Поэтому они и молчат с умным видом. Уж я повидал в своей жизни претендентов на умных людей. Нет мыслей – пиши, пропали твои претензии на умника. Познер, да, я видел в его глазах искру рождения мыслей. А верность и верность режиму, это от ума вообще в противоположном направлении. Вот Михалков, например, — в отличие от Познера верен любому режиму, греющему его. Ошибается? Бывает. Каждый имеет право на ошибки, но он мыслящий человек, бесспорно. Много раз видел в его глазах зарождение идей. От этого не отмахнуться, нравится это мне или нет. Да к тому же талант, талант! Про мичмана каждый раз талдычит какого-то своего. Шутка, повторенная два раза, выглядит глупо, но ему простится. А вот что не простится, так это борьба за наше единомыслие. Считает, что в единстве сила. Гордится, что 80 процентов единомышленников и все за. И все борется и борется за единообразие мыслей в людях и против тех, кто думает иначе, т.е. против инакомыслия. Репертуар очень даже знакомый, песня эта разносится над страной уже больше ста лет. Особенно много Сталин над этой песней поработал. Но единообразие мыслей — это и есть признак стадности и глупости, когда все думают одинаково и все идут на убой. Вот когда все думают по-разному, но синхронно и слаженно поют — это да, сила. А со стадом баранов справиться очень легко, нужно только иметь во главе этого стада одного осла или ишака. А, кстати, срочно прошу тебя сообщить, есть ли разница между ослом и ишаком.______ ОТКРЫТЫЙ ОТВЕТ одноклассницы (Извиняюсь за орфографию, но не редактировать же мне профессионала журналистку): Твоя беда, Серёжа, в том, что ты с апломбом рассуждаешь о вещах, которые знаешь поверхностно. Для сравнения: если бы я начала размышлять о высшей математике, ты бы схватился за сердце!.. Ты же с смело рассуждаешь о том, чего досконально не знаешь… Нахватался по верхам и, оседлав диван, вперёд с анализом политической ситуации. Начистоту. Порой, когда начинаешь «анализировать» то, в чем слабо разбираешься, ты похож на детсадника, который сидя на горшке, размышляет вслух о том, что родители, по его мнению, живут неправильно… При этом детсадник ещё настолько мал и мозг его пока настолько не развит, что он не может «допереть», что за плечами у родителей жизненный опыт, а его опыт это поел, поспал и, извини, посрал (и хорошо, если в горшок).Теперь о кошках. Здесь та же ситуация… Во-первых, у меня не 20,как пишешь ты, а 14.Уже соврал!!! «Ты вкладываешь в это свою душу, свою жалость, свое представление о справедливости. Но, уверяю тебя, то, что ты делаешь для них — это бесчеловечно! Это тирания! Для твоих кошек ты — чудовище! Ты, ради сытого убогого благополучия лишила их свободЫ». Опять соврал!!! У моих кошек полная свобода перемещения. Они выходят на улицу и дома только едят и спят. И, подозреваю, что мои пушистики свободнее тебя хотя бы потому, что у них есть выбор: погугять или выспаться с комфортом… Тыпишешь «Представление кошки о жизни сродни представлению о жизни человека на Западе. Свобода превыше всего! Человек свободный — вот идеал Запада.» Так чего же ты до сих пор сидишь в Бишкеке? Надеюсь не на цепи? Вперёд, на Запад! За свободой! Вот. Как-то так… У тебя открытое письмо, у меня открытый ответ! Хотя вот эти твои размышления мало кому, кроме меня. поскольку меня касаются, не интересны. Ты пытаешься быть ЛОМОМ. Но для того, чтобы стать Лидером Общественного Мнения, нужно в этой жизни чего-то добиться. Ты в этом смысле, не реализовался и уже не реализуешься потому, что любишь только себя. Ты, Серёжа, не создатель, ты — потребитель. ______ ОТВЕТ на ответ: Послушай, ты своими «открытыми ответами» ничего не прибавила, не убавила, не открыла и даже не разоблачила. Я не создатель, а потребитель — а я и не скрываю, потребитель и это мое удовольствие! Все уже создано до нас. Я не лидер — так я и не стремлюсь к этому и никогда не стремился. Больше скажу, мое кредо – «квакнул и в тину». Не уехал на Запад — мне и здесь не плохо. И что? Ты хочешь сказать, что я графоман, по глазам вижу. Так