Ранним утром, выбравшись из самодельного шалаша, я осмотрел окрестности, потягивая чай из листьев малины и смородины. Сделав осторожный глоток, почувствовал, как живительное тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна и даря бодрость.
— Хорошо! — произнёс вслух и устремил взгляд вдаль, где виднелись вековые деревья. Где-то там, на самом горизонте, блеснула полоска воды.
Накануне вечером неожиданно выбрался из глухой чащи и замер, поражённый открывшимся видом: передо мной расстилалась гигантская долина. Я и не подозревал, что нахожусь на такой высоте.
Долина казалась нереальной — будто сошедшая с картины: яркие, сочные краски, буйство зелени. Сложно было поверить, что всё это существует наяву.
Отсюда открывался вид на широкую реку, величественно несущую свои воды за горизонт. Берега, утопающие в зелени, кишели птицами — они то и дело ныряли в воду, охотясь за рыбой или раками.
Но всё это великолепие было вдали, а я стоял на краю обрыва. Крутые склоны, скальные выступы, поросшие кустарником… Едва не сделал опрометчивый шаг — ноги скользнули по влажной земле, но я успел ухватиться за сук ближайшего дерева.
Решив, что утро вечера мудренее, я остановился на ночлег — солнце уже касалось горизонта, а ночи здесь были непроглядными. Соорудил шалаш из лапника, поужинал остатками припасов и дотемна сидел у костра, потягивая чай и наблюдая за языками пламени.
Утром, сонно поёжившись, умылся ледяной водой из ручья — неприятно, но бодрит. Позавтракав, благо, в сумке ещё оставались продукты, задумался: где я? Кто я? И главное — что делать?
Вопросы, конечно, странные. Кажется, тому, кто их задаёт, самое место в психушке. Но не всё так просто.
Налив в кружку кипятка, я щедро насыпал трав, прикрыл крышкой и оглядел поляну. Ещё с вечера мне приглянулся исполинский лесной великан — метров тридцать в высоту, не меньше. Вид с него должен быть отменным.
Не раздумывая, разбежался, в прыжке ухватился за нижнюю ветку и ловко взобрался почти до самой вершины.
Ветер здесь гулял знатный, но вид открывался поистине волшебный. Я осмотрелся, пытаясь разглядеть следы цивилизации — хоть что-то. Долина отсюда была как на ладони: река впадала в большое озеро или, возможно, море. Но ни построек, ни намёка на человеческую деятельность — ничего.
— Странно, — пробормотал я, спускаясь. — Почему такое удобное место пустует?
Ответа не нашлось.
Чай уже заварился и слегка остыл. Сделав пару глотков, я снова мысленно вернулся на несколько дней назад…
***
21 декабря.
Рано утром я вышел из автобуса и заспешил на работу. По местным новостям объявили, что из-за морозов (–41°) отменили занятия в школах. На мгновение даже позавидовал детям — вспомнилось, как в детстве мы радовались таким дням, проводя их в гулянках или за компьютером у друзей.
На улице стояла лютая стужа, метель делала холод ещё злее, но тёплая одежда и, главное, крепкие ботинки спасали от промозглой сырости.
Простояв на остановке лишние десять минут и основательно продрогнув, я задумался: а не махнуть ли на работу рукой? Сидел бы сейчас дома, пил горячий чай и предавался благодатному ничегонеделанию…
Но подъехавший автобус вытеснил малодушные мысли. Толпа втолкнула меня в салон, прижав к стеклу. Чуть развернувшись, я занял удобное место, вставил наушники и принялся разглядывать своё отражение в окне.
Передо мной был молодой человек лет двадцати пяти, выпускник ЛЭТИ. В Питере я не остался — не хватило денег на квартиру. Пришлось вернуться в родной город и устроиться IT-специалистом на завод.
Мечты о престижной работе пришлось отложить, но сидеть сложа руки я не привык. Благо, свободного времени было в избытке. Вникнув в работу, я сумел оптимизировать процессы — из восьми часов в день реально трудился от силы два. Остальное время посвящал самообразованию, углубляясь в профессиональную литературу.
