– Тогда скажи, сколько лет одиннадцатилетнему мальчику? – Одиннадцать. – Хорошо, так сколько же все-таки длилась Тридцатилетняя война? – Одиннадцать? Лекция на военной кафедре: - Атом состоит из ядра и электронов. – А что же тогда между ядром и электронами? – Воздух конечно, дураку ясно. Умно ответить можно лишь тому, кто умно спросил. Воображение лучше памяти, ибо память конечна, а воображение беспредельно. Спорят только безнадежные кретины. Все знать невозможно, но обо всем можно догадываться. Одни смотрят, другие – видят. ______ Те, кто когда-либо как-то прикасался к садовым растениям вживую, легко вспомнят картинку, когда растение, его ствол или листья облеплены зелеными клопами – тлей. Их сотни, тысячи, ими плотно облеплена поверхность растения, из-за этого шершавая и терпкая на ощупь. Они крепко сцеплены лапками, и сосут, и сосут живительную влагу из растения. Они ничего не боятся, их не интересует ничто вокруг. У них есть и ножки, и головки, усики. В принципе при опасности они могли бы попытаться убежать, спрятаться, притвориться полезными или мертвыми. Но нет, они спакойненько сидят и сосут, и сосут живительную влагу. И есть только один способ спасти растение от этой напасти – только один – уничтожить эту ненасытную утробно присосавшуюся нечисть. Логика у них железная и простая как двери: бежать бесполезно, паниковать бессмысленно. Остается одно – сосать и сосать живительную влагу не теряя ни секунды на раздумья и прочую чепуху. Цепляться за лапки соседей, поддерживать помогать им и тогда они поддержат, помогут ему. Хитиновый покров, броня. А всех не уничтожить, помрет он, но их миллионы и все, что высосал он, пойдет на пользу ему и миллионам его потомков. Так и здесь, в нашей стране сотни тысяч, миллионы присосались к трубе, к кормушке. Нет, не все смогли, количество мест у кормушки ограничено. Многим, очень многим места у кормушки не хватило. Тем отчаяннее идет тихая молчаливая возня за каждую вакантную дырочку в трубе. Те, кто присосались, крепко цепляются лапками друг за дружку. «Отстоим свое место под солнцем», упираясь ножками и ручками в отчаянной борьбе против пришлых конкурентов. Тоже хитиновый покров, броня, шершавая и терпкая на ощупь. Нет, раньше при опасности разбегались как красные клопы. Красные клопы бегут, когда включается свет и на них начинается охота. Но теперь сама атмосфера вокруг другая, иной настрой, в этой атмосфере царит осознание величайшего фактора стабильности и незыблемости основ. Поэтому теперь главное – ухватить, успеть пока не началось высосать как можно больше живительной влаги на черный день. Да, логика у них, у двуногих тлей тоже очень простая. Вот недавно смотрел видеоролик, на нем народная артистка Васильева упрекает актера Калниньша за то, что он, мол, так много заработал в России, а теперь ее ругает. Вот, мол, как нехорошо поступает нехороший человек. И логика здесь железная – если ты у кого-то что-то заработал, то ты, мол, должен чтить того благодетеля и почитать, до гроба дубового ему должен быть верным и послушным. Вот я, мол, верная и послушная, а ты нехорошо поступаешь. Враг, а с врагами знаешь, как поступают? Ну да, действительно, эта простая истина – есть краеугольный камень коммунистической и теперешней идеологической платформы. Дай человеку денег, купи его за миску похлебки и все, он твой навеки. На карачках перед тобой ползать должен за новую порцию похлебки. Молиться на тебя обязан, быть верным и послушным. Купленная верность самая надежная, потому такая устойчивость в кадрах везде насквозь во всем обществе. И не важно, что ты бездарность, глупое ничтожное животное, клоп, тля, присосавшаяся к кормушке. Главное – что ты однажды куплен, что