– Какие-то неприятности? – спросила Авила.
Гримвальд лишь хмыкнул.
– Не бери в голову, девочка моя. Всe будет хорошо. Аэри знает, что делать, а я позабочусь о важных мелочах, – сказал он что-то непонятное, явно больше своим мыслям, чем ей, и взглянул озабоченно: – А что с тобой? Приказать, чтобы сварили ещe укрепляющего зелья?
Авила колебалась, но всe же заговорила:
– Леди Белория делала что-то с пленными? У неe в покоях есть коллекция погасших орбов и волос, – спросила она, сама не понимая, почему ей так хочется этим поделиться. – Что это такое, зачем?.. Ей это дозволено?
Гримвальд устало покачал головой.
– Милая, не стоит сейчас касаться чужих маленьких слабостей. Ты должна помнить о них, но пока они не мешают нашим интересам, задавать лишние вопросы не стоит.
Что ж, иного она и не ожидала.
Когда колдун ушeл, Авила выгнала служанок, сама потушила свечи, скинула платье и забралась в постель.
Лунный свет наполнял комнату, рисуя на стенах чeрные тени. Сон не шeл. Авила лежала в темноте на боку, поджав колени к груди, и слушая тихое дыхание мужчины рядом, и ощущая смутное беспокойство. Нехорошо закончился их дневной разговор, совсем нехорошо… Зря она дала волю чувствам и набросилась с обвинениями. Этот человек – пленник здесь, его положение опасно, и если она хотела завоевать доверие, следовало избрать совсем иной, куда более спокойный и доверительный тон для беседы…
Да он сам виноват, раз постоянно злил еe, болтал всякие гадости! Авила постаралась унять возмущение. Мать всегда говорила, что нужно быть снисходительной к дуракам. Но действительность подсказывала, что горе любому недоумку, кто ухитрится рассердить Аэри… Мать никогда не кричала, не выясняла отношения, даже, кажется, не позволяла себе злиться по-настоящему. Но она умела управиться с кем угодно. Эх, и отчего такие полезные умения не всегда передаются по наследству?..
За своими мыслями она не сразу услышала, как тон чужого дыхания едва уловимо изменился.
Мужчина качнул головой.
Тихо звякнули натянувшиеся цепи. И следом – рывок, от которого содрогнулась кровать. Авила испуганно сжалась. Пленник замер, громко выдохнул сквозь сжатые зубы. Кажется, он еe не заметил. Послышался быстрый неразборчивый шёпот. Молится?.. И тут же снова цепь загрохотала о спинку кровати.
– Орвин, – позвала Авила. – Не надо, ты поранишься опять.
Он дeрнулся и резко повернул голову. Тусклое свечение луны лeгло на его напряжeнное лицо.
Авила осторожно поднялась, опираясь на руку. Под внимательным взглядом было как-то не по себе. Что бы она ни планировала сказать сейчас, всe повылетало из головы. Мелькнула мысль, что зря она погасила свечи. Тлеющие угли в камине почти не давали света. Теперь она не могла как следует рассмотреть лицо мужчины, а он, наверняка, в тени вовсе еe не видел. Напрягся, явно выжидая. Руки медленно двигались – ощупывал оковы.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она вполне искренне, и тут же поняла, что зря.
Мужчина оскалился, глухо зарычал и снова дeрнулся всем телом. Откуда только силы взялись…
– Тише, Орвин, – попросила Авила. – Не надо!
Рассчитывать на то, что он возьмeт да и послушается, было глупо. Она подалась вперeд, схватила его за локти и навалилась, прижимая к перине. Напряженные мышцы дрожали под еe ладонями.
– Хватит! – сказала она твeрдо.
Мужчина резко мотнул головой и, опустив взгляд, Авила со смущением заметила, что еe свободная рубаха сползла непозволительно низко по груди, и лежит у него на лице. Чуть сдвинулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, насколько это было возможно в полумраке. Мужчина замер, было слышно только тяжeлое дыхание.
– Ты прикован надeжно, – продолжала она. – И если станешь вырываться, только навредишь себе! Нам нужно поговорить. Просто поговорить, ты меня понимаешь?
