- Возможно, - сказала одна из невольниц, - но украшения ваш жених заказал у лучшего ювелира. Только мастер Соломон умеет нанести на свои изделия такую изящную филигрань. А какие великолепные камни, госпожа! Они подобраны в тон вашим прекрасным глазам.
Асара глянула на аквамарины чистой воды, оправленные в золото, и не смогла сдержать восхищённого вздоха.
- Да, они великолепны, - признала она. - У его высочества тонкий вкус. Не сомневаюсь, он знает, как угодить женщине.
Лалит приподняла крышку одной из серебряных чашечек и с наслаждением вдохнула струившийся из неё аромат.
- О, госпожа, это жасминовые духи, которые вам так нравятся! - Она подняла другую крышку. - А это фрезия, ваш самый любимый аромат. И как только магараджа угадал, что вы предпочитаете его всем другим ароматам! Это же такой редкий для наших широт цветок, что мужчины не узнают его по запаху.
- Наверно, кто-нибудь из вас проболтался, что я люблю запах фрезии, - поджала губы Асара.
- А я думаю, что он выбирал те благовония, которые нравятся ему самому, - сказала Махмонир. - Как чудесно, госпожа, что ваши вкусы совпадают.
- Ну всё, довольно восторгаться магараджей и его изысканным вкусом, - нахмурила брови Асара. - А это что? - Она указала рукой на поднос, накрытый тонкой шёлковой тканью.
Служанки сдёрнули с него материю и чуть не разрыдались от смеха.
- Ой, сладости! Ха-ха-ха! Ваш жених прислал вам целый поднос халвы и рахат-лукума!
- Вот это кстати, - улыбнулась Асара. - Садитесь, девушки, давайте полакомимся.
- Подождите, - остановила хихикающих подруг Махмонир. - Смотрите, госпожа, тут сверху записка.
Она взяла с подноса маленький свиток, перевязанный ленточкой, и протянула принцессе. Асара нехотя развернула его и пробежала глазами.
«Госпожа моего сердца, свет моих очей, моя луноликая несравненная Асара! - писал царевич. - Сколько ещё будет продолжаться твоё нелепое затворничество? Вот уже много дней я шлю тебе письмо за письмом, моля хотя бы о кратком свидании в школе, где мы виделись до сих пор. Предупреждаю, что больше не приму никаких отговорок, ни увёрток, ни ссылок на зубную или головную боль. Я жду ответа под твоим балконом и не уйду, пока не получу его. Спустись ко мне, мой бессердечный ангел, или хотя бы выйди на балкон и подтверди своими пленительными устами, что согласилась стать моей женой не от безысходности и под давлением обстоятельств. Твой суженый Сарнияр Измаил».
- Вы так и не научили своего жениха писать на хинди? - спросила Махмонир, украдкой заглянув в записку.
- Нет, - буркнула Асара, с досадой скомкав послание.
- Конечно, - понимающе хмыкнула рабыня, - в его обществе вам было не до занятий, да ещё его брат путался у вас под ногами. Но почему бы вам не возобновить с ним уроки теперь, когда ваш ревнивец отчалил в Голконду?
- Придержи свой дерзкий язык, Махмонир. Наши обычаи запрещают невестам видеться с женихами до свадьбы.
- Индийские запрещают, - уточнила девушка, - а мусульманские допускают в присутствии надзирателей.
- Мы живём в Индии и должны уважать устои этой страны.
- Что-то я не припомню, чтобы вы им строго следовали, пока ходили в невестах у младшего из братьев.
- Молчи, говорю тебе. Может быть, судьба меня за это и наказала.
Махмонир насмешливо фыркнула.
- Не судьба вас наказала, а ваша несносная сестрица Кандра. Все знают об этом, да помалкивают.
- И ты лучше помалкивай, - пригрозила ей Асара, - не то я разжалую тебя из камеристок в младшие горничные.
- Как вам будет угодно, госпожа. Я согласна вам служить в любой должности, хоть в чернавках.
- А о чём пишет его высочество? - робко спросила Лалит. - Всё так же умоляет о свидании?
