- Готова, - ответила девушка, не успев даже осмыслить, на что обрекает себя, как будто он силой вырвал у неё эти слова и она сказала их, сама того не желая. Но на сердце у неё сразу стало легче, и она повторила со всей твёрдостью, на какую была способна. - Я готова доказать вам мою любовь сей же час, сию же минуту.
Сарнияр быстро перевёл дух, но всё же ему не верилось, что она так легко уступила, притом, что он совсем не давил на неё.
- И ты отдаёшься мне по собственной воле, без всякого принуждения?
- У меня нет своей воли. Вы - мой повелитель, отныне и навеки.
Полностью удовлетворённый, Сарнияр поднял девушку на руки и отнёс в спальню. Сначала он снял с себя всё до нитки, затем принялся раздевать Гюльфем.
Глаза её округлились, словно у совы, когда она увидела его громадное копьё со вздувшимися венами и подрагивающим кончиком, торчавшее из густых чёрных зарослей между ног. Его обрезанная головка по цвету напоминала варёную свеклу. Гюльфем стало так страшно, как никогда ещё в жизни. Но отступать было уже поздно.
- Почему ты смотришь на него так, как будто видишь впервые? - усмехнулся Сарнияр, перехватив её испуганный взгляд. - Я не забыл, как ты разглядывала его в покоях княжны, примчавшись на мой зов.
- Да, - созналась Гюльфем, - но тогда он не напугал меня своими размерами, потому что мне не грозило испробовать их на себе.
Сарнияр рассмеялся и сжал её в объятиях.
- Ты девственна? - мягко спросил он.
Она кивнула в ответ. Её щёки зарделись от смущения.
- Я буду осторожен, - пообещал он, погружая лицо в ложбинку между высокими и упругими холмиками её груди. - У меня уже есть подобный опыт с моей женой.
Он осыпал нежнейшими поцелуями каждый дюйм соблазнительных полушарий. Гюльфем испытала приятное томление в низу живота и невольно включилась в его любовную игру. Её руки стыдливо легли на широкие плечи юноши, привлекая его к себе, а губы потянулись к его губам, безмолвно моля о поцелуе. Он охотно откликнулся на её кроткий призыв, захватив её в плен своих губ и объятий, увлекая за собой в мир чувственных наслаждений, где ей предстояло стать его терпеливой ученицей.
Страсть его оказалась неутолимой, точно он черпал её из бездонного колодца. Желая доставить любимой удовольствие, он не забывал её ласкать и совсем не проявлял приписанной ему жестокости. Но она ещё не имела любовного опыта и быстро утомилась. Его ненасытность пугала её; ей казалось неестественным, что он, отдаваясь своей страсти, остаётся бодрым и свежим, тогда как она чувствует себя лимоном, из которого выжали весь сок.
- Вы демон, сахиб, - простонала она, совершенно выбившись из сил, - из тех посланцев тьмы, что принимают человечье обличье и высасывают из людей их жизнь.
- Я самый обыкновенный смертный, уверяю тебя, - засмеялся царевич, - просто наделён недюжинной мужской силой.
- Если вы немедленно не прекратите, моя смерть останется на вашей совести.
- Хорошо, Гюль, на сегодня достаточно, - согласился он, сворачивая очередной забег, - я вовсе не желаю уморить мою любимую кобылку.
Излившись в неё, Сарнияр перевернулся на спину и привлёк её на свою мощную грудь, полностью лишённую волос из-за недавнего взрыва.
- Хочешь холодной воды, или сока, или, может быть, капельку вина? - заботливо предложил он.
- А кто всё это принесёт? - осведомилась Гюльфем.
- Бехрам.
- Это тот черномазый, что привёл старика? - испугалась девушка.
- Полно, любовь моя, чего ты так всполошилась, - успокоил её царевич. - Он для того и приставлен ко мне, чтобы исполнять наши желания. Так что привыкай к нему понемногу.
Он позвал мавра, и тот услужливо принёс им медное блюдо со свежими фруктами и освежающие напитки.
- Тебе необходимо подкрепиться, - настоятельно заявил Сарнияр, очищая для неё апельсин.
