- Ну, - упорствовал Вовка. – Что тебе нужно для счастья?
- Любовь, - всё-таки выдавила из себя я. - Взаимная, конечно.
- Конечно. Глупо было спрашивать, когда ответ так очевиден. Любовь. Отличечно! И что ты делаешь, чтобы найти свою взаимную любовь, Ленивых? Сидишь одна на кухне, в темноте, и под тихую лопаешь недоеденный салат? И при этом ещё мечтаешь похудеть!
Блин, значит, он всё-таки заметил, как я жрала! И теперь издевается. А ещё прикинулся сочувствующим. Внутри меня снова вскипела злость, как серая пена на мясном бульоне.
- Ну, знаешь, Ушан…
- Ш-ш-ш! Спокойно! – Вовка предупреждающе выставил вперёд ладонь. – Я догадываюсь! Ты считаешь, что однажды утром ты выйдешь из подъезда, и взаимная любовь сама выпрыгнет из-за угла, набросится на тебя и прямо-таки задушит в своих объятиях. А, между прочим, там, в комнате - Куликов оттопыренным большим пальцем указал на дверь у себя за спиной - как минимум, два неженатика. Точнее, три, если считать меня. Но меня считать не надо. Два. Витька Гречков и Андрюха Красносельский. Пошла бы, да занялась кем-нибудь из них. Хотя бы для практики.
Вовка приоткрыл кухонную дверь и выглянул в коридор. Из комнаты доносились дружные взрывы хохота. И комментарии. Это однокашники смотрели школьные фотки. А потом все разом загалдели: закончили просмотр.
- Во, слышишь, - не унимался Куликов. - Они уже стулья двигают. Сейчас танцевать начнут. Пойди, потанцуй хотя бы с Дюсиком Красносельским. Я точно знаю, что ты ему очень нравилась. Он мне весь мозг проел. Я, может, и влюбился-то в тебя из-за него. Он о твоих глазах даже стихи сочинял. Как сейчас помню: «Глаза любимой светят мне, как огоньки в холодной мгле, и согревает этот свет, которого дороже нет».
- Дюсик писал стихи?! – поразилась я. Красносельский и поэзия никак не стыковались в моём воображении. - Я не знала.
- Везунчих! А я по полной натерпелся: он читал мне всё подряд. С тех пор меня пучит от стихов. Ну, пойди, потанцуй с ним!
- Ты что, сводничаешь, Ушан? Зачем тебе-то это надо?
- Я хронически не выношу несчастливых людей. Особенно таких как ты – несчастных по собственной глупости.
- Значит, я, по-твоему, полная идиотка?
- Ну, полная – это точно, а про идиотку – это ты сказала.
Блин, этого я уж никак не могла вынести! Черствый самодовольный кекс! И, главное, я сама ему подставилась! А он предательски ударил. По самому больному. Вот гад!
- Знаешь, Куликов, иди-ка ты… Упражняйся в остроумии на ком-нибудь другом. Для поднятия самооценки. А я с тобой больше не хочу разговаривать!
- Ну, с моей-то самооценкой всё в порядке. А у тебя, Забитых, с ней явные проблемы.
- А тебе-то что? Мои проблемы тебя они не касаются. И не смей больше коверкать мою фамилию!
- Боже ж ты мой же ж! Вот это темперамент! Просто дым идёт! Вот эту бы энергию, да конвертировать в счастье! Ты будешь чемпионом по счастью! Хочешь, я за тебя возьмусь, и месяца через три ты сама себя не узнаешь?
- Ага! Взасос мечтаю! Ты у нас просто псих-аналитик! Тебе, блин, нужен мрачный фон для осознания собственного безмерного счастья? Что ты ко мне пристал?
- Слушай, Милютина, у меня вдруг родился грандиозный проект. «Управление женским счастьем». За три месяца я сделаю тебя счастливой.
Я вдруг увидела в лице Ушана нечто подозрительное. Типа лёгкой приправы сумасшедшинки. Блин, как это я сразу не заметила? Может, он на самом деле псих? За десять-то лет всякое могло случиться. Это в школе он был тихим и безобидным. А потом внезапно взял, да и сбрендил. Может, потому и не появлялся. Ну, в смысле лечился в психушке. Да. Надо было срочно сваливать. Мало ли что придёт в голову шизику!