- Да, просит спуститься к нему или выглянуть с балкона. Глянь-ка, Лалит, может быть, он устал ждать и ушёл.
Толстушка семенящей походкой приблизилась к каменной балюстраде и посмотрела вниз.
- Ах нет, он ещё здесь! Не сводит глаз с балкона.
- Скажи ему, что я решила не видеться с ним из уважения к нашим традициям. Пусть уходит и даст мне закончить мою работу с цветами.
- Ах, госпожа, - скорчила жалостную гримаску Лалит, - его глаза наполнены такой тоской! Прошу вас, не делайте меня вестницей его несчастья.
- Позвольте мне, - вызвалась Махмонир, - передать ваш ответ жениху. Лалит слишком чувствительна для такого поручения. Она ест много сладкого и сама уже стала приторной как патока.
Тихоня Лалит зарделась от смущения, а её более жёсткая подружка, накинув на голову сари, поспешила на балкон и, склонясь над перилами, сообщила стоявшему внизу царевичу:
- Ваше высочество, госпожа благодарит вас за подарки, но из уважения к нашим традициям не может видеться с вами до свадьбы. Она также просит вас не ждать её письменного ответа. Её руки в пяльцах, она занята отделкой своего нового подвенечного убора, ведь её прежний наряд, как вам известно, пришёл в полную непригодность.
- Но, - недоверчиво сказал Сарнияр, - я же своими глазами видел, как она поливала цветы на балконе. Когда ты позвала её смотреть подарки, она шепнула: «Потерпите, бедные цветочки, пока я отдам дань традициям». Я надеялся, что она продолжит прерванное занятие, и я смогу перемолвиться с ней словечком.
- Госпожа велела мне закончить за неё работу с цветами, - ловко нашлась Махмонир, - а у неё самой есть дела поважнее.
- И среди этих важных дел не найдётся минутки, чтобы черкнуть мне пару строк? - воскликнул Сарнияр.
- Махмонир, - донёсся из комнаты голос Асары, - скажи ему, что у меня сегодня не почтовый день. Обыкновенно я пишу по четвергам, а поскольку сегодня пятница, пусть он подождёт ответа ещё неделю.
Служанка с виноватым видом развела руками.
- Вы сами всё слышали, ваше высочество. Простите, но мне нужно идти.
Она унеслась с балкона, а царевич замер, словно пригвождённый к земле. Его бронзовое от загара лицо потемнело, и чёрные глаза стали ещё чернее от огорчения. В чувства его привела чья-то тёплая нежная ручка, ласково коснувшись его плеча.
- Мой возлюбленный господин! - промурлыкал тихий голосок.
Вздрогнув, Сарнияр отвёл глаза от балкона и мгновенно перешёл из уныния в ярость.
- Селена! Как ты посмела явиться сюда, под балкон моей невесты? Совсем стыда лишилась? Сейчас же уходи отсюда, немедленно!
- Но я не могу, - с дрожью в голосе возразила Селена, - мне необходимо сообщить вам нечто чрезвычайно важное.
- Настолько важное, что ты не могла подождать, пока я вернусь к себе?
- Именно так, - окрепшим голосом подтвердила она.
- Вот ещё наказание! - пробурчал Сарнияр. - Иди скорей в сад...
- Я буду ждать вас у бананового дерева, с которым обручилась ваша невеста.
- Хорошо. Ну, иди же, чего стоишь как столб? Через несколько минут я последую за тобой. Нас не должны видеть вместе, сколько раз тебе повторять.
Селена направилась в глубь сада, а Сарнияр с нетерпением выжидал, пока она скроется из виду. В это время на балкон вышла Асара с кувшином, из которого поливала цветы. Подойдя к перилам, она заметила царевича, стоявшего внизу спиной к балкону и провожавшего взглядом чью-то удалявшуюся фигуру. Не успев рассердиться на него за то, что он ещё здесь, принцесса впилась в неё глазами и узнала ту самую рабыню, которую видела две недели назад в окне его спальни.
- Опять он с этой одалиской! - прошипела она. - Чего же стоят все его уверения в любви, если он до сих пор не расстался с ней, да ещё имеет наглость назначать ей свидание у меня на глазах!
