Через пару часов выбрался на сухой участок леса, удовлетворённо улыбнулся и двинулся дальше. Оптимизма это не прибавило, да и настроение было не из лучших. Зато появилось несколько идей.
Система.
Паренёк, вероятно, местный «админ» или «курьер», заявил следующее: система не взаимодействует с местными. Они даже не знают о её существовании, а все косвенные признаки воспринимают как должное. Вывод: местные — обычные NPC (я использую привычные термины для удобства).
Развитие NPC полностью зависит от их воли — они не запрограммированы на конкретные действия. Логично предположить, что система их в чём-то ограничивает, а в чём-то усиливает. Зачем? Всё просто: игрокам нужно чем-то заняться. Например, прокачанный NPC-страж может выгнать зарвавшегося игрока, даже высокоуровневого. Или, наоборот, местный «чёрный властелин», каким бы крутым ни был, рано или поздно падёт под натиском группы игроков.
Но это справедливо для игр, где всё крутится вокруг игроков. Развитие идёт по шаблонам — как у них, так и у NPC.
Сама концепция прокачки странная: совершая действия, человек (или эльф) вплетает в них какую-то силу — ману или магию, создавая дополнительные эффекты. Огненный шлейф у клинка, серебристая стрела у лука и так далее.
Выходит, движущая сила — желание, намерение, подкреплённые упорством и миллионами повторений. В принципе, как на Земле, только с магией. По такой логике, человек, пятьдесят лет учившийся метать огненный шар, будет равен эльфу, потратившему столько же времени. Если не учитывать предрасположенность и прочие факторы.
— Ай! — громко выругался я, ударившись лбом о низко висящую ветку.
Задумался, не заметил, как нога съехала по влажной почве, и при следующем шаге врезался в дерево. Озадаченно огляделся — солнце уже клонилось к закату.
— Ну и мастак я размышлять, пытаясь найти логику во всех этих нюансах, — пробормотал себе под нос. — Пора заканчивать, информации слишком мало, нужны эксперименты.
В предвкушении мысленно потер «лапками».
— Я ещё весь мир переверну! — погрозил небу кулаком.
От резкого движения вторая нога соскользнула, я судорожно попытался ухватиться за ветку, но схватил лишь воздух — и кубарем скатился по траве и грязи прямо в небольшой овраг.
С грохотом и фонтаном брызг моё тело рухнуло в ручей, бегущий по дну. Я мгновенно вскочил на ноги, но ледяная вода перехватила дыхание. Задыхаясь, я огласил окрестности нечленораздельными воплями и побрёл к берегу. Вода была по пояс, течение — сильное, едва не сбивало с ног.
Пока я перебирал ногами, заметил уплывающий мешок с мелочью. Выругавшись, бросился вдогонку, отчаянно загребая руками и путаясь в тяжеленных сумках. Лямки впивались в плечи, больно врезаясь в кожу. Наконец пальцы ухватились за ремень, и я, подтянув к себе промокшую котомку, побрёл к берегу. Не к тому, с которого так неудачно свалился — он был слишком крутой и заросший.
Течение неумолимо сносило меня дальше. Пришлось усерднее перебирать ногами, помогая себе руками. Наконец выбравшись на сушу, я поспешил к пригорку, освещённому последними лучами солнца.
— Так, сушиться, ставить лагерь и готовить горячее, — отдал я себе команду.
— Есть! — так же сам себе ответил и принялся за дело.
— Совсем крыша поехала… — грустно покачал головой, разжигая костёр.
Развесил на рогульках немногочисленные пожитки — пусть сохнут. Сам сел на подстилку из травы и принялся чистить и смазывать оружие. Купание явно не пошло металлу на пользу.
Поставил на огонь котелок, засыпал остатки приправ и вяленого мяса, грустно проводив взглядом последние съестные припасы.
— Всё, отныне я на подножном корме.
Через час сидел у костра, наблюдая, как сгущаются сумерки. Вокруг сушились вещи — пришлось перетряхнуть каждую сумку, вывернуть все карманы. Я боялся плесени, которая могла превратить моё имущество в труху.
— Задержусь здесь ещё на денёк. Надо наловить рыбы впрок, поставить петли.
