– Да, я помню эту глупую сказку. Но Веррон был неправ. Гармония колдовских сил давно нарушена, и белый источник закрылся. Туда и дорога.
– Она… белая… – упрямо повторил Орвин.
Кантил сдвинул брови, гневно блеснул глазами.
– Хватит уже сказок! Давай, пошёл!
Из-за спины подала голос лучница:
– Он сейчас…
Ноги вдруг показались совсем чужими. И раньше, чем женщина сказала, что произойдёт, оно случилось само. Орвин покачнулся и стал заваливаться. Инстинктивно дeрнулся, ловя равновесие, и смог не упасть, а осесть на землю, грузно стукнувшись коленями и не выпустив своей ноши из рук. От удара потемнело в глазах, а искры, казалось, стали ярче. Но тут же пришла прохлада – земля точно была мокрой, будто после дождя. Ошейник сжался ещё чуть сильнее.
– Что случилось? – поинтересовался Кантил. – Ты же изображал из себя героя, так поднимайся и шагай. Или уже передумал?
И тут же откуда-то спереди, куда успели уйти бойцы, донеслись взволнованные голоса.
– Сирота, Орлица, тут ручей откуда-то течeт!
В воздухе разливалось напряжение. Люди стали поворачивать, они толпились в тесноте между зарослями.
– На заставе нет ведьм с даром водной стихии, – сказала лучница. Это еe, наверное, звали Орлицей. – И я не чувствую посторонних. Сигнальные нити не потревожены, за нами никого. Или же кто-то в самом деле опасный, не из дозоров.
– Вставай! – приказал Кантил.
Орвин поднял взгляд на бывшего друга. Исполнить указание было уже невозможно. Силы оставили его.
– Или что?..
Кантил недобро улыбнулся и повысил голос:
– Или я избавлюсь от одной обузы. Вернее, либо от одной, либо от другой. На выбор! И дальше пойдeм быстрее.
– Сирота, это лишнее, – сказала за спиной Орлица.
Он вскинулся, ответил ей злым взглядом.
– Это дело между мной и этим… псом! – он сделал шаг вперeд, положил ладонь на спрятанное под плащом оружие. – Выбирай! – сказал весело. – Пойдeшь дальше или останешься здесь.
Опустив голову, Орвин посмотрел на девку и понял, что ей осталось недолго. Бледное лицо, посиневшие губы. Глаза казались остекленевшими, но всё ещё двигались под полузакрытыми веками.
– Ей… – он тяжело сглотнул, нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся слова. – Нужен лекарь… без него…
– В посёлении есть, – ответил Кантил. – Мы доставим её туда, хоть обещать ничего не могу. Сам понимаешь, ты плeлся слишком медленно, может, ей уже конец. Или мы отведём к лекарю тебя, это уж точно поспеется.
Его голос звучал торжествующе. И от того уместить это в больной голове было ещe сложнее.
– Ты не был таким…
– Все меняются. Ты псом раньше не был.
Орвин прикрыл глаза. Боль мешала сосредоточиться, но он всё равно попытался. Почувствовал слабое, но такое знакомое тепло в груди. Его орб был уничтожен, но то, что он давал телу, ещё сохранилось. Благодать, вложенная в хрупкую стеклянную оболочку, постоянно струилась наружу, медленно, по капле, напитывая своего носителя и тех, с кем он делился этой силой. Странно, но теперь ощущения казались ему смутно похожими на прикосновение белой магии. Хотя, говорят же, что всякая чистая сила исходит из одного источника, и лишь носитель окрашивает её тем, что хранит внутри…
Орвин вспомнил об ошейнике и ужаснулся. Если проклятый артефакт не позволит… Но он протянул руку, отбросил край одеяла и положил ладонь девке на грудь. Усилием воли сосредоточился на том, что ещё пульсировало жарким огоньком в его собственной груди. Мысленно взял это и направил. Ошейник никак не помешал. Просто стал ощущаться иначе, словно просторнее. А то тяжёлое и давящее в нeм, не дающее о себе забыть, внезапно стало невыносимым.
– Ты что делаешь? – словно издалека донёсся голос Кантила.
– Выбираю, – ответил он.
Показалось, что ответил. Губы едва шевельнулись. Тело вдруг стало слишком тяжелым.