Разумеется, я не стал афишировать свою эффективность. Напротив — создал впечатление незаменимого специалиста. Однажды, находясь в отпуске, я даже устроил небольшой саботаж: удалённо запустил пару безобидных скриптов, парализовавших работу бухгалтерии. Мой заместитель, недолго думая, переустановил ОС на всех компьютерах, уничтожив данные. Начальство в панике вызвало меня обратно, оплатив билет на самолёт. Я «героически» всё исправил за вечер.
Мне аплодировали, восхищались… Впрочем, подобные трюки быстро надоели. Лишь изредка я создавал мелкие неполадки, чтобы тут же их устранять — чисто для поддержания репутации.
Зато после этого случая меня стали приглашать на подработки в другие организации.
С моей параноидальной привычкой копить информацию я, например, сохранил базу данных сотрудников полиции — мало ли, вдруг война или зомби-апокалипсис? Оружие-то где-то брать надо…
Обогнув здание заводоуправления, я зашёл через чёрный ход.
— Здорово, Коля! Как смена? — поздоровался я с охранником, прикладывая пропуск к турникету.
— Привет, Саша! Ночью одного слесаря пьяным взяли — всё начальство сбежалось. Медики чуть с ума не сошли.
— Весело живёте, — хмыкнул я и поспешил в свой кабинет.
Ну вот, дуракам закон не писан. Все знают, что у нас тотальные проверки на алкоголь и наркотики, но нет же — продолжают бухать. А ведь производство опасное: металлургический комбинат. Один неверный шаг — и тебя собьёт пьяный дебил на погрузчике…
— Брр… — передёрнуло меня от этой мысли.
Поднявшись в кабинет, я щёлкнул чайником и начал переодеваться. Не успел снять куртку, как зазвонил телефон.
— УКСИМП, Климов! — буркнул я в трубку, пытаясь стянуть ботинок.
— Александр Андреевич, зайдите, пожалуйста, к Светлане Геннадьевне, — пропищал голосок секретарши.
— Уже иду!
Что ей от меня нужно за пять минут до начала рабочего дня?
Решив сначала выяснить, в чём дело, я вышел в коридор — и едва не поскользнулся. Ковёр сполз по мокрому кафелю. Металлическая планка, удерживавшая его, отвалилась. Сколько раз я говорил об этом — всё без толку.
- О, Саш, ты куда так... - раздался сверху знакомый голос.
Александр поднял голову. На пролёте стоял Виктор, его коллега из бухгалтерии — подтянутый, аккуратный, с привычной ухмылкой на лице. Он уже протягивал руку для приветственного рукопожатия.
Климов автоматически улыбнулся в ответ и сделал шаг вверх. В этот момент всё и произошло.
Развязавшийся шнурок левого ботинка, который он так и не удосужился завязать с утра, попал под подошву. Нога соскользнула с мокрой ступени.
"Чёрт!" - мелькнуло в голове, когда тело резко дёрнулось вперёд.
Виктор инстинктивно рванулся навстречу, его пальцы судорожно сжали воздух в сантиметре от куртки Климова.
Александр полетел вниз.
Первая ступень — резкий удар по рёбрам. Вторая - по лопаткам. Третья - затылок с глухим стуком ударился о бетонный выступ.
Он кувыркнулся, как тряпичная кукла, беспомощно раскинув руки. Последнее, что он успел осознать — странный хруст в шее и внезапную темноту.
- Александр! Боже! - Виктор буквально слетел вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Из кабинетов начали выбегать люди. Кто-то уже звонил в скорую. Светлана Геннадьевна, бледная как мел, застыла на месте, судорожно сжимая в руках папку с бумагами.
Но Александр уже ничего этого не видел. Его тело лежало в неестественной позе, голова повёрнута под невозможным углом. На губах выступила тонкая струйка крови.
"Какая ирония..." - мог бы подумать он, если бы мог. Всю жизнь избегал рисков, продумывал каждый шаг - а погиб из-за банального развязавшегося шнурка.
Глупо и нелепо.
Открыл глаза. Ночь давно вступила в свои права. Над головой покачивались ветки деревьев, по небу плыла огромная розоватая луна. За ней — вторая… Наверное, я сошёл с ума и брежу. Что ж, неудивительно. Видимо, падение с лестницы закончилось палатой интенсивной терапии, а мозг затуманен наркозом.