Немного отдохнув, забрался в палатку и задумался о дальнейших планах.
— Стоит ли идти пешком? Может, сделать плот и спуститься по реке? Так я покрою большее расстояние да и отдохну. Только сначала надо проверить берег — вдруг в паре километров пороги или водопад. Да и на плоте вещей унесёшь больше — таскать эти неподъёмные котомки уже сил нет.
Поворочавшись ещё немного, я под мерный шум ночного леса незаметно уснул.
Проснулся с первыми лучами солнца, выбрался из палатки, с наслаждением потянулся, сделал несколько упражнений и, недолго думая, добежал до воды, окунулся и проплыл до противоположного берега и обратно.
— Ух! Хорошо! — Выбравшись на берег, принялся растирать тело руками.
Странно, но вода уже не казалась такой холодной — наоборот, дарила приятную свежесть. Солнце только поднялось над деревьями, небо было чистым — день начинался удачно.
Достал из котомок верёвки для петель и морды для рыбы, накидал туда остатки мяса и отправился на охоту. Поднялся вверх по течению, расставил снасти в самых перспективных местах, затем двинулся вниз по реке.
Планировал пройти час-другой, проверить проходимость и оценить целесообразность сплава.
Честно говоря, чёткого плана у меня не было. Раньше я двигался на север, а теперь решил углубиться в чащу, выбрав более южное направление.
Идти вдоль реки было некомфортно, мягко говоря. Топкие берега, лес, подступающий к самой воде, бесчисленные ручейки и камни. Следов разумных существ не наблюдалось — только звериные тропы да птицы, оглашающие окрестности криками.
Перепрыгивая с камня на камень, я едва не свалился в воду и вдруг заметил впереди блеск чего-то крупного. Забравшись на пригорок, присмотрелся — между деревьями мелькнуло движение.
— Интересно… — прошептал я. — Надо проверить.
Удвоив осторожность, двинулся дальше. Арбалет взял с собой — с момента находки ещё не пользовался им, но теперь он был наготове. Зарядил, проверил — всё в порядке.
Крадучись, углубился в лес, чтобы не мелькать на берегу. Огибал заросли, с каждым шагом приближаясь к цели. К чему-то неведомому… а может, опасному.
Адреналин гулял по жилам, сердце колотилось чаще. Шум нарастал, становился громче.
Огибая колючий куст, я неожиданно вышел на берег огромной реки.
— Красота! — не сдержал эмоций, глядя на мощный поток.
Настоящие волны, ветер, рвущий волосы и одежду… Ручьёк, вдоль которого я шёл, впадал в эту громадину, образуя бурлящие пороги.
— Опасное место. Здесь легко перевернуться и утопить все пожитки. Плот лучше собирать ниже по течению.
Решив так, я отправился обратно, по пути собирая ягоды.
Странно, но за всё время путешествия не встретил ни одного агрессивного хищника. Лишь однажды, ещё в первые дни после ухода от эльфов, мне попалась кошка, похожая на леопарда. Она осмотрела меня и спокойно скрылась в чаще.
Вернувшись в лагерь, сразу проверил ловушки — желудок уже требовал пищи. В петлях оказалась птица размером с утку, а в морде — пяток мелких рыбок.
— Сойдёт, — кивнул я и поспешил готовить.
Через час уже ел запечённое мясо и уху из рыбы. Всё, что осталось, приберёг на дорогу.
Солнце стояло в зените, клонилось к закату — надо было торопиться.
Свернув лагерь, взвалил на себя ненавистные сумки, и этот чёртов котелок! Двинулся вдоль реки.
Вышел к большой воде усталым и измотанным. Котелок ненавидел всеми фибрами души, но прохладный ветер немного улучшил настроение.
Выбрал место для стоянки, пришлось пройти ещё километр, с облегчением сбросил поклажу и осмотрелся.
Деревья для плота были под рукой — недавний ураган повалил несколько стволов.
Остаток дня потратил на обустройство лагеря: поставил палатку, сложил очаг, разогрел еду. Затем, вооружившись топором, ножом и верёвками, отправился в лес. До темноты ещё было время — успею подготовить материал.
