На диване, вся съежившись от страха сидела Юленька, а Ада нависала над ней словно туча, подбоченившись и говоря что-то про её распутство и дурной характер. А ещё она назвала её бесполезной и вдруг размахнулась, чтобы ударить. Я побледнел в тот момент. Опрометью бросился к женщинам, успел перехватить руку Ады, пока она не хлестнула хрупкую девушку. Ада, не ожидавшая, что ей помешают и тем более не ожидавшая, что это буду я, оскалилась на меня и расширила в удивлении глаза. В тот момент я подумал, как мог вообще иметь с этой женщиной что-то общее в прошлом. Она злая, надменная. Из-за глупой ревности набросилась на бедную девушку.
— Что ты…
— Не трогай её или я сам всё расскажу Сергею, — спокойно сказал я и отпустил её руку.
Ада бросила стрелу взглядом в дрожащую от страха Юленьку и унеслась из комнаты в одно мгновение. Я перевел взгляд на девушку. Она молчала, поражённая состоявшейся сценой. Я присел рядом с ней и обнял её плечи.
— Пойдём прогуляемся? — Предложил. Ей нужно было развеяться, прийти в себя, вдохнуть свежего воздуха, а здесь вдруг стало так душно, что и не продохнешь.
Она молча кивнула. Мы вышли из дома, пересекли двор и пошли по направлению к лесу. Туда, где часто любили гулять. Шли молча. Я держал Юленьку за руку и чувствовал как она успокаивается. Но это было лишь видимостью. Когда мы достигли заброшенной избушки, милая девушка сжала мою руку сильнее, повернулась ко мне и бросилась мне на шею. Она рыдала безудержно. Надрывно. А я гладил её мягкие светлые локоны и утешал как мог словами.
Минут через десять она успокоилась и взглянула своими яркими голубыми глазами в мои. Я нежно провёл по белокурым волосам, выпутывая оттуда березовый листочек.
— Что там произошло? — Осторожно спросил, боясь, что она не захочет мне сказать. Но я желал знать.
— Она видела нас вдвоём… Следила за нами.
Голос Юленьки был тих, будто она боялась, что тётка её услышит.
— Она злится, что Вы уделяете мне внимание. Почему?
Невинная, милая Юленька и не подозревала о моей прошлой связи с Адой. Ей было невдомёк почему тетка накинулась с такой злостью.
— Она назвала меня порочной. Наверное, я и правда такая.
— Нет! — Громче, чем хотел возразил я. — Ты светлая и чистая душа, а она глупая женщина, которая не знает, к кому применить свой вздорный характер. Она больше тебя не тронет, обещаю.
Юленька странно посмотрела на меня, но я видел: она мне верила. Она не спросила о моих словах в сторону Ады. Просто обняла меня и прижалась к плечу щекою.
Начался дождь. Он порядком надоел, но от него никуда не денешься. Мы забежали в избушку, укрылись от ненастья за её стенами. На улице потемнело. Мы не могли пока вернуться домой. Я нашел в кладовой дрова и разжёг огонь в старом камине, благо зажигалка всегда была при мне. Я часто курил и не мог обойтись без огня. Мы сидели рядом друг с другом и говорили. Юленька совсем успокоилась. В моих руках она чувствовала уют, тепло и защищённость.
Я не заметил, как она уснула на моём плече. Сидел тихо, почти не шевелясь, чтобы не разбудить это нежное создание, которое так доверяло мне. С великой осторожностью я достал телефон и сделал фотографию. Мне хотелось, чтобы её фото было у меня. Мирная, красивая девушка, на щеках которой играют тени от огня в камине. Тени, как противовес её свету, внутреннему яркому свету души, который я разгадал в ней безошибочно. Нельзя опорочить такую душу. Но я никогда ни перед чем не останавливался. Я покачал головой, думая о её дяде. Если он задумал недоброе! Я впервые хотел кого-то защитить. Это желание сделалось почти навязчивым. Всю жизнь я равнодушно относился к людям, а теперь понял, что не могу равнодушно относится к Юленьке. Возможно, у каждого в жизни случаются переломные моменты. Для меня встреча с этой девушкой стала именно таким моментом за столь недолгое время.