- Короче, Куликов, выпусти меня. Я пойду с Красносельским потанцую.
- Нет, погоди, Стремительных! У меня к тебе серьёзное предложение. Ты ведь хочешь быть счастливой? Правда? – Вовка пристально смотрел на меня. Типа гипнотизировал: «соглашайся, соглашайся!».
- Ну, хочу, - осторожно сказала я.
- Давай я тобой займусь!
Нет, он – точно псих. Сейчас бросаться начнет! Бедная-бедная Рита! Да. Главное сохранять спокойствие. Полное спокойствие! В крайнем случае, начну орать. Скорей бы Ленка от своего Кубика-Рубика отклеилась. Срочно пора валить отсюда!
- Это каким же образом? Женишься на мне, что ли?
- Нет, не женюсь. Наоборот, могу гарантировать, что между нами вообще не будет никаких романтических отношений.
- А что же будет?
- Что-то вроде коучинга. Знаешь, есть такое модное слово?
- Ну, слышала что-то...
- Вот. Давай я буду твоим коучем? Или консультантом по личному счастью.
Я моментально вспомнила консультантшу Ирину. Ну, ту, что «украсила» меня жутким платьем-клумбой. Везёт же мне с консультантами! Но платье – это ерунда. Хоть и стоит, как семьдесят пять шоколадок. А если Куликов так же «украсит» мою личную жизнь?
- А ты прямо специалист по личному счастью? – я вложила в вопрос тонну ехидства. Но Вовка даже глазом не моргнул.
- Просто я прекрасно знаю, почему ты несчастлива.
- Да? - Блин, Вовкина наглая самоуверенность уже достала меня. До печёнок. – И почему же?
- Ты не так живёшь, Неправильных. Это жизнь тебя живёт.
- А ты сам, конечно же, живёшь правильно?
- По крайней мере, я ощущаю себя счастливым. И тебе могу помочь.
- Слушай, Ушан, зачем это тебе?
- Ну, меня всегда интересовало, чего хотят женщины. Я даже завидовал чуваку из одноимённого фильма. Удар током – и ты в курсе всех женских тайн. Круто, правда?
- Короче, тебе нужен подопытный кролик. Для познания женской психики. Да? И ты считаешь, что для этой цели я тебе сгожусь?
- Боже ж ты мой же ж, Милютина, какая же ты стала зануда! Ты вот нудишь, что толстая, что любви тебе хочется... А сама ведь ничем не готова рискнуть! Пальцем пошевелить и то не готова. Так и будешь сто лет сидеть и жалеть себя. До полного трупного окоченения.
Это было слишком жестоко! Но на самом деле нахальный Ушан был прав. Хотя его правота всё сильней разогревала желание противоречить.
- Ну и что?
- Ну и всё! А так у тебя будет шанс. По крайней мере, ты хотя бы узнаешь, чего хотят мужчины. Тебе ведь для счастья нужен мужчина, так? И только не заводи, что я собираюсь тебя использовать. Наоборот - я предоставлю тебе право использовать меня. В разумных пределах, конечно. Как консультанта.
В своей шизофренической горячности Куликов был на редкость убедителен. Да. И что-то внутри меня стало постепенно подтаивать… поддаваться его вывихнутой логике. А почему бы и не попробовать? Это, наверное, прикольней, чем сидеть дома все вечера напролет. Смотреть бесконечные тупые сериалы. И жрать для самоутешения. В конце концов, я в любой момент смогу вернуться к своему дивану. И халату.
Короче, пока я размышляла, Вовка, не отрываясь, пожирал меня взглядом. И когда он понял, что я близка к капитуляции, изящно дожал:
- Подумай, Нерешительных! Через три месяца – сбыча мечт. Счастье взаимной любви. Неужели ты не хочешь хотя бы попробовать?
В моём воображении мелькнул образ совершенного Маназиля. Его прекрасные горько-шоколадные глаза. В ресницах-опахалах. И клубничный румянец во всю щёку. А вдруг? И тут я окончательно сдалась:
- Ладно, Ушан. Я согласна. Попробовать… Ведь я же, если захочу, смогу отказаться?
- Маргарита, ты же не считаешь меня Мефистофелем? Я же не душу твою требую взамен. Всего лишь маленькое дружеское соглашение, которое может быть расторгнуто в любой момент по инициативе одной из сторон.