это я тебя надоумил, я показал тебе это слово в отношении себя. Ну, любой бумагомарака есть графоман, если на то пошло. Все твои потуги меня зацепить напрасны, я не уязвим и не потопляем. Я дилетант — ну и что? Ты не в курсе, уже давно доказано, что дилетанты — двигатели прогресса. И даже интересным быть я не стремлюсь. Я такой, какой есть, я просто есть, я свободно себя открываю и ни кому себя не навязываю, в отличие от вас «профессионалов». Это вас раздражает — сочувствую. «…мой отец к этому дому подойти боялся, а я вот в креслах сижу и с ее превосходительствами о погодах беседую. Хорошо!» _______ ОТВЕТ НА ОТВЕТ: А ты своими открытыми письмами чего добиваешься? Ты рассуждаешь о том, как несчастны мои кошки… А ты кто? Может быть известный зоопсихолог или автор книг о животных? Хэрриота знаю Даррелла знаю. Писателя Магарычёва — не знаю… Ты со своим «авторитетным» мнением вторгаешься в чужую жизнь, делаешь какие-то умозаключения. Серёжа, ты — графоман и этим всё сказано… Хотя. есть у тебя один достойный пост, тянущий даже на авторскую колонку. Но один на тонны дерьма, что ты здесь публикуешь, это не правило, а скорее исключение. Ты не уязвим и не потопляем… Согласна… Ты не живёшь, ты существуешь в выдуманном мире. Да на здоровье! Только не надо учить жизни других, тем более в вопросах, в которых ты откровенно плаваешь… Я имею в виду тех же кошек. Лучше дальше пиши о свох амурных победах, здесь, по крайней мере, чувствуется знание предмета. Хотя, настоящий мужик не будет хвастаться свой интимной жизнью. Интернет даёт огромные возможности для самореализации, так что дерзай, только не надо гадить на тех, кто оказался рядом. _______ ОТВЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ:
Я пока лишь затеивал спор, спор,
Неуверенно и не спеша, не спеша.
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа, душа…
Я знать хотел всё от и до,
Но не добрался я, не до…
Ни до догадки, ни до дна, до дна,
Не докопался до глубин… \В. Высоцкий\
Послушай, твоя глупость бежит впереди тебя. Хочешь мне что-то доказать — пожалуйста, ты права — твоя жопа шире! ______ А я вам говорю, что все уже придумано до нас! «Все уже украдено до нас». «Надо же, что ни день, то сто грамм, что ни день, то сто грамм, а то и сто пятьдесят». «Ну, давай, бухти мне про то, как корабли бороздят просторы вселенной». «Каждый человек способен на многое, но не каждый знает, на что он способен». «Единственная просьба — если кто-нибудь спросит, не отрицайте, что вы — сын повара Николаева Махмуд». «А я вам говорю, что города созданы не для эстетики». «Бывает не хорошо, бывает грустно…, ух, как бывает, и где же ты, ты моя хани, хани моя бэээби». «Вы представляете: я, прокурор, мечтаю совершить преступление! Всю жизнь наказываю преступников, а в душе им завидую». «И я начинаю искать, я хожу поперек, пересекаю, возвращаюсь, опять пересекаю. По пустыне я хожу, по речкам, среди моря я ищу». «Даа, хорошо бы совершить что-нибудь такое сумасшедшее, чего от тебя совсем ни кто не ждет»! «Пожарные, приезжайте, пожалуйста, а то мне скучно». «А, правда, что Костя Иночкин вернулся? — Правда. А это ваша свинья? — Наша». «Ночью я лежу, мечтаю, у меня есть одна мечта. Чтоб всю жизнь под ногтями оставалась чистота. Ну а на досуге я танцую буги, танец буги». «А что это вы тут делаете? — А мы через речку, мальчик, прыгаем»! «Подумаешь, с женой не очень ладно. Подумаешь, неладно с головой. Подумаешь, ограбили в парадном…». «Варакин, развлечься не хочешь? Мы тут пельмени делаем, а ты вина возьми». «Сон — есть дивное таинство природы, освежающее телесные и духовные силы человека. Я потому и живу так долго, что засыпаю часто». «Я с полковой разведкой через линию фронта, а ты с буханкой хлеба под фуфайкой через проходную! Вот и получается, что я тут хозяин, а ты ответчик». «Что с ним стало, может быть, он в тюряге мается. Ну, чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть. Ну а может он теперь боксэм занимается. Если будет выступать, я пойду смотреть».
8. Поездка во Владивосток.
