Сдвинув брови, она разглядывала багровый рубец на предплечье, и увиденное ей, кажется, не нравилось тоже. Подвинулась ближе, коснулась кончиками пальцев… Орвин вздрогнул. Сжал зубы от досады и заставил себя сидеть смирно. Нежная ладонь ведьмы перехватила его запястье, не давая отстраниться.
Он ощутил, как нечто невидимое проникает под кожу. Ведьма досадливо покачала головой.
– Ничего не могу сделать, – сказала она, наконец и добавила совсем неожиданно: – Прости… что так вышло. Не понимаю, почему?
Потому, что у неё, очевидно, не было опыта. Или потому, что она не была так сильна, как он подумал. Но второе предположение опровергалось тем, что происходило сейчас вокруг. Орвин нигде не читал о пьющей жизнь паутине, наверняка это колдовство не простого порядка. Первое… ведьма ведь уже не маленькая девочка, почему до сих пор не умеет управляться с тем, что дали ей высшие силы. Где был её отец-колдун, почему не научил?..
Только сейчас это неважно.
Орвин присмотрелся. Вещи бойцов валялись на земле, среди паутины. Наверняка, среди них можно было найти немало полезного. Ведьма испуганно и растерянно смотрела на раненную служанку. Тянулась, но тут же убирала руку. Хмурилась, поджимала губы. Красные дорожки высохли на щеках, но она, кажется, собиралась вот-вот расплакаться снова.
И Орвин решился.
– Во всём разберёмся. Я помогу тебе, – пообещал он.
__________________________________________
Дорогие читатели, я начала работу над романом по этому же миру, можно считать, что это будет некая предыстория про войну, разделившую Ривалон и Фаррадию, возникновение культа Алой Матери и истоках церкви Пламенеющего, а главными героями стали Эрна, белая ведьма, изображение которой Орвин видел в заброшенном святилище, и её первый рыцарь. Вся информация о выкладке будет в моей группе вк и на канале тг.
Нужно было пересилить что-то в себе, чтобы подойти к завязшему в паутине бойцу, ощупать, отстегнуть флягу от пояса. Вытащить кинжал из его ножен. Орвин чувствовал, как парень под руками дёргается от прикосновений. Во взгляде, направленном на него, плескался ужас, но боец всe равно стиснул зубы и прошипел ругательство ему в лицо. Это слишком напомнило то, что и сам он успел пережить совсем недавно, в подземелье старой шлюхи.
– Я не желаю тебе зла, – тихо сказал Орвин. Разумеется, парень и не думал верить, но всe равно он продолжил: – Мне всего лишь нужна ветошь для перевязки. Скажи, у кого она может быть.
Он выдернул пробку и понюхал содержимое фляги. Пахло свежей водой.
– И выпивка тоже нужна, – добавил он.
– Чтоб ты подавился, пeс, – прохрипел парень. – Подавился и сдох.
Он оскалился, напрягся, явно ожидая удара. Орвин покачал головой.
– Сегодня больше никто не умрeт.
Нужно было торопиться и, как назло, от напряжения начали дрожать руки. Кошели с поясов, перемeтные сумы, заплечные мешки – всe летело в одну кучу. Ведьма наблюдала за вознeй, сидя на земле рядом с раненной служанкой. Орвин швырнул ей найденную флягу и отошeл в сторону, пытаясь рассмотреть очертания тел под слоем колдовской паутины. Он увидел капитана, валявшегося в изломанных зарослях у тропы. Мужчина замер на боку, бессильно уронив голову, обмотанный белыми нитями по рукам и ногам. На подстилку прошлогодней листвы под ним натекло много крови. Гвардейцы алого двора обычно носили на себе артефакты, что добавляли выносливости, но не было ясно, действуют ли они теперь, или уже разрядились. Схватив его за ноги, Орвин потянул. Паутина натянулась, но держала крепко.
– Авила, – позвал он. – Отпусти его, пожалуйста!
Ведьма поднялась, отчаянно пошатываясь, побрела к ним. То ли села, то ли почти упала рядом, схватилась за нити и принялась рвать. Наклонилась, случайно глянув капитану в лицо, и испуганно вскрикнула. Орвин напрягся.