– Ты что делаешь?!.. Недоумок!
Невероятным усилием он поднял голову. Увидел, как Кантил бросился вперёд. Веки налились невыносимой тяжестью, Орвин медленно моргнул и не смог разлепить глаза.
Лесную чащу пронзил оглушающий визг. Словно лезвием полоснул по ушам. По зарослям с шелестом пронеслось нечто невидимое, капли воды с порывом воздуха ливнем посыпались на лицо. Кто-то из бойцов отчаянно закричал, но его голос тут же оборвался. Настала звенящая тишина.
57. Белая магия
Орвин с трудом поднял веки, но Кантила уже не увидел. Всё вокруг затянула паутина белых светящихся нитей, на которых искрились алые огоньки. Показалась лучница – она вскинула руки, заплетая заклинание и метя куда-то в заросли. Из света вынырнул пленный капитан. Он нeсся со связанными за спиной руками, неловко пошатываясь, согнулся на бегу и ударил лучницу головой в бок. Сбитое заклинание бесполезно вспыхнуло и угасло. Оба противника не удержались на ногах, упали в светящуюся паутину и тут же исчезли, опутанные с ног до головы. Топот, крики, испуганное ржание лошадей, отчаянная брань, шелест веток – всe это было за завесой света.
Что-то с силой дeрнуло Орвина за ошейник, перекрывая дыхание, обхватило руки и тело мокрыми, обжигающими жгутами и потянуло.
– Орвин! – закричал Кантил.
Коротко свистнула пронeсшаяся мимо стрела и угодила во что-то, разлетевшееся брызгами. А следом ещe одна и ещe… Но хватка ослабела лишь на мгновение, прежде чем сжалась ещe крепче. Неведомая сила стремительно потащила обессилевшее тело сквозь заросли, царапая ветками, и уронила навзничь, на мокрую гальку. Щупальца, которые он так и не успел увидеть, распались на струи воды, и одежда тут же промокла насквозь. Рядом шумела река. Орвин хрипло втянул воздух и закашлялся. Попытался пошевелиться.
– Орвин! Орвин!!!
Он слышал Кантила, но крикнуть в ответ не мог. Ещe никогда, за все годы, что его трепали во всевозможных заварухах, он не чувствовал себя так. Будто душе не за что уже зацепиться в избитом, израненном теле, и сознание сохраняется лишь на тонкой нити, на одном последнем усилии воли. Орб делал его сильнее, выносливее обычного человека, и Орвин уже успел позабыть, каково не иметь внутри той благодати, что источал артефакт. Словно Бог всегда держал руку на его плече, поддерживая и давая сил, а теперь прикосновение исчезло.
Он ощутил, что рядом кто-то есть. Вновь неловким движением попытался поднять ладонь, отереть грязное лицо, но не смог дотянуться. Рука упала, звякнув цепью, слишком тяжeлая, словно чужая.
– Орвин!
Звонкий девичий голос дрогнул.
– Орвин, ты чего…
С трудом разлепив веки, он взглянул вверх…
Свет залил глаза.
Он увидел над собой дивное видение.
Показалось, что на него смотрит богиня. Прекрасная дева парила в волнах искрящегося белого сияния, и капли воды, зависшие в воздухе вокруг неё, сверкали, как драгоценные камни. Она с нежностью заглянула в лицо, взгляд её сияющих глаз сделался встревоженным.
– Орвин, – позвала дева.
Её черты были знакомы, он узнал… Но лишь рвано вздохнуть в ответ. Собравшись, из последних сил попытался протянуть руку… тонкие пальцы перехватили запястье. Она опустилась на его бёдра, прижала грязную, вымазанную кровью руку к своей груди, пачкая светлое платье.
– Тс-с-с… Сейчас.
Орвин увидел движение пальцев – девица провела ногтями по предплечью, отодвигая рваный рукав и ненадёжную повязку, обнажая содранную кожу.
– Сейчас, – повторила она. – Кажется, я поняла, как это делается.
Ногти вонзились в свежую рану, глубоко вошли в разорванное мясо.
Дивный свет померк перед глазами.
Орвин резко распахнул рот, но не смог даже закричать. Белая ведьма сладостно вздохнула, прикрыв глаза.