Я никогда не строил плотов — только видел схемы в интернете. Казалось, это несложно.
Как же я ошибался.
Рубить деревья оказалось легко, спасибо бурелому, но тащить их к лагерю пришлось с помощью рычагов и верёвок.
Вопреки ожиданиям, работа заняла не день, а три. Последний ушёл на то, чтобы правильно связать брёвна. Первая попытка закончилась провалом — стволы разъехались в разные стороны. На берегу это было полбеды, но в воде могло кончиться катастрофой.
И вот настал день спуска на воду. Осталось загрузить вещи, натянуть тент вместо паруса — и в путь.
Осмотрев своё творение кривоватое, но надёжное, я почувствовал гордость. Руки уже не так болели, так что, улыбнувшись, я ступил на борт своего первенца.
— Нарекаю тебя «Жемчужиной»! — Размахнувшись, я разбил о палубу глиняную плошку с кипячёной водой, украшенной для красоты листом малины.
Наконец всё было готово. Вооружившись длинным шестом, я оттолкнулся от берега. Несколько энергичных гребков — и сильное течение подхватило плот, понеся к самой стремнине. Берег стремительно отдалялся. Дёрнув за верёвку, я поставил парус. Ткань громко захлопала на ветру, и мне пришлось спешно крепить свободные концы. Скорость возросла ещё больше, вокруг уже бежали первые барашки. С гордостью оглядев судно, я направился к корме, ухватился за импровизированный руль и слегка довернул его, выравнивая «Жемчужину».
Плот получился на славу: два наката, около трёх метров в длину и двух в ширину. На нём был и навес от ветра, и очаг — я специально натаскал камней, чтобы не устроить случайно пожар. В «кают-компании» сложил пожитки и припасы: запечённое в глине мясо, просто отварное, немного крупы. Погода стояла жаркая, но на сутки еды хватило бы.
Полюбовавшись проплывающими мимо берегами, я закрепил руль и отправился обедать. По моим расчётам, скорость выросла почти вдвое, и за день пути я мог преодолеть приличное расстояние. А там — искать место для главного здания.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда я заработал вёслами, направляясь к берегу. Ночевать на воде — плохая затея. Метрах в тридцати от суши бросил импровизированный якорь — камень, обвязанный верёвкой, — поужинал и залёг в палатку.
День прошёл без происшествий. Река, ставшая ещё шире, слегка замедлила бег, неся свои воды на юг. Повороты попадались редко, и удерживать судно на середине не составляло труда. Кругом проплывали одни и те же пейзажи — густые леса, болотца, мелкие ручейки.
Разум изнывал от бездействия. Я перебирал в памяти медитативные техники, пытаясь почувствовать силу или магию. Сосредотачивался, стараясь слиться с водой, ветром, огнём — их вокруг было в избытке, но всё тщетно. Пробовал отжиматься, подпрыгивать часами — ни единой заветной «единички» к характеристикам. Источник магии внутри себя так и не открыл. Вот и верь после этого книгам да играм. Оставалось одно — надеяться на главное здание. Может, после его постройки дело сдвинется с мёртвой точки.
Ночь не принесла ничего нового. Проснувшись до рассвета, я заварил чай и наблюдал, как туман стелется по реке. Все звуки тонули в молочно-белой пелене. Где-то на берегу заухала сова. В воздухе витали покой и умиротворение, лёгкое журчание воды убаюкивало. Казалось, мысли уносятся вместе с мириадами тонн воды — куда-то вдаль.
Отпив горячего чаю с листьями, я потянулся и сделал несколько приседаний. Ветер, хоть и тёплый, дул порывисто.
С первыми лучами солнца я снялся с якоря и двинулся дальше. В планах было плыть до обеда, затем пристать к берегу и начать поиски подходящего места.
— Из-за острова на стрежень!
— Что-то там и так, и сяк!
— Ля-ля, ля-ля, вот вам так и сяк!
Слов я не знал, но орал самозабвенно — уже десятую песню подряд. Шум реки усиливался, течение становилось быстрее, так что о посторонних ушах можно было не беспокоиться. Теперь приходилось прилагать больше сил, чтобы удержаться на стремнине. Я с тревогой поглядывал на берега — там всё чаще встречались здоровенные валуны.
