Он спросил у них:
— Юноши, к Краснограду правильно еду?
Радомир, хихикая, ответил:
— Эй, а ты хули такой здоровый, пизды давно не получал?
Богатырь проигнорировал его слова, но Богдан тут же увязался в это дело:
— Правильно, Радик, правильно ты всё говоришь. Въеби этому пидору! Ты только посмотри, какая у него морда охуевшая.
Радомир со всех сил разогнался и прыгнул на богатыря, выставив перед собой ногу, но пролетел мимо и упал в лужу.
Богатырь прошептал сам себе:
— Обдолбанные подростки… Это хороший знак. Хорошая примета.
И поехал дальше по дороге в город.
Богдан, бросив кувшин, тут же побежал к другу и стал поднимать его из лужи. Радомир с надеждой спросил:
— Ну что? Как я его?
Богдан, отряхивая его от грязи, ответил:
— Да этот хуила обосрался, видишь, как быстро ускакал! Повезло ему, что он на коне.
Ночь мертвецов.
Семья Мельник при свечах ужинала за столом. Сегодня в Краснограде была Ночь мертвецов. В этот день мёртвые поднимались из могил и бродили по городу до рассвета. В давние времена их встречали цветами и подарками, но со временем люди стали их избегать — ведь мертвецы иногда похищали детей и тянули их в иной мир. Этот день давно перестали праздновать: семьи закрывались в домах и не выпускали никого до утра.
Родослава сказала:
— Ладно, если все об этом молчат, то первой эту тему подниму я. Сегодня Ночь мертвецов, и все знают, что никто из них не может войти в наш дом, потому что они не способны переступить через порог. А не могут они этого сделать, потому что под нашим порогом закопан мертвец.
Доброслав Радомирович, пережёвывая квашеную капусту, подтвердил:
— Да, так и есть.
— А кто вообще закопан возле нашего дома? — спросила Родослава.
Все перестали есть и посмотрели на неё.
— Мы его хотя бы знаем?
Доброслав пожал плечами:
— Понятия не имею, кто там лежит. Мертвец возле порога шёл в комплекте с домом. Как печь или… погреб.
— То есть у нас под порогом закопан труп, и мы даже не знаем, кто это?
Мирослава пожала плечами:
— Я всю жизнь думала, что это вы с мамой туда бабку закопали.
Том-кот, грызя куриную лапу, добавил:
— Нет, бабку они спалили.
Доброслав нахмурился и поднялся из-за стола:
— Эй, вообще-то вы сейчас говорите о моей матери. И спалили мы не её, а её тело. Людей перестали хоронить, чтобы в Ночь мертвецов они не шастали по улицам и не воровали детей.
Родослава не унималась:
— А вы не пробовали узнать, кто именно там лежит? Вдруг это был какой-то бандит или ведьма. Мы ведь каждый день ходим через него, он по сути живёт с нами.
Божена Владимировна стукнула кулаком по столу:
— Так, заткнулись все! Во-первых, какая разница, кто там лежит, если он выполняет свою функцию. Во-вторых, нет, мы не пробовали узнать, и я даже не хочу этого знать. Его гроб намертво заколочен — так, чтобы в Ночь мертвецов он не выбрался.
Тому эта фраза показалась смешной. Он протянул, передразнивая:
— Ха-ха, намертво.
Вдруг в дверь кто-то сильно постучал. Пёс Добрыня залаял во всё горло.
— Так, началось, — сказала Божена Владимировна. — Мертвецы уже ходят по домам. Тихо все, и он уйдёт.
Все замолчали. В дверь постучали ещё сильнее.
Том фыркнул:
— Нет уж, живые так стучать точно не будут.
За дверью раздался женский голос:
— Доброслав, мальчик мой, впусти маму домой. Я тебе с пасеки мёд принесла.
Радомир подавился борщом:
— Нихрена себе! Это что, наша бабка?
Божена Владимировна забрала у него тарелку:
— Радомир, ты что, совсем тупой? Тебе же сказали, что бабку спалили. Это мертвец.
— Тогда откуда он знает отца?
За дверью продолжал звучать голос:
— Доброслав, впустите меня. Я слышу, что вы там.
