— Моя дочурка сказала, что именно вы принесёте мне шкуру зверя.
— А про других она так же говорила? — не отвлекаясь от еды, заметил Филипп.
— Ей всего четырнадцать, она ещё не контролирует свои силы, видения приходят сами по себе. В прошлые разы она видела лишь то, что охотники придут к нам. Но в этот раз её видения зашли дальше, — добавила матушка семейства.
— Ну и что за зверь у вас такой? — спросил, улёгшись на спинку стула, Фил.
— Эм, сам я мало знаю о нём. Вы лучше завтра на ферме спросите. Всё, что знаю: начала пропадать скотина, и кто-то из рабочих видел прямоходящего волка вдалеке.
— Ну, работа не пыльная. Сами понимаете, выследить волка, победить и обезглавить. Придётся постараться, — рассматривая пальцы, произнёс я.
— А если вы про деньги, то не переживайте, заплачу столько, сколько потребуется.
— Ну, готовь деньги, барин. — Встав из-за стола, Филипп побрёл куда-то в сторону. — Где тут выход?
— Может, останетесь на ночь, а там уже с новыми силами?
— Скоро рассвет, да и волк, скорее всего, атакует по ночам. Так что, возможно, вы правы.
— Феоктис, проводи сударей в опочивальню.
И мы пошли за Феоктистом. Было где-то часа два ночи, и тела рубило в сон. А того времени, что я проспал в гостинице, оказалось явно меньше, чем мне нужно. Поэтому я шёл, зевая по дороге.
— Слишком радушные хозяева попались, вон даже сидели, ждали, пока мы придём, — шёпотом проговаривал Филипп мне на ухо.
— Думаешь, они наши головы хотят отдать правительству, поэтому так добры?
— Ну да, ещё эта их дочка, по-любому видела, чего не надо было.
Зайдя в комнату, дворецкий удалился, а мы остались наедине, в простой комнате с двумя одноместными кроватями.
— Да уж, такой заказ...
— Да не, подожди. Сейчас немного времени пройдёт, мы по-тиху свалим отсюда, — ложась на кровать, произнёс Филипп. И тут же послышался храп. Я же соблазну кровати не поддался, аккуратно уселся возле двери и начал осторожно ждать. И ждать пришлось много. Когда уже я начал клевать носом, в дверь постучали. Я аккуратно, без ламп, встал и тихо побрёл к Филиппу, с попыткой его разбудить. Но, несмотря на все мои толчки, Филипп лишь повернулся на другую сторону и пробубнил что-то на сонном. А в дверь снова постучали, но на этот раз прибавился и голос, женский нежный голос:
— Исаак, это я, я пришла с миром. — В голосе я узнал дочку барона, что меня успокоило, и я осторожно открыл дверь. В зале и правда стояла одиноко дочка барона.
— Заходи, — тихо проговорил я, и она подчинилась. В комнату зашла невысокого роста, с каштановыми волосами, завязанными в пучок, пухлощёкая, только начавшая расцветать девчонка.
— Я всё знаю, Исаак, — промолвила тихо она, и мои пальцы судорожно вцепились в кулак. Неужто придётся бежать отсюда? Наверное, шантажировать пришла. Хрен тебе, у нас всё равно ничего нет.
— Я всё видела. Туманно и тускло, но я видела. Но я никому ничего не сказала, ну, кроме того, что им было нужно. — После этих слов с моей души спал камень, и я уселся на край кровати.
— И что именно ты видела?
— Как убили твою семью, как ты выжил и жил в лесу. Как вы встретились с Филиппом. И как ты призвал ночь.
— Что? — удивлённо произнёс я.
— Ну как же, вы с Филиппом поссорились, из-за чего — не знаю, я голоса не слышу, только картинки. И вот, ты исчез, а затем появился, и день сменился ночью. Все ещё тогда удивились, как так, ещё же день. А потом ты упал. — И упал мой рот от удивления. Так вот что тогда произошло. Вот почему Фил поверил так внезапно мне. Но почему я этого не помню?
— Так, а ты видела, что нас ждёт в будущем?