– Ох!.. Тише, тише… Подожди… – простонала она, и по интонациям невозможно было понять, от чего сбился голос – от муки или от наслаждения.
Глаза под прикрытыми веками вспыхнули.
Боль прокатилась по телу, выкручивая мышцы, но с ней было и что-то ещё. Нечто, хлынувшее в него, и вырвавшееся из глотки отчаянным воплем. Он заорал, и тут же сорвал голос и закашлялся. Попытался освободить руку, отползти, но ведьма сидела на нём верхом, вовремя перехватив за цепь кандалов, чтобы было не замахнуться, и деться оказалось некуда.
Волна отступила, осталось лишь тяжёлое, муторное напряжение, ноющую боль в мышцах, будто после долгой судороги. Орвин сглотнул и почувствовал горький вкус на языке. Перед глазами расплывалось, но он смог разглядеть свою руку, крепко зажатую в ладонях ведьмы. От длинной раны с содранной кожей остался плохо заживший рубец, покрытый грязной коркой. А ещё он увидел пятна свежей крови. На её руках, на её платье. Очень много крови, столько не бывает, если порезать палец или что-то вроде того. Чтобы так испачкаться, нужно кого-то убить.
– Прости… – выдохнула ведьма. – Я ничего, ничего не понимаю… Как ты?.. Лучше?..
Алый клин врезался в пелену белого света, разрывая его в клочья. Полыхнуло огнeм, и ведьму отбросило в сторону волной алой силы. Она прокатилась по камням, жалобно заскулила. Внутри всё похолодело. Орвин попытался подняться, рывком сел,нобольше ничего сделать не мог..
– Ты! Ах, ты! – завизжала ведьма.
Кажется, ей досталось не так сильно, как ему показалось сначала.
– Орвин!!!
Раздались быстрые шаги, треск веток.
– Стой! – закричала ведьма.
Из зарослей вырвался Кантил, на ходу вскидывая лук и пуская стрелу. Она завязла в клочьях белого света. Капли воды, что покачивались и переливались в воздухе, со свистом устремились к нему, но мужчина взмахнул рукой, разворачивая в воздухе защитную печать. Вспыхнуло алым, и вода с шипением испарилась. Лишь с десяток капель достигли цели, порвав куртку и впившись в тело. Кантил вскрикнул, но не помедлил – быстрым движением выхватил из колчана стрелу, положил на тетиву. Ему не хватило доли мгновения. Стрела запылала белым огнeм, обжигая руки.
– Авила! – смог выговорить Орвин.
Но она уже поднялась, отчаянно пошатываясь, переступила через его ноги и остановилась, вскидывая руки. Еe фигура выглядела такой тонкой и хрупкой… Вокруг ладоней заплетались белые нити светящейся воды, ручейки сочились между камнями под подошвами её туфель.
Кантил сбил пламя с рукава, выхватил какой-то артефакт, сжал в ладони, только атаковать не успел.
Нити магии уже устремились к нему, сплетаясь в воздухе. Светящаяся паутина ударила, вдребезги разбивая защитную печать и сбивая с ног, отшвырнула в заросли. Прилипшие к веткам, стволам, камням нити натянулись, и Кантил повис в нелепой, перекрученной позе, не касаясь ногами земли. Артефакт так и остался в кулаке. Нити надёжно стиснули его, не давая разжать пальцы. Он яростно задёргался, но вырваться не смог – ведьма лишь лениво взмахнула рукой, и паутина напряглась, растягивая его беспомощное тело.
– Вот это да! – радостно воскликнула она, вздрогнув и поeжившись, словно от внезапного приступа боли. – Мне нравится!
Еe пошатывало, как от болезни. Плечи дрожали.
С оставшейся далеко в зарослях тропы ещё доносились крики, и Орвин мог примерно представить, что там происходит. Потому что Кантил тоже громко и отчаянно застонал. Нити обжигали его, даже сквозь одежду, которая медленно тлела там, где её касались жгуты, сплетённые из воды и белого света. Орвин не мог понять, почему ему самому повезло куда больше.
– Только вот этого не надо! – заявила ведьма. Она без всякой опаски приближалась к мужчине, нетвeрдыми шагами, рассматривая его с недобрым интересом: – Тебе почти что и не больно сейчас. Я ведь чую… и могу сделать много, много больнее!