Ресницы её дрогнули, она нахмурила изящные брови, но вот лицо вновь разгладилось, стало спокойным. Я прикрыл глаза, чувствуя наступающую сонливость. Остаться в избушке на ночь. Перспектива так себе, но если рядом Юленька, я не против. Поборов сонливость, я осторожно поднялся с кресла, аккуратно придержав Юленьку и подкинул дров в очаг: мало ли какая будет ночь. Дождь бывает холодным, а ветер пронизывающим даже в укрытии. Тем более таком старом.
Устроившись удобнее и посадив Юленьку себе на колени, я откинулся на спинку кресла и наблюдал за ней спящей. Она спала крепко. Я разомлел в конце концов и тоже уснул. Сквозь сон я услышал голос моей девушки:
— Я твоя, знай, вся…
Улыбнулся и прижал Юленьку к себе крепче.
Сидя у окна в кабинете Анистова, я вспоминал нашу совместную ночь в избушке с Юленькой. Я не встречал девушки красивее её ни разу в жизни. Она глоток свежего воздуха для меня. Нечто новое и почти непознанное. При встречи с ней каждый раз душа моя наполнялась трепетом, волнением, которые стали вытеснять постепенно низменные желания. Я уже знал, что не стану её обманывать, не стану пользоваться её наивностью и искренностью её чувств. Я менялся каждый день, проведенный с нею. Даже не знаю, был ли я этому рад, ведь привязываться к кому-то так сильно, чтобы принять серьезное решение, не входило в мои планы.
Прошло ещё несколько дней прежде, чем Сергей Анистов окреп окончательно и стал выходить из комнаты и даже из дома. Мы отправились с ним на рыбалку. Просидели на небольшом озерце целый день. Говорили много о чём, но о интересующем меня предмете я так и не смог его расспросить. Он нарочно менял тему, когда я заговаривал о его племяннице или о его доме и лошадях, обо всём, что касалось его личных дел и финансовом положении. Подозревал ли он, что я хочу от него узнать, не знаю, но точно говорить и обсуждать со мной свои дела не хотел. С рыбалки мы вернулись с хорошим уловом и отнесли его на кухню. Анистов предложил покурить трубку. Я согласился. Ещё несколько часов мы провели вместе, играя в шахматы, выпивая коньяк и обсуждая его стихи и другие книги. Но ни разу разговор так и не зашёл о Юленьке.
Однажды мы совершили конную прогулку, довольно продолжительную. Сергей много рассказывал о лошадях и ярмарке, которая должна была состояться в выходные. Он горел желанием всем показать своего красавца жеребца и ни на минуту не сомневался, что этот конь станет знаменит. Оказалось, он не намерен продавать коня, а лишь представить на конкурсе. Я больше слушал, чем говорил и всё больше уверялся, что Сергей чем-то чрезвычайно озабочен. Он, порой, забывал о чём рассказывал, задумывался глубоко на целые минуты и только когда я напоминал о себе, то вновь продолжал разговор, прося напомнить о сути беседы.
— Прости, что-то я рассеянный сегодня, — извинялся Сергей и мы шли дальше.
Я отвлекся от своих размышлений, услышав стук в окно кабинета. В саду стояла Юленька. Закрывая глаза ладонями с боков от солнечных лучей, она прильнула к стеклу и, улыбаясь, смотрела на меня. Я улыбнулся в ответ и открыл одну створку окна.
— Погода замечательная, идёмте посидим в беседке или прогуляемся по саду, — проговорила она, призывно махнув рукой. Я ничем не был занят и, конечно, не мог отказать Юленьке. Анистов сегодня будто избегал меня, а его жена смотрела при встрече волком. Я кивнул Юленьке и сказал, что выйду в сад.
Проходя мимо малой гостиной, я услышал голос Анистова. Он спорил со своей женой. Я не мог пройти мимо, ведь если Сергей и Ада спорят о чём-то, то предметом спора может быть Юленька.