— Ну, в основном я вижу только то, что происходит сейчас, что важное для меня. Ну, и немного будущее, но очень непонятное, тяжело разобраться. Оно как сон, трудно вспомнить, что именно там. — И тут я понял, какой шанс передо мной стоит: узнать, что нас ждёт впереди. Справимся ли мы со своей задачей. Буду ли я восседать на троне Врановера, а Филипп подле меня, как верный защитник. И на коленях побрёл к девочке. Взяв её за руку, я сказал:
— Прошу, вспомни что-нибудь про нас с Филиппом. Я очень тебя прошу.
— Ну, я помню то, что у тебя будут люди. Тебе нужно собрать ещё союзников, не знаю зачем.
— Так, а кого?
— Эм, там был он, с красными волосами, — она указала на спящего Филиппа, — и парень с острыми зубами.
— Так, ага. А кто ещё был?
— Да была девочка маленькая с волосами как у тебя. — Она в знак своих слов потрогала мои кудри. Но пока её слова ничего мне не дали, я понятия не имел, кого мне надо искать и почему я должен их искать.
— Ещё будет парень с большими мускулами, — зачем мне ещё один здоровяк? — Больше, чем у него, — я пальцем показал на Фила.
— Не помню. И будет ещё одна девушка, но её я вообще не помню, ни лица, ничего. — Будто бы о других ты много помнила. До фига людей подходят под твоё описание. И чё, мне всех их теперь брать собой?
— Я знаю ещё, что вы победите каких-то злых людей, что будут сильнее вас.
— Ну, хоть что-то хорошее. — Похоже, я даже знаю, кого мы победим.
— И ещё, Исаак, тебе надо остерегаться человека, что ходит под солнцем.
— Что это значит?
— Я видела человека, над которым горело солнце, и он убьёт тебя. — После последних слов мои руки судорожно начали дрожать, а в горле пересохло.
— Как? Я же должен спасти мир, я избранный. Это всё просто дурные сны, ты просто ещё не разобралась в своих силах.
— Исаак, не бойся. Если знаешь заранее, то этого можно избежать. Когда я увидела, что мой пёс Арчи утонет, я его прицепила на цепь и следила за ним.
— И? — спросил с надеждой я.
— Ну, он не утонул. Через неделю заболел и умер. Сказали, что вода испорченная была в миске.
— То есть, я просто умру от чего-то другого.
— Прости, я просто хотела помочь, но так всегда. Я пытаюсь изменить будущее, но оно сбывается, — плача, произнесла девочка.
— Нет, что ты, всё нормально. Во-первых, может быть, это будет лет через пятьдесят, кто знает. Ты ж сама говоришь, что видения туманны.
— Нет, видения всегда говорят о чём-то, что будет совсем скоро. — И снова меня охватила дрожь. Я начал ходить по комнате, пытаясь придумать, что ж мне делать.
— Ну, значит, я буду готовиться. Человек, стоящий под солнцем? Буду его остерегаться, просто убью его первым. А ты не плачь, я же не пёс. Ты забыла, что я пережил. — Возможно, я успокаивал не только её, но и себя. Всё же и правда, на моей стороне бог, плюс соберу верных друзей. Пускай судьба подсылает людей под солнцем, всех убью. Только если это не Гордей с Данилой. Значит, нужно остерегаться их, хоть они и не сильно подходят под описание. А впрочем, оно настолько туманно, что единственное, что можно сказать, так это то, что я умру не ночью. Точно, ночь, вот и ответ. Я воин ночи и могу её призывать. А значит, солнце не будет, и никто не будет стоять под ним, меня убивать. Но всё же страх не покидал меня, и я тихо спросил, чтобы поменять тему:
— А зовут тебя как?
— Оля, — вытирая слёзы, произнесла девочка.
— Красивое имя.
— Правда? — подняла свои зелёные глазки на меня.
— Ну да. Знаешь, Оля, я думал, что дела наши плохи и твой отец хочет сдать нас.
— Что вы, папенька очень добрый, пусть немного глуповат.
— Ну, знаешь, когда тебя встречают глубокой ночью фуршетом, а затем ведут в просторные опочивальни, становится как-то не по себе.
— Вы просто всё неправильно поняли. Мой папа, он превращается в филина. А они спят днём и бодрствуют ночью, и мой папа привык так же. А мы, чтобы быть с ним подольше, делаем так же. Моя семья только сейчас, перед рассветом, легла спать. А я побежала всё объяснять.
