– Не могли бы вы назвать имя вашей дочери?
– Мишель Мейсон.
Чёрт возьми! Я ошибся. Но как такое возможно? Моя программа никогда не давала сбоев, всегда выводила меня на нужных людей.
– Что-то случилось? – спросил Алан, заметив мою растерянность.
– Вчера неподалеку от вашего района обнаружили тело молодой женщины. Судя по всему, самоубийство, но интуиция подсказывает мне, что это убийство. Вы очень похожи: внешне и фамилия совпадает. Я предположил, что вы её отец, поэтому и приехал. Прошу прощения.
Я направился к двери.
Оказавшись в машине, я понял, куда мне нужно ехать – в агентство, чтобы обсудить всё с Мэри, попытаться выстроить логическую цепочку и понять, что делать дальше. Я зашёл в тупик. Солнечная погода сменилась тучами, пока я был у Алана. Сейчас польёт дождь. Плохая погода позволила мне добраться до офиса быстрее.
– Можно? – спросил я, открывая дверь кабинета Мэри.
– Да, входи.
Я опустился в кресло и, глядя на Мэри, рассказал о своём визите к Алану.
– Ты никак не угомонишься? Прими как факт: девушка покончила с собой. Не ищи здесь загадки.
– Тебя не удивляет, что у неё нет родных? Что криминалисты ничего не нашли? Самоубийство? Серьёзно?! Лезвие и предсмертная записка ещё ничего не доказывают, – в голосе прозвучал гнев.
Мэри тоже переполнял гнев. Резко повернувшись, она схватила яркую папку с книжной полки и с силой бросила её на стол.
– Просмотри и успокойся! – почти прокричала она. Казалось, от напряжения на её лице проступило ещё больше морщин.
Я открыл папку и начал изучать содержимое. Там была информация о родителях Шелли. Мужчина – светловолосый, с небесно-голубыми глазами. Его волосы цвета выгоревшего льна слегка вились у висков, обрамляя лицо с тонкими чертами и сильным подбородком. Его имя – Чарли Мейсон. Женщина, с волосами цвета спелой пшеницы, с глазами цвета морской волны, будто излучала молодость и свежесть. Её волосы мягко ниспадали на плечи, подчеркивая изящество шеи. Её звали Райли Мейсон. Рядом с фотографиями была прикреплена газетная вырезка.
«Супруги решили отдохнуть и купили билеты на Канарские острова. Но произошла трагедия: самолёт потерпел крушение, выживших нет».
– Её родители погибли в авиакатастрофе неделю назад. Она не смогла пережить их гибель, – объяснила Мэри.
Действительно, сходство Шелли с родителями было очевидным. Но я всё ещё не мог поверить, что это не убийство.
– Где ты нашла это? Я перерыл весь Интернет и использовал все свои связи.
Мэри лишь пожала плечами с хитрой усмешкой, давая понять, что не собирается раскрывать свои источники.
– Не верю. Это не её родители. Нас водят за нос, это очевидно.
– Глупо. Ты пытаешься что-то доказать, что-то выдумать, хотя всё уже решено. Зачем? Чтобы заслужить уважение? Признание? Но ты же лучший детектив в Лондоне. И знаешь, что? Даже самые лучшие сыщики ошибаются. Не вмешивайся больше. Дело закрыто. А если полезешь, последствия ты знаешь, Джефф.
Я чувствовал себя чайником, который стоял на плите и пытался всем сказать: «Я сейчас взорвусь, если вы меня не выключите». Я зол, меня трясёт от ярости. Только что Мэри сказала, что я лучший детектив в Лондоне, ведь так? Тогда почему мне никто не верит?
Я вскочил с кресла, чуть не перевернув его от ярости. Я не заметил, как вновь оказался в салоне автомобиля. В такие моменты меня поддерживала Скарлетт, а теперь она где? Правильно, в Испании вместе с моей дочерью! Значит, и Скарлетт в меня не верила и поддерживала ради галочки. А когда на горизонте появился ухажёр получше меня, она тут же прыгнула в постель к нему!