- Надеюсь…
- Океюшки! Давай так, я немного подумаю… А завтра вечерочком мы с тобой где-нибудь пересечёмся. И я смогу более конкретно сформулировать тебе своё коммерческое предложение. Ты завтра свободна?
- Завтра свободна, - сказала я. А про себя добавила: как всегда. Я каждый вечер свободна!
- Ну, тогда, Согласных, давай номер твоего мобильника. Я тебя завтра наберу. А теперь пойди потанцуй с Красносельским. Мне тут надо сделать один звоночек. Сорри, но он конфиденциальный…
Глава 5. Те же 87 кг 800 г в самопрезентации
Если самооценка низкая, способы похудения мы невольно подбираем не по принципу их максимальной эффективности, а по принципу максимальной мучительности. Если диета, то непременно полуголодная, чтобы голова кружилась и в глазах темнело; если тренировки, то до седьмого пота, до изнеможения. Такие действия редко идут на пользу. Чаще случается срыв, а за ним новый виток нарастания веса, депрессия, «самоедство».
Но низкая самооценка мешает худеть даже без всех этих насилий над собой: зачем мучиться, если человек и так знает, что у него в очередной раз ничего не выйдет? Более того, снижение любви к себе прямо ведет к нарастанию веса. Человек со сниженной самооценкой всё время старается вести себя тихо, никак не выделяться, «не высовываться», ограничивает свои контакты, сокращает общение, снижает тонус и степень вовлеченности в жизнь. Всё это прямо ведет к снижению расхода энергии и к повышению потребления пищи. Ведь когда ты себе не рад, когда тебе одиноко и тоскливо, еда, особенно сладкая и жирная, оказывается чуть ли не единственным средством, способным хоть как-то тебя утешить, внести в твою жизнь хоть какое-то подобие праздника. Поэтому лучше заняться повышением самооценки перед похудением или в самом его начале.
На самом деле, Ленке я про наше с Куликовым соглашение ничего не сказала. По дороге домой она всё время чирикала про своего носатого Рубика. Что он три года тому назад женился на какой-то армяночке, дальней родственнице из Еревана. И что совсем недавно они родили девочку. Да. Если б я была Рубиковой женой, ни за что не отпустила бы мужа одного на эту тусовку. Он весь вечер увивался за Ленкой. Старая любовь не ржавеет. Блин, на самом деле эти детско-юношеские привязанности как мины. Не заметишь, как наступишь, и – ба-бах! – взрыв! Хорошо, что у меня в классе не было постоянного увлечения. Или, наоборот, плохо? Было бы, чем утешиться. Замутить какой-нибудь безответственный романчик. Говорят же, что секс очень способствует похудению…
Короче, Ленка вываливала на меня какие-то малоинтересные подробности из жизни Кубика-Рубика. Я машинально кивала головой, а сама обдумывала более увлекательную тему. Интересно, могла бы я переспать с кем-нибудь из одноклассников? Вот хоть с Куликовым. Ну, просто ради поднятия самооценки. И ради здоровья, конечно. На самом деле, Вовка сразу же застолбил границы. Типа: никаких романтических отношений. Какая самонадеянность! Как будто бы я только и мечтаю затащить в постель этого Ушана. Да.
Можно оприходовать Дюсика Красносельского. Тем более, что я ему когда-то нравилась. Но он какой-то… вялый. Тюха. И Витька Гречков тоже не то. Рубашка под пиджаком мятая, под носом торчит недобритый пучок щетины. И за столом он капнул майонезом себе на брюки. Да. Нет, всё-таки из трёх неженатиков Куликов - самый привлекательный. Хоть и псих. Зато харизматичный псих. До харизмы Маназиля ему, понятно, как минтаю до осетрины. Но что-то в нём всё-таки есть…
- Мать, ты где витаешь? – знакомый командный голос прервал мои мысли. Да. Нескромные мысли. - Я тебя уже третий раз об одном и том же спрашиваю.
- Я здесь, Ленок, - привычно отозвалась я. - Я тебя слушаю.
- Да? И что я сейчас сказала?
- Что я где-то витаю.
- А до того?
Я поняла, что попалась: не слышала ни слова. Поэтому быстро включила идиотку.