Солнце почти достигло зенита, а желудок настойчиво требовал пищи. Пора было причаливать.
— Вот только где? — пробормотал я себе под нос, отпив воды и смачивая пересохшее горло.
Орать песни несколько часов кряду, конечно, было не самой разумной идеей, но чем ещё скрасить унылый путь?
Заметив впереди просвет между деревьями, я убрал парус и принялся грести, стараясь подойти к берегу. Возросшая сила здорово помогала. Река, однако, не желала отпускать, норовя утащить меня дальше. Борьба с течением заняла минут десять, пока «Жемчужина» не оказалась в спокойной воде. Ещё несколько взмахов вёслами — и я заплыл в небольшую бухту (если это можно так назвать), наконец причалив к берегу. Привязал верёвку к ближайшему дереву.
— Уф, выдохся! — Отдышавшись, вытер пот со лба и, улыбнувшись, коснулся травы ладонями. — Здравствуй, мать сыра земля!
Ответа, разумеется, не последовало. Выгрузив часть вещей, я набрал дров и приготовил незамысловатый обед. Мясо и рыба снова подходили к концу — пора было решать проблему с пропитанием.
Быстро расправившись с едой, я вооружился арбалетом и небольшим мечом, направившись в чащу.
Удивительно, но уже через пятнадцать минут ходьбы шум реки исчез вовсе. Пришлось вернуться и сделать несколько меток — благо, обрезков верёвки и тряпок у меня хватало.
Прошёл ещё с час и неожиданно вышел на заросшую тропинку. Недолго думая, я свернул в лес и двинулся вдоль неё. Вскоре заметил небольшой овражек с глиняными склонами и скромный ручей, бегущий по дну. А ещё — следы босых ступней. Очень похожих на эльфийские. Подошёл ближе, снял сапог и сравнил.
— Один в один. — Хмыкнул и вдруг вспомнил, как ночью бегал по лесу голышом.
— Неужели сделал крюк и вернулся к той поляне, где убили эльфов?
Конечно, не к самой поляне — до неё ещё идти и идти, — но сам факт: я был где-то рядом. Стоило ли наведать старый лагерь? Там осталось много вещей — не критичных, но очень полезных.
Мысленно решил проверить. Заберу всё ценное, переправлю на плот и продолжу путь вниз по течению. Встречаться с убийцами эльфов мне не улыбалось, хотя прошло уже полмесяца — вряд ли они всё ещё рыскали по лесу.
— Ладно, решу на месте. — Мысленно дал себе подзатыльник и развернулся, направляясь обратно к реке.
— Там ещё и крупы немало осталось, да и других припасов…
Перед глазами всплыли образы мешков, сундуков, книг.
Улыбаясь, я быстро вернулся к плоту, срубил несколько жердей и выложил их на берегу.
— Ну, с Богом!
Мысленно перекрестившись, обмотал верёвку вокруг дерева и потянул. Плот, отяжелевший от воды, поддался не сразу — брёвна лишь чуть показались на берегу. Завязав узел, я вбил несколько клиньев, зафиксировав судно.
Передохнув, снова взялся за верёвку. Ещё рывок — ещё клинья. Так, шаг за шагом, я вытащил «Жемчужину» на жерди, после чего дело пошло легче. Наконец плот оказался на берегу. Я привязал его верёвками к деревьям.
— Теперь надёжно. И с воды не видно, и с берега, да и не унесёт.
Неизвестно, бывают ли здесь разливы, но рисковать не хотелось.
Собрав необходимый минимум и вооружившись, я без промедления двинулся к найденной тропинке.
— Иду по тропинке, ля-ля-ля!
Едва слышно напевал мотив когда-то услышанной песни — очень уж привязчивый. Слов, конечно, не помнил, да и неважно. Шагалось легко, погода стояла идеальная — около двадцати градусов, солнце не палило. Лес был светлым, без буреломов — иди себе, только под ноги смотри.
Я остановился лишь раз — ближе к вечеру. Свернул с тропинки, присел на полянке и принялся жевать остатки вяленого мяса. Осмотрелся и заметил два деревца, сросшихся верхушками.