— Ха-ха, так вот как дела обстоят. Да уж, сразу бы сказали. Это вот проблема всех нас: мы зависим от своих способностей, но многие просто о них не знают и не понимают наши странности.
— Это правда. Не все верят моим словам, думают, что я всё надумываю и нет у меня силы. Даже братья.
— Знаешь, а я тебе верю. Хотя ты и сказала пугающую новость, до этого ты всё сказала, как оно и было.
— Я правда хочу помочь, как могу.
— Спасибо, ты второй человек, что решил помочь мне за долгое время.
Мы ещё поболтали немного о дворянской жизни: я рассказывал истории из детства, а она — свои. А затем она удалилась ко сну. Я же тоже долго ворочался, прежде чем уснуть. Думал о человеке под солнцем. О девочке с волосами как у меня. О парне с острыми зубами — интересно, он кусается? О парне с мускулами больше, чем у Фила — должно быть, настоящий монстр. Я не знал, кто они. Но теперь я знал, что встречу их. И это было одновременно и надеждой, и приговором.Я брёл по длинному коридору из чёрного кирпича. У него не было ни начала, ни конца. Где-то вдалеке доносился шум празднества, столь далёкий, что я не мог разобрать ни слов, ни голосов. Я брёл долго, бежал по коридору, но даже так не доходил до его края. Чувство, словно я бегу на месте, а коридор не двигался. А шум и гам нарастали, их звуки били по моим ушам. Я не смог стоять на ногах, закрывал уши руками, но даже так звук не стихал. И вдалеке, в кромешной темноте коридора, я увидел фигуру. Высокую фигуру освещал свет, что отражался от его белоснежных волос. А затем он начал продвигаться ко мне. Я пытался бежать, но это было бесполезно. А фигура приближалась, становясь всё больше, и свет приходил вместе с ней — свет от солнца. Затем фигура, что была столь близка ко мне, достала меч, который переливался алым цветом, и занесла его высоко над головой, и ударила по мне. Но прежде чем клинок коснулся моей шеи, фигура испарилась в алом пламени, а на её месте с острой улыбкой стоял Ворум, что таращился на меня огромными фиолетовыми глазами.
— Сюрприз! — громко, с эхом, произнёс он. И с его словами гул празднества стих, а затем и вовсе прекратился. — Прости, был столь занят, что пришлось прийти к тебе во сне. А что у тебя тут? Кошмары? Блондинчиков боишься? — Ворум приблизил своё лицо прямо к моему, и изо рта вывалился длинный язык с острым концом.
— Что ты наделал? У меня был вещий сон! — разъярённо произнёс я.
— Ха-ха, вещий сон? Даже у меня нет вещих снов, а я бог, — прислонив когтистую руку к груди, произнёс Ворум.
— А у тебя вообще сны бывают? — заметил я.
— Нет.
— Вот! А у моей подруги бывают. И она видела, что меня убьют человек под солнцем, которого я сейчас и видел! И мог увидеть его лицо, если бы не ты со своими шутками.
— Интересно. Дар прорицательницы. Дар редкий, не в каждом поколении рождаются люди с такой силой.
— Так это правда! — с ужасом прикрикнул я.
— А до этого ты не был уверен? — расставив длинные руки по бокам, заметил Ворум.
— Ну, я всё же надеялся, что это можно было бы чем-то другим объяснить, — тормоша свои волосы, произнёс неуверенно я.
— Например? — склонив ко мне палец, произнёс ехидно Ворум.
— Ну, не знаю, богатой фантазией.
— Нет, дорогой мой друг, тебе не повезло. Ты встретил прорицателя, а они говорят только правду. Такая у них особенность, не в их характере врать, нет такой функции с рождения. Не договаривать — да, но обманывать — нет. Поверь мне, опыт не в один миллион лет. — От последнего у меня перехватило дыхание. Конечно, я понимал, что боги — существа древние, но я даже боялся вообразить насколько.
— Миллион? — шёпотом произнёс я.
— Ну, один миллион, другой. Поверь, я давно сбился со счёту, не моё — считать настолько маленькие цифры. — Я всё ещё стоял в полном афиге от услышанного. Когда пауза оказалась слишком долгой, Ворум сказал: — А вот что за «человек под солнцем» — это интересно. Кто же это? Видно, дар ещё слабый, деталей маловато.