Кипя от гнева, Асара вернулась в комнату и позвала Махмонир.
- Скорей иди на балкон, - велела она, - и скажи этому змею-искусителю, что я передумала. Я напишу ему ответ, пусть немного подождёт.
Услышав из уст посредницы, что Асара всё-таки решила ответить на письмо, царевич воспрянул духом и попросил передать ей, что готов дожидаться ответа хоть до второго пришествия. Но ждать пришлось не так долго. Не прошло и четверти часа, как Махмонир возвратилась на балкон и бросила вниз свиток, который спланировал ему прямо в руки.
Развернув послание, Сарнияр вперил глаза в исписанный бисерным почерком бумажный листок.
«Вы не перестаёте меня поражать своим цинизмом и самомнением. И как вам хватает наглости ждать от меня подтверждений в том, что я согласилась на нашу свадьбу с радостью и по доброй воле! Как будто у меня был другой выбор после всего, что между нами случилось! Но всё же я могла бы снизойти к вашей просьбе - видеться с вами и отвечать на ваши письма, если бы вы были честны со мной. Мне совсем не хотелось напоминать вам о вашем зароке, но я вынуждена ввиду того, что скоро наша свадьба. Вы обещали, если мы поженимся, не приводить в свою постель других женщин, но это оказались лишь пустые слова, а на деле вы так и не расстались со своей греческой гурией. Так вот: пока вы не избавитесь от неё, не шлите мне больше писем с просьбами о свидании ни в школе, ни где-либо ещё - я на них не отвечу».
Дочитав письмо, он вздохнул с безмерным облегчением, горячо прижал его к губам и поднял глаза на балкон, где в ожидании ответа стояла Махмонир.
- Передай госпоже, - велел девушке Сарнияр, - что её справедливое требование будет незамедлительно исполнено.
Махмонир ушла с балкона, а царевич поспешил в сад, не чуя ног от радости. «Мой бессердечный ангел ревнует, - ликовал он, пробираясь через заросли переплетённых ветвями тропических растений, - значит, сердце у неё всё же на месте и мне не составит большого труда покорить его со временем».
Подойдя к банановому дереву, стоявшему особняком в массиве других плодовых деревьев, Сарнияр заметил Селену, сидевшую под ним, прислонясь к стволу. Хотя необычайно зрелищный обряд обручения принцессы уже миновал, дерево было ещё украшено пышными свадебными венками.
У Сарнияра вдруг ёкнуло сердце. Ему показалось недобрым знаком, что Селена выбрала именно это место, чтобы сообщить ему свою важную новость.
Завидев его, она поднялась на ноги. От царевича не скрылась нездоровая бледность её лица и глубокие тени под глазами.
- Говори, Селена, - приказал он, остановившись напротив неё, - давай покончим со всем раз и навсегда.
- Что вы имеете в виду? - встревожилась девушка.
- Мне жаль сообщать тебе об этом, - сказал Сарнияр, глядя в сторону, - но мы должны расстаться. Таково желание моей невесты. Каким-то образом она проведала о тебе и поставила мне условие, чтобы я немедленно избавился от тебя. Так что выкладывай поживее и вкратце, чего ты хотела - обещаю, что бы это ни было, пожаловать тебе в качестве прощального подарка - а затем возвращайся в покои и собери свои вещи. Сегодня до вечерней молитвы ты должна вернуться в гарем. Султану я сам сообщу о своём решении. Уверен, что он меня поймёт и одобрит.
Селена схватилась рукой за сердце.
- Не надейтесь, - слёзным голосом вымолвила она, - что он с охотой пойдёт вам навстречу. Он обещал позаботиться о том, чтобы я осталась с вами.
- Да кем ты себя возомнила? Что может значить для султана желание какой-то жалкой рабыни, если оно расходится с моим желанием и желанием его дочери? Сию же минуту скройся с моих глаз, дерзкая девчонка!
- Увы, не могу, мой господин, - возразила Селена, - вы только что обязались исполнить мою последнюю просьбу.
- Так говори же, - рявкнул Сарнияр, - не испытывай моего терпения!