Система.
Паренёк, вероятно, местный «админ» или «курьер», заявил следующее: система не взаимодействует с местными. Они даже не знают о её существовании, а все косвенные признаки воспринимают как должное. Вывод: местные — обычные NPC (я использую привычные термины для удобства).
Развитие NPC полностью зависит от их воли — они не запрограммированы на конкретные действия. Логично предположить, что система их в чём-то ограничивает, а в чём-то усиливает. Зачем? Всё просто: игрокам нужно чем-то заняться. Например, прокачанный NPC-страж может выгнать зарвавшегося игрока, даже высокоуровневого. Или, наоборот, местный «чёрный властелин», каким бы крутым ни был, рано или поздно падёт под натиском группы игроков.
Но это справедливо для игр, где всё крутится вокруг игроков. Развитие идёт по шаблонам — как у них, так и у NPC.
Сама концепция прокачки странная: совершая действия, человек (или эльф) вплетает в них какую-то силу — ману или магию, создавая дополнительные эффекты. Огненный шлейф у клинка, серебристая стрела у лука и так далее.
Выходит, движущая сила — желание, намерение, подкреплённые упорством и миллионами повторений. В принципе, как на Земле, только с магией. По такой логике, человек, пятьдесят лет учившийся метать огненный шар, будет равен эльфу, потратившему столько же времени. Если не учитывать предрасположенность и прочие факторы.
— Ай! — громко выругался я, ударившись лбом о низко висящую ветку.
Задумался, не заметил, как нога съехала по влажной почве, и при следующем шаге врезался в дерево. Озадаченно огляделся — солнце уже клонилось к закату.
— Ну и мастак я размышлять, пытаясь найти логику во всех этих нюансах, — пробормотал себе под нос. — Пора заканчивать, информации слишком мало, нужны эксперименты.
В предвкушении мысленно потер «лапками».
— Я ещё весь мир переверну! — погрозил небу кулаком.
От резкого движения вторая нога соскользнула, я судорожно попытался ухватиться за ветку, но схватил лишь воздух — и кубарем скатился по траве и грязи прямо в небольшой овраг.
С грохотом и фонтаном брызг моё тело рухнуло в ручей, бегущий по дну. Я мгновенно вскочил на ноги, но ледяная вода перехватила дыхание. Задыхаясь, я огласил окрестности нечленораздельными воплями и побрёл к берегу. Вода была по пояс, течение — сильное, едва не сбивало с ног.
Пока я перебирал ногами, заметил уплывающий мешок с мелочью. Выругавшись, бросился вдогонку, отчаянно загребая руками и путаясь в тяжеленных сумках. Лямки впивались в плечи, больно врезаясь в кожу. Наконец пальцы ухватились за ремень, и я, подтянув к себе промокшую котомку, побрёл к берегу. Не к тому, с которого так неудачно свалился — он был слишком крутой и заросший.
Течение неумолимо сносило меня дальше. Пришлось усерднее перебирать ногами, помогая себе руками. Наконец выбравшись на сушу, я поспешил к пригорку, освещённому последними лучами солнца.
— Так, сушиться, ставить лагерь и готовить горячее, — отдал я себе команду.
— Есть! — так же сам себе ответил и принялся за дело.
— Совсем крыша поехала… — грустно покачал головой, разжигая костёр.
Развесил на рогульках немногочисленные пожитки — пусть сохнут. Сам сел на подстилку из травы и принялся чистить и смазывать оружие. Купание явно не пошло металлу на пользу.
Поставил на огонь котелок, засыпал остатки приправ и вяленого мяса, грустно проводив взглядом последние съестные припасы.
— Всё, отныне я на подножном корме.
Через час сидел у костра, наблюдая, как сгущаются сумерки. Вокруг сушились вещи — пришлось перетряхнуть каждую сумку, вывернуть все карманы. Я боялся плесени, которая могла превратить моё имущество в труху.
— Задержусь здесь ещё на денёк. Надо наловить рыбы впрок, поставить петли.
Немного отдохнув, забрался в палатку и задумался о дальнейших планах.