Гнев, ярость и злость наполняли меня до предела. Я ударил кулаком по рулю, чтобы хоть как-то успокоиться. Громкий сигнал разнёсся по всему салону автомобиля и за его пределами. Настолько громкий, что мимо проходящая дама с собачкой испугалась. Её пёс загавкал в сторону моей машины.
– Свою собаку уберите, иначе я за себя не отвечаю! – я немного приоткрыл окно и произнёс эту фразу даме.
Шокированная женщина смотрела на меня. Она кричала, ругалась в мой адрес, а я просто закрыл окна и откинулся на спинку водительского сиденья. И вдруг дверь открывается, и на пассажирское, рядом со мной, место садится кто-то, чей аромат наполнил мой автомобиль. Теперь пахнет конфетной вишней с нотами горького миндаля, корицы и жасмина. Достаточно приятный аромат. Я повернул голову, и, как оказалось, рядом со мной находилась Рита.
– Что ты тут забыла? В курсе, что это не твоя машина? Или ты перепутала меня с таксистом?
– Что случилось? Ты будто с цепи сорвался. Может, я смогу помочь?
– Вали из моей машины, пока не пожалела, что вообще здесь находишься.
Рита, тяжело вздохнув, вылезла на улицу. А я словно начал уходить в транс.
Глава 3. Сны и Реальность: Детектив Фостерс на грани.
Солнце лениво пробиралось сквозь занавески, рисуя золотые полосы на лицах моих девочек. Жена, с растрёпанными после сна волосами, нежно обнимала нашу дочь, которая, уткнувшись носом в её плечо, что-то тихонько бормотала. В этот момент мир за пределами нашей спальни перестал существовать. Была только эта хрупкая, но такая сильная связь между ними, которую я чувствовал кожей.
Я присел на край кровати, осторожно коснувшись их плеч. Они обернулись ко мне, и в их глазах я увидел отражение всего, что для меня важно. Улыбка жены была наполнена теплом и любовью, а дочь, как маленькое солнышко, осветила комнату своим сиянием.
Сон… Очередной. Сколько можно? Может, нужно сходить к психологу? Хотя… Может, это нормально? С нашего расставания прошла почти неделя.
Кстати, проснулся я в машине. Поэтому нужно уехать домой и продолжить расследовать убийство. Да, Мэри сказала мне, чтобы я не лез. Плевать! Пусть делает, что хочет. Но… Вопрос: почему я хочу доказать всем, что это убийство? Почему думаю о погибшей девчонке? Есть три причины. Первая – моя дочь. Я представил, что было бы со мной, если бы мне сообщили печальную новость. Шелли — чья-то дочь, возможно, эту девочку ищут родители, но не могут найти. Вторая – моя работа. Я сидел и учился не ради того, чтобы сказать банальный ответ без расследования. Третья – чутьё. Оно никогда меня не подводило. Я чувствую, что Шелли убили.
Когда я пришёл домой, то нашёл картон, прикреплённый к стене. Я создал муляж фотографии в кабинете Мэри, только видоизменил. Я написал предположительные мотивы и людей, которые замешаны в убийстве. Кусочки не соединяются, но это пока что.
Нужно опросить соседей. Точно! Гениальная идея! Люди постоянно видят друг друга: в лифте могут столкнуться, мусор вместе выкидывать или просто здороваться. Наверняка, могли заметить что-то странное. Я посмотрел в сторону окна, солнце постепенно поднималось ввысь, в небо. Ложиться уже и не надо. Значит, на завтрак будет кофе и душ для бодрости.
Тяжёлый запах дешёвых духов и затхлости въелся в мои ноздри, как только я переступил порог первого этажа, где заметил пожилую женщину, которая поливала цветы.
– Здравствуйте, я детектив Фостерс, – представился я ей, – мне бы хотелось задать вам пару вопросов касательно трагического происшествия в квартире 58 на 4-м этаже.
Она окинула меня подозрительным взглядом, прищурившись.
– Бедное дитя. Сама, говорят?