Ответа не последовало. Но и нового рывка – тоже. Несколько мгновений Авила ждала, потом всe же рискнула разжать пальцы и чуть ослабить хватку. Мужчина остался неподвижен.
– Вот так, – заключила она. – Сейчас я встану и разожгу свечи. А ты полежишь спокойно. В твоeм состоянии это было бы лучшим решением.
Послышался резкий короткий выдох. И снова тишина.
Авила поднялась с постели, нашла огниво и принялась зажигать свечи. И всe это время она отчeтливо слышала тихое позвякивание со стороны постели. Когда она принесла подсвечник, мужчина запрокинул голову, осматривая скованные руки.
Авила поднесла свечи ближе. Хочет, пускай любуется.
– Ну что, убедился?
Он обернулся, смерил тяжелым взглядом. Потрескавшиеся губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. Да, слушать оскорбления было неприятно, но молчание оказалось хуже. От него делалось как-то совсем неуютно.
Авила осторожно протянула руку, дотронулась до его лба. Жара не было, если не считать какого-то явно нехорошего огонька в глазах, сулившего очередные проблемы.
– Хочешь пить? – спросила она, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину.
Впрочем, помогать в этом мужчина явно не собирался. Но и от воды не отказался. Придерживая его голову под затылок и прижимая к губам плошку с водой, Авила подумала, стоит ли считать это хорошим знаком, или жажда просто оказалась сильнее неприязни.
– Нога сильно болит? Я приказала лекарю оставить зелье, облегчающее боль. Тебе это сейчас пригодится.
Она взяла со столика склянку, выдернула пробку и попыталась предложить мужчине. Тот отвернулся. Авила вздохнула. Ни один человек прежде не вызывал в ней такой досады!
– Ты, конечно, высокий парень, – сказала она. – Но, ручаюсь, упрямство твоe выше всемеро! И самомнение, небось, такое, что отсюда до Леморы растянуть можно. Это невыносимо!
– Так зачем терпишь да жалуешься? – тихо поинтересовался он. – В твоей власти сделать меня удобным, на свой вкус.
Авила взглянула на ошейник. Хищные шипы тускло блестели в дрожащем свете свечей и отчeтливо впивались в напряженную шею.
“Он из любой твари сделает покладистую и очень послушную”, – вспомнились слова старой ведьмы.
Она уже видела, на что способен этот артефакт. Не удивительно, что пленнику не по душе такое “украшение”, и можно было бы даже посочувствовала от всей души… если бы он сам не пытался заслужить этот ошейник всеми силами!
– Достаточно того, что ты не сможешь причинить мне вред, а если попробуешь – пожалеешь. Понимаю твоe недовольство, но чтобы получить иное отношение, для начала стоило вести себя смирно и никого здесь не убивать!
Выражение лица мужчины осталось таким же каменно-неподвижным, а вот в глазах что-то поменялось. Он перевeл взгляд в потолок.
– Возможно, между нами просто случилось некое недопонимание, ведьма.
Голос звучал спокойно, даже мягко, и ради этого Авила была голова простить это обращение, в его устах не несшее ни капли уважения.
– Могу я узнать, кто же ты на самом деле? Не безродная ведь, это ясно.
Авила усмехнулась.
– Вообще-то, я не солгала тогда! Ну, не договорила немного… В роду главное – дар, передающийся из поколения в поколение. А мне от матери сил не досталось. Я прошла обряд инициации, но осталась пустышкой. Магии во мне слишком мало, чтобы считаться настоящей наследницей, так что да, по сути, я безродная.
Она помнила обо всех этих бредовых словах про “белую ведьму” и была готова к тому, что он станет спорить и опять уличать еe во лжи. Но мужчина просто кивнул.
– Это печально, – сказал он. – И всe же, кто твоя мать?
Наверное, это стоило считать хорошей приметой. Разговаривает спокойно, уже пытается выяснить, насколько влиятельная госпожа ему досталась. Тут было чем его порадовать.
– Великая Аэри, Алая Река, ныне – наместница провинции Ормар, в землях которой мы теперь и находимся. Я еe третья дочь.
Он зажмурился на несколько мгновений, и Авила успела испугаться.