Орвин дёрнулся, но всe было тщетно. К горлу подступила липкая желчь.
– Авила… – позвал он.
Ведьма словно и не услышала.
Орвин мог видеть бледное, напряжённое лицо Кантила. Стиснув зубы, тот переводил взгляд то на бывшего друга, то на белую ведьму, и в этом взгляде были отчаяние и зарождающийся ужас. То, что он назвал “глупой сказкой”, явилось по его душу.
– Как ты?
Орвин не сразу понял, кому ведьма задала этот вопрос. Она чуть повернула голову, ища его взглядом.
– Авила… – только и смог сказать он. Лихорадочно пытался подобрать слова, но они не шли, получилось лишь: – Не надо, пожалуйста!
Ведьма повела рукой, – Кантил закричал, – она поморщилась, но тут же счастливо вздохнула.
– Об этом ты пытался мне сказать, да? Этого во мне так боялся?
Орвин не мог отвести взгляд от Кантила, от его искажeнного мучительной болью лица. Вот теперь бывший друг ему верит. Но порадоваться этому не выходило
Ведьма усмехнулась:
– Понимаю тебя. Действительно, страшно! Но занятно… А знаешь что? Мне это очень, очень нравится…
– В этом определeнно есть ирония самой Богини, – продолжала ведьма. – Я ведь говорила тебе, что сбежала ради обретения силы? У меня хранятся старые записи, там сказано, что истинное могущество можно получить, лишь взойдя на Алый столп.
Орвин ощутил, как мертвенный холодок пробежал по спине от этого неожиданного откровения. Ему даже показалось на мгновение, что он неправильно расслышал за шумом речной воды. Девица то ли не понимала смысла сказанных слов, то ли… если она знала, о чeм говорит, это было страшно.
– Правда, подробностей почти что и не оказалось никаких, я думала, на месте, может, разберусь, как это делается, – заявила она, даже не зная, сколько облегчения принесли эти слова. – Стоило хоть попробовать. Но и так понятно, что до горы я не добралась. Правда, уже и не так жалею, потому что встретила тебя! Если б кто-то сказал, что я заведу ручного инквизитора, – она хихикнула, словно пьяная. – А теперь у меня есть и сила! Просто так! Я не попала на гору, но получила то, что давным-давно заслуживала!
– Это не могло случиться сейчас, – попытался возразить Орвин, но она его не услышала и лишь воскликнула с обидой в голосе:
– Теперь никто не посмеет говорить, что я слабая и недостойная! И даже Альгея и Аванти, ах, мои милые сестрицы!.. Вот им я спесь собью первым делом! Эти высокомерные, гадкие, дряные девчонки…
Она оборвала себя и вскинула руку, сжала пальцы. Кантил закричал и задeргался в светящейся паутине. От его хриплого, надтреснутого голоса было больно – Орвин как будто сам ощутил муку, которую не мог прекратить.
– Не надо! Не делай этого!..
Он кое-как перевалился на бок и поднялся на четвереньки, замечая, что двигаться куда проще, чем он представлял. Боль не исчезла, но отступила, дав ему главное – возможность шевелиться. Но совсем не хотелось думать о том, что именно влилось а его тело и послужило этому “чуду”. Оттолкнувшись от скользкой гальки, Орвин со звоном цепи поднялся на ноги. Голова кружилась, с лохмотьев капала вода, но уж это можно было пережить.
– Теперь я смогу получить всe уважение, которое заслужила уже по праву рождения! – говорила ведьма, и голос еe дрожал от волнения. – Теперь эти жалкие насекомые будут меня почитать как следует! Я им всем покажу! Я с ними со всеми поквитаюсь!.. Ух, я им устрою!..
Кантил взвыл нечеловеческим голосом.
– Авила, – позвал Орвин.
Он сделал осторожный шаг, ещe один…
Ведьма не слышала. Бледная, осунувшаяся, едва держащаяся на ногах, она рассматривала пленeнного бойца, будто он и был тем самым “жалким насекомым”, не проявившим к ней должного благоговения при дворе.
– Начнeм с малого, – подытожила она и протянула руку, взяла Кантила за волосы, заставляя поднять голову. – Ты кто такой? Зачем решил напасть на меня, дочь великой Аэри?