Тихонько заглянув в маленькую щёлку, оставленную явно не нарочно, я прислушался к разговору внимательнее.
— Ты не можешь поступить иначе, — капризно произнесла Ада. — Да, я виновата! Но решение всех наших проблем так близко, только руку протяни. И тем более, другого выхода нет, ты сам знаешь.
— Врач сказал, что за ней там будет хороший уход, — рассуждал в ответ Сергей. — Это хорошая клиника. И там прекрасные специалисты.
Мне показалось, что он глубоко вздохнул.
— Её наследство покроет все наши долги.
— Наши?! Это ты загнала меня в долги, Ада.
— Повторяю, я свою вину осознаю. Но ты не делай вид, что совсем ни в чём не виноват. Ты достал меня своими лошадьми. Это слишком дорогое удовольствие.
Кулак по столу, думаю, привёл Аду в чувства.
— Не нужно так делать, прошу, Серёжа. А что касается твоей грешной племянницы, то психушка это самое то, что для неё нужно.
В ответ молчание. Справа от меня что-то зашуршало, я оглянулся. Горничная стояла, с усмешкой глядя на меня.
— Знаешь что, жёнушка…
Дальше я не слышал разговор, я отошёл от двери, сделав вид, что что-то ищу на полу. Но горничная вряд ли поверила. Новая усмешка сказала сама за себя.
Я ушел из коридора и направился в сад. Теперь я был уверен: тетка и дядя хотят упечь Юленьку в психбольницу, а сами забрать её наследство. Это знание разозлило меня и вместе с тем я ловил себя на мысли, что давно подозревал о нечестных намерениях родственников Юлии. Вот зачем они ездили в город на самом деле. Встречались с психиатром. Хотят выдать Юленьку за психически нездоровую личность. Я заскрежетал зубами. Раньше я бы позабавился, понаблюдал со стороны на всю эту картину. Но теперь не мог выдавить даже слабой улыбки. Положение Юленьки было скверным. Я решил предложить ей уехать со мной сегодня же вечером. И плевать на Анистова, Аду, их нечестные планы. Мы уедем и будем жить вместе. А они пусть остаются и разбираются со своими долгами сами.
Мы сидели в беседке под густой тенью широкой липы. Юленька прижималась ко мне, я обнимал рукой её талию и гладил светлую головку. Мысль убежать с ней сегодня же, крепла во мне с каждой минутой. В один момент я решился и заговорил:
— Милая Юленька, я знаю, что мы друг без друга не сможем жить. Я без тебя буду тосковать и ты тоже, ведь так?
Она подняла голову и доверчиво глянула в мои глаза. Я видел в них свет, который зажигается, когда смотришь в глаза любимого человека и предвкушаешь услышать что-то очень важное, судьбоносное от него. Что-то, что изменит жизнь, перевернет её на сто восемьдесят градусов, а может и на все триста шестьдесят, не возвращаясь при этом к тому, отчего ушли. Так я думал, вернее догадывался. Хотя меня любили, я это знаю, и этот свет был мне знаком. Подозреваю, что в моих глазах горел тот же свет сейчас.
— Так, — тихо ответила она. Да, я бы прав.
— Уедем со мной сегодня же, Юленька, — в порыве заговорил я быстро. — Мы будем жить вместе, поженимся, никогда не расстанемся. Ты и я. А здесь тебе оставаться опасно. Согласна? Уедем? Сегодня вечером?
Девушка в удивлении расширила бездонные голубые глаза, и я на секунду усомнился, что она согласится.
— Опасно?
— Да. Твои дядя и тетя замышляют недоброе, я был свидетелем их разговора сегодня. Я не хочу, чтобы они тебя использовали, обидели. Ты согласна? Я люблю тебя!
Замешательство в её глазах сменилось надеждой, радостью, счастьем. Она кинулась мне на шею и прошептала на ухо:
— Правда, что любите меня? Правда хотите быть со мной?
Казалось она не слышала моих слов, касающихся её родственников.
— Правда.
— Я вся, вся Ваша.
Этого ответа мне хватило, чтобы понять: мы уезжаем сегодня вечером.