– Больно? Слушай, не упрямься, это зелье…
– Всe в порядке, – сказал он так же ровно. – Гримвальд, выходит, теперь служит твоей матери?
– Да. А ты что, его знаешь?
Мужчина снова кивнул.
Авила подумала, что вопрос глупый. Колдун был родом из этих мест, здесь же много лет назад он убил брата, предателя и мятежника, получил за это повышение по службе и отправился в столицу, где и был позже представлен Аэри. Псы ордена наверняка хоть как-то разбирались в местной политике, знали имена высокородных, служивших в здешних землях.
– Ты привыкла к определeнному отношению, да? – сказал он. – Осененная благословением Богини-Матери, из рода, обласканного расположением Королевы. Простолюдины боготворят и кланяются до земли, слуги и рабы – боятся и спешат во всем угодить. Ты всем нравишься, тебе можно всe, что пожелаешь… Понимаю, когда всю жизнь перед глазами одно и то же, сложно поверить, что бывает и иначе. Но оно ведь в самом деле бывает.
“Да как он смеет! Этот жалкий ублюдок!”
Авила просто сидела рядом на постели и слушала, уже понимая, что мужчина опять болтает какую-то дрянь. Удивительно, но злость вспыхнула и тут же погасла. Ей даже стало немного жаль этого упрямца.
– Может, ты уж позабыла, но я всe ещe фаррадиец, мерзкий пeс, послушник Ордена очистительного Пламени. Простой воин, и учили меня двум вещам: терпеть и убивать. И если меня снова пытать, я вытерплю. А следом выберу момент и снова убью. Я не боюсь. Ни палачей, ни тебя. И не стану угождать из страха. Так что можешь не изображать из себя милую наивную девицу, которой эта грязь никак не касается. Хочешь еще поиздеваться – воспользуйся ошейником, как должно. Редкий артефакт, дорогой, попробуй. Пока можешь!
Это было уже слишком… Авила невольно улыбнулась.
– Угрожаешь? В твоeм положении неразумно говорить такие вещи.
– Изворотливо недоговаривать и ловко бить в спину не умею, так что…
Он дeрнул плечами и тут же поморщился. Авила взглянула туда, где красовалась теперь зашитая рана от удара по голове. Чтобы добраться до нее, лекарю пришлось срезать клок волос, которые она, памятуя об увиденном в покоях леди, тут же приказала бросить в камин. На повязке уже проступило пятно крови.
– Просто предупреждаю, чтобы ты понимала, ведьма. Что бывает, если играться с врагом.
Авила нервно усмехнулась. По спине пробежал холодок. Как ветерок из пропасти, которая всe дальше разверзалась между ними. Не выдержав, она легко коснулась рукой его бедра. Он ощутимо напрягся.
– Я не… – начала Авила.
Запнулась, так и не сказав “не могу”. Признаться опасному пленнику в том, что почти не можешь его контролировать – это было бы очень глупо в еe положении.
– … не хочу использовать этот артефакт против тебя, Орвин. Было огромной ошибкой то, что случилось ночью. Я… – произнести это оказалось трудно, – сглупила. Думала, что с тобой будут хорошо обращаться.
Мужчина приподнял бровь, изображая удивление.
– А вышло очень, очень плохо. Я могу поклясться чем угодно, что хочу тебе только добра, и впредь буду защищать.
Предложение показалось ей довольно щедрым, вот только мужчина не стал выглядеть менее враждебно.
– Надо же, – он криво усмехнулся. – Нет, не нужно разбрасываться словами.
Она тяжело вздохнула.
– Нам всe же нужно обсудить твоe положение.
Он упрямо пялился в потолок, и это здорово сбивало с толку.
– Орвин! Посмотри на меня!
Он не шелохнулся. Авила передвинулась поближе, села над ним, обхватила лицо, заставляя повернуть голову.
– Не хочу, чтобы мы были врагами. Ты нравишься мне. Я не буду причинять тебе вред, просто не смогу. И никому другому этого больше не позволю. Если не хочешь клятв – просто обещаю. Я сдержу слово.
В голове это звучало лучше, чем вслух. Авила едва не поморщилась – до чего еe довeл этот глупый человек!