— Стоит ли идти пешком? Может, сделать плот и спуститься по реке? Так я покрою большее расстояние да и отдохну. Только сначала надо проверить берег — вдруг в паре километров пороги или водопад. Да и на плоте вещей унесёшь больше — таскать эти неподъёмные котомки уже сил нет.
Поворочавшись ещё немного, я под мерный шум ночного леса незаметно уснул.
Проснулся с первыми лучами солнца, выбрался из палатки, с наслаждением потянулся, сделал несколько упражнений и, недолго думая, добежал до воды, окунулся и проплыл до противоположного берега и обратно.
— Ух! Хорошо! — Выбравшись на берег, принялся растирать тело руками.
Странно, но вода уже не казалась такой холодной — наоборот, дарила приятную свежесть. Солнце только поднялось над деревьями, небо было чистым — день начинался удачно.
Достал из котомок верёвки для петель и морды для рыбы, накидал туда остатки мяса и отправился на охоту. Поднялся вверх по течению, расставил снасти в самых перспективных местах, затем двинулся вниз по реке.
Планировал пройти час-другой, проверить проходимость и оценить целесообразность сплава.
Честно говоря, чёткого плана у меня не было. Раньше я двигался на север, а теперь решил углубиться в чащу, выбрав более южное направление.
Идти вдоль реки было некомфортно, мягко говоря. Топкие берега, лес, подступающий к самой воде, бесчисленные ручейки и камни. Следов разумных существ не наблюдалось — только звериные тропы да птицы, оглашающие окрестности криками.
Перепрыгивая с камня на камень, я едва не свалился в воду и вдруг заметил впереди блеск чего-то крупного. Забравшись на пригорок, присмотрелся — между деревьями мелькнуло движение.
— Интересно… — прошептал я. — Надо проверить.
Удвоив осторожность, двинулся дальше. Арбалет взял с собой — с момента находки ещё не пользовался им, но теперь он был наготове. Зарядил, проверил — всё в порядке.
Крадучись, углубился в лес, чтобы не мелькать на берегу. Огибал заросли, с каждым шагом приближаясь к цели. К чему-то неведомому… а может, опасному.
Адреналин гулял по жилам, сердце колотилось чаще. Шум нарастал, становился громче.
Огибая колючий куст, я неожиданно вышел на берег огромной реки.
— Красота! — не сдержал эмоций, глядя на мощный поток.
Настоящие волны, ветер, рвущий волосы и одежду… Ручьёк, вдоль которого я шёл, впадал в эту громадину, образуя бурлящие пороги.
— Опасное место. Здесь легко перевернуться и утопить все пожитки. Плот лучше собирать ниже по течению.
Решив так, я отправился обратно, по пути собирая ягоды.
Странно, но за всё время путешествия не встретил ни одного агрессивного хищника. Лишь однажды, ещё в первые дни после ухода от эльфов, мне попалась кошка, похожая на леопарда. Она осмотрела меня и спокойно скрылась в чаще.
Вернувшись в лагерь, сразу проверил ловушки — желудок уже требовал пищи. В петлях оказалась птица размером с утку, а в морде — пяток мелких рыбок.
— Сойдёт, — кивнул я и поспешил готовить.
Через час уже ел запечённое мясо и уху из рыбы. Всё, что осталось, приберёг на дорогу.
Солнце стояло в зените, клонилось к закату — надо было торопиться.
Свернув лагерь, взвалил на себя ненавистные сумки, и этот чёртов котелок! Двинулся вдоль реки.
Вышел к большой воде усталым и измотанным. Котелок ненавидел всеми фибрами души, но прохладный ветер немного улучшил настроение.
Выбрал место для стоянки, пришлось пройти ещё километр, с облегчением сбросил поклажу и осмотрелся.
Деревья для плота были под рукой — недавний ураган повалил несколько стволов.
Остаток дня потратил на обустройство лагеря: поставил палатку, сложил очаг, разогрел еду. Затем, вооружившись топором, ножом и верёвками, отправился в лес. До темноты ещё было время — успею подготовить материал.
Я никогда не строил плотов — только видел схемы в интернете. Казалось, это несложно.