– У него кровь… изо рта течeт…
– Он тоже серьeзно ранен. Если останутся силы…
– Останутся, – ответила ведьма, зло сверкнув глазами.
Он снова нагнулся и, выругавшись сквозь зубы, дeрнул и вытащил раненого из кокона паутины. Уложил на тропу неподалеку от служанки. Едва не вздрогнул, когда капитан приоткрыл глаза и глянул прямо на него.
– Развяжи, – прохрипел он.
Орвин лишь головой покачал. Этот человек слышал беседу с Кантилом. И взгляд раненого не сулил ничего доброго. Освободить руки тому, кто считает его пособником лесных бойцов – самое глупое, что можно предпринять теперь.
Время, напомнил себе Орвин. Всe остальное – потом.
Он высыпал содержимое сумок и мешков прямо на землю, как разбойник, рыщущий в вещах застигнутых путников. Было неприятно, но Орвин утешал себя мыслью, что эти люди хотели забрать его жизнь. А значит, если он позаимствует что-то из их тряпья, то это будет лишь небольшой местью. Ведьма сидела напротив и пыталась помогать. Среди вещей попадались завeрнутые в тряпицы артефакты. Даже лишившись чувства колдовства, он мог понять, что высек их тот, кто многое смыслит в этом ремесле. Тонкая работа. Но рассматривать внимательнее было некогда, и он просто откладывал их в сторону. Решить, что делать, можно и позже. Ценное время таяло на глазах.
– Судя по всему, проблема в грязи, что остаeтся в ранах, госпожа, – говорил Орвин, перекладывая тряпьё, и ведьма слушала, широко открыв глаза, словно он рассказывал ей какие-то удивительные, неслыханные вещи. – Обыкновенно мы сначала промываем повреждение, прежде чем приступать к его врачеванию. Если в ране будет земля, частицы материи или еще что-то лишнее, то через какое-то время она воспалится. А может и вовсе загнить. Когда ты воздействуешь своим даром, заживляя плоть, кожа стягивается, а грязь остаeтся внутри. Вторая важная деталь – то, как именно кожа стягивается. Происходит это криво. Если зашиваешь рану, нужно следить, чтобы ровно подгонять края кожи один к другому. А твоe колдовство почему-то сращивает всe так, как оно расположено в момент воздействия. Это то, что я могу судить по наблюдениям, – он не стал уточнять, что смотрел на собственную руку, на которой остались бугристые рубцы и следы еe вонзившихся ногтей. – Значит, нам нужно сделать сейчас две важные вещи. Промыть раны. И расположить оставшиеся полосы плоти и кожи так, как они должны быть. Насколько получится. Потом ты попробуешь воспользоваться своим даром.
– Орвин…
В еe тоне было что-то тревожное и жалобное одновременно. Он поднял взгляд от очередной рубахи, достаточно чистой, чтобы разрезать еe на ветошь для промывания ран. Лицо ведьмы показалось уже не бледным, а каким-то землистым, даже вроде бы странно зеленоватым. Она сидела, низко опустив голову. пальцы нервно комкали подол платья.
– Меня сейчас стошнит, Орвин… – сказала она через силу.
В голове было пусто. Как всегда, когда требовалось сделать что-то неприятное, ужасное, отвратительное, и не было ни единого шанса этого избежать. Кажется, такое состояние приходит с опытом. Но у ведьмы его не было…
Он потянулся к ней, неловко из-за того, что цепь кандалов была коротковата, положил ладонь на плечо и осторожно сжал. Посмотрел в глаза и произнeс уверенно:
– Ничего страшного. Не бойся, всe будет хорошо. Тебе не придeтся разбираться в одиночку и делать всё это самой. Я знаю, что делать, во всeм помогу, понимаешь?
Она нахмурилась, но всe же медленно кивнула.
– Мы со всем справимся вместе.
Обычно это действовало. И на ведьму, кажется, тоже. Она задышала ровнее и снова кивнула, и даже попыталась изобразить улыбку:
– Когда ты так говоришь, я начинаю в это верить.
Жаль, что не было того, кто сказал бы ему самому, что всe будет хорошо. Иногда и откровенная ложь способна принести утешение, если захотеть ей довериться.