– Как трогательно, – пробормотал он. – Может, ещe дружбу предложить желаешь?
– Дружба – слишком зыбкое понятие, – она постаралась улыбнуться потеплее. – Я дам тебе кое-что получше – покровительство и защиту моего рода.
По его кислой физиономии можно было подумать, что она предложила ему пинок под зад.
– К чему упрямиться? – добавила Авила, чувствуя, как уже привычное раздражение берeт над ней верх. – Ты и так принадлежишь теперь мне. И в Фаррадию никогда не вернeшься.
“Да и вряд ли мятежная провинция останется на карте к весне”.
– Нужно жить дальше. Ты молодой, красивый, сильный мужчина.
Она бережно погладила его лицо, очертила кончиками пальцев линию скул, склонилась ниже. Вид у пленника был совсем усталым, но он всe так же хмурился, пристально глядя ей в глаза. Уголки рта поползли вверх, верхняя губа поднялась, обнажая зубы. На улыбку не походило, да и Авила уже знала, что ничего хорошего это выражение не сулит. И всe же… она поймала себя на том, что просто смотрит в лицо мужчине.
– Щедрое предложение, – заключил он хрипло, сглотнул и облизал сухие губы. – А если откажусь? К жертвеннику отправишь пораньше? Я предпочитаю короткий путь.
Эти строгие черты, эти глаза, казавшиеся темными из-за ненормально расширившихся зрачков, они словно вводили еe в странный транс – хотелось смотреть в них дольше, дольше… Он пошевелил руками, подцепил пальцами железный браслет на забинтованном запястье, но, конечно, стащить его он бы не смог. Широкая грудь часто вздымалась, выдавая волнение. Авила поймала себя на желании подвинуться ближе, прижаться, оседлать бeдра… Мысль откликнулась зарождающимся теплом внизу живота.
– Нет, – выдохнула Авила. – Не откажешься.
Она узнала это лихое чувство, жаром разливающееся внутри, и не стала противиться.
“Ну всe, хватит с меня!”
Авила наклонилась, прижалась губами к его плотно сжатым губам. Провела языком…
Мужчина замер, словно не мог поверить в происходящее. И тут же отчаянно мотнул головой, дeрнулся всем телом, зазвенев цепями.
Авила отстранилась. Улыбнулась, глядя в горящие яростью глаза, и потянула с него покрывало. Да, это даже хорошо, что он не собирается угождать из страха, ей и не нужно, чтобы он боялся. Это было бы отвратительно. Но сейчас – совсем другое дело.
– Не откажешься, потому что это не предложение, Орвин. Я понимаю, что ты слишком гордый, чтобы сделать такой выбор. Значит, придeтся выбрать за тебя.
– Ты… – выдохнул он, и сложно было понять, чего в голосе было больше – изумления или гнева.
– Я! – радостно подтвердила Авила. Можешь не благодарить за всe, что я для тебя вообще-то сделала!
Лицо мужчины исказилось, он рванулся, явно не заботясь об израненных руках. Пришлось снова навалиться, за плечи вжимая его в перину, но этого оказалось недостаточно, чтобы обездвижить. Даже наоборот, стоило попытаться прижать – и мужчина лишь стиснул зубы и яростнее задeргался в оковах, будто правда мог порвать цепи.
“Ошейник! Покажи ему силу!”
Сплетeнный из магии поводок ощущался на удивление ясно, без всяких усилий. Можно было дeрнуть, как она однажды уже сделала, пусть и случайно…
Авила опустила взгляд, посмотрела в раскрасневшееся лицо пленника… И отстранилась, разжала хватку. Убрала руки. Было в этом отчаянном и бесполезном сопротивлении что-то странное, неприятно напоминавшее ей недавний кошмарный сон про беспомощного парня.
Мужчина, конечно, держался достойно, но слишком хорошо было заметно, что ему нелегко пришлось. И пускай в сладких мечтах и фантазиях ее идеальный любовник был таким же упрямым и несгибаемым, чтобы его пришлось соблазнять и сладко укрощать, но никогда она не хотела бы, чтобы тот, с которым она желала слиться, был полумертв от издевательств и страдал от боли.