Я долго целовал Юленьку, а после мы сговорились убежать. Почему тайно? Думаю это понятно. Сергей и Ада просто так Юленьку не отпустят. Сергей начнёт уговаривать остаться, Ада будет наговаривать на меня плохого, и в конце концов они могут поколебать решение девушки. Я этого допустить не мог, поэтому решил бежать ближе к ночи, когда все будут спать.
До вечера я не видел Юленьку. Она пряталась отчего-то в своей комнате и не выходила. Так бывало иногда, я заметил. Я между тем собрал вещи, всё упаковал и был готов.
Вечером я спускался по лестнице, направляясь в столовую на ужин. Я встретил на входе Аду. Она была весела и очень оживлена.
— Не беспокойся, я тобою больше не больна, Алёша. И не смотри на меня так, будто я ведьма. Я обычная женщина. Люблю любить, люблю, когда меня любят. А ещё я люблю этот дом. И развлечения. Скоро здесь снова зазвучат голоса, польётся рекой вино и люди будут играть в карты, в кости, и Бог знает во что ещё. Я верну себе свою жизнь.
Эта вульгарная, но самоуверенная тирада заставила меня скривиться.
— У вас плохое финансовое положение для этого.
Она расхохоталась.
— Я в курсе, что тебе известно. Сам говорил. Кухарка всё тебе разболтала, милый.
Я распахнул перед Адой дверь столовой, улыбаясь, но про себя думая, что ничего к ней не вернётся. Она останется как та бабка у разбитого корыта. Юленька уедет со мной. Им с Анистовым не видать её денег. А мне они не нужны, у меня у самого их хватает.
Ужин прошел в странной гнетущей обстановке. Юленька появилась за столом чуть позже, чем все остальные. Она взглянула на меня украдкой, даже не улыбнувшись. Как всегда задумчиво молчала, временами вздрагивая отчего-то. Я думал, что она страшится сегодняшнего побега. Это большой шаг в её понимании, и чтобы его сделать ей нужно проявить свою смелость. Но она любит меня, а значит сделает то, что мы задумали. Сергей тоже почти молчал, а вот Ада щебетала как заведённая. О всякой ерунде. В конце ужина Анистов так глянул на неё, что женщина мигом замолчала, вышла из-за стола и покинула столовую.
Мы с Анистовым вышли ещё минут через пятнадцать. Я не хотел говорить с ним, и он это понял. Распрощался и поднялся к себе. Я стоял в коридоре, поджидая Юленьку и переминался с ноги на ногу. Часы на стене пробили девять вечера. Я долго смотрел на циферблат, на стрелки и слушал их тиканье. В мозгу разрабатывался план, как я начну новую жизнь с девушкой. Я ни разу не жил с девушкой. В чём, в чём, но в этом я профан. Говорят быт убивает любовь. Я проверю это на своём опыте. Не знаю куда меня приведёт моё решение забрать Юленьку, но здесь я оставить её не могу на съедение волкам.
— Алексей? — Я услышал робкий голосок и обернулся. Схватил её за руку и притянул к себе. Она быстро глянула по сторонам.
— Думаешь, твой дядя не знает, что мы вместе?
Она долго обдумывала ответ. Затем просто прижалась ко мне сильнее.
— Он может догадываться. Я всё собрала.
— Отлично. В полночь я жду тебя у двери в сад. У той, что ведёт с веранды. Уйдём через садовую калитку. Мы будем счастливы, милая моя.
Она скромно улыбнулась мне, глаза вновь загорелись счастливым огоньком.
— В полночь, — повторила она и, оставив на моей щеке нежный, лёгкий поцелуй, упорхнула наверх. Я ещё немного постоял с глупой улыбкой на лице. Чуть позже я тоже поднялся на второй этаж и скрылся в своей комнате.