Сделав глубокий вдох, Селена выпалила:
- Я хочу, ваше высочество, чтобы у моего ребёнка, дарованного мне милостью Аллаха, был отец как у всех богом данных детей.
Сарнияр подскочил, словно ужаленный в ногу.
- Что?! - вскрикнул он. - Что ты сказала? Повтори!
- У меня будет ребёнок от вас, мой господин. Так что, сами понимаете, мне никак нельзя возвращаться в султанский гарем. Теперь это не самое подходящее место для матери вашего будущего сына.
Сарнияр поднял глаза к небу и увидел стремительно проносившиеся по нему свинцово-чёрные грозовые облака. На долю минуты ему показалось, что сама природа готова разделить с ним гнев и скорбь, разразившись молниями, громом и дождём.
- Ну разумеется, тебе нельзя возвращаться в гарем, Селена. О том, что ты носишь моего ребёнка, никто не должен знать и особенно моя невеста. Если эта новость дойдёт до неё, она наотрез откажется выйти за меня. И ты зря надеешься на поддержку султана. Если он в свою очередь узнает о твоём положении, это может плохо закончиться для тебя. Он не даст тебе родить, потому что наследником Румайлы должен стать его внук.
- Что же мне делать? - спросила Селена, умоляюще глядя на него снизу вверх.
- Теперь ты понимаешь, что я единственный, кто может помочь тебе, что, кроме меня, тебе не на кого положиться? Ты должна слушаться меня во всём, если хочешь сохранить плод своей любви.
- Я буду слушаться вас во всём, как самая смиренная раба, - горячо поклялась Селена, упав на колени. - Вы возьмёте меня с собой на свою родину?
- Не волнуйся, я обеспечу тебе тайный переезд в Румайлу, но до тех пор тебе придётся где-то укрыться, и не в моих покоях, потому что скоро в них войдёт моя жена. Боюсь, что в таком деле нам не обойтись без союзников.
Сарнияр крепко задумался, решая в уме эту непростую задачу. Пока он лихорадочно искал выход, Селена поднялась с колен и отряхнулась. На душе у неё стало намного легче после того, как она переложила весь груз своей ноши ему на плечи. Ей захотелось петь и танцевать от радости.
Асара глянула на аквамарины чистой воды, оправленные в золото, и не смогла сдержать восхищённого вздоха.
- Да, они великолепны, - признала она. - У его высочества тонкий вкус. Не сомневаюсь, он знает, как угодить женщине.
Лалит приподняла крышку одной из серебряных чашечек и с наслаждением вдохнула струившийся из неё аромат.
- О, госпожа, это жасминовые духи, которые вам так нравятся! - Она подняла другую крышку. - А это фрезия, ваш самый любимый аромат. И как только магараджа угадал, что вы предпочитаете его всем другим ароматам! Это же такой редкий для наших широт цветок, что мужчины не узнают его по запаху.
- Наверно, кто-нибудь из вас проболтался, что я люблю запах фрезии, - поджала губы Асара.
- А я думаю, что он выбирал те благовония, которые нравятся ему самому, - сказала Махмонир. - Как чудесно, госпожа, что ваши вкусы совпадают.
- Ну всё, довольно восторгаться магараджей и его изысканным вкусом, - нахмурила брови Асара. - А это что? - Она указала рукой на поднос, накрытый тонкой шёлковой тканью.
Служанки сдёрнули с него материю и чуть не разрыдались от смеха.
- Ой, сладости! Ха-ха-ха! Ваш жених прислал вам целый поднос халвы и рахат-лукума!
- Вот это кстати, - улыбнулась Асара. - Садитесь, девушки, давайте полакомимся.
- Подождите, - остановила хихикающих подруг Махмонир. - Смотрите, госпожа, тут сверху записка.
Она взяла с подноса маленький свиток, перевязанный ленточкой, и протянула принцессе. Асара нехотя развернула его и пробежала глазами.