Эпиграф: В. Высоцкий: «…если можешь, напиши, что там продают…» В 88-м мне посчастливилось устроить себе удовольствие командировки на восток страны, во Владивосток. Весна, конец марта. Мать моя, работница Аэрофлота, имела право раз в году летать самолетами Аэрофлота в любой конец страны бесплатно. Так что я прихватил ее с собой. Владивосток манил к себе, загадочная далекая страна, легендарная таинственная сторона востока. В самолете летели несколько часов. Взял с собой атлас, в иллюминатор всматривался в просторы страны. Вот река Шилка, вот Лена, Хабаровск… Все видно, все понятно, все увидел своими глазами. Город Владивосток, действительно, необычный город. Улицы необычные, сплошные неровности, то вверх, то вниз, беспокойная езда. В центре более-менее ровно, едешь по центру города — рядом море воды. Прямо перед тобой вырастает стена огромных стального цвета военных кораблей. 88-й — время дефицита. Рядом с гостиницей в подвальчике китайский магазин недавно открылся, первый во Владивостоке. В продаже всякая ерунда, ничего интересного кроме сушеных бананов, наподобие сушеной дыни, сладости неимоверной. Экзотика, сушеные бананы, закупил гору. В центре города магазин Океан, там сушеные мелко наструганные кальмары, консервы в банках, минтай, такой же, как у нас во Фрунзе. Вдруг в торговый зал выкатили тележку со стеклянными баночками, в которых фантастическое лакомство — чавыча (одно слово чего стоит), почти как красная икра, только лучше. Тихая молчаливая потасовка, удалось вырвать три банки. И это во Владивостоке, на берегу Тихого океана в стране развитого социализма… На кассе ограничение — не больше трех банок в руки. За четыре дня ухватили пятнадцать банок. Все съел сам, все сам… Праздник еды на всю жизнь! Вода около гостиницы — это какой-то залив. Хотелось оставить свой след, частицу себя в Тихом океане, самом великом Тихом океане. Вам нас жителей центральной Азии не понять. Узнали, выход к Тихому океану где-то там, в микрорайон надо ехать, на краю города. Поехали, действительно, на высокой горе куча высотных домов, внизу вдоль берега набережная. Вышли на набережную. Разулся, вошел в воду, искупаться бы… Полюбовались видами в даль Тихого океана, экзотика! Вдоль набережной изредка сидят рыбаки. Интересно, что они ловят? Ловят донками. Подошли. Ловят мелкую, с ладонь, камбалу, темно коричневую сверху, желтовато-белую брюшком. У нас на Иссык-Куле раньше было такое лакомство — мелкую рыбешку, чебачков свежих, из воды, пожарить до хрустящей корочки на постном масле — объедение! Решили купить у этих рыбаков свежих камбал, пожарить. Пошли вдоль набережной в поисках удачливого рыбака наловившего на продажу. В одном месте большая толпа рыбаков. Подошли. У них, да, рыбы много, она раза в два крупнее и жирнее. Взвесили для покупки, полез по карманам за деньгами платить. Взгляд скользнул по месту, куда рыбаки закидывают свои снасти. Метрах в сорока вода сильно пузырится, бурого цвета, стая чаек кружит. Присмотрелся — мимо нас вниз, в воду спускается толстая труба, а вверху вижу дома микрорайона. Догадался с первого раза. Да, с микрорайона вниз по трубе сбрасывается, извиняюсь, говно. Камбала им там кормится, рыбаки тут кормятся, значит, этой камбалой. В общем, круговорот говна в природе получается. Ну, надо же, какова народная смекалка, как расторопен и смышлен был развитой социализм! Какая гениальная простота! Вместо там… очистных сооружений или еще каких излишеств, вот так — в воду, в тот самый Тихий океан нечистоты от миллиона горожан. И они тут же купаются, загорают, рыбу промышляют, которая просто дуреет от привалившей удачи, большой