***
Была почти полночь, когда я вышел из спальни, держа свою небольшую дорожную сумку в руке. Я спустился в холл, осмотрелся. Вокруг была тишина. Только часы отсчитывая время, нарушали идиллическое молчание дома. Всё было погружено во мрак. Всё, кроме крыльца у главного входа. Я направился в сторону веранды. Прошёл мимо гостиной, мимо кабинета, мимо комнаты служанки и оказался перед входом на веранду. Оттуда я слышал тихие шаги. Дверь распахнулась, выбросив в темноту большую полосу жёлтого, туманного, мрачноватого света.
— Что ты…
— Не трогай её или я сам всё расскажу Сергею, — спокойно сказал я и отпустил её руку.
Ада бросила стрелу взглядом в дрожащую от страха Юленьку и унеслась из комнаты в одно мгновение. Я перевел взгляд на девушку. Она молчала, поражённая состоявшейся сценой. Я присел рядом с ней и обнял её плечи.
— Пойдём прогуляемся? — Предложил. Ей нужно было развеяться, прийти в себя, вдохнуть свежего воздуха, а здесь вдруг стало так душно, что и не продохнешь.
Она молча кивнула. Мы вышли из дома, пересекли двор и пошли по направлению к лесу. Туда, где часто любили гулять. Шли молча. Я держал Юленьку за руку и чувствовал как она успокаивается. Но это было лишь видимостью. Когда мы достигли заброшенной избушки, милая девушка сжала мою руку сильнее, повернулась ко мне и бросилась мне на шею. Она рыдала безудержно. Надрывно. А я гладил её мягкие светлые локоны и утешал как мог словами.
Минут через десять она успокоилась и взглянула своими яркими голубыми глазами в мои. Я нежно провёл по белокурым волосам, выпутывая оттуда березовый листочек.
— Что там произошло? — Осторожно спросил, боясь, что она не захочет мне сказать. Но я желал знать.
— Она видела нас вдвоём… Следила за нами.
Голос Юленьки был тих, будто она боялась, что тётка её услышит.
— Она злится, что Вы уделяете мне внимание. Почему?
Невинная, милая Юленька и не подозревала о моей прошлой связи с Адой. Ей было невдомёк почему тетка накинулась с такой злостью.
— Она назвала меня порочной. Наверное, я и правда такая.
— Нет! — Громче, чем хотел возразил я. — Ты светлая и чистая душа, а она глупая женщина, которая не знает, к кому применить свой вздорный характер. Она больше тебя не тронет, обещаю.
Юленька странно посмотрела на меня, но я видел: она мне верила. Она не спросила о моих словах в сторону Ады. Просто обняла меня и прижалась к плечу щекою.
Начался дождь. Он порядком надоел, но от него никуда не денешься. Мы забежали в избушку, укрылись от ненастья за её стенами. На улице потемнело. Мы не могли пока вернуться домой. Я нашел в кладовой дрова и разжёг огонь в старом камине, благо зажигалка всегда была при мне. Я часто курил и не мог обойтись без огня. Мы сидели рядом друг с другом и говорили. Юленька совсем успокоилась. В моих руках она чувствовала уют, тепло и защищённость.
Я не заметил, как она уснула на моём плече. Сидел тихо, почти не шевелясь, чтобы не разбудить это нежное создание, которое так доверяло мне. С великой осторожностью я достал телефон и сделал фотографию. Мне хотелось, чтобы её фото было у меня. Мирная, красивая девушка, на щеках которой играют тени от огня в камине. Тени, как противовес её свету, внутреннему яркому свету души, который я разгадал в ней безошибочно. Нельзя опорочить такую душу. Но я никогда ни перед чем не останавливался. Я покачал головой, думая о её дяде. Если он задумал недоброе! Я впервые хотел кого-то защитить. Это желание сделалось почти навязчивым. Всю жизнь я равнодушно относился к людям, а теперь понял, что не могу равнодушно относится к Юленьке. Возможно, у каждого в жизни случаются переломные моменты. Для меня встреча с этой девушкой стала именно таким моментом за столь недолгое время.