- Что до того?
- Я спросила, где ты весь вечер пропадала? Ты и фотки не пришла смотреть. Где ты была?
- На кухне.
- Одна? – подозрительно прищурилась Ленка.
- Сначала одна, а потом с Куликовым.
- С Ушаном? Он же тебе никогда не нравился. Кстати, а он женат?
- Не нравился. Не женат. И предложения он мне не делал.
- И чем вы с ним на кухне занимались?
- Вовсе не тем, чем ты подумала. Просто трепались. Про жизнь.
Я вдруг испугалась. Если Ленка узнает про нашу с Куликовым сделку, то может в два счёта её расстроить. Просто так, из ревности. Или из вредности. И я, как всегда, не смогу ей сопротивляться. Да. Короче, вместо счастья взаимной любви через три месяца, я буду продолжать сидеть на диване перед телевизором. И жрать шоколад. Да. От страха я собралась. И так небрежно, но почти убедительно соврала - опять!
- В общем, это было довольно скучно.
На самом деле, чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Куликов обещал счастье через три месяца. Три месяца – это июнь, июль, август. То есть в августе. Самое позднее – в сентябре. Блин, неужели в сентябре я выйду замуж? По взаимной любви… Страстной. Я невольно представила себе совершенного Маназиля в чёрном жениховском костюме. С белой гвоздикой в петлице. И я сама в белом кружевном платье до полу. Без фаты - не надо, всё-таки второй брак! Можно надеть шляпку. Или просто вплести в волосы цветы. Белые. Да… Нет. Это невозможно! После того, как я его оскорбила! Да это вообще невозможно. Даже если я похудею. До своих прежних пятидесяти семи. Он же Совершенство! А я…
Но, может, тогда не Маназиль? А кто-то другой. В смысле, интересный мужчина, который будет любить меня. Да. На руках носить… Нет, на руках – это слишком. Поясницу надорвет. Если он не тяжелоатлет... А если тяжелоатлет? Типа мастер спорта по тяжёлой атлетике? Да я для него буду просто пушинкой! Интересно, как Вовка рассчитывает всё это устроить? Может, он просто поиздевался надо мной? Как над полной идиоткой.
Короче, дома я снова встала перед зеркалом. Ну, чтобы оценить свои шансы на счастье. К сентябрю. Надо посмотреть на себя максимально объективно. Скажем, так, как смотрит на меня Куликов. Да. Что он видит?
Я сильно зажмурилась. На несколько секунд. А потом резко открыла глаза. Чтобы свежим взглядом изучить стоявшую передо мной незнакомку. Какой ужас! В зеркале отражалась толстуха в нелепом платье. «Выглядишь… монументально» - вспомнила я. Эти идиотские оборки-крылышки превращали верхнюю часть тела в кубик. Широкий пояс совсем не подчеркивал отсутствующую талию. Фалды юбки ещё больше расширяли жирные бедра. А снизу торчали две тощие ножки. Как у рахитика. И всё тело было заляпано огромными лилово-розовыми кляксами цветов. Да. Сногсшибенная красавица Рита! Блин, как я могла не разглядеть этого уродства в магазине? Почему позволила консультантше Ирине всучить мне это жуткое платье? Да ещё по цене семидесяти пяти шоколадок!
Короче, я содрала с себя всё это шёлковое безобразие. И осталась в утягивающей грации телесного цвета. В ней я выглядела немного лучше. Совсем немного. Из-под резинок выпирало, рвалось на волю пухлое тело. А грудь, та просто вываливалась из чашек бюстика. Вот если б грудь оставить как есть, а с живота и с бедер срезать килограммов двадцать. А ещё лучше тридцать. Да. И ещё на пару кило убрать щёки и лишний подбородок. Что-то типа липосакции. Хотя, когда откачивают жир, выглядит это жутко! Будто качают насосом от велика. И стоит это, понятно, дорого. Уж точно больше, чем семьдесят пять шоколадок!
Да. Но если не похудеть, шансов у меня мало. Блин, ну почему так трудно сбрасывать вес? От одной мысли о диете сразу же аппетит просыпается! Организм инстинктивно хочет защититься от голода. Да. Кстати, я где-то слышала, что идеальная форма – это форма шара. Ну, почему люди не стремятся к идеалу? Я была бы близка к совершенству.