Он закончил с чужими пожитками. Воды оказалось мало. Шесть небольших фляжек, одну из них ведьма успела ополовинить, борясь с тошнотой. И две с разбавленным вином, которое стоило приберечь на потом. Зато нашeлся старый медный котелок.
– Ты владеешь магией воды, так ведь, госпожа?
Ведьма растерянно кивнула.
– Если набрать сюда воду до краeв, насколько быстро ты сможешь кипятить еe и остужать?
Еe глаза испуганно распахнулись.
– Ты что! Я же говорила, что неумеха! Ни быстро, ни медленно. Не получится, как ни тужься… Если б я могла доводить воду до кипения, сестрицы научились уважать меня пораньше! Волдыри во всю морду куда лучше, чем мокрое платье и испорченная причeска, так что, думаешь, я не пыталась?..
Орвин не всe понял, но сосредоточился на том, что важно в данный момент. Он смотрел на ведьму, пытаясь отыскать фальш. И не находил.
Не похоже, чтобы она лгала. Но ведьма как-то сотворила паутину из воды и белой магии. Не случайно же это вышло, в самом деле! Вот только руны, начерченные на земле… Сам видел. Она правда неумеха. По всем признакам так выходит.
Орвин на мгновение прикрыл глаза. Всe, всe не ладится, ни в чeм не везeт…
Ладно, действовать следует по порядку.
Подхватил котелок и с некоторым трудом поднялся на ноги.
– Нужно набрать воды, госпожа. Нужно много, чтобы промыть всe как следует. Сейчас схожу.
Ведьма порывисто попыталась вскочить, но тут же осела на землю, схватившись за голову. Пальцы, вцепившиеся в волосы, чуть заметно дрожали.
– О-о-ох…
– Сиди, госпожа, – мягко посоветовал он. – Следи за раненной. Если что-то случится – кричи, я услышу.
Она поджала губы, но кивнула. Орвин неожиданно для себя понял, что беспокоится. Ещe раз он осмотрел людей, застрявших в паутине – они не представляли угрозы сейчас. И всe равно грызло беспокойство от мысли, что он оставит ведьму одну с ними. Развязать капитана… но он не воин сейчас, и вряд ли даже на ноги встать сумеет.
Служанка ещe дышала. Но жизнь еe утекала с каждым выдохом…
Надо было спешить. Орвин нырнул в заросли.
Пройти мимо рун во второй раз было проще. Выбравшись на берег реки, он огляделся и замер – по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Обрывки белой паутины покачивались на ветках и лежали на земле, слабые, почти истаявшие. Ведьма ушла, и колдовство слишком быстро развеялось. Кантила нигде не было видно.
“Не страшно, когда видишь перед собой упыря. Страшно, когда наоборот – он из виду пропал”, – сказал как-то раз отец Бертар. Это была смешная шутка. До сегодняшнего дня…
– Кантил! – позвал Орвин. – Где ты?
На ответ он, конечно, не рассчитывал. Но и понять, почему тогда до сих пор жив и цел, не выходило, как не пытался. Кантил дал ему увидеть, что он освободился из ведьминых пут и скрылся. Хотя разумнее было бы подстеречь в зарослях и застать врасплох. Вывод напрашивался один – нападать тот, кто был ему раньше другом, не собирался. Но и уйти вряд ли мог, бросив своих людей в беде. Значит, где-то рядом…
Следовало поспешить, и Орвин и пошeл к воде. Присев на корточки, он тщательно вымыл руки, заметил, что корка на сорванном ногте размокла, и снова потекла кровь. Не кипячeная вода, грязные руки… Что он вообще собрался делать, на что надеется? Выругавшись сквозь зубы, он растeр лицо влажными ладонями, чтобы прийти в себя. Лоб показался чересчур горячим. Открыл глаза и содрогнулся, глядя на подeрнутую рябью воду. Голова закружилась, волна дрожи прошла по телу. Память слишком живо нарисовала чувство беспомощности, момент падения, ледяные объятья, мучительное удушье… Орвин отпрянул от воды и упал на зад. Затряс головой, с трудом вдохнул. Проглотил липкий ком в горле. Дурнота чуть отступила, но руки, и до того не вполне твeрдые, вновь начали дрожать.