ты верен и послушен. Несменяемость кадров привела к полной деградации в науке, в искусстве, во всем. Клопик, тля, присосавшаяся к живительной влаге, годами, десятилетиями сидящий на своем несменяемом месте, видит смысл своего существования в одном – оглядываясь вокруг, тщательно оберегать его, место доступа к живительной влаге от посторонних. Вот почему по настоящему талантливые люди не могут пробиться сквозь стену присосавшейся к кормушке тлей. В условиях тупой стабильности тле вообще нечего бояться, главное – пока не началось высосать побольше живительной влаги для себя и потомства. Вот К. Шахназаров пожаловался на днях, что бездарные квнщики, непрофессионалы заполонили кинематограф, от того мол такая деградация. Да, от былой российской культуры остались рожки-ножки, сиськи-письки. Особенно сиськи – письки. И не только из-за квнщиков, а из-за несменяемости, незыблемости кадров к области культуры, введенной двадцать лет назад. Из-за тех самых зеленых клопиком, бездарных деток былых знаменитостей, пристроенных их родителями к кормушке. Вот пример, «6 кадров», ну, уж как не знать и не видеть их талантливости. И годы, десятилетия не могут пробиться на ведущие телеканалы. Зато сильное государство, мощная корка зеленых клопиков, присосавшихся к тем телеканалам. Эта же самая картина и в науке, присосался, нашел себе дырочку с живительной влагой, все, дальше живи спокойно. Трогать тебя не моги. Вот вам и смысл жизни – НАЙДИ СЕБЕ дырочку в трубе, присосись покрепче, ручками-ножками вцепись в соседей и держись за большинство, «всегда сир будишь кушить». Единственный способ избавить растение от тли – это уничтожить клопиков. Единственная положительная роль революций - поднять облако свежей творческой силы! _______ Отлучили от ВК на четыре дня - все на пользу. За это время слетал в Париж, Душанбе, Красноярск, Нью-Йорк, В Париже погулял по великому городу. Зашел и посидел там в их замечательных бистро. И все в ютубе, и все бесплатно, без спешки и без рисков. Как хорошо! Летишь в самолете, взлет, посадка и знаешь точно, что он не грохнется и долетит куда надо. Спокойно так смотришь на мелькающие облака за иллюминатором, зеленые летом поля на земле, леса, города. Потом на улицах Парижа или Амстердама никто к тебе не пристанет, никуда не спешишь, только смотришь по сторонам. Как здорово! Можно одновременно жить двумя жизнями. Одновременно здесь зимним вечером, сидя перед ноутбуком и лузгая семечки, и там прохладным летним утром, гуляя по свежевымытым дождем веселым улицам диковинного города, пробуя сладкие воздушные круасаны и запивая их кофе. Назад из Парижа в Шереметьево летел вечером и зимой для разнообразия. И главное в каждую минуту есть возможность выбора: не хочешь из Парижа в Шереметьево – полетели из Душанбе в Красноярск. Можно сверху на саяно-шушенскую ГЭС посмотреть. Да что там двумя – можно тремя, десятью жизнями жить в один день. Вот в чем волшебная сила интернета и современных технологий! Не хочешь смотреть веселых и милых кошечек и собак, давай смотреть похороны Сталина. «Ох, и хорошо тут у вас в ютубе! Воля…» Не хочешь про похороны Сталина, можно тремя щелчками по кнопочкам оказаться прямо в бордели. Тысяча женщин, хороших и разных, смелых и робких, красивых и не очень, молодых и тех, что мне больше нравятся - «…может вам она как кляча, ну а мне так в самый раз…» И все твои, без намека на отказ. Да, вот это, действительно, где разнообразие и удовольствия жизни. Не соскучишься. Лишь бы не помереть от счастья… А то бывший муж одной моей знакомой, да, принял, можно сказать героическую смерть. Умер прямо на женщине. Виагры наелся и не выдержал пожилой организм навалившегося счастья. Вот