– Пошла ты, сука… – прохрипел Кантил.
– Она… белая… – упрямо повторил Орвин.
Кантил сдвинул брови, гневно блеснул глазами.
– Хватит уже сказок! Давай, пошёл!
Из-за спины подала голос лучница:
– Он сейчас…
Ноги вдруг показались совсем чужими. И раньше, чем женщина сказала, что произойдёт, оно случилось само. Орвин покачнулся и стал заваливаться. Инстинктивно дeрнулся, ловя равновесие, и смог не упасть, а осесть на землю, грузно стукнувшись коленями и не выпустив своей ноши из рук. От удара потемнело в глазах, а искры, казалось, стали ярче. Но тут же пришла прохлада – земля точно была мокрой, будто после дождя. Ошейник сжался ещё чуть сильнее.
– Что случилось? – поинтересовался Кантил. – Ты же изображал из себя героя, так поднимайся и шагай. Или уже передумал?
И тут же откуда-то спереди, куда успели уйти бойцы, донеслись взволнованные голоса.
– Сирота, Орлица, тут ручей откуда-то течeт!
В воздухе разливалось напряжение. Люди стали поворачивать, они толпились в тесноте между зарослями.
– На заставе нет ведьм с даром водной стихии, – сказала лучница. Это еe, наверное, звали Орлицей. – И я не чувствую посторонних. Сигнальные нити не потревожены, за нами никого. Или же кто-то в самом деле опасный, не из дозоров.
– Вставай! – приказал Кантил.
Орвин поднял взгляд на бывшего друга. Исполнить указание было уже невозможно. Силы оставили его.
– Или что?..
Кантил недобро улыбнулся и повысил голос:
– Или я избавлюсь от одной обузы. Вернее, либо от одной, либо от другой. На выбор! И дальше пойдeм быстрее.
– Сирота, это лишнее, – сказала за спиной Орлица.
Он вскинулся, ответил ей злым взглядом.
– Это дело между мной и этим… псом! – он сделал шаг вперeд, положил ладонь на спрятанное под плащом оружие. – Выбирай! – сказал весело. – Пойдeшь дальше или останешься здесь.
Опустив голову, Орвин посмотрел на девку и понял, что ей осталось недолго. Бледное лицо, посиневшие губы. Глаза казались остекленевшими, но всё ещё двигались под полузакрытыми веками.
– Ей… – он тяжело сглотнул, нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся слова. – Нужен лекарь… без него…
– В посёлении есть, – ответил Кантил. – Мы доставим её туда, хоть обещать ничего не могу. Сам понимаешь, ты плeлся слишком медленно, может, ей уже конец. Или мы отведём к лекарю тебя, это уж точно поспеется.
Его голос звучал торжествующе. И от того уместить это в больной голове было ещe сложнее.
– Ты не был таким…
– Все меняются. Ты псом раньше не был.
Орвин прикрыл глаза. Боль мешала сосредоточиться, но он всё равно попытался. Почувствовал слабое, но такое знакомое тепло в груди. Его орб был уничтожен, но то, что он давал телу, ещё сохранилось. Благодать, вложенная в хрупкую стеклянную оболочку, постоянно струилась наружу, медленно, по капле, напитывая своего носителя и тех, с кем он делился этой силой. Странно, но теперь ощущения казались ему смутно похожими на прикосновение белой магии. Хотя, говорят же, что всякая чистая сила исходит из одного источника, и лишь носитель окрашивает её тем, что хранит внутри…
Орвин вспомнил об ошейнике и ужаснулся. Если проклятый артефакт не позволит… Но он протянул руку, отбросил край одеяла и положил ладонь девке на грудь. Усилием воли сосредоточился на том, что ещё пульсировало жарким огоньком в его собственной груди. Мысленно взял это и направил. Ошейник никак не помешал. Просто стал ощущаться иначе, словно просторнее. А то тяжёлое и давящее в нeм, не дающее о себе забыть, внезапно стало невыносимым.
– Ты что делаешь? – словно издалека донёсся голос Кантила.
– Выбираю, – ответил он.
Показалось, что ответил. Губы едва шевельнулись. Тело вдруг стало слишком тяжелым.
– Ты что делаешь?!.. Недоумок!