- Надеюсь, не затем, чтобы начать всё сначала? - притворившись испуганной, спросила девушка.
Сарнияр рассмеялся в ответ, скармливая ей апельсин дольку за долькой.
- Как хотите, ваше высочество, но мне неловко от того, что нам прислуживает этот тип. Он ведь мужчина, а не евнух.
- Само собой, - ухмыльнулся Сарнияр, - на кой мне неполноценный телохранитель! Евнухи будут прислуживать моим наложницам, когда я заведу гарем.
- Вы хотите завести гарем? - пролепетала девушка, чувствуя, как сердце её стремительно подскочило и бьётся уже не в груди, а где-то в горле.
- Со временем придётся для продолжения рода, ведь моя жена не может дать мне детей. Скоро и отец, и матушка начнут допекать меня, требуя подарить им внуков. А, кроме того, ты сама убедилась, насколько велики мои потребности в женской плоти; одной тебе не утолить их, мой ангел.
Глаза Гюльфем наполнились слезами; ей захотелось уткнуться лицом в подушку и рыдать, пока они не иссякнут. Странно, что его желание делить ложе ещё и с другими женщинами задело её до слёз, когда ещё час тому назад она готова была усыпить его, только бы избежать всего этого. Ей бы следовало радоваться его решению, а не плакать. Но слёзы сами лились из глаз. Она украдкой смахнула их и, придав своему лицу холодное выражение, произнесла:
- Прошу вас, не причисляйте меня к тем, кто войдёт в ваш гарем. Я ведь служу княжне, а не вам.
Сарнияр отставил в сторону чеканный кубок с вином.
- Ты изволишь шутить, глупышка? После того, что между нами было, не может быть и речи о твоей службе княжне. Я не собираюсь делить свою фаворитку с ревнивой женой. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся её оставить.
- Никогда! - горячо возразила девушка. - Никогда я не оставлю княжну! Я не разлучалась с ней со дня её рождения! Мы вместе пережили такое, что вам и не снилось.
- Эти дни остались в прошлом. Теперь твоё место рядом со мной. Я обеспечу твоё будущее и будущее наших детей, если таковые у нас появятся. Ты больше не будешь рабыней, у тебя будут свои собственные рабы. Фаворитка - это почти жена, всеми признанная и любимая. Тебя ожидают почести, богатство и даже некоторая власть.
- Мне всё это ни к чему, если придётся расстаться с княжной. Уж лучше я останусь в тени, чтоб она не узнала о нас. Ну, пожалуйста, мы ведь можем сохранить наши свидания в тайне. У нас есть прикрытие. Госпожа будет каждый вечер посылать меня к вам со своим эликсиром, потому что не теряет надежды добиться вашей любви.
- С эликсиром? - в недоумении переспросил Сарнияр.
Она прикусила язык, сообразив, что чуть не выболтала свою позорную тайну.
- Каким же образом она добьётся моей любви, угощая меня каждый вечер снотворным?
- Госпожа, по видимости, ошиблась, - пролепетала Гюльфем, - вместо золотого корня заварила корень мандрагоры. Эти целебные корешки так похожи, немудрено было напутать.
- Корешок мандрагоры не спутаешь ни с чем, - заметил Сарнияр. - Он похож на человечка, не зря говорят, что он стонет от боли, когда его вырывают из земли. Так что мне с трудом верится, чтобы Лейла могла перепутать. И потом... лечивший её знахарь проверял, как действуют его отвары, на простых смертных. А его ученица что же - за много лет не усвоила этот простейший урок? Ты ближе всех к ней, Гюль, и должна знать, что она замышляет. Какими чарами надеется растопить моё сердце?
Гюльфем ответила, молясь про себя, чтобы он поверил в её ложь:
- Прежде всего, своими снадобьями она хочет поставить вас на ноги. Вы же ни разу не навестили её, возвратившись в Алькадир, и ей невдомёк, что ваши раны уже затянулись.
Сарнияр усмехнулся.
- И как долго ты сможешь водить её за нос, чтобы вырваться на свидание со мной? Тебе нужно скорей принять решение, пока она не раскусила тебя.