бывшая жена то возрадовалась! Вот по старой памяти заглянул на сайты знакомств. И сами сайты сильно изменились. Раньше туда зайдешь, бывало, там из экономии много-много таких маленьких окошечек с фотками мелкими. Идешь по таким страничкам, бывало, глаза разбегаются. Я это называл сходить в наш советский колумбарий. Сейчас там все по-другому. Фотки крупные высокохудожественные, дамы там на них привлекательные во всех отношениях. Но вопрос, конечно, остался – что же они все-таки чувствуют? Или, что же они все-таки не чувствуют? Остается только удивляться – как разнообразен мир, как разнообразны люди в нем! За день в ютубе сколько всего можно попробовать, сколько всего узнать, а вот чего сильно захочешь, не узнаешь. Например, не хочешь про бозон хиггса, смотри про то, кто умер. Ахеджакова, Маликов, еще куча народу по их сведениям умерли. Не хочешь, чтобы они умерли, смотри на соседнем ролике, как их вполне живых нынешние борцы за патриотизм третируют. Вот они, оказывается, живые и с ними идет яростная борьба. А объявляют мертвыми, видимо, чтобы народ возрадовался, позлорадствовал. Кое-кто таким подленьким способом зарабатывает в ютубе. А может, это один из способов воспитания патриотизма, а? Ну, такая новая прогрессивная методика воспитания патриотизма. Завистливость и ненависть к успешным людям у нас зашкаливают и этим надо же умело пользоваться. Всем миром, всей толпой загоним их на голгофу! Такая новая игра: под предлогом патриотизма и со знаменем патриотизма в высоко поднятых руках загоним, ко всеобщей радости трудящихся, бывших любимчиком на север, где они будут вынуждены «вставлять себе золотые зубы». Под знаменем патриотизма «захватим все газеты, все телевизоры и будем влиять на гойев». «Понятно говорю?» Товарищ Дынин как говорил?: «Я же хотел как лучше, чтоб дети поправлялись, чтоб дисциплина была!» Вообще, товарищ Дынин очень даже актуален, и фильм «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен» живее всех живых. «…Какие вам корпуса понастроили, какие газоны разбили! Водопровод, телевизор, газовая кухня. Парники, цветники, мероприятия... Дети, вы хозяева лагеря, вы! От вас что требуется, друзья мои? – Дисциплина!» Да, дисциплина, план, трудовой подвиг, самоотверженный труд. «Буду работать и деньги копить, брюки поглажу и брошу курить. Стану хорошим, очень хорошим. Ты тоже работай и деньги копи, губы не крась, не пей, не кури. Стань хорошей, очень хорошей…» \П. Мамонов\ Мне категорически запретили рекламировать мою книжку, а я нарушил их запрет и рекламирую. «А там может быть коклюш! Третий отряд, разговорчики! Берите пример со второго отряда…» «Ночью под одеялом я зажег фонарик и писал книгу. Теперь все будут писать книгу!..». Я всю свою жизнь потратил на удовольствия, и книжку сделал для своего удовольствия. Ну, те люди, что видят смысл жизни в детях, в достижениях, в том, чтобы оставить след на Земле, они тоже видят в их достижениях удовольствие. Вот только к старости они начинают понимать, что ни они детям, ни дети им не нужны. Достижения их мало радости приносят им самим, только их родственникам. И вполне можно было бы прожить и без них. След на Земле – это вообще курам на смех, сегодня тебе кажется, что это след полезный, а завтра выясняется, что лучший след, который ты мог бы оставить – это не оставлять следов вообще. Сколько вокруг озлобившихся, разочаровавшихся пожилых людей. Удовольствия – вот единственный смысл жизни, но как теперь наверстать время, как угнаться за ними, за удовольствиями нам, пенсионерам. Да, есть такая профессия – деньги в кассе получать, пенсионер называется. Пенсионеров трогать не моги. Лучшее время для жизни…
38. Без ума не вынуть и рыбки из пруда.