- Любовь, - всё-таки выдавила из себя я. - Взаимная, конечно.
- Конечно. Глупо было спрашивать, когда ответ так очевиден. Любовь. Отличечно! И что ты делаешь, чтобы найти свою взаимную любовь, Ленивых? Сидишь одна на кухне, в темноте, и под тихую лопаешь недоеденный салат? И при этом ещё мечтаешь похудеть!
Блин, значит, он всё-таки заметил, как я жрала! И теперь издевается. А ещё прикинулся сочувствующим. Внутри меня снова вскипела злость, как серая пена на мясном бульоне.
- Ну, знаешь, Ушан…
- Ш-ш-ш! Спокойно! – Вовка предупреждающе выставил вперёд ладонь. – Я догадываюсь! Ты считаешь, что однажды утром ты выйдешь из подъезда, и взаимная любовь сама выпрыгнет из-за угла, набросится на тебя и прямо-таки задушит в своих объятиях. А, между прочим, там, в комнате - Куликов оттопыренным большим пальцем указал на дверь у себя за спиной - как минимум, два неженатика. Точнее, три, если считать меня. Но меня считать не надо. Два. Витька Гречков и Андрюха Красносельский. Пошла бы, да занялась кем-нибудь из них. Хотя бы для практики.
Вовка приоткрыл кухонную дверь и выглянул в коридор. Из комнаты доносились дружные взрывы хохота. И комментарии. Это однокашники смотрели школьные фотки. А потом все разом загалдели: закончили просмотр.
- Во, слышишь, - не унимался Куликов. - Они уже стулья двигают. Сейчас танцевать начнут. Пойди, потанцуй хотя бы с Дюсиком Красносельским. Я точно знаю, что ты ему очень нравилась. Он мне весь мозг проел. Я, может, и влюбился-то в тебя из-за него. Он о твоих глазах даже стихи сочинял. Как сейчас помню: «Глаза любимой светят мне, как огоньки в холодной мгле, и согревает этот свет, которого дороже нет».
- Дюсик писал стихи?! – поразилась я. Красносельский и поэзия никак не стыковались в моём воображении. - Я не знала.
- Везунчих! А я по полной натерпелся: он читал мне всё подряд. С тех пор меня пучит от стихов. Ну, пойди, потанцуй с ним!
- Ты что, сводничаешь, Ушан? Зачем тебе-то это надо?
- Я хронически не выношу несчастливых людей. Особенно таких как ты – несчастных по собственной глупости.
- Значит, я, по-твоему, полная идиотка?
- Ну, полная – это точно, а про идиотку – это ты сказала.
Блин, этого я уж никак не могла вынести! Черствый самодовольный кекс! И, главное, я сама ему подставилась! А он предательски ударил. По самому больному. Вот гад!
- Знаешь, Куликов, иди-ка ты… Упражняйся в остроумии на ком-нибудь другом. Для поднятия самооценки. А я с тобой больше не хочу разговаривать!
- Ну, с моей-то самооценкой всё в порядке. А у тебя, Забитых, с ней явные проблемы.
- А тебе-то что? Мои проблемы тебя они не касаются. И не смей больше коверкать мою фамилию!
- Боже ж ты мой же ж! Вот это темперамент! Просто дым идёт! Вот эту бы энергию, да конвертировать в счастье! Ты будешь чемпионом по счастью! Хочешь, я за тебя возьмусь, и месяца через три ты сама себя не узнаешь?
- Ага! Взасос мечтаю! Ты у нас просто псих-аналитик! Тебе, блин, нужен мрачный фон для осознания собственного безмерного счастья? Что ты ко мне пристал?
- Слушай, Милютина, у меня вдруг родился грандиозный проект. «Управление женским счастьем». За три месяца я сделаю тебя счастливой.
Я вдруг увидела в лице Ушана нечто подозрительное. Типа лёгкой приправы сумасшедшинки. Блин, как это я сразу не заметила? Может, он на самом деле псих? За десять-то лет всякое могло случиться. Это в школе он был тихим и безобидным. А потом внезапно взял, да и сбрендил. Может, потому и не появлялся. Ну, в смысле лечился в психушке. Да. Надо было срочно сваливать. Мало ли что придёт в голову шизику!