- Я приму решение, клянусь вам, только дайте мне немного времени.
Сарнияр склонился к девушке и, удерживая её за подбородок, прижался своими губами к её губам. Их поцелуй тянулся так долго, что у Гюльфем закружилась голова.
- Я дам тебе ровно столько времени, - сказал он, отрываясь от её губ, - сколько потребуется на обустройство твоих новых покоев. Пока их не обставят, я согласен подождать. А сейчас возвращайся к княжне и ни о чём не беспокойся. Я избавлю тебя от объяснений с ней, возьму их на себя.
- Завтра я снова приду к вам, - шепнула ему на прощание Гюльфем.
Проводив её до двери, Сарнияр позвал Бехрама и сел играть с ним в шахматы. А Гюльфем поспешила к госпоже, ломая голову, чем объяснить ей своё долгое отсутствие.
Когда она вошла в комнату, Лейла сидела на диване, устремив взгляд в одну точку. Глаза у неё сильно покраснели и опухли от слёз. В руке она сжимала пузырёк с сердечными каплями, и в комнате стоял удушливый запах лекарств. Когда Гюльфем увидела госпожу в таком состоянии, у неё подвернулись колени, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Глубокое раскаяние, словно тяжёлая гранитная плита легло ей на сердце. Как она могла обмануть это одинокое, всеми заброшенное создание, слепо доверявшее ей во всём? Как повернулся её гадкий язык обещать вечную любовь тому, кто своим ледяным равнодушием, возможно, умышленно сводит жену в могилу?
- Где ты была, Гюль? - спросила Лейла, немного оживившись при её появлении. - Прошло почти три часа, как я послала тебя к мужу. Мне не терпится узнать, какое действие произвёл на него повторный приём эликсира.
- Простите, госпожа, - понурила голову Гюльфем. - Я встретила на обратном пути Хаджи-хакима, и он попросил меня помочь ему составлять лекарства.
- Ты так расстроена, - произнесла княжна, заглядывая ей в глаза, - уж не занемогла ли ты, бедняжка?
- Мне и впрямь нехорошо, госпожа, - солгала Гюльфем, радуясь, что может скрыть под видом болезни свои переживания. - Ваш муж выпил всё до капли, но... простите, у меня сжимается горло, я не могу говорить.
- Как странно, - поразилась Лейла, - это повторяется каждый раз, как я посылаю тебя к мужу. Думаю, что ты чрезмерно принимаешь к сердцу мои тщетные усилия расшевелить этого истукана. Я жестоко поступаю с моей Гюль, заставляя страдать её отзывчивое сердечко. Пусть завтра эликсир моему мужу отнесёт Ферида. Эту особу ничем не проймёшь, поскольку у неё нет сердца.
- О нет! - чуть не выдав себя, вскричала Гюльфем, но вовремя осеклась. - Я хотела сказать, что она растрезвонит на весь мир, как вы потчуете своего мужа приворотным зельем.
- Милая Гюль, ты стала слишком мнительна, - улыбнулась княжна. - О том, что я пытаюсь привлечь к себе мужа, знаем только мы с тобой. Я не собираюсь доверять этой девчонке свою тайну.
- А если ей придёт в голову попробовать эликсир на вкус? - спросила Гюльфем. - Трудно представить, что за этим может последовать.
- В таком случае, - решила Лейла, - я приставлю к ней Якуба. Это послужит гарантией, что она не сунет свой любопытный нос, куда не следует.
- Ах, госпожа! Не лучше ли оставить эту затею, раз она всё равно не приносит желанного результата?
- Эликсир рано или поздно подействует, Гюль. Это проверенное и очень эффективное средство. Мой муж, видно, ослабел от ран, но как только наберётся сил, желание, подстёгнутое эликсиром, вспыхнет в нём, как проснувшийся вулкан.
- Почему вы так уверены, что оживший в нём вулкан приведёт его в ваши объятия? Найдётся немало женщин, согласных разделить его страсть. Подумайте, стоит ли будить спящий вулкан. Сейчас, по крайней мере, ваш муж помышляет лишь о победе над арабами, но худо будет, если он с нашей подачи начнёт добиваться совсем иных побед.