Никогда ещe с ним не случалось такого, чтобы страх приходил просто так, при свете дня, без всякой причины, а теперь… Усталость навалилась с новой силой. Впрочем, размышлять об этом некогда.
Он поспешно набрал котелок, стараясь не пялиться на водную гладь, и пошeл обратно, прочь, подальше от реки, едва вспоминая, где не наступить на очередную руну. Если в этот момент Кантил всe же решился зачем-то бросится на него или припечатать оставшимся атакующим артефактом, это не произвело бы на него никакого впечатления.
– Он заодно с ними, госпожа, – бормотал слабый голос. – Заводила этой шайки хорошо его знает. Вам угрожает опасность. Пожалуйста, развяжите меня…
– Да хватит уже болтать! И так голова раскалывается!
– Госпожа, ему нельзя доверять! Не слушайте…
– Ну всe, надоел!
Послышался громкий судорожный выдох, будто мужчина сдержал крик.
– Какие же вы все мерзкие, только и знаете, что указывать мне. Ну ничего, я вам всем…
– Госпожа, это для вашего же блага!
Орвин не желал подслушивать, но так вышло – капитан и ведьма разговаривали слишком громко. Он намеренно сломал ветку у себя на пути, и голоса тут же затихли.
Выбрался из зарослей на тропу. Капитан выглядел плохо – его грубое, обветренное лицо осунулось, приобрело синеватый оттенок, на губах запеклась кровь, по лбу катились крупные капли пота. А взгляд, устремлeнный на Орвина, был весьма красноречив. Ведьма же смотрела растерянно, сжимая в руках испачканный кровью арбалетный болт. Орвин понял, что она вырвала его просто от злости. Издали сложно было понять наверняка, но с виду рана уже не кровоточила, наверное, еe тоже затянуло колдовством. Во всяком случае, на земле не было новой алой лужицы. Но то, как ведьма походя, из-за мелкой обиды, намеренно причинила боль тому, кто пытался еe уберечь, впечатляло.
– Кажется, мне уже лучше, – заявила она, и звонкий голос дрогнул от напряжения.
– Что случилось?
Орвин ещe раз мельком взглянул на капитана и решился:
– Всe хорошо, госпожа.
– Ты какой-то странный. И бледный очень. Что с тобой, Орвин?
– Я в порядке, – сказал он, как надеялся, уверенно. Поставил рядом с ней котелок: – Попробуешь?..
Она честно протянула руки, и даже напряглась, но, лишившись чутья на колдовство, он никак не мог оценить её попытки нагреть воду до кипения. Видел только результат – ничего не вышло. Ведьма потерла ладони, нахмурилась, опять подержал над котелком. Выругалась так, как не следовало бы высокородной девице, и спросила:
– Это очень плохо, да?
Тон был таким жалобным, плаксивым, что так и тянуло ответить, мол, ничего страшного, всё в порядке.
– Не знаю, – сказал он, пытаясь нащупать на неприятно холодной руке девки пульс. Тот нашёлся, но слабый, едва ощутимый под его грубыми пальцами. – Выхода у нас нет, кипятить и остужать воду слишком долго. Ты можешь… наверное, отвернуться, если неприятно.
Но ведьма осталась смотреть, широко открыв глаза и, кажется, почти не моргая, за тем, как он принялся промывать раны.
Простое и понятное занятие успокаивало. Руки обрели прежнюю твёрдость, движения – уверенность, которой он совсем не чувствовал где-то внутри. Прикасаться к разорванной плоти неприятно, но можно было отвлечься от тянущейся за руками цепи, от усталости и лишних мыслей. Сейчас ничего не важно, кроме одного кропотливого занятия. Ведьма сидела рядом, ёрзала, вертела в руках обрывок очередной тряпки. И заговорила:
– Я не знала, что у инквизиторов тоже есть магия. Так удивилась, когда почувствовала, послушник-то, оказывается, не так прост! – заявила она деланно весёлым тоном, выдающим сильное волнение. – Что это было, Орвин?
– Во мне нет магии, – ответил он бездумно, раздвигая пальцами живую плоть, чтобы вымыть очередную грязь.