Ресницы её дрогнули, она нахмурила изящные брови, но вот лицо вновь разгладилось, стало спокойным. Я прикрыл глаза, чувствуя наступающую сонливость. Остаться в избушке на ночь. Перспектива так себе, но если рядом Юленька, я не против. Поборов сонливость, я осторожно поднялся с кресла, аккуратно придержав Юленьку и подкинул дров в очаг: мало ли какая будет ночь. Дождь бывает холодным, а ветер пронизывающим даже в укрытии. Тем более таком старом.
Устроившись удобнее и посадив Юленьку себе на колени, я откинулся на спинку кресла и наблюдал за ней спящей. Она спала крепко. Я разомлел в конце концов и тоже уснул. Сквозь сон я услышал голос моей девушки:
— Я твоя, знай, вся…
Улыбнулся и прижал Юленьку к себе крепче.
Глава 7
Сидя у окна в кабинете Анистова, я вспоминал нашу совместную ночь в избушке с Юленькой. Я не встречал девушки красивее её ни разу в жизни. Она глоток свежего воздуха для меня. Нечто новое и почти непознанное. При встречи с ней каждый раз душа моя наполнялась трепетом, волнением, которые стали вытеснять постепенно низменные желания. Я уже знал, что не стану её обманывать, не стану пользоваться её наивностью и искренностью её чувств. Я менялся каждый день, проведенный с нею. Даже не знаю, был ли я этому рад, ведь привязываться к кому-то так сильно, чтобы принять серьезное решение, не входило в мои планы.
Прошло ещё несколько дней прежде, чем Сергей Анистов окреп окончательно и стал выходить из комнаты и даже из дома. Мы отправились с ним на рыбалку. Просидели на небольшом озерце целый день. Говорили много о чём, но о интересующем меня предмете я так и не смог его расспросить. Он нарочно менял тему, когда я заговаривал о его племяннице или о его доме и лошадях, обо всём, что касалось его личных дел и финансовом положении. Подозревал ли он, что я хочу от него узнать, не знаю, но точно говорить и обсуждать со мной свои дела не хотел. С рыбалки мы вернулись с хорошим уловом и отнесли его на кухню. Анистов предложил покурить трубку. Я согласился. Ещё несколько часов мы провели вместе, играя в шахматы, выпивая коньяк и обсуждая его стихи и другие книги. Но ни разу разговор так и не зашёл о Юленьке.
Однажды мы совершили конную прогулку, довольно продолжительную. Сергей много рассказывал о лошадях и ярмарке, которая должна была состояться в выходные. Он горел желанием всем показать своего красавца жеребца и ни на минуту не сомневался, что этот конь станет знаменит. Оказалось, он не намерен продавать коня, а лишь представить на конкурсе. Я больше слушал, чем говорил и всё больше уверялся, что Сергей чем-то чрезвычайно озабочен. Он, порой, забывал о чём рассказывал, задумывался глубоко на целые минуты и только когда я напоминал о себе, то вновь продолжал разговор, прося напомнить о сути беседы.
— Прости, что-то я рассеянный сегодня, — извинялся Сергей и мы шли дальше.
Я отвлекся от своих размышлений, услышав стук в окно кабинета. В саду стояла Юленька. Закрывая глаза ладонями с боков от солнечных лучей, она прильнула к стеклу и, улыбаясь, смотрела на меня. Я улыбнулся в ответ и открыл одну створку окна.
— Погода замечательная, идёмте посидим в беседке или прогуляемся по саду, — проговорила она, призывно махнув рукой. Я ничем не был занят и, конечно, не мог отказать Юленьке. Анистов сегодня будто избегал меня, а его жена смотрела при встрече волком. Я кивнул Юленьке и сказал, что выйду в сад.
Проходя мимо малой гостиной, я услышал голос Анистова. Он спорил со своей женой. Я не мог пройти мимо, ведь если Сергей и Ада спорят о чём-то, то предметом спора может быть Юленька.
Тихонько заглянув в маленькую щёлку, оставленную явно не нарочно, я прислушался к разговору внимательнее.
— Ты не можешь поступить иначе, — капризно произнесла Ада. — Да, я виновата! Но решение всех наших проблем так близко, только руку протяни. И тем более, другого выхода нет, ты сам знаешь.