Лейла с изумлением посмотрела на служанку.
- Я не узнаю тебя, Гюль. Что с тобой творится? Ты беспрекословно исполняла мои поручения, пока я не решила привлечь к делу Фериду. Почему ты только сейчас заговорила о своих опасениях?
- Потому что не доверяю этой рыжей девице. Она лишь с виду сонная муха, но одному богу известно, что у неё на уме.
- Я же сказала, что приставлю к ней Якуба. Не думай об этом. Ступай к себе и хорошенько отдохни. У тебя совершенно измученный вид.
* * *
- Ферида, откажись от этого поручения, - умоляла Гюльфем, забыв про свою гордость.
Ферида с явной неохотой оторвалась от вышивки, которой занималась до прихода товарки.
- Что ты, душа моя, как я могу не выполнить приказание госпожи? - с деланным смирением спросила она. - И почему я должна отказаться от такого лестного поручения?
- Потому что я прошу тебя.
- Ты просишь меня, - скорчила кислую гримасу Ферида. - Разве у тебя осталось золотишко, чтобы подкрепить им свою просьбу?
- Нет, - кротко ответила Гюльфем. - Ты же знаешь, я всё отдала тебе, до последнего колечка.
- В таком случае, не обессудь, если я не исполню твою просьбу.
- Жадное корыстолюбивое создание! По крайней мере, обещай, что вначале отнесёшь кувшин и записку Хаджи-хакиму.
- Зачем это? - удивилась Ферида.
Гюльфем в отчаянии заломила руки.
- Хорошо, я открою тебе свою тайну, если пообещаешь хранить её.
Ферида пожала плечами.
- Ладно, если ты так просишь, - нехотя согласилась она.
- В этом кувшине не простой отвар, а любовное зелье, которым княжна надеется разбудить страсть нашего господина. А Хаджи-хаким уверен, что она своими руками роет себе могилу, и любовь мужа убьёт её, или, что немногим лучше, окончательно подорвёт её здоровье. Ты же знаешь, как она слаба и немощна, а сахиб силён и ненасытен.
Сарнияр быстро перевёл дух, но всё же ему не верилось, что она так легко уступила, притом, что он совсем не давил на неё.
- И ты отдаёшься мне по собственной воле, без всякого принуждения?
- У меня нет своей воли. Вы - мой повелитель, отныне и навеки.
Прода от 21.05.2022, 14:47
Полностью удовлетворённый, Сарнияр поднял девушку на руки и отнёс в спальню. Сначала он снял с себя всё до нитки, затем принялся раздевать Гюльфем.
Глаза её округлились, словно у совы, когда она увидела его громадное копьё со вздувшимися венами и подрагивающим кончиком, торчавшее из густых чёрных зарослей между ног. Его обрезанная головка по цвету напоминала варёную свеклу. Гюльфем стало так страшно, как никогда ещё в жизни. Но отступать было уже поздно.
- Почему ты смотришь на него так, как будто видишь впервые? - усмехнулся Сарнияр, перехватив её испуганный взгляд. - Я не забыл, как ты разглядывала его в покоях княжны, примчавшись на мой зов.
- Да, - созналась Гюльфем, - но тогда он не напугал меня своими размерами, потому что мне не грозило испробовать их на себе.
Сарнияр рассмеялся и сжал её в объятиях.
- Ты девственна? - мягко спросил он.
Она кивнула в ответ. Её щёки зарделись от смущения.
- Я буду осторожен, - пообещал он, погружая лицо в ложбинку между высокими и упругими холмиками её груди. - У меня уже есть подобный опыт с моей женой.
Он осыпал нежнейшими поцелуями каждый дюйм соблазнительных полушарий. Гюльфем испытала приятное томление в низу живота и невольно включилась в его любовную игру. Её руки стыдливо легли на широкие плечи юноши, привлекая его к себе, а губы потянулись к его губам, безмолвно моля о поцелуе. Он охотно откликнулся на её кроткий призыв, захватив её в плен своих губ и объятий, увлекая за собой в мир чувственных наслаждений, где ей предстояло стать его терпеливой ученицей.