человечьей трубы. Потом, кстати, то же самое наблюдал на Иссык-Куле, до этого не замечал. В любимом месте моей рыбалки, где чебачков хороший клев, и они пожирней были, присмотрелся, и точно, труба из турбазы прямо в озеро. И так, похоже, по всей стране. А Владивосток…, ну что Владивосток, на электричке поехали куда-то, кажется, в город Русский. Несколько часов езды, где то на промежуточной станции зашли в сельпо, ухватили импортное пальто — страшный дефицит. В городе сходили к валютному магазину, чеки по 25 рублей за штуку, слишком дорого, да и покупать там было особо нечего. Ну, еще разговорился с одной дамой, она мне свои интим услуги предложила. Приехала их Свердловска, телом своим привлекательным промышлять, Владивосток — доходное место, со всего союза ночные бабочки слетались. Так что Владивосток был городом контрастов, и города контрастов были не только на западе. Прилетели во Фрунзе, начало апреля, уже тепло, можно без шапки, благодать, зелено…___ Через год, в 89-м, неведомо мной каким чудом, я съездил по туристической путевке в Югославию, почти капиталистическую страну, как тогда говорили. Поездка за границу для советского человека тех времен равноценна была выигрышу в лотерею ковра или мотоцикла. Мне услышалось «краем уха», что кто-то съездил. Не поверил, как не поверил бы никто. Нам тогда и в голову не приходила такая роскошь, как сомневаться в реалиях социалистической жизни. От того, видимо, так получилось, никто даже не пытался. А я решил проверить, не поленился проверить и был вознагражден за пытливость. Пошел туда, не помню куда. И точно, можно, да. Не по знакомству, не с бешеной переплатой, «не через заднее кирильцо», а просто – плати и езжай. Это фантастика! И не дорого, всего то за тысячи полторы советских денег. День в Белграде, перелет в Дубровник, автобусом в Неум, неделя на берегу адриатического моря. Экскурсия в Мостар. Что запомнилось: полеты на боингах ничем не лучше чем на ту-154. Вода в Адриатике гораздо соленее, чем в Иссык-Куле и даже чем в Черном море. Лежать на воде – свободно. Вода в бассейне отеля точно такая же, как в море, без малейшей примеси хлора, которым просто удушают нас здесь. Еда: на огромных тарелках десять сортов разной еды, все вкусно и обильно. Потрясающе! Главное – впервые можно было почувствовать себя Человеком. Доброжелательность, уважение, улыбчивость окружающих. И еще, чувство ущербности от осознания бедности и глупости своей страны. С теми грошами, которые страной строго позволялось иметь в кармане я смог купить две грампластинки, три зажигалки и пару порножурналов. При этом, ни гроша мимо этих покупок, да еще с учетом провезенных с собой дефицитных двух бутылок водки и двух банок икры на обмен. Ходишь как баран, раскрыв рот, смотришь на роскошные витрины магазинов и недоумеваешь – отчего нас так не уважает родная страна! Ну что еще? Канализационных труб в море полукапиталистическая страна позволять себе, видимо, не могла, во всяком случае, мной таковые не наблюдались. Есть, есть и мои следы и в Тихом, и в Атлантическом океанах. Следы, тени, оставленные на этой Земле, какая чушь! А вот воспоминания, жизненный опыт? И это никому не нужный хлам. Что с этим делать? Каждый из нас в глубине ощущает себя центром мира, главной его ценностью, пропадет же все, и опыт и груз накопленных предрассудков…Воспоминания, признаки времен. Личные воспоминания могли бы быть интересны только тем, кто сохранил воспоминания или впечатления о тех же событиях. Но, поразительная вещь, очень мало кто что помнит или хочет помнить.
Я пока лишь затеивал спор, спор,
Неуверенно и не спеша, не спеша.