Как же я ошибался.
Рубить деревья оказалось легко, спасибо бурелому, но тащить их к лагерю пришлось с помощью рычагов и верёвок.
Вопреки ожиданиям, работа заняла не день, а три. Последний ушёл на то, чтобы правильно связать брёвна. Первая попытка закончилась провалом — стволы разъехались в разные стороны. На берегу это было полбеды, но в воде могло кончиться катастрофой.
И вот настал день спуска на воду. Осталось загрузить вещи, натянуть тент вместо паруса — и в путь.
Осмотрев своё творение кривоватое, но надёжное, я почувствовал гордость. Руки уже не так болели, так что, улыбнувшись, я ступил на борт своего первенца.
— Нарекаю тебя «Жемчужиной»! — Размахнувшись, я разбил о палубу глиняную плошку с кипячёной водой, украшенной для красоты листом малины.
Наконец всё было готово. Вооружившись длинным шестом, я оттолкнулся от берега. Несколько энергичных гребков — и сильное течение подхватило плот, понеся к самой стремнине. Берег стремительно отдалялся. Дёрнув за верёвку, я поставил парус. Ткань громко захлопала на ветру, и мне пришлось спешно крепить свободные концы. Скорость возросла ещё больше, вокруг уже бежали первые барашки. С гордостью оглядев судно, я направился к корме, ухватился за импровизированный руль и слегка довернул его, выравнивая «Жемчужину».
Плот получился на славу: два наката, около трёх метров в длину и двух в ширину. На нём был и навес от ветра, и очаг — я специально натаскал камней, чтобы не устроить случайно пожар. В «кают-компании» сложил пожитки и припасы: запечённое в глине мясо, просто отварное, немного крупы. Погода стояла жаркая, но на сутки еды хватило бы.
Полюбовавшись проплывающими мимо берегами, я закрепил руль и отправился обедать. По моим расчётам, скорость выросла почти вдвое, и за день пути я мог преодолеть приличное расстояние. А там — искать место для главного здания.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда я заработал вёслами, направляясь к берегу. Ночевать на воде — плохая затея. Метрах в тридцати от суши бросил импровизированный якорь — камень, обвязанный верёвкой, — поужинал и залёг в палатку.
День прошёл без происшествий. Река, ставшая ещё шире, слегка замедлила бег, неся свои воды на юг. Повороты попадались редко, и удерживать судно на середине не составляло труда. Кругом проплывали одни и те же пейзажи — густые леса, болотца, мелкие ручейки.
Разум изнывал от бездействия. Я перебирал в памяти медитативные техники, пытаясь почувствовать силу или магию. Сосредотачивался, стараясь слиться с водой, ветром, огнём — их вокруг было в избытке, но всё тщетно. Пробовал отжиматься, подпрыгивать часами — ни единой заветной «единички» к характеристикам. Источник магии внутри себя так и не открыл. Вот и верь после этого книгам да играм. Оставалось одно — надеяться на главное здание. Может, после его постройки дело сдвинется с мёртвой точки.
Ночь не принесла ничего нового. Проснувшись до рассвета, я заварил чай и наблюдал, как туман стелется по реке. Все звуки тонули в молочно-белой пелене. Где-то на берегу заухала сова. В воздухе витали покой и умиротворение, лёгкое журчание воды убаюкивало. Казалось, мысли уносятся вместе с мириадами тонн воды — куда-то вдаль.
Отпив горячего чаю с листьями, я потянулся и сделал несколько приседаний. Ветер, хоть и тёплый, дул порывисто.
С первыми лучами солнца я снялся с якоря и двинулся дальше. В планах было плыть до обеда, затем пристать к берегу и начать поиски подходящего места.
— Из-за острова на стрежень!
— Что-то там и так, и сяк!
— Ля-ля, ля-ля, вот вам так и сяк!
Слов я не знал, но орал самозабвенно — уже десятую песню подряд. Шум реки усиливался, течение становилось быстрее, так что о посторонних ушах можно было не беспокоиться. Теперь приходилось прилагать больше сил, чтобы удержаться на стремнине. Я с тревогой поглядывал на берега — там всё чаще встречались здоровенные валуны.