Гримвальд лишь хмыкнул.
– Не бери в голову, девочка моя. Всe будет хорошо. Аэри знает, что делать, а я позабочусь о важных мелочах, – сказал он что-то непонятное, явно больше своим мыслям, чем ей, и взглянул озабоченно: – А что с тобой? Приказать, чтобы сварили ещe укрепляющего зелья?
Авила колебалась, но всe же заговорила:
– Леди Белория делала что-то с пленными? У неe в покоях есть коллекция погасших орбов и волос, – спросила она, сама не понимая, почему ей так хочется этим поделиться. – Что это такое, зачем?.. Ей это дозволено?
Гримвальд устало покачал головой.
– Милая, не стоит сейчас касаться чужих маленьких слабостей. Ты должна помнить о них, но пока они не мешают нашим интересам, задавать лишние вопросы не стоит.
Что ж, иного она и не ожидала.
Когда колдун ушeл, Авила выгнала служанок, сама потушила свечи, скинула платье и забралась в постель.
Лунный свет наполнял комнату, рисуя на стенах чeрные тени. Сон не шeл. Авила лежала в темноте на боку, поджав колени к груди, и слушая тихое дыхание мужчины рядом, и ощущая смутное беспокойство. Нехорошо закончился их дневной разговор, совсем нехорошо… Зря она дала волю чувствам и набросилась с обвинениями. Этот человек – пленник здесь, его положение опасно, и если она хотела завоевать доверие, следовало избрать совсем иной, куда более спокойный и доверительный тон для беседы…
Да он сам виноват, раз постоянно злил еe, болтал всякие гадости! Авила постаралась унять возмущение. Мать всегда говорила, что нужно быть снисходительной к дуракам. Но действительность подсказывала, что горе любому недоумку, кто ухитрится рассердить Аэри… Мать никогда не кричала, не выясняла отношения, даже, кажется, не позволяла себе злиться по-настоящему. Но она умела управиться с кем угодно. Эх, и отчего такие полезные умения не всегда передаются по наследству?..
За своими мыслями она не сразу услышала, как тон чужого дыхания едва уловимо изменился.
Мужчина качнул головой.
Тихо звякнули натянувшиеся цепи. И следом – рывок, от которого содрогнулась кровать. Авила испуганно сжалась. Пленник замер, громко выдохнул сквозь сжатые зубы. Кажется, он еe не заметил. Послышался быстрый неразборчивый шёпот. Молится?.. И тут же снова цепь загрохотала о спинку кровати.
– Орвин, – позвала Авила. – Не надо, ты поранишься опять.
Он дeрнулся и резко повернул голову. Тусклое свечение луны лeгло на его напряжeнное лицо.
Авила осторожно поднялась, опираясь на руку. Под внимательным взглядом было как-то не по себе. Что бы она ни планировала сказать сейчас, всe повылетало из головы. Мелькнула мысль, что зря она погасила свечи. Тлеющие угли в камине почти не давали света. Теперь она не могла как следует рассмотреть лицо мужчины, а он, наверняка, в тени вовсе еe не видел. Напрягся, явно выжидая. Руки медленно двигались – ощупывал оковы.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она вполне искренне, и тут же поняла, что зря.
Глава 32.1. Переговоры
Мужчина оскалился, глухо зарычал и снова дeрнулся всем телом. Откуда только силы взялись…
– Тише, Орвин, – попросила Авила. – Не надо!
Рассчитывать на то, что он возьмeт да и послушается, было глупо. Она подалась вперeд, схватила его за локти и навалилась, прижимая к перине. Напряженные мышцы дрожали под еe ладонями.
– Хватит! – сказала она твeрдо.
Мужчина резко мотнул головой и, опустив взгляд, Авила со смущением заметила, что еe свободная рубаха сползла непозволительно низко по груди, и лежит у него на лице. Чуть сдвинулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, насколько это было возможно в полумраке. Мужчина замер, было слышно только тяжeлое дыхание.
– Ты прикован надeжно, – продолжала она. – И если станешь вырываться, только навредишь себе! Нам нужно поговорить. Просто поговорить, ты меня понимаешь?