Мирослава нахмурилась:
— И что, мы это будем игнорировать? Пап, поговори с ней, чтобы ушла.
Голос становился всё настойчивее:
— Впустите меня.
Доброслав Радомирович не выдержал:
— Мама, съеби к себе домой! Даже после смерти продолжаешь меня заёбывать! Я не люблю этот ебаный мёд, и ебаные пирожки с вишней я тоже не люблю, потому что ты, блять, делала их с косточками!
Мертвец упрямо бормотал:
— Доброслав, открой двери. Я принесла молочка.
— Какое нахуй молочко? Пиздуй отсюда, или я сейчас дверь открою и всыплю тебе пиздюлей!
Доброслав схватил молоток и подошёл к двери.
— Батя, ты что, собрался бить бабушку? — удивился Радомир.
Том-кот закатил глаза и промурчал:
— Господи, уберите кто-то этого мудака в другую комнату. Он похоже совсем дебил.
За дверью послышались удаляющиеся шаги.
Родослава радостно захлопала в ладоши:
— Он уходит!
Мирослава нахмурилась, прислушиваясь:
— А куда он пошёл?
Доброслав с довольным видом ответил:
— Наверное, к соседям. Так им и надо, пидорам. Нечего было в прошлом году клубнику с нашего огорода жрать.
Будущее скоро наступит.
Богдан и Радомир тащили два мешка с навозом к болотам, где жили газообразные существа.
Богдан сказал:
— Слышишь, а пердячки точно нас не кинут? Уж шибко умные они.
— Не знаю, Бодя. Ты мне лучше скажи, где ты взял этот навоз? У меня он, кажется, ещё тёплый.
— Как где? У себя взял. Сестра ещё удивилась, почему это я пошёл убирать за свиньями, обычно это делает она.
Они тащили мешки, потому что пердячки пообещали за них предсказать будущее. Богдан продолжил:
— А ты не боишься знать своё будущее?
Радомир задумался:
— А чего бояться? Ведь это и так произойдёт.
— Ну не знаю… Бояться того, что ты увидишь то, что не хочешь увидеть.
— Я и так каждый день вижу, как Добрыня срет на соседском огороде, не желая этого видеть, зная, что соседка потом придёт скандалить к маме.
— И что, он прям часто там срёт?
— Ты даже не представляешь, насколько пиздецки часто.
Почти у цели они остановились передохнуть. Богдан сел на мешок с навозом.
— А что бы ты хотел там увидеть?
— Где там?
— В своём будущем.
— Да, наверное, всё как у всех. Жену, детей, свою большую избу. Может, я вообще уехал бы далеко из Краснограда, в какой-то огромный город, где говорят на другом языке.
Богдан вообразил другой город и ошалел от ответа:
— Вот это нихуясебе. Я как-то и не думал, что отсюда можно свалить.
— А ты, Богдан? Что бы ты хотел увидеть в своём будущем?
— Я бы хотел себе три жены и тридцать свиней.
— Тридцать свиней? Ты что, ебнулся? Чем ты их кормить собираешься?
— А три жены мне нахуя? Я вот подсчитал на днях: одна женщина, если работящая, за лето может наготовить запасов на десять свиней. Три женщины — значит тридцать свиней. А если они мне ещё дочерей родят, то к старости так и до пятидесяти можно дойти. А пятьдесят свиней — это уже своё войско. Понимаешь, о чём я?
Радомир вообразил себе пятьдесят свиней:
— Да, понимаю.
— Вот и я о том же, Радик.
— Ладно, пойдём. Пердячки нас уже, наверное, заждались.
Они подошли к болотам и увидели, как по ним лениво летают газообразные существа. Богдан пытался найти взглядом того, с кем договаривался, но не мог их отличить, так как на первый взгляд они все были одинаковые. Он заорал:
— Эй, пиздюки! Мы принесли вам два мешка навоза, как и договаривались. Теперь вторая часть сделки за вами!
Пердячки стали медленно стягиваться к ним. Одна из них была самой плотной, состоящей из густого зелёного газа — почему-то Богдан определил её как вождя. Когда они подошли вплотную, зелёная пердячка сказала:
— Покажите товар.