Последнее, что помню: шагал по ступеням, стараясь не поскользнуться на мокром кафеле. Ещё этот дурацкий ковёр, так чудесно скользивший под ногами, и голос приятеля, весело позвавшего меня и протянувшего руку. Я, кажется, неловко ступил на лёд, пытаясь удержать равновесие, и шагнул выше. Но нога внезапно дёрнулась — и всё, полёт. Лишь застывший в ужасе приятель с вытянутой рукой, наблюдающий за моим падением.
В общем, странно.
Так, по порядку. Я — Климов Александр Андреевич. 25 лет, работал IT-специалистом на заводе. Жизнь шла своим чередом: садик, школа, универ. В армию не взяли из-за аллергии, но жить она не мешает. Родители, продав квартиру, перебрались в деревню, где и обитают по сей день. Сестра с братом в своих городах, погрязли в быту, а я — младший, «беспутный», как говаривала бабушка, но любимый.
Порыв ветра заставил поёжиться, и я наконец огляделся. Где я нахожусь? Или какую реальность создал мой воспалённый разум?
Попытался осмотреться, но вокруг была кромешная тьма. Лишь в свете лун угадывались очертания деревьев, раскачивающихся на ветру. Приподнявшись, протянул руку — и упёрся в ветки, которыми меня, похоже, закидали. Зачем? Непонятно. Продолжил ощупывать пространство и понял: лежу в яме. Обычной, но заваленной хворостом и мусором.
— Ну и ну. Неужели моё подсознание не могло придумать что-то получше? Дворец, драконов… А тут — яма, холод и страх.
Приподнялся, опёрся о край, вглядываясь в темноту. Ничего, кроме звуков ночного леса: уханье сов, скрип деревьев, шелест листьев. Идиллия.
Ещё один порыв ветра, кроны зашумели, будто шепча что-то потустороннее. По телу пробежал холодок. Я выпрямился во весь рост, зябко обхватив плечи, и только тут заметил: я голый.
— Меня что, ограбили? — Провёл руками по голове, ища следы ранения, но наткнулся лишь на длинные, шелковистые волосы.
— Странно… У меня таких не было. — Шепнул в недоумении и продолжил осмотр.
Вытянул руки перед собой. В лунном свете кожа отливала аметистовым оттенком — точь-в-точь как в тех камнях, что когда-то дарил маме. Правда, ночью цвета искажаются, так что решил пока положиться на осязание. Кубики на прессе — есть. Мышцы развитые, но не перекачанные — тоже. Тело казалось… идеальным.
Замер. Пальцы нащупали уши.
— Заострённые… и длинные… — В отчаянии опустился на землю.
— Вот бы ещё магию! — С придыханием воскликнул, закрыл глаза и представил огненный шар.
Пять минут тщетных попыток — и я сдался. Ветер пробирал до костей, и, поёжившись, я выбрался из ямы. Осмотрелся. Темнота сгущалась, и мне почудилось, будто в ней притаился хищник, готовый вцепиться в горло.
Встряхнул головой, отгоняя бред, и поискал ориентиры. Осторожно кружа вокруг ямы, заметил вдали лесного исполина — огромное дерево. Решил забраться на него: и безопаснее, и обзор лучше.
Сказано — сделано.
Правда, карабкаться голым по стволу — занятие так себе. Но новая ловкость помогла, и вскоре я уже сидел на высоте пятиэтажки, вглядываясь в горизонт. Ни огней, ни рек, ни дорог — только бескрайний зелёный океан.
— Ну и ну… — Пробормотал, устраиваясь поудобнее. Наломал веток, соорудил подобие гнезда и привалился к стволу.
Рассвет.
Ночь посерела, звёзды погасли, и солнце медленно выползло из-за горизонта. Лес преобразился: чёрные очертания стали сочной зеленью, воздух наполнился ароматами трав, птицы защебетали.
Но цивилизации — ноль.
— Мрак! — Выругался я. — Ни намёка на людей. Что, теперь мне, как Робинзону, в лесу жить?
Спустился вниз и при дневном свете осмотрел себя.
Кожа действительно была аметистового оттенка, чуть светлее, чем казалось ночью. Уши — длинные, заострённые, и я даже мог ими слегка шевелить. Волосы — пепельные, с серебристыми прядями, будто переливались на солнце.
— Ну всё, теперь я точно эльф. Тёмный, судя по всему.
Нервно хихикнул и огляделся.