— Врач сказал, что за ней там будет хороший уход, — рассуждал в ответ Сергей. — Это хорошая клиника. И там прекрасные специалисты.
Мне показалось, что он глубоко вздохнул.
— Её наследство покроет все наши долги.
— Наши?! Это ты загнала меня в долги, Ада.
— Повторяю, я свою вину осознаю. Но ты не делай вид, что совсем ни в чём не виноват. Ты достал меня своими лошадьми. Это слишком дорогое удовольствие.
Кулак по столу, думаю, привёл Аду в чувства.
— Не нужно так делать, прошу, Серёжа. А что касается твоей грешной племянницы, то психушка это самое то, что для неё нужно.
В ответ молчание. Справа от меня что-то зашуршало, я оглянулся. Горничная стояла, с усмешкой глядя на меня.
— Знаешь что, жёнушка…
Дальше я не слышал разговор, я отошёл от двери, сделав вид, что что-то ищу на полу. Но горничная вряд ли поверила. Новая усмешка сказала сама за себя.
Я ушел из коридора и направился в сад. Теперь я был уверен: тетка и дядя хотят упечь Юленьку в психбольницу, а сами забрать её наследство. Это знание разозлило меня и вместе с тем я ловил себя на мысли, что давно подозревал о нечестных намерениях родственников Юлии. Вот зачем они ездили в город на самом деле. Встречались с психиатром. Хотят выдать Юленьку за психически нездоровую личность. Я заскрежетал зубами. Раньше я бы позабавился, понаблюдал со стороны на всю эту картину. Но теперь не мог выдавить даже слабой улыбки. Положение Юленьки было скверным. Я решил предложить ей уехать со мной сегодня же вечером. И плевать на Анистова, Аду, их нечестные планы. Мы уедем и будем жить вместе. А они пусть остаются и разбираются со своими долгами сами.
Мы сидели в беседке под густой тенью широкой липы. Юленька прижималась ко мне, я обнимал рукой её талию и гладил светлую головку. Мысль убежать с ней сегодня же, крепла во мне с каждой минутой. В один момент я решился и заговорил:
— Милая Юленька, я знаю, что мы друг без друга не сможем жить. Я без тебя буду тосковать и ты тоже, ведь так?
Она подняла голову и доверчиво глянула в мои глаза. Я видел в них свет, который зажигается, когда смотришь в глаза любимого человека и предвкушаешь услышать что-то очень важное, судьбоносное от него. Что-то, что изменит жизнь, перевернет её на сто восемьдесят градусов, а может и на все триста шестьдесят, не возвращаясь при этом к тому, отчего ушли. Так я думал, вернее догадывался. Хотя меня любили, я это знаю, и этот свет был мне знаком. Подозреваю, что в моих глазах горел тот же свет сейчас.
— Так, — тихо ответила она. Да, я бы прав.
— Уедем со мной сегодня же, Юленька, — в порыве заговорил я быстро. — Мы будем жить вместе, поженимся, никогда не расстанемся. Ты и я. А здесь тебе оставаться опасно. Согласна? Уедем? Сегодня вечером?
Девушка в удивлении расширила бездонные голубые глаза, и я на секунду усомнился, что она согласится.
— Опасно?
— Да. Твои дядя и тетя замышляют недоброе, я был свидетелем их разговора сегодня. Я не хочу, чтобы они тебя использовали, обидели. Ты согласна? Я люблю тебя!
Замешательство в её глазах сменилось надеждой, радостью, счастьем. Она кинулась мне на шею и прошептала на ухо:
— Правда, что любите меня? Правда хотите быть со мной?
Казалось она не слышала моих слов, касающихся её родственников.
— Правда.
— Я вся, вся Ваша.
Этого ответа мне хватило, чтобы понять: мы уезжаем сегодня вечером.
Я долго целовал Юленьку, а после мы сговорились убежать. Почему тайно? Думаю это понятно. Сергей и Ада просто так Юленьку не отпустят. Сергей начнёт уговаривать остаться, Ада будет наговаривать на меня плохого, и в конце концов они могут поколебать решение девушки. Я этого допустить не мог, поэтому решил бежать ближе к ночи, когда все будут спать.