– Ну да, конечно! А утверждал, что всегда говоришь правду! Я не могла ошибиться – ты сделал что-то.
Он ощутил, как нечто невидимое проникает под кожу. Ведьма досадливо покачала головой.
– Ничего не могу сделать, – сказала она, наконец и добавила совсем неожиданно: – Прости… что так вышло. Не понимаю, почему?
Потому, что у неё, очевидно, не было опыта. Или потому, что она не была так сильна, как он подумал. Но второе предположение опровергалось тем, что происходило сейчас вокруг. Орвин нигде не читал о пьющей жизнь паутине, наверняка это колдовство не простого порядка. Первое… ведьма ведь уже не маленькая девочка, почему до сих пор не умеет управляться с тем, что дали ей высшие силы. Где был её отец-колдун, почему не научил?..
Только сейчас это неважно.
Орвин присмотрелся. Вещи бойцов валялись на земле, среди паутины. Наверняка, среди них можно было найти немало полезного. Ведьма испуганно и растерянно смотрела на раненную служанку. Тянулась, но тут же убирала руку. Хмурилась, поджимала губы. Красные дорожки высохли на щеках, но она, кажется, собиралась вот-вот расплакаться снова.
И Орвин решился.
– Во всём разберёмся. Я помогу тебе, – пообещал он.
__________________________________________
Дорогие читатели, я начала работу над романом по этому же миру, можно считать, что это будет некая предыстория про войну, разделившую Ривалон и Фаррадию, возникновение культа Алой Матери и истоках церкви Пламенеющего, а главными героями стали Эрна, белая ведьма, изображение которой Орвин видел в заброшенном святилище, и её первый рыцарь. Вся информация о выкладке будет в моей группе вк и на канале тг.
Глава 59.2. Чудотворица
Нужно было пересилить что-то в себе, чтобы подойти к завязшему в паутине бойцу, ощупать, отстегнуть флягу от пояса. Вытащить кинжал из его ножен. Орвин чувствовал, как парень под руками дёргается от прикосновений. Во взгляде, направленном на него, плескался ужас, но боец всe равно стиснул зубы и прошипел ругательство ему в лицо. Это слишком напомнило то, что и сам он успел пережить совсем недавно, в подземелье старой шлюхи.
– Я не желаю тебе зла, – тихо сказал Орвин. Разумеется, парень и не думал верить, но всe равно он продолжил: – Мне всего лишь нужна ветошь для перевязки. Скажи, у кого она может быть.
Он выдернул пробку и понюхал содержимое фляги. Пахло свежей водой.
– И выпивка тоже нужна, – добавил он.
– Чтоб ты подавился, пeс, – прохрипел парень. – Подавился и сдох.
Он оскалился, напрягся, явно ожидая удара. Орвин покачал головой.
– Сегодня больше никто не умрeт.
Нужно было торопиться и, как назло, от напряжения начали дрожать руки. Кошели с поясов, перемeтные сумы, заплечные мешки – всe летело в одну кучу. Ведьма наблюдала за вознeй, сидя на земле рядом с раненной служанкой. Орвин швырнул ей найденную флягу и отошeл в сторону, пытаясь рассмотреть очертания тел под слоем колдовской паутины. Он увидел капитана, валявшегося в изломанных зарослях у тропы. Мужчина замер на боку, бессильно уронив голову, обмотанный белыми нитями по рукам и ногам. На подстилку прошлогодней листвы под ним натекло много крови. Гвардейцы алого двора обычно носили на себе артефакты, что добавляли выносливости, но не было ясно, действуют ли они теперь, или уже разрядились. Схватив его за ноги, Орвин потянул. Паутина натянулась, но держала крепко.
– Авила, – позвал он. – Отпусти его, пожалуйста!
Ведьма поднялась, отчаянно пошатываясь, побрела к ним. То ли села, то ли почти упала рядом, схватилась за нити и принялась рвать. Наклонилась, случайно глянув капитану в лицо, и испуганно вскрикнула. Орвин напрягся.
– У него кровь… изо рта течeт…
– Он тоже серьeзно ранен. Если останутся силы…
– Останутся, – ответила ведьма, зло сверкнув глазами.