- Короче, Куликов, выпусти меня. Я пойду с Красносельским потанцую.
- Нет, погоди, Стремительных! У меня к тебе серьёзное предложение. Ты ведь хочешь быть счастливой? Правда? – Вовка пристально смотрел на меня. Типа гипнотизировал: «соглашайся, соглашайся!».
- Ну, хочу, - осторожно сказала я.
- Давай я тобой займусь!
Нет, он – точно псих. Сейчас бросаться начнет! Бедная-бедная Рита! Да. Главное сохранять спокойствие. Полное спокойствие! В крайнем случае, начну орать. Скорей бы Ленка от своего Кубика-Рубика отклеилась. Срочно пора валить отсюда!
- Это каким же образом? Женишься на мне, что ли?
- Нет, не женюсь. Наоборот, могу гарантировать, что между нами вообще не будет никаких романтических отношений.
- А что же будет?
- Что-то вроде коучинга. Знаешь, есть такое модное слово?
- Ну, слышала что-то...
- Вот. Давай я буду твоим коучем? Или консультантом по личному счастью.
Я моментально вспомнила консультантшу Ирину. Ну, ту, что «украсила» меня жутким платьем-клумбой. Везёт же мне с консультантами! Но платье – это ерунда. Хоть и стоит, как семьдесят пять шоколадок. А если Куликов так же «украсит» мою личную жизнь?
- А ты прямо специалист по личному счастью? – я вложила в вопрос тонну ехидства. Но Вовка даже глазом не моргнул.
- Просто я прекрасно знаю, почему ты несчастлива.
- Да? - Блин, Вовкина наглая самоуверенность уже достала меня. До печёнок. – И почему же?
- Ты не так живёшь, Неправильных. Это жизнь тебя живёт.
- А ты сам, конечно же, живёшь правильно?
- По крайней мере, я ощущаю себя счастливым. И тебе могу помочь.
- Слушай, Ушан, зачем это тебе?
- Ну, меня всегда интересовало, чего хотят женщины. Я даже завидовал чуваку из одноимённого фильма. Удар током – и ты в курсе всех женских тайн. Круто, правда?
- Короче, тебе нужен подопытный кролик. Для познания женской психики. Да? И ты считаешь, что для этой цели я тебе сгожусь?
- Боже ж ты мой же ж, Милютина, какая же ты стала зануда! Ты вот нудишь, что толстая, что любви тебе хочется... А сама ведь ничем не готова рискнуть! Пальцем пошевелить и то не готова. Так и будешь сто лет сидеть и жалеть себя. До полного трупного окоченения.
Это было слишком жестоко! Но на самом деле нахальный Ушан был прав. Хотя его правота всё сильней разогревала желание противоречить.
- Ну и что?
- Ну и всё! А так у тебя будет шанс. По крайней мере, ты хотя бы узнаешь, чего хотят мужчины. Тебе ведь для счастья нужен мужчина, так? И только не заводи, что я собираюсь тебя использовать. Наоборот - я предоставлю тебе право использовать меня. В разумных пределах, конечно. Как консультанта.
В своей шизофренической горячности Куликов был на редкость убедителен. Да. И что-то внутри меня стало постепенно подтаивать… поддаваться его вывихнутой логике. А почему бы и не попробовать? Это, наверное, прикольней, чем сидеть дома все вечера напролет. Смотреть бесконечные тупые сериалы. И жрать для самоутешения. В конце концов, я в любой момент смогу вернуться к своему дивану. И халату.
Короче, пока я размышляла, Вовка, не отрываясь, пожирал меня взглядом. И когда он понял, что я близка к капитуляции, изящно дожал:
- Подумай, Нерешительных! Через три месяца – сбыча мечт. Счастье взаимной любви. Неужели ты не хочешь хотя бы попробовать?
В моём воображении мелькнул образ совершенного Маназиля. Его прекрасные горько-шоколадные глаза. В ресницах-опахалах. И клубничный румянец во всю щёку. А вдруг? И тут я окончательно сдалась:
- Ладно, Ушан. Я согласна. Попробовать… Ведь я же, если захочу, смогу отказаться?
- Маргарита, ты же не считаешь меня Мефистофелем? Я же не душу твою требую взамен. Всего лишь маленькое дружеское соглашение, которое может быть расторгнуто в любой момент по инициативе одной из сторон.