До вечера я не видел Юленьку. Она пряталась отчего-то в своей комнате и не выходила. Так бывало иногда, я заметил. Я между тем собрал вещи, всё упаковал и был готов.
Вечером я спускался по лестнице, направляясь в столовую на ужин. Я встретил на входе Аду. Она была весела и очень оживлена.
— Не беспокойся, я тобою больше не больна, Алёша. И не смотри на меня так, будто я ведьма. Я обычная женщина. Люблю любить, люблю, когда меня любят. А ещё я люблю этот дом. И развлечения. Скоро здесь снова зазвучат голоса, польётся рекой вино и люди будут играть в карты, в кости, и Бог знает во что ещё. Я верну себе свою жизнь.
Эта вульгарная, но самоуверенная тирада заставила меня скривиться.
— У вас плохое финансовое положение для этого.
Она расхохоталась.
— Я в курсе, что тебе известно. Сам говорил. Кухарка всё тебе разболтала, милый.
Я распахнул перед Адой дверь столовой, улыбаясь, но про себя думая, что ничего к ней не вернётся. Она останется как та бабка у разбитого корыта. Юленька уедет со мной. Им с Анистовым не видать её денег. А мне они не нужны, у меня у самого их хватает.
Ужин прошел в странной гнетущей обстановке. Юленька появилась за столом чуть позже, чем все остальные. Она взглянула на меня украдкой, даже не улыбнувшись. Как всегда задумчиво молчала, временами вздрагивая отчего-то. Я думал, что она страшится сегодняшнего побега. Это большой шаг в её понимании, и чтобы его сделать ей нужно проявить свою смелость. Но она любит меня, а значит сделает то, что мы задумали. Сергей тоже почти молчал, а вот Ада щебетала как заведённая. О всякой ерунде. В конце ужина Анистов так глянул на неё, что женщина мигом замолчала, вышла из-за стола и покинула столовую.
Мы с Анистовым вышли ещё минут через пятнадцать. Я не хотел говорить с ним, и он это понял. Распрощался и поднялся к себе. Я стоял в коридоре, поджидая Юленьку и переминался с ноги на ногу. Часы на стене пробили девять вечера. Я долго смотрел на циферблат, на стрелки и слушал их тиканье. В мозгу разрабатывался план, как я начну новую жизнь с девушкой. Я ни разу не жил с девушкой. В чём, в чём, но в этом я профан. Говорят быт убивает любовь. Я проверю это на своём опыте. Не знаю куда меня приведёт моё решение забрать Юленьку, но здесь я оставить её не могу на съедение волкам.
— Алексей? — Я услышал робкий голосок и обернулся. Схватил её за руку и притянул к себе. Она быстро глянула по сторонам.
— Думаешь, твой дядя не знает, что мы вместе?
Она долго обдумывала ответ. Затем просто прижалась ко мне сильнее.
— Он может догадываться. Я всё собрала.
— Отлично. В полночь я жду тебя у двери в сад. У той, что ведёт с веранды. Уйдём через садовую калитку. Мы будем счастливы, милая моя.
Она скромно улыбнулась мне, глаза вновь загорелись счастливым огоньком.
— В полночь, — повторила она и, оставив на моей щеке нежный, лёгкий поцелуй, упорхнула наверх. Я ещё немного постоял с глупой улыбкой на лице. Чуть позже я тоже поднялся на второй этаж и скрылся в своей комнате.
***
Была почти полночь, когда я вышел из спальни, держа свою небольшую дорожную сумку в руке. Я спустился в холл, осмотрелся. Вокруг была тишина. Только часы отсчитывая время, нарушали идиллическое молчание дома. Всё было погружено во мрак. Всё, кроме крыльца у главного входа. Я направился в сторону веранды. Прошёл мимо гостиной, мимо кабинета, мимо комнаты служанки и оказался перед входом на веранду. Оттуда я слышал тихие шаги. Дверь распахнулась, выбросив в темноту большую полосу жёлтого, туманного, мрачноватого света.