Невероятным усилием он поднял голову. Увидел, как Кантил бросился вперёд. Веки налились невыносимой тяжестью, Орвин медленно моргнул и не смог разлепить глаза.
Лесную чащу пронзил оглушающий визг. Словно лезвием полоснул по ушам. По зарослям с шелестом пронеслось нечто невидимое, капли воды с порывом воздуха ливнем посыпались на лицо. Кто-то из бойцов отчаянно закричал, но его голос тут же оборвался. Настала звенящая тишина.
57. Белая магия
Орвин с трудом поднял веки, но Кантила уже не увидел. Всё вокруг затянула паутина белых светящихся нитей, на которых искрились алые огоньки. Показалась лучница – она вскинула руки, заплетая заклинание и метя куда-то в заросли. Из света вынырнул пленный капитан. Он нeсся со связанными за спиной руками, неловко пошатываясь, согнулся на бегу и ударил лучницу головой в бок. Сбитое заклинание бесполезно вспыхнуло и угасло. Оба противника не удержались на ногах, упали в светящуюся паутину и тут же исчезли, опутанные с ног до головы. Топот, крики, испуганное ржание лошадей, отчаянная брань, шелест веток – всe это было за завесой света.
Что-то с силой дeрнуло Орвина за ошейник, перекрывая дыхание, обхватило руки и тело мокрыми, обжигающими жгутами и потянуло.
– Орвин! – закричал Кантил.
Коротко свистнула пронeсшаяся мимо стрела и угодила во что-то, разлетевшееся брызгами. А следом ещe одна и ещe… Но хватка ослабела лишь на мгновение, прежде чем сжалась ещe крепче. Неведомая сила стремительно потащила обессилевшее тело сквозь заросли, царапая ветками, и уронила навзничь, на мокрую гальку. Щупальца, которые он так и не успел увидеть, распались на струи воды, и одежда тут же промокла насквозь. Рядом шумела река. Орвин хрипло втянул воздух и закашлялся. Попытался пошевелиться.
– Орвин! Орвин!!!
Он слышал Кантила, но крикнуть в ответ не мог. Ещe никогда, за все годы, что его трепали во всевозможных заварухах, он не чувствовал себя так. Будто душе не за что уже зацепиться в избитом, израненном теле, и сознание сохраняется лишь на тонкой нити, на одном последнем усилии воли. Орб делал его сильнее, выносливее обычного человека, и Орвин уже успел позабыть, каково не иметь внутри той благодати, что источал артефакт. Словно Бог всегда держал руку на его плече, поддерживая и давая сил, а теперь прикосновение исчезло.
Он ощутил, что рядом кто-то есть. Вновь неловким движением попытался поднять ладонь, отереть грязное лицо, но не смог дотянуться. Рука упала, звякнув цепью, слишком тяжeлая, словно чужая.
– Орвин!
Звонкий девичий голос дрогнул.
– Орвин, ты чего…
С трудом разлепив веки, он взглянул вверх…
Свет залил глаза.
Он увидел над собой дивное видение.
Показалось, что на него смотрит богиня. Прекрасная дева парила в волнах искрящегося белого сияния, и капли воды, зависшие в воздухе вокруг неё, сверкали, как драгоценные камни. Она с нежностью заглянула в лицо, взгляд её сияющих глаз сделался встревоженным.
– Орвин, – позвала дева.
Её черты были знакомы, он узнал… Но лишь рвано вздохнуть в ответ. Собравшись, из последних сил попытался протянуть руку… тонкие пальцы перехватили запястье. Она опустилась на его бёдра, прижала грязную, вымазанную кровью руку к своей груди, пачкая светлое платье.
– Тс-с-с… Сейчас.
Орвин увидел движение пальцев – девица провела ногтями по предплечью, отодвигая рваный рукав и ненадёжную повязку, обнажая содранную кожу.
– Сейчас, – повторила она. – Кажется, я поняла, как это делается.
Ногти вонзились в свежую рану, глубоко вошли в разорванное мясо.
Дивный свет померк перед глазами.
Орвин резко распахнул рот, но не смог даже закричать. Белая ведьма сладостно вздохнула, прикрыв глаза.
– Ох!.. Тише, тише… Подожди… – простонала она, и по интонациям невозможно было понять, от чего сбился голос – от муки или от наслаждения.