- Надеюсь…
- Океюшки! Давай так, я немного подумаю… А завтра вечерочком мы с тобой где-нибудь пересечёмся. И я смогу более конкретно сформулировать тебе своё коммерческое предложение. Ты завтра свободна?
- Завтра свободна, - сказала я. А про себя добавила: как всегда. Я каждый вечер свободна!
- Ну, тогда, Согласных, давай номер твоего мобильника. Я тебя завтра наберу. А теперь пойди потанцуй с Красносельским. Мне тут надо сделать один звоночек. Сорри, но он конфиденциальный…
Глава 5. Те же 87 кг 800 г в самопрезентации
Если самооценка низкая, способы похудения мы невольно подбираем не по принципу их максимальной эффективности, а по принципу максимальной мучительности. Если диета, то непременно полуголодная, чтобы голова кружилась и в глазах темнело; если тренировки, то до седьмого пота, до изнеможения. Такие действия редко идут на пользу. Чаще случается срыв, а за ним новый виток нарастания веса, депрессия, «самоедство».
Но низкая самооценка мешает худеть даже без всех этих насилий над собой: зачем мучиться, если человек и так знает, что у него в очередной раз ничего не выйдет? Более того, снижение любви к себе прямо ведет к нарастанию веса. Человек со сниженной самооценкой всё время старается вести себя тихо, никак не выделяться, «не высовываться», ограничивает свои контакты, сокращает общение, снижает тонус и степень вовлеченности в жизнь. Всё это прямо ведет к снижению расхода энергии и к повышению потребления пищи. Ведь когда ты себе не рад, когда тебе одиноко и тоскливо, еда, особенно сладкая и жирная, оказывается чуть ли не единственным средством, способным хоть как-то тебя утешить, внести в твою жизнь хоть какое-то подобие праздника. Поэтому лучше заняться повышением самооценки перед похудением или в самом его начале.
На самом деле, Ленке я про наше с Куликовым соглашение ничего не сказала. По дороге домой она всё время чирикала про своего носатого Рубика. Что он три года тому назад женился на какой-то армяночке, дальней родственнице из Еревана. И что совсем недавно они родили девочку. Да. Если б я была Рубиковой женой, ни за что не отпустила бы мужа одного на эту тусовку. Он весь вечер увивался за Ленкой. Старая любовь не ржавеет. Блин, на самом деле эти детско-юношеские привязанности как мины. Не заметишь, как наступишь, и – ба-бах! – взрыв! Хорошо, что у меня в классе не было постоянного увлечения. Или, наоборот, плохо? Было бы, чем утешиться. Замутить какой-нибудь безответственный романчик. Говорят же, что секс очень способствует похудению…
Короче, Ленка вываливала на меня какие-то малоинтересные подробности из жизни Кубика-Рубика. Я машинально кивала головой, а сама обдумывала более увлекательную тему. Интересно, могла бы я переспать с кем-нибудь из одноклассников? Вот хоть с Куликовым. Ну, просто ради поднятия самооценки. И ради здоровья, конечно. На самом деле, Вовка сразу же застолбил границы. Типа: никаких романтических отношений. Какая самонадеянность! Как будто бы я только и мечтаю затащить в постель этого Ушана. Да.
Можно оприходовать Дюсика Красносельского. Тем более, что я ему когда-то нравилась. Но он какой-то… вялый. Тюха. И Витька Гречков тоже не то. Рубашка под пиджаком мятая, под носом торчит недобритый пучок щетины. И за столом он капнул майонезом себе на брюки. Да. Нет, всё-таки из трёх неженатиков Куликов - самый привлекательный. Хоть и псих. Зато харизматичный псих. До харизмы Маназиля ему, понятно, как минтаю до осетрины. Но что-то в нём всё-таки есть…
- Мать, ты где витаешь? – знакомый командный голос прервал мои мысли. Да. Нескромные мысли. - Я тебя уже третий раз об одном и том же спрашиваю.
- Я здесь, Ленок, - привычно отозвалась я. - Я тебя слушаю.
- Да? И что я сейчас сказала?
- Что я где-то витаю.
- А до того?
Я поняла, что попалась: не слышала ни слова. Поэтому быстро включила идиотку.
- Что до того?