Он снова нагнулся и, выругавшись сквозь зубы, дeрнул и вытащил раненого из кокона паутины. Уложил на тропу неподалеку от служанки. Едва не вздрогнул, когда капитан приоткрыл глаза и глянул прямо на него.
– Развяжи, – прохрипел он.
Орвин лишь головой покачал. Этот человек слышал беседу с Кантилом. И взгляд раненого не сулил ничего доброго. Освободить руки тому, кто считает его пособником лесных бойцов – самое глупое, что можно предпринять теперь.
Время, напомнил себе Орвин. Всe остальное – потом.
Он высыпал содержимое сумок и мешков прямо на землю, как разбойник, рыщущий в вещах застигнутых путников. Было неприятно, но Орвин утешал себя мыслью, что эти люди хотели забрать его жизнь. А значит, если он позаимствует что-то из их тряпья, то это будет лишь небольшой местью. Ведьма сидела напротив и пыталась помогать. Среди вещей попадались завeрнутые в тряпицы артефакты. Даже лишившись чувства колдовства, он мог понять, что высек их тот, кто многое смыслит в этом ремесле. Тонкая работа. Но рассматривать внимательнее было некогда, и он просто откладывал их в сторону. Решить, что делать, можно и позже. Ценное время таяло на глазах.
– Судя по всему, проблема в грязи, что остаeтся в ранах, госпожа, – говорил Орвин, перекладывая тряпьё, и ведьма слушала, широко открыв глаза, словно он рассказывал ей какие-то удивительные, неслыханные вещи. – Обыкновенно мы сначала промываем повреждение, прежде чем приступать к его врачеванию. Если в ране будет земля, частицы материи или еще что-то лишнее, то через какое-то время она воспалится. А может и вовсе загнить. Когда ты воздействуешь своим даром, заживляя плоть, кожа стягивается, а грязь остаeтся внутри. Вторая важная деталь – то, как именно кожа стягивается. Происходит это криво. Если зашиваешь рану, нужно следить, чтобы ровно подгонять края кожи один к другому. А твоe колдовство почему-то сращивает всe так, как оно расположено в момент воздействия. Это то, что я могу судить по наблюдениям, – он не стал уточнять, что смотрел на собственную руку, на которой остались бугристые рубцы и следы еe вонзившихся ногтей. – Значит, нам нужно сделать сейчас две важные вещи. Промыть раны. И расположить оставшиеся полосы плоти и кожи так, как они должны быть. Насколько получится. Потом ты попробуешь воспользоваться своим даром.
– Орвин…
В еe тоне было что-то тревожное и жалобное одновременно. Он поднял взгляд от очередной рубахи, достаточно чистой, чтобы разрезать еe на ветошь для промывания ран. Лицо ведьмы показалось уже не бледным, а каким-то землистым, даже вроде бы странно зеленоватым. Она сидела, низко опустив голову. пальцы нервно комкали подол платья.
– Меня сейчас стошнит, Орвин… – сказала она через силу.
В голове было пусто. Как всегда, когда требовалось сделать что-то неприятное, ужасное, отвратительное, и не было ни единого шанса этого избежать. Кажется, такое состояние приходит с опытом. Но у ведьмы его не было…
Он потянулся к ней, неловко из-за того, что цепь кандалов была коротковата, положил ладонь на плечо и осторожно сжал. Посмотрел в глаза и произнeс уверенно:
– Ничего страшного. Не бойся, всe будет хорошо. Тебе не придeтся разбираться в одиночку и делать всё это самой. Я знаю, что делать, во всeм помогу, понимаешь?
Она нахмурилась, но всe же медленно кивнула.
– Мы со всем справимся вместе.
Обычно это действовало. И на ведьму, кажется, тоже. Она задышала ровнее и снова кивнула, и даже попыталась изобразить улыбку:
– Когда ты так говоришь, я начинаю в это верить.
Жаль, что не было того, кто сказал бы ему самому, что всe будет хорошо. Иногда и откровенная ложь способна принести утешение, если захотеть ей довериться.
Он закончил с чужими пожитками. Воды оказалось мало. Шесть небольших фляжек, одну из них ведьма успела ополовинить, борясь с тошнотой. И две с разбавленным вином, которое стоило приберечь на потом. Зато нашeлся старый медный котелок.