Ответа не последовало. Но и нового рывка – тоже. Несколько мгновений Авила ждала, потом всe же рискнула разжать пальцы и чуть ослабить хватку. Мужчина остался неподвижен.
– Вот так, – заключила она. – Сейчас я встану и разожгу свечи. А ты полежишь спокойно. В твоeм состоянии это было бы лучшим решением.
Послышался резкий короткий выдох. И снова тишина.
Авила поднялась с постели, нашла огниво и принялась зажигать свечи. И всe это время она отчeтливо слышала тихое позвякивание со стороны постели. Когда она принесла подсвечник, мужчина запрокинул голову, осматривая скованные руки.
Авила поднесла свечи ближе. Хочет, пускай любуется.
– Ну что, убедился?
Он обернулся, смерил тяжелым взглядом. Потрескавшиеся губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. Да, слушать оскорбления было неприятно, но молчание оказалось хуже. От него делалось как-то совсем неуютно.
Авила осторожно протянула руку, дотронулась до его лба. Жара не было, если не считать какого-то явно нехорошего огонька в глазах, сулившего очередные проблемы.
– Хочешь пить? – спросила она, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину.
Впрочем, помогать в этом мужчина явно не собирался. Но и от воды не отказался. Придерживая его голову под затылок и прижимая к губам плошку с водой, Авила подумала, стоит ли считать это хорошим знаком, или жажда просто оказалась сильнее неприязни.
– Нога сильно болит? Я приказала лекарю оставить зелье, облегчающее боль. Тебе это сейчас пригодится.
Она взяла со столика склянку, выдернула пробку и попыталась предложить мужчине. Тот отвернулся. Авила вздохнула. Ни один человек прежде не вызывал в ней такой досады!
– Ты, конечно, высокий парень, – сказала она. – Но, ручаюсь, упрямство твоe выше всемеро! И самомнение, небось, такое, что отсюда до Леморы растянуть можно. Это невыносимо!
– Так зачем терпишь да жалуешься? – тихо поинтересовался он. – В твоей власти сделать меня удобным, на свой вкус.
Авила взглянула на ошейник. Хищные шипы тускло блестели в дрожащем свете свечей и отчeтливо впивались в напряженную шею.
“Он из любой твари сделает покладистую и очень послушную”, – вспомнились слова старой ведьмы.
Она уже видела, на что способен этот артефакт. Не удивительно, что пленнику не по душе такое “украшение”, и можно было бы даже посочувствовала от всей души… если бы он сам не пытался заслужить этот ошейник всеми силами!
– Достаточно того, что ты не сможешь причинить мне вред, а если попробуешь – пожалеешь. Понимаю твоe недовольство, но чтобы получить иное отношение, для начала стоило вести себя смирно и никого здесь не убивать!
Выражение лица мужчины осталось таким же каменно-неподвижным, а вот в глазах что-то поменялось. Он перевeл взгляд в потолок.
– Возможно, между нами просто случилось некое недопонимание, ведьма.
Голос звучал спокойно, даже мягко, и ради этого Авила была голова простить это обращение, в его устах не несшее ни капли уважения.
– Могу я узнать, кто же ты на самом деле? Не безродная ведь, это ясно.
Авила усмехнулась.
– Вообще-то, я не солгала тогда! Ну, не договорила немного… В роду главное – дар, передающийся из поколения в поколение. А мне от матери сил не досталось. Я прошла обряд инициации, но осталась пустышкой. Магии во мне слишком мало, чтобы считаться настоящей наследницей, так что да, по сути, я безродная.
Она помнила обо всех этих бредовых словах про “белую ведьму” и была готова к тому, что он станет спорить и опять уличать еe во лжи. Но мужчина просто кивнул.
– Это печально, – сказал он. – И всe же, кто твоя мать?
Наверное, это стоило считать хорошей приметой. Разговаривает спокойно, уже пытается выяснить, насколько влиятельная госпожа ему досталась. Тут было чем его порадовать.
– Великая Аэри, Алая Река, ныне – наместница провинции Ормар, в землях которой мы теперь и находимся. Я еe третья дочь.
Он зажмурился на несколько мгновений, и Авила успела испугаться.