Глаза под прикрытыми веками вспыхнули.
Боль прокатилась по телу, выкручивая мышцы, но с ней было и что-то ещё. Нечто, хлынувшее в него, и вырвавшееся из глотки отчаянным воплем. Он заорал, и тут же сорвал голос и закашлялся. Попытался освободить руку, отползти, но ведьма сидела на нём верхом, вовремя перехватив за цепь кандалов, чтобы было не замахнуться, и деться оказалось некуда.
Волна отступила, осталось лишь тяжёлое, муторное напряжение, ноющую боль в мышцах, будто после долгой судороги. Орвин сглотнул и почувствовал горький вкус на языке. Перед глазами расплывалось, но он смог разглядеть свою руку, крепко зажатую в ладонях ведьмы. От длинной раны с содранной кожей остался плохо заживший рубец, покрытый грязной коркой. А ещё он увидел пятна свежей крови. На её руках, на её платье. Очень много крови, столько не бывает, если порезать палец или что-то вроде того. Чтобы так испачкаться, нужно кого-то убить.
– Прости… – выдохнула ведьма. – Я ничего, ничего не понимаю… Как ты?.. Лучше?..
Алый клин врезался в пелену белого света, разрывая его в клочья. Полыхнуло огнeм, и ведьму отбросило в сторону волной алой силы. Она прокатилась по камням, жалобно заскулила. Внутри всё похолодело. Орвин попытался подняться, рывком сел,нобольше ничего сделать не мог..
– Ты! Ах, ты! – завизжала ведьма.
Кажется, ей досталось не так сильно, как ему показалось сначала.
– Орвин!!!
Раздались быстрые шаги, треск веток.
– Стой! – закричала ведьма.
Из зарослей вырвался Кантил, на ходу вскидывая лук и пуская стрелу. Она завязла в клочьях белого света. Капли воды, что покачивались и переливались в воздухе, со свистом устремились к нему, но мужчина взмахнул рукой, разворачивая в воздухе защитную печать. Вспыхнуло алым, и вода с шипением испарилась. Лишь с десяток капель достигли цели, порвав куртку и впившись в тело. Кантил вскрикнул, но не помедлил – быстрым движением выхватил из колчана стрелу, положил на тетиву. Ему не хватило доли мгновения. Стрела запылала белым огнeм, обжигая руки.
– Авила! – смог выговорить Орвин.
Но она уже поднялась, отчаянно пошатываясь, переступила через его ноги и остановилась, вскидывая руки. Еe фигура выглядела такой тонкой и хрупкой… Вокруг ладоней заплетались белые нити светящейся воды, ручейки сочились между камнями под подошвами её туфель.
Кантил сбил пламя с рукава, выхватил какой-то артефакт, сжал в ладони, только атаковать не успел.
Нити магии уже устремились к нему, сплетаясь в воздухе. Светящаяся паутина ударила, вдребезги разбивая защитную печать и сбивая с ног, отшвырнула в заросли. Прилипшие к веткам, стволам, камням нити натянулись, и Кантил повис в нелепой, перекрученной позе, не касаясь ногами земли. Артефакт так и остался в кулаке. Нити надёжно стиснули его, не давая разжать пальцы. Он яростно задёргался, но вырваться не смог – ведьма лишь лениво взмахнула рукой, и паутина напряглась, растягивая его беспомощное тело.
– Вот это да! – радостно воскликнула она, вздрогнув и поeжившись, словно от внезапного приступа боли. – Мне нравится!
Еe пошатывало, как от болезни. Плечи дрожали.
С оставшейся далеко в зарослях тропы ещё доносились крики, и Орвин мог примерно представить, что там происходит. Потому что Кантил тоже громко и отчаянно застонал. Нити обжигали его, даже сквозь одежду, которая медленно тлела там, где её касались жгуты, сплетённые из воды и белого света. Орвин не мог понять, почему ему самому повезло куда больше.
– Только вот этого не надо! – заявила ведьма. Она без всякой опаски приближалась к мужчине, нетвeрдыми шагами, рассматривая его с недобрым интересом: – Тебе почти что и не больно сейчас. Я ведь чую… и могу сделать много, много больнее!
Орвин дёрнулся, но всe было тщетно. К горлу подступила липкая желчь.