«Госпожа моего сердца, свет моих очей, моя луноликая несравненная Асара! - писал царевич. - Сколько ещё будет продолжаться твоё нелепое затворничество? Вот уже много дней я шлю тебе письмо за письмом, моля хотя бы о кратком свидании в школе, где мы виделись до сих пор. Предупреждаю, что больше не приму никаких отговорок, ни увёрток, ни ссылок на зубную или головную боль. Я жду ответа под твоим балконом и не уйду, пока не получу его. Спустись ко мне, мой бессердечный ангел, или хотя бы выйди на балкон и подтверди своими пленительными устами, что согласилась стать моей женой не от безысходности и под давлением обстоятельств. Твой суженый Сарнияр Измаил».
- Вы так и не научили своего жениха писать на хинди? - спросила Махмонир, украдкой заглянув в записку.
- Нет, - буркнула Асара, с досадой скомкав послание.
- Конечно, - понимающе хмыкнула рабыня, - в его обществе вам было не до занятий, да ещё его брат путался у вас под ногами. Но почему бы вам не возобновить с ним уроки теперь, когда ваш ревнивец отчалил в Голконду?
- Придержи свой дерзкий язык, Махмонир. Наши обычаи запрещают невестам видеться с женихами до свадьбы.
- Индийские запрещают, - уточнила девушка, - а мусульманские допускают в присутствии надзирателей.
- Мы живём в Индии и должны уважать устои этой страны.
- Что-то я не припомню, чтобы вы им строго следовали, пока ходили в невестах у младшего из братьев.
- Молчи, говорю тебе. Может быть, судьба меня за это и наказала.
Махмонир насмешливо фыркнула.
- Не судьба вас наказала, а ваша несносная сестрица Кандра. Все знают об этом, да помалкивают.
- И ты лучше помалкивай, - пригрозила ей Асара, - не то я разжалую тебя из камеристок в младшие горничные.
- Как вам будет угодно, госпожа. Я согласна вам служить в любой должности, хоть в чернавках.
- А о чём пишет его высочество? - робко спросила Лалит. - Всё так же умоляет о свидании?
- Да, просит спуститься к нему или выглянуть с балкона. Глянь-ка, Лалит, может быть, он устал ждать и ушёл.
Толстушка семенящей походкой приблизилась к каменной балюстраде и посмотрела вниз.
- Ах нет, он ещё здесь! Не сводит глаз с балкона.
- Скажи ему, что я решила не видеться с ним из уважения к нашим традициям. Пусть уходит и даст мне закончить мою работу с цветами.
- Ах, госпожа, - скорчила жалостную гримаску Лалит, - его глаза наполнены такой тоской! Прошу вас, не делайте меня вестницей его несчастья.
- Позвольте мне, - вызвалась Махмонир, - передать ваш ответ жениху. Лалит слишком чувствительна для такого поручения. Она ест много сладкого и сама уже стала приторной как патока.
Тихоня Лалит зарделась от смущения, а её более жёсткая подружка, накинув на голову сари, поспешила на балкон и, склонясь над перилами, сообщила стоявшему внизу царевичу:
- Ваше высочество, госпожа благодарит вас за подарки, но из уважения к нашим традициям не может видеться с вами до свадьбы. Она также просит вас не ждать её письменного ответа. Её руки в пяльцах, она занята отделкой своего нового подвенечного убора, ведь её прежний наряд, как вам известно, пришёл в полную непригодность.
- Но, - недоверчиво сказал Сарнияр, - я же своими глазами видел, как она поливала цветы на балконе. Когда ты позвала её смотреть подарки, она шепнула: «Потерпите, бедные цветочки, пока я отдам дань традициям». Я надеялся, что она продолжит прерванное занятие, и я смогу перемолвиться с ней словечком.
- Госпожа велела мне закончить за неё работу с цветами, - ловко нашлась Махмонир, - а у неё самой есть дела поважнее.
- И среди этих важных дел не найдётся минутки, чтобы черкнуть мне пару строк? - воскликнул Сарнияр.
- Махмонир, - донёсся из комнаты голос Асары, - скажи ему, что у меня сегодня не почтовый день. Обыкновенно я пишу по четвергам, а поскольку сегодня пятница, пусть он подождёт ответа ещё неделю.
Служанка с виноватым видом развела руками.