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа, душа…
Я знать хотел всё от и до,
Но не добрался я, не до…
Ни до догадки, ни до дна, до дна,
Не докопался до глубин… \В. Высоцкий\
Послушай, твоя глупость бежит впереди тебя. Хочешь мне что-то доказать — пожалуйста, ты права — твоя жопа шире! ______ А я вам говорю, что все уже придумано до нас! «Все уже украдено до нас». «Надо же, что ни день, то сто грамм, что ни день, то сто грамм, а то и сто пятьдесят». «Ну, давай, бухти мне про то, как корабли бороздят просторы вселенной». «Каждый человек способен на многое, но не каждый знает, на что он способен». «Единственная просьба — если кто-нибудь спросит, не отрицайте, что вы — сын повара Николаева Махмуд». «А я вам говорю, что города созданы не для эстетики». «Бывает не хорошо, бывает грустно…, ух, как бывает, и где же ты, ты моя хани, хани моя бэээби». «Вы представляете: я, прокурор, мечтаю совершить преступление! Всю жизнь наказываю преступников, а в душе им завидую». «И я начинаю искать, я хожу поперек, пересекаю, возвращаюсь, опять пересекаю. По пустыне я хожу, по речкам, среди моря я ищу». «Даа, хорошо бы совершить что-нибудь такое сумасшедшее, чего от тебя совсем ни кто не ждет»! «Пожарные, приезжайте, пожалуйста, а то мне скучно». «А, правда, что Костя Иночкин вернулся? — Правда. А это ваша свинья? — Наша». «Ночью я лежу, мечтаю, у меня есть одна мечта. Чтоб всю жизнь под ногтями оставалась чистота. Ну а на досуге я танцую буги, танец буги». «А что это вы тут делаете? — А мы через речку, мальчик, прыгаем»! «Подумаешь, с женой не очень ладно. Подумаешь, неладно с головой. Подумаешь, ограбили в парадном…». «Варакин, развлечься не хочешь? Мы тут пельмени делаем, а ты вина возьми». «Сон — есть дивное таинство природы, освежающее телесные и духовные силы человека. Я потому и живу так долго, что засыпаю часто». «Я с полковой разведкой через линию фронта, а ты с буханкой хлеба под фуфайкой через проходную! Вот и получается, что я тут хозяин, а ты ответчик». «Что с ним стало, может быть, он в тюряге мается. Ну, чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть. Ну а может он теперь боксэм занимается. Если будет выступать, я пойду смотреть».
8. Поездка во Владивосток.
Эпиграф: В. Высоцкий: «…если можешь, напиши, что там продают…» В 88-м мне посчастливилось устроить себе удовольствие командировки на восток страны, во Владивосток. Весна, конец марта. Мать моя, работница Аэрофлота, имела право раз в году летать самолетами Аэрофлота в любой конец страны бесплатно. Так что я прихватил ее с собой. Владивосток манил к себе, загадочная далекая страна, легендарная таинственная сторона востока. В самолете летели несколько часов. Взял с собой атлас, в иллюминатор всматривался в просторы страны. Вот река Шилка, вот Лена, Хабаровск… Все видно, все понятно, все увидел своими глазами. Город Владивосток, действительно, необычный город. Улицы необычные, сплошные неровности, то вверх, то вниз, беспокойная езда. В центре более-менее ровно, едешь по центру города — рядом море воды. Прямо перед тобой вырастает стена огромных стального цвета военных кораблей. 88-й — время дефицита. Рядом с гостиницей в подвальчике китайский магазин недавно открылся, первый во Владивостоке. В продаже всякая ерунда, ничего интересного кроме сушеных бананов, наподобие сушеной дыни, сладости неимоверной. Экзотика, сушеные бананы, закупил гору. В центре города магазин Океан, там сушеные мелко наструганные кальмары, консервы в банках, минтай, такой же, как у нас во Фрунзе. Вдруг в торговый зал выкатили тележку со стеклянными баночками, в которых фантастическое лакомство — чавыча (одно слово чего стоит), почти как красная икра, только лучше. Тихая молчаливая потасовка, удалось вырвать три банки. И это во Владивостоке, на берегу Тихого океана в стране развитого социализма… На кассе ограничение — не больше трех банок в руки. За четыре дня ухватили пятнадцать банок. Все съел сам, все сам… Праздник еды на всю жизнь! Вода около гостиницы — это какой-то залив. Хотелось оставить свой след, частицу себя в Тихом океане, самом великом Тихом океане. Вам нас жителей центральной Азии не понять. Узнали, выход к Тихому океану где-то там, в микрорайон надо ехать, на краю города. Поехали, действительно, на высокой горе куча высотных домов, внизу вдоль берега набережная. Вышли на набережную. Разулся, вошел в воду, искупаться бы… Полюбовались видами в даль Тихого океана, экзотика! Вдоль набережной изредка сидят рыбаки. Интересно, что они ловят? Ловят донками. Подошли. Ловят мелкую, с ладонь, камбалу, темно коричневую сверху, желтовато-белую брюшком. У нас на Иссык-Куле раньше было такое лакомство — мелкую рыбешку, чебачков свежих, из