– Авила… – позвал он.
Ведьма словно и не услышала.
Орвин мог видеть бледное, напряжённое лицо Кантила. Стиснув зубы, тот переводил взгляд то на бывшего друга, то на белую ведьму, и в этом взгляде были отчаяние и зарождающийся ужас. То, что он назвал “глупой сказкой”, явилось по его душу.
– Как ты?
Орвин не сразу понял, кому ведьма задала этот вопрос. Она чуть повернула голову, ища его взглядом.
– Авила… – только и смог сказать он. Лихорадочно пытался подобрать слова, но они не шли, получилось лишь: – Не надо, пожалуйста!
Ведьма повела рукой, – Кантил закричал, – она поморщилась, но тут же счастливо вздохнула.
– Об этом ты пытался мне сказать, да? Этого во мне так боялся?
Орвин не мог отвести взгляд от Кантила, от его искажeнного мучительной болью лица. Вот теперь бывший друг ему верит. Но порадоваться этому не выходило
Ведьма усмехнулась:
– Понимаю тебя. Действительно, страшно! Но занятно… А знаешь что? Мне это очень, очень нравится…
Глава 58. Милосердие
– В этом определeнно есть ирония самой Богини, – продолжала ведьма. – Я ведь говорила тебе, что сбежала ради обретения силы? У меня хранятся старые записи, там сказано, что истинное могущество можно получить, лишь взойдя на Алый столп.
Орвин ощутил, как мертвенный холодок пробежал по спине от этого неожиданного откровения. Ему даже показалось на мгновение, что он неправильно расслышал за шумом речной воды. Девица то ли не понимала смысла сказанных слов, то ли… если она знала, о чeм говорит, это было страшно.
– Правда, подробностей почти что и не оказалось никаких, я думала, на месте, может, разберусь, как это делается, – заявила она, даже не зная, сколько облегчения принесли эти слова. – Стоило хоть попробовать. Но и так понятно, что до горы я не добралась. Правда, уже и не так жалею, потому что встретила тебя! Если б кто-то сказал, что я заведу ручного инквизитора, – она хихикнула, словно пьяная. – А теперь у меня есть и сила! Просто так! Я не попала на гору, но получила то, что давным-давно заслуживала!
– Это не могло случиться сейчас, – попытался возразить Орвин, но она его не услышала и лишь воскликнула с обидой в голосе:
– Теперь никто не посмеет говорить, что я слабая и недостойная! И даже Альгея и Аванти, ах, мои милые сестрицы!.. Вот им я спесь собью первым делом! Эти высокомерные, гадкие, дряные девчонки…
Она оборвала себя и вскинула руку, сжала пальцы. Кантил закричал и задeргался в светящейся паутине. От его хриплого, надтреснутого голоса было больно – Орвин как будто сам ощутил муку, которую не мог прекратить.
– Не надо! Не делай этого!..
Он кое-как перевалился на бок и поднялся на четвереньки, замечая, что двигаться куда проще, чем он представлял. Боль не исчезла, но отступила, дав ему главное – возможность шевелиться. Но совсем не хотелось думать о том, что именно влилось а его тело и послужило этому “чуду”. Оттолкнувшись от скользкой гальки, Орвин со звоном цепи поднялся на ноги. Голова кружилась, с лохмотьев капала вода, но уж это можно было пережить.
– Теперь я смогу получить всe уважение, которое заслужила уже по праву рождения! – говорила ведьма, и голос еe дрожал от волнения. – Теперь эти жалкие насекомые будут меня почитать как следует! Я им всем покажу! Я с ними со всеми поквитаюсь!.. Ух, я им устрою!..
Кантил взвыл нечеловеческим голосом.
– Авила, – позвал Орвин.
Он сделал осторожный шаг, ещe один…
Ведьма не слышала. Бледная, осунувшаяся, едва держащаяся на ногах, она рассматривала пленeнного бойца, будто он и был тем самым “жалким насекомым”, не проявившим к ней должного благоговения при дворе.
– Начнeм с малого, – подытожила она и протянула руку, взяла Кантила за волосы, заставляя поднять голову. – Ты кто такой? Зачем решил напасть на меня, дочь великой Аэри?
– Пошла ты, сука… – прохрипел Кантил.