Сучилось это со мной году в 67-68. Мой отец в 54-м году закончил старооскольский геологоразведочный техникум и был направлен в Среднюю Азию, где, кстати, я и родился. Отец был мужик хваткий, крепкий, эдакий «могучий дуб», на таких род человечий держится, и по своей специальности «буровой мастер» проявлял большую сноровку. Так что ко времени случая, о котором я хочу рассказать, был он начальником участка буровых работ в геологоразведочной партии. Он управлял работой нескольких буровых вышек, которые что-то там искали в горах. В тех горах, что справа по течению реки Ангрен, что в Ташкентской области. Дело было летом. Чудесная пора. Отец постоянно привозил из командировок дары горных лесов: орехи, ягоды, алычу, тутовник. В общем, он взял меня с собой. От Янгиабада, небольшого городка, в кузове Газ-66 по серпантинам горной дороги вдоль реки мы добирались до лагеря часа три. Раза два-три машина с трудом брала крутые подъемы. Один раз даже едва не покатилась назад в пропасть. Так что я уже стал прикидывать, куда надо прыгать, если вдруг водитель не успеет затормозить и машина начнет падать. Лагерь составляли вагончик и несколько больших палаток для рабочих. Отец жил в отдельной палатке, где для меня поставили раскладушку. Вокруг был лес, снизу поднимался шум небольшой горной реки в среднем метров семь в ширину и с метр глубиной. А воздух, а воздух…Мы поужинали, и как-то очень быстро наступила ночь. Поутру отец ушел проверять работу вышек, а я стал готовиться к своему любимому заветному действу – рыбалке. За этим, собственно, я и приехал. Я был страстный рыбак. Мне было лет 12-13, и одним из главных удовольствий в моей жизни тогда была рыбалка. Отец дома мне рассказывал, что недалеко от их лагеря водопад. А я себе представлял себе, что там, где водопад, там должна скапливаться рыба в своем движении вверх по течению. Я привез с собой бамбуковую удочку метра три длиной и возлагал на нее большие надежды. И вот я проведал окрестную природу, наелся ягод тутовника, нашел и накопал червей, в столовой запасся хлебом и сразу после обеда отправился рыбачить. Горная река, быстрое течение, перекаты. В горных реках Средней Азии тогда, насколько мне было известно, водилась только рыба под названием «маринка». Ну, еще попадались пескари и плотва, но эти только в низинах на медленном течении. Маринка, ну это рыба такая сильная, быстрая, типа форели. Только мясо у нее не красное, а белое. Но ловить ее так же интересно, как и любую другую горную рыбу, ловить без поплавка на весу грузила. Я вышел к реке, наладил удочку, и начал удить, выбирая клевые места и постепенно поднимаясь вверх по течению. Ни одной поклевки, ни каких признаков рыбы в речке. Такие рыбные места и ничего. В одном месте , где чуть поспокойнее и помельче течение встретил мужика. Он в высоких резиновых сапогах пытался ловить рыбу накидкой. Такой круглой сеткой, по краям которой свинцовые грузила. Мужик на моих глазах ловко выбрасывал ее так, чтобы она широко разворачивалась в полете. А после падения на воду быстро вынимал эту сетку, в надежде выцедить все, что попадалось живого под ней. Но и его попытки были тщетны, и у его грабительского способа был нулевой результат. Я еще подумал: ну раз здесь такими варварскими способами рыбу ловят, то понятно, почему в речке уже ничего нет. Но все же я решил добраться до водопада и полюбоваться им. И вот я уже погрузился окончательно в оглушительный грохот падающей воды. Да, водопад. Ну, не слишком высокий, метра три в высоту, но зрелище, конечно, грандиозное. Внизу огромная яма. Я поднялся, с трудом, правда, улегся на скалу над самым водопадом, и стал смотреть сверху. И вот в синеве воды, спокойно кружащей в яме, я заметил темные силуэты рыб. Их было две-три. Они были огромными, как мне казалось, и их вид так меня взволновал, что я почувствовал, как сердце у меня рвется из груди, как кровь от волнения забилась у меня в висках. Вот это азарт, вот это охота!!! Я забросил свою леску с наживкой. Но рыбы равнодушно проплывали мимо, и даже презрительно отстранялись от моего крючка.
38. Без ума не вынуть и рыбки из пруда.