— Да ей всего четырнадцать.
— Малолетка. Лучше бы вообще ничего не говорила, чем это.
— Но что мне-то делать? — После моих слов Ворум пару мгновений задумчиво смотрел на меня, а затем, положив руку на плечо, сказал:
— Ты мой аватар, и я не дам тебе так просто умереть. В любой момент, чувствуешь опасность, зови меня на помощь. Вместе мы справимся. — А затем сжал кулак и громогласно объявил: — Вместе мы сила! — И испарился, а вместе с ним и комната. А я уже сидел в новом сне, где ласкался с одной девицей, забыв о прошлом диалоге.
Исаак метался во сне. Я видел это, когда проснулся. Он что-то бормотал, дёргался, а потом вдруг затих — и на его лице появилась дурацкая улыбка. Поди, приснилась какая-то девка.
Я проснулся с головной болью. Башка трещала и умоляла. Мозг резало, словно пилой. Трясущейся рукой я ухватился за стоящий стакан с водой, ещё не до конца осознавая, где я. Разлепив сморщенный взор и оглянувшись, я увидел богато украшенную комнату, и память быстро начала возвращаться. И чем больше воспоминаний возвращалось, тем стыднее становилось. Грёбаный Филипп, ну не умеешь пить — не берись. Выставил себя таким посмешищем. О Господи, что я вчера творил? Я больше не выйду в белый свет. Как я мог залезть на эту жирную тётку? Меня сейчас стошнит. Бегал и игрался в лужах... Ладно, Исаак, он всегда ведёт себя как ребёнок. Но я-то... Весь мой выстроенный образ рухнул в секунду. А как вёл себя за столом? Животное. А одежда теперь вся в жирных пятнах. Я ненавижу грязь. Я судорожно снял рубаху, оставшись лишь в майке. С раскачкой встал с кровати, ухватившись за её край, протёр глаза и, выпрямившись, тихо побрёл к окну. За окном вечерело. Я что, проспал полдня? Хотя так даже лучше, всё равно охотиться сегодня придётся ночью. Чёрт, а смогу ли я с такой болью сражаться? А на Исаака надеяться — себе дороже. Всё, что может парень, — быть приманкой, и то больно хлипкой. Хотя я ещё не знаю, что за новые силы он приобрёл благодаря божьему покровительству. А, кстати, а где Исаак? Оглянувшись по комнате, я не заметил никаких его признаков. Побрёл по комнате, затем по коридору, не понимая, куда идти. А прислуга пробегала возле меня, не замечая моего присутствия. Я так и брёл бы, если бы не наткнулся на дворецкого. Увидев его, я остановил, взяв за плечо, и спросил хриплым голосом:
— Где Исаак?
— Он в гостиной, обсуждает все вопросы. Я как раз шёл за вами. — Обсуждает? Это ж когда он стал таким важным? Я был старше. Опытнее. Я думал, что веду. А оказалось — иду за мальчишкой, который ещё вчера блевал мне на сапоги. Щас так договорится, что мы на награду даже поесть купить не сможем. Он же ничего не знает. А составление плана? Он, наверное, даже слова такого не знает.
— Проводи меня к ним, — рявкнул я.
— Сию минуту, пройдёмте, сударь. — Следуя по длинным залам за дворецким, я накапливал злость, так что готов был испепелить первого встречного. Когда мы вошли в гостиную, возле массивного белокаменного, в цвет стен, камина, на просторном диване вразвалку расположился барон. Подле него с бокалом вина — его жёнушка, два оболтуса и девка. А напротив них съёживался при каждом слове Исаак. От него больше не веяло присущей лёгкостью и насмешливостью над миром. Теперь он очень внимательно слушал каждое слово, тихо покивывая мелкой головёшкой. Наконец дворецкий объявил о моём прибытии. После его слов все находящиеся в зале люди повернулись ко мне, долго взирая, пока барон не подал голос:
— Филипп! Наконец-то вы проснулись. А мы как раз обсудили всё с вашим главным. — После этих слов Исаак поперхнулся, а когда мой гневный взгляд упал на него, повернулся взять воды.