Страсть его оказалась неутолимой, точно он черпал её из бездонного колодца. Желая доставить любимой удовольствие, он не забывал её ласкать и совсем не проявлял приписанной ему жестокости. Но она ещё не имела любовного опыта и быстро утомилась. Его ненасытность пугала её; ей казалось неестественным, что он, отдаваясь своей страсти, остаётся бодрым и свежим, тогда как она чувствует себя лимоном, из которого выжали весь сок.
- Вы демон, сахиб, - простонала она, совершенно выбившись из сил, - из тех посланцев тьмы, что принимают человечье обличье и высасывают из людей их жизнь.
- Я самый обыкновенный смертный, уверяю тебя, - засмеялся царевич, - просто наделён недюжинной мужской силой.
- Если вы немедленно не прекратите, моя смерть останется на вашей совести.
- Хорошо, Гюль, на сегодня достаточно, - согласился он, сворачивая очередной забег, - я вовсе не желаю уморить мою любимую кобылку.
Излившись в неё, Сарнияр перевернулся на спину и привлёк её на свою мощную грудь, полностью лишённую волос из-за недавнего взрыва.
- Хочешь холодной воды, или сока, или, может быть, капельку вина? - заботливо предложил он.
- А кто всё это принесёт? - осведомилась Гюльфем.
- Бехрам.
- Это тот черномазый, что привёл старика? - испугалась девушка.
- Полно, любовь моя, чего ты так всполошилась, - успокоил её царевич. - Он для того и приставлен ко мне, чтобы исполнять наши желания. Так что привыкай к нему понемногу.
Он позвал мавра, и тот услужливо принёс им медное блюдо со свежими фруктами и освежающие напитки.
- Тебе необходимо подкрепиться, - настоятельно заявил Сарнияр, очищая для неё апельсин.
- Надеюсь, не затем, чтобы начать всё сначала? - притворившись испуганной, спросила девушка.
Сарнияр рассмеялся в ответ, скармливая ей апельсин дольку за долькой.
- Как хотите, ваше высочество, но мне неловко от того, что нам прислуживает этот тип. Он ведь мужчина, а не евнух.
- Само собой, - ухмыльнулся Сарнияр, - на кой мне неполноценный телохранитель! Евнухи будут прислуживать моим наложницам, когда я заведу гарем.
- Вы хотите завести гарем? - пролепетала девушка, чувствуя, как сердце её стремительно подскочило и бьётся уже не в груди, а где-то в горле.
- Со временем придётся для продолжения рода, ведь моя жена не может дать мне детей. Скоро и отец, и матушка начнут допекать меня, требуя подарить им внуков. А, кроме того, ты сама убедилась, насколько велики мои потребности в женской плоти; одной тебе не утолить их, мой ангел.
Глаза Гюльфем наполнились слезами; ей захотелось уткнуться лицом в подушку и рыдать, пока они не иссякнут. Странно, что его желание делить ложе ещё и с другими женщинами задело её до слёз, когда ещё час тому назад она готова была усыпить его, только бы избежать всего этого. Ей бы следовало радоваться его решению, а не плакать. Но слёзы сами лились из глаз. Она украдкой смахнула их и, придав своему лицу холодное выражение, произнесла:
- Прошу вас, не причисляйте меня к тем, кто войдёт в ваш гарем. Я ведь служу княжне, а не вам.
Сарнияр отставил в сторону чеканный кубок с вином.
- Ты изволишь шутить, глупышка? После того, что между нами было, не может быть и речи о твоей службе княжне. Я не собираюсь делить свою фаворитку с ревнивой женой. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся её оставить.
- Никогда! - горячо возразила девушка. - Никогда я не оставлю княжну! Я не разлучалась с ней со дня её рождения! Мы вместе пережили такое, что вам и не снилось.
- Эти дни остались в прошлом. Теперь твоё место рядом со мной. Я обеспечу твоё будущее и будущее наших детей, если таковые у нас появятся. Ты больше не будешь рабыней, у тебя будут свои собственные рабы. Фаворитка - это почти жена, всеми признанная и любимая. Тебя ожидают почести, богатство и даже некоторая власть.