Сучилось это со мной году в 67-68. Мой отец в 54-м году закончил старооскольский геологоразведочный техникум и был направлен в Среднюю Азию, где, кстати, я и родился. Отец был мужик хваткий, крепкий, эдакий «могучий дуб», на таких род человечий держится, и по своей специальности «буровой мастер» проявлял большую сноровку. Так что ко времени случая, о котором я хочу рассказать, был он начальником участка буровых работ в геологоразведочной партии. Он управлял работой нескольких буровых вышек, которые что-то там искали в горах. В тех горах, что справа по течению реки Ангрен, что в Ташкентской области. Дело было летом. Чудесная пора. Отец постоянно привозил из командировок дары горных лесов: орехи, ягоды, алычу, тутовник. В общем, он взял меня с собой. От Янгиабада, небольшого городка, в кузове Газ-66 по серпантинам горной дороги вдоль реки мы добирались до лагеря часа три. Раза два-три машина с трудом брала крутые подъемы. Один раз даже едва не покатилась назад в пропасть. Так что я уже стал прикидывать, куда надо прыгать, если вдруг водитель не успеет затормозить и машина начнет падать. Лагерь составляли вагончик и несколько больших палаток для рабочих. Отец жил в отдельной палатке, где для меня поставили раскладушку. Вокруг был лес, снизу поднимался шум небольшой горной реки в среднем метров семь в ширину и с метр глубиной. А воздух, а воздух…Мы поужинали, и как-то очень быстро наступила ночь. Поутру отец ушел проверять работу вышек, а я стал готовиться к своему любимому заветному действу – рыбалке. За этим, собственно, я и приехал. Я был страстный рыбак. Мне было лет 12-13, и одним из главных удовольствий в моей жизни тогда была рыбалка. Отец дома мне рассказывал, что недалеко от их лагеря водопад. А я себе представлял себе, что там, где водопад, там должна скапливаться рыба в своем движении вверх по течению. Я привез с собой бамбуковую удочку метра три длиной и возлагал на нее большие надежды. И вот я проведал окрестную природу, наелся ягод тутовника, нашел и накопал червей, в столовой запасся хлебом и сразу после обеда отправился рыбачить. Горная река, быстрое течение, перекаты. В горных реках Средней Азии тогда, насколько мне было известно, водилась только рыба под названием «маринка». Ну, еще попадались пескари и плотва, но эти только в низинах на медленном течении. Маринка, ну это рыба такая сильная, быстрая, типа форели. Только мясо у нее не красное, а белое. Но ловить ее так же интересно, как и любую другую горную рыбу, ловить без поплавка на весу грузила. Я вышел к реке, наладил удочку, и начал удить, выбирая клевые места и постепенно поднимаясь вверх по течению. Ни одной поклевки, ни каких признаков рыбы в речке. Такие рыбные места и ничего. В одном месте , где чуть поспокойнее и помельче течение встретил мужика. Он в высоких резиновых сапогах пытался ловить рыбу накидкой. Такой круглой сеткой, по краям которой свинцовые грузила. Мужик на моих глазах ловко выбрасывал ее так, чтобы она широко разворачивалась в полете. А после падения на воду быстро вынимал эту сетку, в надежде выцедить все, что попадалось живого под ней. Но и его попытки были тщетны, и у его грабительского способа был нулевой результат. Я еще подумал: ну раз здесь такими варварскими способами рыбу ловят, то понятно, почему в речке уже ничего нет. Но все же я решил добраться до водопада и полюбоваться им. И вот я уже погрузился окончательно в оглушительный грохот падающей воды. Да, водопад. Ну, не слишком высокий, метра три в высоту, но зрелище, конечно, грандиозное. Внизу огромная яма. Я поднялся, с трудом, правда, улегся на скалу над самым водопадом, и стал смотреть сверху. И вот в синеве воды, спокойно кружащей в яме, я заметил темные силуэты рыб. Их было две-три. Они были огромными, как мне казалось, и их вид так меня взволновал, что я почувствовал, как сердце у меня рвется из груди, как кровь от волнения забилась у меня в висках. Вот это азарт, вот это охота!!! Я забросил свою леску с наживкой. Но рыбы равнодушно проплывали мимо, и даже презрительно отстранялись от моего крючка.