– Больно? Слушай, не упрямься, это зелье…
– Всe в порядке, – сказал он так же ровно. – Гримвальд, выходит, теперь служит твоей матери?
– Да. А ты что, его знаешь?
Мужчина снова кивнул.
Авила подумала, что вопрос глупый. Колдун был родом из этих мест, здесь же много лет назад он убил брата, предателя и мятежника, получил за это повышение по службе и отправился в столицу, где и был позже представлен Аэри. Псы ордена наверняка хоть как-то разбирались в местной политике, знали имена высокородных, служивших в здешних землях.
– Ты привыкла к определeнному отношению, да? – сказал он. – Осененная благословением Богини-Матери, из рода, обласканного расположением Королевы. Простолюдины боготворят и кланяются до земли, слуги и рабы – боятся и спешат во всем угодить. Ты всем нравишься, тебе можно всe, что пожелаешь… Понимаю, когда всю жизнь перед глазами одно и то же, сложно поверить, что бывает и иначе. Но оно ведь в самом деле бывает.
“Да как он смеет! Этот жалкий ублюдок!”
Авила просто сидела рядом на постели и слушала, уже понимая, что мужчина опять болтает какую-то дрянь. Удивительно, но злость вспыхнула и тут же погасла. Ей даже стало немного жаль этого упрямца.
– Может, ты уж позабыла, но я всe ещe фаррадиец, мерзкий пeс, послушник Ордена очистительного Пламени. Простой воин, и учили меня двум вещам: терпеть и убивать. И если меня снова пытать, я вытерплю. А следом выберу момент и снова убью. Я не боюсь. Ни палачей, ни тебя. И не стану угождать из страха. Так что можешь не изображать из себя милую наивную девицу, которой эта грязь никак не касается. Хочешь еще поиздеваться – воспользуйся ошейником, как должно. Редкий артефакт, дорогой, попробуй. Пока можешь!
Это было уже слишком… Авила невольно улыбнулась.
– Угрожаешь? В твоeм положении неразумно говорить такие вещи.
– Изворотливо недоговаривать и ловко бить в спину не умею, так что…
Он дeрнул плечами и тут же поморщился. Авила взглянула туда, где красовалась теперь зашитая рана от удара по голове. Чтобы добраться до нее, лекарю пришлось срезать клок волос, которые она, памятуя об увиденном в покоях леди, тут же приказала бросить в камин. На повязке уже проступило пятно крови.
– Просто предупреждаю, чтобы ты понимала, ведьма. Что бывает, если играться с врагом.
Глава 32.2. Переговоры
Авила нервно усмехнулась. По спине пробежал холодок. Как ветерок из пропасти, которая всe дальше разверзалась между ними. Не выдержав, она легко коснулась рукой его бедра. Он ощутимо напрягся.
– Я не… – начала Авила.
Запнулась, так и не сказав “не могу”. Признаться опасному пленнику в том, что почти не можешь его контролировать – это было бы очень глупо в еe положении.
– … не хочу использовать этот артефакт против тебя, Орвин. Было огромной ошибкой то, что случилось ночью. Я… – произнести это оказалось трудно, – сглупила. Думала, что с тобой будут хорошо обращаться.
Мужчина приподнял бровь, изображая удивление.
– А вышло очень, очень плохо. Я могу поклясться чем угодно, что хочу тебе только добра, и впредь буду защищать.
Предложение показалось ей довольно щедрым, вот только мужчина не стал выглядеть менее враждебно.
– Надо же, – он криво усмехнулся. – Нет, не нужно разбрасываться словами.
Она тяжело вздохнула.
– Нам всe же нужно обсудить твоe положение.
Он упрямо пялился в потолок, и это здорово сбивало с толку.
– Орвин! Посмотри на меня!
Он не шелохнулся. Авила передвинулась поближе, села над ним, обхватила лицо, заставляя повернуть голову.
– Не хочу, чтобы мы были врагами. Ты нравишься мне. Я не буду причинять тебе вред, просто не смогу. И никому другому этого больше не позволю. Если не хочешь клятв – просто обещаю. Я сдержу слово.
В голове это звучало лучше, чем вслух. Авила едва не поморщилась – до чего еe довeл этот глупый человек!