Лес ожил: птицы, цветы, тепло. Но главное — еда и вода. Приоритет — найти ручей.
Обойдя яму, я не нашёл ни следов, ни троп. Место моего «появления» было ничем не примечательно: поляна, лиственные деревья, кустарник. В паре десятков шагов — та самая яма, явно природная, без следов копания. Ветви, в которых я лежал, были старые, полуистлевшие.
Так и не найдя ничего примечательного, я двинулся к опушке. Побродив немного, уловил вдалеке журчание воды. Через сотню шагов вышел на поляну, пересечённую узким ручьём. Рядом с ним — едва заметная тропинка: трава уже почти выпрямилась, но следы чьего-то прохода ещё читались.
Осмотр не дал ничего, кроме направления движения. Пришлось даже самому потоптаться по траве, сравнивая следы. Дальше тропа уходила в лес, но ни окурков, ни бутылок, ни даже шелухи от семечек — никаких следов цивилизации.
Устав от поисков, вернулся к ручью и наконец напился. Кружки не было, так что пришлось опустить голову прямо к воде — зато смог разглядеть себя как следует.
Типичный эльф. Только не кукольный, а дикий, брутальный. Тёмный. Дроу, что ли? Высокий лоб, резкие скулы, прямой нос, тонкие губы. А ещё — клыки. Улыбнулся отражению, и получился хищный оскал. В сочетании с фиалковыми глазами и пепельно-серебристыми волосами вышло… впечатляюще.
— Если бы такой персонаж появился в игре, стал бы культовым. А уж в кино… Сюжет хороший — и вообще шедевр.
Помахал рукой воде, прислушался к своему голосу. Мелодичный перезвон. Клыки речи не мешали.
Немного покрутившись у ручья, напился впрок и двинулся по тропе — по следам тех, кто здесь проходил.
Идти босиком оказалось даже приятно: трава щекотала подошвы, а острых камней и битого стекла не было. По пути натыкался на кусты малины и земляники — набирал полные горсти и лениво жевал, шагая дальше.
Конечно, мелькала мысль: а вдруг ядовитые? Но после пары экспериментов (сок на кожу, пробный укус) тревога улеглась. И я принялся поглощать ягоды в промышленных масштабах.
К полудню духота стала невыносимой, ветер стих — и тут до меня донеслось зловоние.
Тропа вывела на очередную поляну.
— Вот и те, кто здесь ходил.
Под раскидистым деревом четверо эльфов — точнее, четыре трупа. Они явно расположились с комфортом: костёр, палатки… но смерть настигла их внезапно.
Запах стоял жуткий. Зажав нос, осмотрелся.
Первый лежал у костра, опрокинувшись на бок. В руке — металлическая ложка. Стрела торчала из глаза. Без шансов.
Второй — чуть в стороне, ноги кверху. Подошёл ближе: спина разрублена, будто топором.
Третий — у палатки, на спине. Перевернул его и едва не отпрянул: грудь обуглена, рёбра почернели.
Четвёртый — у входа в палатку. Самый загадочный. Ни ран, ни ожогов — только бледная кожа, гримаса ужаса и вытянутые вдоль тела руки.
Отступил в лес, пытаясь унять панику.
Четыре трупа. А есть ли здесь вообще полиция? Вдруг обвинят меня?
Тела ещё не тронуты зверьём — значит, убийство недавнее. Но жара ускоряет разложение — нужно срочно избавиться от них и обыскать лагерь. Тут наверняка есть что-то полезное.
Вернулся, стиснув зубы.
— Сначала — безопасность.
Подбодрив себя, направился к ближайшей палатке, той, возле которой не было трупов. Только протянул руку к полотну — как вспыхнуло зелёное свечение, и вход распахнулся сам.
Резко отпрянул, запнулся о свёрток у костра — но рефлексы сработали: перекатился и вскочил на ноги.
— Ого. — Выдохнул, прислушиваясь к себе. — Даже не запыхался.
Палатка, не дождавшись гостя, снова закрылась.
Минут пять я кружил вокруг, изучая. С виду — обычная, как в туристическом магазине. Но материал… будто соткан из молодой листвы. А узоры — растительные орнаменты: листья, колосья, деревья. Ничего зловещего — странно для дроу, если судить по земным легендам.