- Я спросила, где ты весь вечер пропадала? Ты и фотки не пришла смотреть. Где ты была?
- На кухне.
- Одна? – подозрительно прищурилась Ленка.
- Сначала одна, а потом с Куликовым.
- С Ушаном? Он же тебе никогда не нравился. Кстати, а он женат?
- Не нравился. Не женат. И предложения он мне не делал.
- И чем вы с ним на кухне занимались?
- Вовсе не тем, чем ты подумала. Просто трепались. Про жизнь.
Я вдруг испугалась. Если Ленка узнает про нашу с Куликовым сделку, то может в два счёта её расстроить. Просто так, из ревности. Или из вредности. И я, как всегда, не смогу ей сопротивляться. Да. Короче, вместо счастья взаимной любви через три месяца, я буду продолжать сидеть на диване перед телевизором. И жрать шоколад. Да. От страха я собралась. И так небрежно, но почти убедительно соврала - опять!
- В общем, это было довольно скучно.
На самом деле, чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Куликов обещал счастье через три месяца. Три месяца – это июнь, июль, август. То есть в августе. Самое позднее – в сентябре. Блин, неужели в сентябре я выйду замуж? По взаимной любви… Страстной. Я невольно представила себе совершенного Маназиля в чёрном жениховском костюме. С белой гвоздикой в петлице. И я сама в белом кружевном платье до полу. Без фаты - не надо, всё-таки второй брак! Можно надеть шляпку. Или просто вплести в волосы цветы. Белые. Да… Нет. Это невозможно! После того, как я его оскорбила! Да это вообще невозможно. Даже если я похудею. До своих прежних пятидесяти семи. Он же Совершенство! А я…
Но, может, тогда не Маназиль? А кто-то другой. В смысле, интересный мужчина, который будет любить меня. Да. На руках носить… Нет, на руках – это слишком. Поясницу надорвет. Если он не тяжелоатлет... А если тяжелоатлет? Типа мастер спорта по тяжёлой атлетике? Да я для него буду просто пушинкой! Интересно, как Вовка рассчитывает всё это устроить? Может, он просто поиздевался надо мной? Как над полной идиоткой.
Короче, дома я снова встала перед зеркалом. Ну, чтобы оценить свои шансы на счастье. К сентябрю. Надо посмотреть на себя максимально объективно. Скажем, так, как смотрит на меня Куликов. Да. Что он видит?
Я сильно зажмурилась. На несколько секунд. А потом резко открыла глаза. Чтобы свежим взглядом изучить стоявшую передо мной незнакомку. Какой ужас! В зеркале отражалась толстуха в нелепом платье. «Выглядишь… монументально» - вспомнила я. Эти идиотские оборки-крылышки превращали верхнюю часть тела в кубик. Широкий пояс совсем не подчеркивал отсутствующую талию. Фалды юбки ещё больше расширяли жирные бедра. А снизу торчали две тощие ножки. Как у рахитика. И всё тело было заляпано огромными лилово-розовыми кляксами цветов. Да. Сногсшибенная красавица Рита! Блин, как я могла не разглядеть этого уродства в магазине? Почему позволила консультантше Ирине всучить мне это жуткое платье? Да ещё по цене семидесяти пяти шоколадок!
Короче, я содрала с себя всё это шёлковое безобразие. И осталась в утягивающей грации телесного цвета. В ней я выглядела немного лучше. Совсем немного. Из-под резинок выпирало, рвалось на волю пухлое тело. А грудь, та просто вываливалась из чашек бюстика. Вот если б грудь оставить как есть, а с живота и с бедер срезать килограммов двадцать. А ещё лучше тридцать. Да. И ещё на пару кило убрать щёки и лишний подбородок. Что-то типа липосакции. Хотя, когда откачивают жир, выглядит это жутко! Будто качают насосом от велика. И стоит это, понятно, дорого. Уж точно больше, чем семьдесят пять шоколадок!
Да. Но если не похудеть, шансов у меня мало. Блин, ну почему так трудно сбрасывать вес? От одной мысли о диете сразу же аппетит просыпается! Организм инстинктивно хочет защититься от голода. Да. Кстати, я где-то слышала, что идеальная форма – это форма шара. Ну, почему люди не стремятся к идеалу? Я была бы близка к совершенству.