– Ты владеешь магией воды, так ведь, госпожа?
Ведьма растерянно кивнула.
– Если набрать сюда воду до краeв, насколько быстро ты сможешь кипятить еe и остужать?
Еe глаза испуганно распахнулись.
– Ты что! Я же говорила, что неумеха! Ни быстро, ни медленно. Не получится, как ни тужься… Если б я могла доводить воду до кипения, сестрицы научились уважать меня пораньше! Волдыри во всю морду куда лучше, чем мокрое платье и испорченная причeска, так что, думаешь, я не пыталась?..
Орвин не всe понял, но сосредоточился на том, что важно в данный момент. Он смотрел на ведьму, пытаясь отыскать фальш. И не находил.
Не похоже, чтобы она лгала. Но ведьма как-то сотворила паутину из воды и белой магии. Не случайно же это вышло, в самом деле! Вот только руны, начерченные на земле… Сам видел. Она правда неумеха. По всем признакам так выходит.
Орвин на мгновение прикрыл глаза. Всe, всe не ладится, ни в чeм не везeт…
Ладно, действовать следует по порядку.
Подхватил котелок и с некоторым трудом поднялся на ноги.
– Нужно набрать воды, госпожа. Нужно много, чтобы промыть всe как следует. Сейчас схожу.
Ведьма порывисто попыталась вскочить, но тут же осела на землю, схватившись за голову. Пальцы, вцепившиеся в волосы, чуть заметно дрожали.
– О-о-ох…
– Сиди, госпожа, – мягко посоветовал он. – Следи за раненной. Если что-то случится – кричи, я услышу.
Она поджала губы, но кивнула. Орвин неожиданно для себя понял, что беспокоится. Ещe раз он осмотрел людей, застрявших в паутине – они не представляли угрозы сейчас. И всe равно грызло беспокойство от мысли, что он оставит ведьму одну с ними. Развязать капитана… но он не воин сейчас, и вряд ли даже на ноги встать сумеет.
Служанка ещe дышала. Но жизнь еe утекала с каждым выдохом…
Надо было спешить. Орвин нырнул в заросли.
Пройти мимо рун во второй раз было проще. Выбравшись на берег реки, он огляделся и замер – по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Обрывки белой паутины покачивались на ветках и лежали на земле, слабые, почти истаявшие. Ведьма ушла, и колдовство слишком быстро развеялось. Кантила нигде не было видно.
Глава 59.3. Чудотворица
“Не страшно, когда видишь перед собой упыря. Страшно, когда наоборот – он из виду пропал”, – сказал как-то раз отец Бертар. Это была смешная шутка. До сегодняшнего дня…
– Кантил! – позвал Орвин. – Где ты?
На ответ он, конечно, не рассчитывал. Но и понять, почему тогда до сих пор жив и цел, не выходило, как не пытался. Кантил дал ему увидеть, что он освободился из ведьминых пут и скрылся. Хотя разумнее было бы подстеречь в зарослях и застать врасплох. Вывод напрашивался один – нападать тот, кто был ему раньше другом, не собирался. Но и уйти вряд ли мог, бросив своих людей в беде. Значит, где-то рядом…
Следовало поспешить, и Орвин и пошeл к воде. Присев на корточки, он тщательно вымыл руки, заметил, что корка на сорванном ногте размокла, и снова потекла кровь. Не кипячeная вода, грязные руки… Что он вообще собрался делать, на что надеется? Выругавшись сквозь зубы, он растeр лицо влажными ладонями, чтобы прийти в себя. Лоб показался чересчур горячим. Открыл глаза и содрогнулся, глядя на подeрнутую рябью воду. Голова закружилась, волна дрожи прошла по телу. Память слишком живо нарисовала чувство беспомощности, момент падения, ледяные объятья, мучительное удушье… Орвин отпрянул от воды и упал на зад. Затряс головой, с трудом вдохнул. Проглотил липкий ком в горле. Дурнота чуть отступила, но руки, и до того не вполне твeрдые, вновь начали дрожать.