Я кивнул, стараясь не выдать своё волнение.
– Именно это мы и пытаемся выяснить. Заметили ли вы что-нибудь необычное в последние дни? Может, какие-то странные звуки, визиты?
Она покачала головой, продолжая возиться с цветами. Смысла допрашивать её не было, поэтому я пошёл дальше.
Теперь я стучал в дверь второго этажа. Благо, открыли. Я задал всё тот же вопрос, но опять же ничего такого не слышали. Я шёл к другим людям, но каждый раз одно и то же: сочувствующие взгляды, покачивания головой, уверения в том, что ничего странного не видели. Идеальная жертва, идеальное алиби для убийцы. Нужно копать глубже, искать то, что скрыто за этой завесой добропорядочности.
Когда я подошёл к машине, то увидел столь неприятную картину. Мой автомобиль выглядел ужасно. Стёкла разбиты, шины спущены, и на всём кузове написано:
"Не копай на меня! Иначе будет хуже!".
Кто написал мне сообщение, по почерку не понятно. Но я позвонил одному хорошему знакомому, который может увезти машину на ремонт и вернуть её в прежний вид. Денег он берёт не так много, но я оставляю ему чаевые, потому что ситуации бывали разными. То, что сегодня сделали, можно сравнить с детской шалостью. Эта машина "страдала" намного хуже. К примеру, выбивали фары, оставляли автомобиль без крыши. Ощущал себя в тот момент богатым человеком, который купил кабриолет.
Через полчаса приехал молодой мужчина в грязном комбинезоне, который поведал многое. Он посмотрел на мой автомобиль и рассмеялся.
– Но ты продолжишь искать информацию о человеке?
Я с ухмылкой кивнул. Конечно, я буду искать его. Сообщение говорит само за себя, что Шелли убили. Знакомый увёз авто, а я вызвал такси и отправился в квартиру убитой. Может быть, криминалистов подкупили? Может быть, они специально ничего не нашли, специально закрыли глаза на важную деталь?
Когда оказался в квартире Шелли во второй раз, я понимал, что упустил этот уют. Она была наполнена мягким светом ламп, и я заметил аккуратность: каждая вещь лежала на своём месте, ничего не выдавало беспорядка. Я зашёл в одну из комнат и сразу понял, что это спальня Шелли. Стены окрашены в пастельные тона – нежно-розовый и светло-голубой, создавая ощущение лёгкости и простора. На одной из стен висел большой постер с изображением звёздного неба, подсвеченный светодиодной лампой. Мебель была стильная и функциональная: небольшой письменный стол, мягкий диванчик с подушками, шкафчик с книгами. В углу стоит музыкальный центр. Что меня удивило, так это то, что нет фотографий друзей, семьи или банально с ней самой. Обычно девушки в её возрасте любят делать фотографии, позировать на них. Но ладно, такое бывает. Подозрительного в этом, в принципе, нет. Возможно, девушка недавно переехала и не успела обжиться.
Я внимательно осмотрел каждый уголок, проверил шкафы, полки, даже заглянул под кровать. Но ничего не нашёл. Всё было слишком чистым, слишком правильным. Это начинало меня беспокоить.
В кухне, гостиной, коридоре ничего не было. Скорее всего, я ошибся, когда думал, что криминалистам дали взятку. В этой квартире действительно нет подозрительных предметов или подсказок, что девушка убита. Осмотрев ещё раз помещение до мелочей, я понял, что смысла находиться здесь нет. Поэтому я покинул квартиру, вызвал такси и отправился в кабинет частного психолога. Да, на меня столько навалилось, что я не в силах с этим справиться. Погода была прекрасная, и я воспринял это как добрый знак перед визитом к специалисту. Благодаря расторопности таксиста, выбравшего оптимальный маршрут, я прибыл на сеанс без опозданий.
В комнате царил приглушенный свет, исходивший от настольной лампы, отбрасывающий мягкие желтоватые блики. Интерьер дополняли кожаные кресла, обтянутые темно-зеленым бархатом в тон кабинету.