- Мне всё это ни к чему, если придётся расстаться с княжной. Уж лучше я останусь в тени, чтоб она не узнала о нас. Ну, пожалуйста, мы ведь можем сохранить наши свидания в тайне. У нас есть прикрытие. Госпожа будет каждый вечер посылать меня к вам со своим эликсиром, потому что не теряет надежды добиться вашей любви.
- С эликсиром? - в недоумении переспросил Сарнияр.
Она прикусила язык, сообразив, что чуть не выболтала свою позорную тайну.
- Каким же образом она добьётся моей любви, угощая меня каждый вечер снотворным?
- Госпожа, по видимости, ошиблась, - пролепетала Гюльфем, - вместо золотого корня заварила корень мандрагоры. Эти целебные корешки так похожи, немудрено было напутать.
- Корешок мандрагоры не спутаешь ни с чем, - заметил Сарнияр. - Он похож на человечка, не зря говорят, что он стонет от боли, когда его вырывают из земли. Так что мне с трудом верится, чтобы Лейла могла перепутать. И потом... лечивший её знахарь проверял, как действуют его отвары, на простых смертных. А его ученица что же - за много лет не усвоила этот простейший урок? Ты ближе всех к ней, Гюль, и должна знать, что она замышляет. Какими чарами надеется растопить моё сердце?
Гюльфем ответила, молясь про себя, чтобы он поверил в её ложь:
- Прежде всего, своими снадобьями она хочет поставить вас на ноги. Вы же ни разу не навестили её, возвратившись в Алькадир, и ей невдомёк, что ваши раны уже затянулись.
Сарнияр усмехнулся.
- И как долго ты сможешь водить её за нос, чтобы вырваться на свидание со мной? Тебе нужно скорей принять решение, пока она не раскусила тебя.
- Я приму решение, клянусь вам, только дайте мне немного времени.
Сарнияр склонился к девушке и, удерживая её за подбородок, прижался своими губами к её губам. Их поцелуй тянулся так долго, что у Гюльфем закружилась голова.
- Я дам тебе ровно столько времени, - сказал он, отрываясь от её губ, - сколько потребуется на обустройство твоих новых покоев. Пока их не обставят, я согласен подождать. А сейчас возвращайся к княжне и ни о чём не беспокойся. Я избавлю тебя от объяснений с ней, возьму их на себя.
- Завтра я снова приду к вам, - шепнула ему на прощание Гюльфем.
Проводив её до двери, Сарнияр позвал Бехрама и сел играть с ним в шахматы. А Гюльфем поспешила к госпоже, ломая голову, чем объяснить ей своё долгое отсутствие.
Когда она вошла в комнату, Лейла сидела на диване, устремив взгляд в одну точку. Глаза у неё сильно покраснели и опухли от слёз. В руке она сжимала пузырёк с сердечными каплями, и в комнате стоял удушливый запах лекарств. Когда Гюльфем увидела госпожу в таком состоянии, у неё подвернулись колени, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Глубокое раскаяние, словно тяжёлая гранитная плита легло ей на сердце. Как она могла обмануть это одинокое, всеми заброшенное создание, слепо доверявшее ей во всём? Как повернулся её гадкий язык обещать вечную любовь тому, кто своим ледяным равнодушием, возможно, умышленно сводит жену в могилу?
- Где ты была, Гюль? - спросила Лейла, немного оживившись при её появлении. - Прошло почти три часа, как я послала тебя к мужу. Мне не терпится узнать, какое действие произвёл на него повторный приём эликсира.
- Простите, госпожа, - понурила голову Гюльфем. - Я встретила на обратном пути Хаджи-хакима, и он попросил меня помочь ему составлять лекарства.
- Ты так расстроена, - произнесла княжна, заглядывая ей в глаза, - уж не занемогла ли ты, бедняжка?
- Мне и впрямь нехорошо, госпожа, - солгала Гюльфем, радуясь, что может скрыть под видом болезни свои переживания. - Ваш муж выпил всё до капли, но... простите, у меня сжимается горло, я не могу говорить.