- Вы сами всё слышали, ваше высочество. Простите, но мне нужно идти.
Она унеслась с балкона, а царевич замер, словно пригвождённый к земле. Его бронзовое от загара лицо потемнело, и чёрные глаза стали ещё чернее от огорчения. В чувства его привела чья-то тёплая нежная ручка, ласково коснувшись его плеча.
- Мой возлюбленный господин! - промурлыкал тихий голосок.
Вздрогнув, Сарнияр отвёл глаза от балкона и мгновенно перешёл из уныния в ярость.
- Селена! Как ты посмела явиться сюда, под балкон моей невесты? Совсем стыда лишилась? Сейчас же уходи отсюда, немедленно!
- Но я не могу, - с дрожью в голосе возразила Селена, - мне необходимо сообщить вам нечто чрезвычайно важное.
- Настолько важное, что ты не могла подождать, пока я вернусь к себе?
- Именно так, - окрепшим голосом подтвердила она.
- Вот ещё наказание! - пробурчал Сарнияр. - Иди скорей в сад...
- Я буду ждать вас у бананового дерева, с которым обручилась ваша невеста.
- Хорошо. Ну, иди же, чего стоишь как столб? Через несколько минут я последую за тобой. Нас не должны видеть вместе, сколько раз тебе повторять.
Селена направилась в глубь сада, а Сарнияр с нетерпением выжидал, пока она скроется из виду. В это время на балкон вышла Асара с кувшином, из которого поливала цветы. Подойдя к перилам, она заметила царевича, стоявшего внизу спиной к балкону и провожавшего взглядом чью-то удалявшуюся фигуру. Не успев рассердиться на него за то, что он ещё здесь, принцесса впилась в неё глазами и узнала ту самую рабыню, которую видела две недели назад в окне его спальни.
- Опять он с этой одалиской! - прошипела она. - Чего же стоят все его уверения в любви, если он до сих пор не расстался с ней, да ещё имеет наглость назначать ей свидание у меня на глазах!
Кипя от гнева, Асара вернулась в комнату и позвала Махмонир.
- Скорей иди на балкон, - велела она, - и скажи этому змею-искусителю, что я передумала. Я напишу ему ответ, пусть немного подождёт.
Услышав из уст посредницы, что Асара всё-таки решила ответить на письмо, царевич воспрянул духом и попросил передать ей, что готов дожидаться ответа хоть до второго пришествия. Но ждать пришлось не так долго. Не прошло и четверти часа, как Махмонир возвратилась на балкон и бросила вниз свиток, который спланировал ему прямо в руки.
Развернув послание, Сарнияр вперил глаза в исписанный бисерным почерком бумажный листок.
«Вы не перестаёте меня поражать своим цинизмом и самомнением. И как вам хватает наглости ждать от меня подтверждений в том, что я согласилась на нашу свадьбу с радостью и по доброй воле! Как будто у меня был другой выбор после всего, что между нами случилось! Но всё же я могла бы снизойти к вашей просьбе - видеться с вами и отвечать на ваши письма, если бы вы были честны со мной. Мне совсем не хотелось напоминать вам о вашем зароке, но я вынуждена ввиду того, что скоро наша свадьба. Вы обещали, если мы поженимся, не приводить в свою постель других женщин, но это оказались лишь пустые слова, а на деле вы так и не расстались со своей греческой гурией. Так вот: пока вы не избавитесь от неё, не шлите мне больше писем с просьбами о свидании ни в школе, ни где-либо ещё - я на них не отвечу».
Дочитав письмо, он вздохнул с безмерным облегчением, горячо прижал его к губам и поднял глаза на балкон, где в ожидании ответа стояла Махмонир.
- Передай госпоже, - велел девушке Сарнияр, - что её справедливое требование будет незамедлительно исполнено.
Махмонир ушла с балкона, а царевич поспешил в сад, не чуя ног от радости. «Мой бессердечный ангел ревнует, - ликовал он, пробираясь через заросли переплетённых ветвями тропических растений, - значит, сердце у неё всё же на месте и мне не составит большого труда покорить его со временем».