– Как трогательно, – пробормотал он. – Может, ещe дружбу предложить желаешь?
– Дружба – слишком зыбкое понятие, – она постаралась улыбнуться потеплее. – Я дам тебе кое-что получше – покровительство и защиту моего рода.
По его кислой физиономии можно было подумать, что она предложила ему пинок под зад.
– К чему упрямиться? – добавила Авила, чувствуя, как уже привычное раздражение берeт над ней верх. – Ты и так принадлежишь теперь мне. И в Фаррадию никогда не вернeшься.
“Да и вряд ли мятежная провинция останется на карте к весне”.
– Нужно жить дальше. Ты молодой, красивый, сильный мужчина.
Она бережно погладила его лицо, очертила кончиками пальцев линию скул, склонилась ниже. Вид у пленника был совсем усталым, но он всe так же хмурился, пристально глядя ей в глаза. Уголки рта поползли вверх, верхняя губа поднялась, обнажая зубы. На улыбку не походило, да и Авила уже знала, что ничего хорошего это выражение не сулит. И всe же… она поймала себя на том, что просто смотрит в лицо мужчине.
– Щедрое предложение, – заключил он хрипло, сглотнул и облизал сухие губы. – А если откажусь? К жертвеннику отправишь пораньше? Я предпочитаю короткий путь.
Эти строгие черты, эти глаза, казавшиеся темными из-за ненормально расширившихся зрачков, они словно вводили еe в странный транс – хотелось смотреть в них дольше, дольше… Он пошевелил руками, подцепил пальцами железный браслет на забинтованном запястье, но, конечно, стащить его он бы не смог. Широкая грудь часто вздымалась, выдавая волнение. Авила поймала себя на желании подвинуться ближе, прижаться, оседлать бeдра… Мысль откликнулась зарождающимся теплом внизу живота.
– Нет, – выдохнула Авила. – Не откажешься.
Она узнала это лихое чувство, жаром разливающееся внутри, и не стала противиться.
“Ну всe, хватит с меня!”
Авила наклонилась, прижалась губами к его плотно сжатым губам. Провела языком…
Мужчина замер, словно не мог поверить в происходящее. И тут же отчаянно мотнул головой, дeрнулся всем телом, зазвенев цепями.
Авила отстранилась. Улыбнулась, глядя в горящие яростью глаза, и потянула с него покрывало. Да, это даже хорошо, что он не собирается угождать из страха, ей и не нужно, чтобы он боялся. Это было бы отвратительно. Но сейчас – совсем другое дело.
– Не откажешься, потому что это не предложение, Орвин. Я понимаю, что ты слишком гордый, чтобы сделать такой выбор. Значит, придeтся выбрать за тебя.
– Ты… – выдохнул он, и сложно было понять, чего в голосе было больше – изумления или гнева.
– Я! – радостно подтвердила Авила. Можешь не благодарить за всe, что я для тебя вообще-то сделала!
Лицо мужчины исказилось, он рванулся, явно не заботясь об израненных руках. Пришлось снова навалиться, за плечи вжимая его в перину, но этого оказалось недостаточно, чтобы обездвижить. Даже наоборот, стоило попытаться прижать – и мужчина лишь стиснул зубы и яростнее задeргался в оковах, будто правда мог порвать цепи.
“Ошейник! Покажи ему силу!”
Сплетeнный из магии поводок ощущался на удивление ясно, без всяких усилий. Можно было дeрнуть, как она однажды уже сделала, пусть и случайно…
Авила опустила взгляд, посмотрела в раскрасневшееся лицо пленника… И отстранилась, разжала хватку. Убрала руки. Было в этом отчаянном и бесполезном сопротивлении что-то странное, неприятно напоминавшее ей недавний кошмарный сон про беспомощного парня.
Мужчина, конечно, держался достойно, но слишком хорошо было заметно, что ему нелегко пришлось. И пускай в сладких мечтах и фантазиях ее идеальный любовник был таким же упрямым и несгибаемым, чтобы его пришлось соблазнять и сладко укрощать, но никогда она не хотела бы, чтобы тот, с которым она желала слиться, был полумертв от издевательств и страдал от боли.