- Как странно, - поразилась Лейла, - это повторяется каждый раз, как я посылаю тебя к мужу. Думаю, что ты чрезмерно принимаешь к сердцу мои тщетные усилия расшевелить этого истукана. Я жестоко поступаю с моей Гюль, заставляя страдать её отзывчивое сердечко. Пусть завтра эликсир моему мужу отнесёт Ферида. Эту особу ничем не проймёшь, поскольку у неё нет сердца.
- О нет! - чуть не выдав себя, вскричала Гюльфем, но вовремя осеклась. - Я хотела сказать, что она растрезвонит на весь мир, как вы потчуете своего мужа приворотным зельем.
- Милая Гюль, ты стала слишком мнительна, - улыбнулась княжна. - О том, что я пытаюсь привлечь к себе мужа, знаем только мы с тобой. Я не собираюсь доверять этой девчонке свою тайну.
- А если ей придёт в голову попробовать эликсир на вкус? - спросила Гюльфем. - Трудно представить, что за этим может последовать.
- В таком случае, - решила Лейла, - я приставлю к ней Якуба. Это послужит гарантией, что она не сунет свой любопытный нос, куда не следует.
- Ах, госпожа! Не лучше ли оставить эту затею, раз она всё равно не приносит желанного результата?
- Эликсир рано или поздно подействует, Гюль. Это проверенное и очень эффективное средство. Мой муж, видно, ослабел от ран, но как только наберётся сил, желание, подстёгнутое эликсиром, вспыхнет в нём, как проснувшийся вулкан.
- Почему вы так уверены, что оживший в нём вулкан приведёт его в ваши объятия? Найдётся немало женщин, согласных разделить его страсть. Подумайте, стоит ли будить спящий вулкан. Сейчас, по крайней мере, ваш муж помышляет лишь о победе над арабами, но худо будет, если он с нашей подачи начнёт добиваться совсем иных побед.
Лейла с изумлением посмотрела на служанку.
- Я не узнаю тебя, Гюль. Что с тобой творится? Ты беспрекословно исполняла мои поручения, пока я не решила привлечь к делу Фериду. Почему ты только сейчас заговорила о своих опасениях?
- Потому что не доверяю этой рыжей девице. Она лишь с виду сонная муха, но одному богу известно, что у неё на уме.
- Я же сказала, что приставлю к ней Якуба. Не думай об этом. Ступай к себе и хорошенько отдохни. У тебя совершенно измученный вид.
Прода от 22.05.2022, 14:31
* * *
- Ферида, откажись от этого поручения, - умоляла Гюльфем, забыв про свою гордость.
Ферида с явной неохотой оторвалась от вышивки, которой занималась до прихода товарки.
- Что ты, душа моя, как я могу не выполнить приказание госпожи? - с деланным смирением спросила она. - И почему я должна отказаться от такого лестного поручения?
- Потому что я прошу тебя.
- Ты просишь меня, - скорчила кислую гримасу Ферида. - Разве у тебя осталось золотишко, чтобы подкрепить им свою просьбу?
- Нет, - кротко ответила Гюльфем. - Ты же знаешь, я всё отдала тебе, до последнего колечка.
- В таком случае, не обессудь, если я не исполню твою просьбу.
- Жадное корыстолюбивое создание! По крайней мере, обещай, что вначале отнесёшь кувшин и записку Хаджи-хакиму.
- Зачем это? - удивилась Ферида.
Гюльфем в отчаянии заломила руки.
- Хорошо, я открою тебе свою тайну, если пообещаешь хранить её.
Ферида пожала плечами.
- Ладно, если ты так просишь, - нехотя согласилась она.
- В этом кувшине не простой отвар, а любовное зелье, которым княжна надеется разбудить страсть нашего господина. А Хаджи-хаким уверен, что она своими руками роет себе могилу, и любовь мужа убьёт её, или, что немногим лучше, окончательно подорвёт её здоровье. Ты же знаешь, как она слаба и немощна, а сахиб силён и ненасытен.