Никогда ещe с ним не случалось такого, чтобы страх приходил просто так, при свете дня, без всякой причины, а теперь… Усталость навалилась с новой силой. Впрочем, размышлять об этом некогда.
Он поспешно набрал котелок, стараясь не пялиться на водную гладь, и пошeл обратно, прочь, подальше от реки, едва вспоминая, где не наступить на очередную руну. Если в этот момент Кантил всe же решился зачем-то бросится на него или припечатать оставшимся атакующим артефактом, это не произвело бы на него никакого впечатления.
– Он заодно с ними, госпожа, – бормотал слабый голос. – Заводила этой шайки хорошо его знает. Вам угрожает опасность. Пожалуйста, развяжите меня…
– Да хватит уже болтать! И так голова раскалывается!
– Госпожа, ему нельзя доверять! Не слушайте…
– Ну всe, надоел!
Послышался громкий судорожный выдох, будто мужчина сдержал крик.
– Какие же вы все мерзкие, только и знаете, что указывать мне. Ну ничего, я вам всем…
– Госпожа, это для вашего же блага!
Орвин не желал подслушивать, но так вышло – капитан и ведьма разговаривали слишком громко. Он намеренно сломал ветку у себя на пути, и голоса тут же затихли.
Выбрался из зарослей на тропу. Капитан выглядел плохо – его грубое, обветренное лицо осунулось, приобрело синеватый оттенок, на губах запеклась кровь, по лбу катились крупные капли пота. А взгляд, устремлeнный на Орвина, был весьма красноречив. Ведьма же смотрела растерянно, сжимая в руках испачканный кровью арбалетный болт. Орвин понял, что она вырвала его просто от злости. Издали сложно было понять наверняка, но с виду рана уже не кровоточила, наверное, еe тоже затянуло колдовством. Во всяком случае, на земле не было новой алой лужицы. Но то, как ведьма походя, из-за мелкой обиды, намеренно причинила боль тому, кто пытался еe уберечь, впечатляло.
– Кажется, мне уже лучше, – заявила она, и звонкий голос дрогнул от напряжения.
– Что случилось?
Орвин ещe раз мельком взглянул на капитана и решился:
– Всe хорошо, госпожа.
– Ты какой-то странный. И бледный очень. Что с тобой, Орвин?
– Я в порядке, – сказал он, как надеялся, уверенно. Поставил рядом с ней котелок: – Попробуешь?..
Она честно протянула руки, и даже напряглась, но, лишившись чутья на колдовство, он никак не мог оценить её попытки нагреть воду до кипения. Видел только результат – ничего не вышло. Ведьма потерла ладони, нахмурилась, опять подержал над котелком. Выругалась так, как не следовало бы высокородной девице, и спросила:
– Это очень плохо, да?
Тон был таким жалобным, плаксивым, что так и тянуло ответить, мол, ничего страшного, всё в порядке.
– Не знаю, – сказал он, пытаясь нащупать на неприятно холодной руке девки пульс. Тот нашёлся, но слабый, едва ощутимый под его грубыми пальцами. – Выхода у нас нет, кипятить и остужать воду слишком долго. Ты можешь… наверное, отвернуться, если неприятно.
Но ведьма осталась смотреть, широко открыв глаза и, кажется, почти не моргая, за тем, как он принялся промывать раны.
Простое и понятное занятие успокаивало. Руки обрели прежнюю твёрдость, движения – уверенность, которой он совсем не чувствовал где-то внутри. Прикасаться к разорванной плоти неприятно, но можно было отвлечься от тянущейся за руками цепи, от усталости и лишних мыслей. Сейчас ничего не важно, кроме одного кропотливого занятия. Ведьма сидела рядом, ёрзала, вертела в руках обрывок очередной тряпки. И заговорила:
– Я не знала, что у инквизиторов тоже есть магия. Так удивилась, когда почувствовала, послушник-то, оказывается, не так прост! – заявила она деланно весёлым тоном, выдающим сильное волнение. – Что это было, Орвин?
– Во мне нет магии, – ответил он бездумно, раздвигая пальцами живую плоть, чтобы вымыть очередную грязь.
– Ну да, конечно! А утверждал, что всегда говоришь правду! Я не могла ошибиться – ты сделал что-то.