Подойдя к банановому дереву, стоявшему особняком в массиве других плодовых деревьев, Сарнияр заметил Селену, сидевшую под ним, прислонясь к стволу. Хотя необычайно зрелищный обряд обручения принцессы уже миновал, дерево было ещё украшено пышными свадебными венками.
У Сарнияра вдруг ёкнуло сердце. Ему показалось недобрым знаком, что Селена выбрала именно это место, чтобы сообщить ему свою важную новость.
Завидев его, она поднялась на ноги. От царевича не скрылась нездоровая бледность её лица и глубокие тени под глазами.
- Говори, Селена, - приказал он, остановившись напротив неё, - давай покончим со всем раз и навсегда.
- Что вы имеете в виду? - встревожилась девушка.
- Мне жаль сообщать тебе об этом, - сказал Сарнияр, глядя в сторону, - но мы должны расстаться. Таково желание моей невесты. Каким-то образом она проведала о тебе и поставила мне условие, чтобы я немедленно избавился от тебя. Так что выкладывай поживее и вкратце, чего ты хотела - обещаю, что бы это ни было, пожаловать тебе в качестве прощального подарка - а затем возвращайся в покои и собери свои вещи. Сегодня до вечерней молитвы ты должна вернуться в гарем. Султану я сам сообщу о своём решении. Уверен, что он меня поймёт и одобрит.
Селена схватилась рукой за сердце.
- Не надейтесь, - слёзным голосом вымолвила она, - что он с охотой пойдёт вам навстречу. Он обещал позаботиться о том, чтобы я осталась с вами.
- Да кем ты себя возомнила? Что может значить для султана желание какой-то жалкой рабыни, если оно расходится с моим желанием и желанием его дочери? Сию же минуту скройся с моих глаз, дерзкая девчонка!
- Увы, не могу, мой господин, - возразила Селена, - вы только что обязались исполнить мою последнюю просьбу.
- Так говори же, - рявкнул Сарнияр, - не испытывай моего терпения!
Сделав глубокий вдох, Селена выпалила:
- Я хочу, ваше высочество, чтобы у моего ребёнка, дарованного мне милостью Аллаха, был отец как у всех богом данных детей.
Сарнияр подскочил, словно ужаленный в ногу.
- Что?! - вскрикнул он. - Что ты сказала? Повтори!
- У меня будет ребёнок от вас, мой господин. Так что, сами понимаете, мне никак нельзя возвращаться в султанский гарем. Теперь это не самое подходящее место для матери вашего будущего сына.
Сарнияр поднял глаза к небу и увидел стремительно проносившиеся по нему свинцово-чёрные грозовые облака. На долю минуты ему показалось, что сама природа готова разделить с ним гнев и скорбь, разразившись молниями, громом и дождём.
- Ну разумеется, тебе нельзя возвращаться в гарем, Селена. О том, что ты носишь моего ребёнка, никто не должен знать и особенно моя невеста. Если эта новость дойдёт до неё, она наотрез откажется выйти за меня. И ты зря надеешься на поддержку султана. Если он в свою очередь узнает о твоём положении, это может плохо закончиться для тебя. Он не даст тебе родить, потому что наследником Румайлы должен стать его внук.
- Что же мне делать? - спросила Селена, умоляюще глядя на него снизу вверх.
- Теперь ты понимаешь, что я единственный, кто может помочь тебе, что, кроме меня, тебе не на кого положиться? Ты должна слушаться меня во всём, если хочешь сохранить плод своей любви.
- Я буду слушаться вас во всём, как самая смиренная раба, - горячо поклялась Селена, упав на колени. - Вы возьмёте меня с собой на свою родину?
- Не волнуйся, я обеспечу тебе тайный переезд в Румайлу, но до тех пор тебе придётся где-то укрыться, и не в моих покоях, потому что скоро в них войдёт моя жена. Боюсь, что в таком деле нам не обойтись без союзников.
Сарнияр крепко задумался, решая в уме эту непростую задачу. Пока он лихорадочно искал выход, Селена поднялась с колен и отряхнулась. На душе у неё стало намного легче после того, как она переложила весь груз своей ноши ему на плечи. Ей захотелось петь и танцевать от радости.