Солнце почти достигло зенита, а желудок настойчиво требовал пищи. Пора было причаливать.
— Вот только где? — пробормотал я себе под нос, отпив воды и смачивая пересохшее горло.
Орать песни несколько часов кряду, конечно, было не самой разумной идеей, но чем ещё скрасить унылый путь?
Заметив впереди просвет между деревьями, я убрал парус и принялся грести, стараясь подойти к берегу. Возросшая сила здорово помогала. Река, однако, не желала отпускать, норовя утащить меня дальше. Борьба с течением заняла минут десять, пока «Жемчужина» не оказалась в спокойной воде. Ещё несколько взмахов вёслами — и я заплыл в небольшую бухту (если это можно так назвать), наконец причалив к берегу. Привязал верёвку к ближайшему дереву.
— Уф, выдохся! — Отдышавшись, вытер пот со лба и, улыбнувшись, коснулся травы ладонями. — Здравствуй, мать сыра земля!
Ответа, разумеется, не последовало. Выгрузив часть вещей, я набрал дров и приготовил незамысловатый обед. Мясо и рыба снова подходили к концу — пора было решать проблему с пропитанием.
Быстро расправившись с едой, я вооружился арбалетом и небольшим мечом, направившись в чащу.
Удивительно, но уже через пятнадцать минут ходьбы шум реки исчез вовсе. Пришлось вернуться и сделать несколько меток — благо, обрезков верёвки и тряпок у меня хватало.
Прошёл ещё с час и неожиданно вышел на заросшую тропинку. Недолго думая, я свернул в лес и двинулся вдоль неё. Вскоре заметил небольшой овражек с глиняными склонами и скромный ручей, бегущий по дну. А ещё — следы босых ступней. Очень похожих на эльфийские. Подошёл ближе, снял сапог и сравнил.
— Один в один. — Хмыкнул и вдруг вспомнил, как ночью бегал по лесу голышом.
— Неужели сделал крюк и вернулся к той поляне, где убили эльфов?
Конечно, не к самой поляне — до неё ещё идти и идти, — но сам факт: я был где-то рядом. Стоило ли наведать старый лагерь? Там осталось много вещей — не критичных, но очень полезных.
Мысленно решил проверить. Заберу всё ценное, переправлю на плот и продолжу путь вниз по течению. Встречаться с убийцами эльфов мне не улыбалось, хотя прошло уже полмесяца — вряд ли они всё ещё рыскали по лесу.
— Ладно, решу на месте. — Мысленно дал себе подзатыльник и развернулся, направляясь обратно к реке.
— Там ещё и крупы немало осталось, да и других припасов…
Перед глазами всплыли образы мешков, сундуков, книг.
Улыбаясь, я быстро вернулся к плоту, срубил несколько жердей и выложил их на берегу.
— Ну, с Богом!
Мысленно перекрестившись, обмотал верёвку вокруг дерева и потянул. Плот, отяжелевший от воды, поддался не сразу — брёвна лишь чуть показались на берегу. Завязав узел, я вбил несколько клиньев, зафиксировав судно.
Передохнув, снова взялся за верёвку. Ещё рывок — ещё клинья. Так, шаг за шагом, я вытащил «Жемчужину» на жерди, после чего дело пошло легче. Наконец плот оказался на берегу. Я привязал его верёвками к деревьям.
— Теперь надёжно. И с воды не видно, и с берега, да и не унесёт.
Неизвестно, бывают ли здесь разливы, но рисковать не хотелось.
Собрав необходимый минимум и вооружившись, я без промедления двинулся к найденной тропинке.
— Иду по тропинке, ля-ля-ля!
Едва слышно напевал мотив когда-то услышанной песни — очень уж привязчивый. Слов, конечно, не помнил, да и неважно. Шагалось легко, погода стояла идеальная — около двадцати градусов, солнце не палило. Лес был светлым, без буреломов — иди себе, только под ноги смотри.
Я остановился лишь раз — ближе к вечеру. Свернул с тропинки, присел на полянке и принялся жевать остатки вяленого мяса. Осмотрелся и заметил два деревца, сросшихся верхушками.