воды, пожарить до хрустящей корочки на постном масле — объедение! Решили купить у этих рыбаков свежих камбал, пожарить. Пошли вдоль набережной в поисках удачливого рыбака наловившего на продажу. В одном месте большая толпа рыбаков. Подошли. У них, да, рыбы много, она раза в два крупнее и жирнее. Взвесили для покупки, полез по карманам за деньгами платить. Взгляд скользнул по месту, куда рыбаки закидывают свои снасти. Метрах в сорока вода сильно пузырится, бурого цвета, стая чаек кружит. Присмотрелся — мимо нас вниз, в воду спускается толстая труба, а вверху вижу дома микрорайона. Догадался с первого раза. Да, с микрорайона вниз по трубе сбрасывается, извиняюсь, говно. Камбала им там кормится, рыбаки тут кормятся, значит, этой камбалой. В общем, круговорот говна в природе получается. Ну, надо же, какова народная смекалка, как расторопен и смышлен был развитой социализм! Какая гениальная простота! Вместо там… очистных сооружений или еще каких излишеств, вот так — в воду, в тот самый Тихий океан нечистоты от миллиона горожан. И они тут же купаются, загорают, рыбу промышляют, которая просто дуреет от привалившей удачи, большой человечьей трубы. Потом, кстати, то же самое наблюдал на Иссык-Куле, до этого не замечал. В любимом месте моей рыбалки, где чебачков хороший клев, и они пожирней были, присмотрелся, и точно, труба из турбазы прямо в озеро. И так, похоже, по всей стране. А Владивосток…, ну что Владивосток, на электричке поехали куда-то, кажется, в город Русский. Несколько часов езды, где то на промежуточной станции зашли в сельпо, ухватили импортное пальто — страшный дефицит. В городе сходили к валютному магазину, чеки по 25 рублей за штуку, слишком дорого, да и покупать там было особо нечего. Ну, еще разговорился с одной дамой, она мне свои интим услуги предложила. Приехала их Свердловска, телом своим привлекательным промышлять, Владивосток — доходное место, со всего союза ночные бабочки слетались. Так что Владивосток был городом контрастов, и города контрастов были не только на западе. Прилетели во Фрунзе, начало апреля, уже тепло, можно без шапки, благодать, зелено…___ Через год, в 89-м, неведомо мной каким чудом, я съездил по туристической путевке в Югославию, почти капиталистическую страну, как тогда говорили. Поездка за границу для советского человека тех времен равноценна была выигрышу в лотерею ковра или мотоцикла. Мне услышалось «краем уха», что кто-то съездил. Не поверил, как не поверил бы никто. Нам тогда и в голову не приходила такая роскошь, как сомневаться в реалиях социалистической жизни. От того, видимо, так получилось, никто даже не пытался. А я решил проверить, не поленился проверить и был вознагражден за пытливость. Пошел туда, не помню куда. И точно, можно, да. Не по знакомству, не с бешеной переплатой, «не через заднее кирильцо», а просто – плати и езжай. Это фантастика! И не дорого, всего то за тысячи полторы советских денег. День в Белграде, перелет в Дубровник, автобусом в Неум, неделя на берегу адриатического моря. Экскурсия в Мостар. Что запомнилось: полеты на боингах ничем не лучше чем на ту-154. Вода в Адриатике гораздо соленее, чем в Иссык-Куле и даже чем в Черном море. Лежать на воде – свободно. Вода в бассейне отеля точно такая же, как в море, без малейшей примеси хлора, которым просто удушают нас здесь. Еда: на огромных тарелках десять сортов разной еды, все вкусно и обильно. Потрясающе! Главное – впервые можно было почувствовать себя Человеком. Доброжелательность, уважение, улыбчивость окружающих. И еще, чувство ущербности от осознания бедности и глупости своей страны. С теми грошами, которые страной строго позволялось иметь в кармане я смог купить две грампластинки, три зажигалки и пару порножурналов. При этом, ни гроша мимо этих покупок, да еще с учетом провезенных с собой дефицитных двух бутылок водки и двух банок икры на обмен. Ходишь как баран, раскрыв рот, смотришь на роскошные витрины магазинов и недоумеваешь – отчего нас так не уважает родная страна! Ну что еще? Канализационных труб в море полукапиталистическая страна позволять себе, видимо, не могла, во всяком случае, мной таковые не наблюдались. Есть, есть и мои следы и в Тихом, и в Атлантическом океанах. Следы, тени, оставленные на этой Земле, какая чушь! А вот воспоминания, жизненный опыт? И это никому не нужный хлам. Что с этим делать? Каждый из нас в глубине ощущает себя центром мира, главной его ценностью, пропадет же все, и опыт и груз накопленных предрассудков…Воспоминания, признаки времен. Личные воспоминания могли бы быть интересны только тем, кто сохранил воспоминания или впечатления о тех же событиях. Но, поразительная вещь, очень мало кто что помнит или хочет помнить.