Радомир открыл мешок и вывалил кусок навоза на землю. Пердячки переглянулись.
— Этот навоз свежий. Он нам не подходит.
Эта фраза ранила Богдана до глубины сердца.
— Какого хуя?! Нет, пидорюги, так не пойдёт. Мы с вами заключили сделку. Нормальную, взрослую сделку. Мы вам навоз — вы нам предсказываете будущее. Верно? Или я что-то не так говорю?
Он посмотрел на Радомира, тот кивнул, подтверждая его слова.
— О том, сколько должно быть навозу времени, в нашем договоре не шлось. Поэтому если это дерьмо свежее — ждите столько, сколько вам понадобится, а нам отдайте то, что обещали. Или мы вернёмся в Красноград и расскажем там всем, что вы ебаные пиздаболы.
Пердячки отлетели на несколько шагов и, кажется, переговорили между собой.
К ним подлетел зелёный вождь и сказал:
— Ладно, раз так, то мы не отказываемся от сделки. Она будет выполнена.
Лицо Богдана засветилось.
— Так бы и сразу, нахуй.
Зелёный вождь начал накручиваться вокруг его шеи, а после проник в мозг через уши. Радомир увидел, как глаза его друга закатились, а сам он вдруг потерял сознание и упал на мягкий болотный дёрн.
Когда он очнулся, Радомир спросил:
— Ну что? Было три жены?
Но Богдан был в ярости:
— Это ещё что за хуйня? Вы, пидарасы, кинуть нас решили?! Я вас в рот еба...
Не дослушав претензии друга, Радомир стал терять сознание, а затем испытывать галлюцинации — настолько сильные, что они казались реальнее самой действительности.
Радомир был убеждён, что сидит в туалете и жёстко дрищит поносом после пирожков с творогом, которые приготовила Мирослава.
Когда он пришёл в себя, то увидел Богдана, который был в ярости.
— Ну что? Что ты видел? — спросил Богдан.
Радомир засмущался:
— Я видел, как жёстко сру поносом… ещё так реалистично, что казалось, будто у меня очко разорвётся.
Богдан уточнил:
— После Мирославиных пирожков?
— Ага.
— Вы что, кинуть нас вздумали?!
Зелёный вождь ответил спокойно:
— У нас был договор. Вы приносите нам навоз, мы показываем вам ваше будущее. Мы свою часть выполнили.
Богдан в ярости достал своё хозяйство и начал злобно ссать на пердячек, крича на всё болото:
— Ублюдки! Ублюдки! Кинули нас! Я сейчас потушу вас будто костёр!
Ярина.
Родослава собирала корзину. Сегодня она собиралась идти в гости к своей подруге-воительнице Ярине. В корзину она паковала варенье, чай, пряники, пирожки с клубникой и, конечно же, мёд. Куда же без мёда. Родители Ярины трагически погибли в сражении с нечистой силой, поэтому она осиротела ещё в пятнадцать лет и жила одна в избе на окраине леса.
— Мам, ну всё, я пошла.
Божена Владимировна крикнула ей с кухни:
— Аккуратней там, и чтобы до заката была дома.
Родослава взяла корзину с лакомствами и перешагнула через порог. Пёс Добрыня лениво спал в будке — обычно он бы увязался за ней, но в этот день был явно не в настроении.
Она шла по дороге, весело напевая себе под нос, и примерно через час оказалась у двора возле мрачной избы. Во дворе на массивной цепи сидел трёхголовый цербер, который, увидев Родославу, тут же жутко залаял, разбрасывая вокруг пенистые слюни.
Услышав лай, из избы появилась Ярина. Она кинула псу большой кусок свежего мяса и, выбежав к подруге, тут же обняла её.
— Ну ты чего стала? Проходи давай.
Цербер увлёкся мясом и не обращал на них внимания. Девушки вошли в избу, и Родослава стала распаковывать содержимое корзины. Ярина смущённо сказала:
— Ого, ты с подарками?
— Ну не могла же я прийти к подруге с пустыми руками.
— Это ещё почему?
— Ну как почему, Ярина, так не принято. Ставь лучше чайник.
Когда вода закипела и стол был накрыт, они уселись друг напротив друга, чтобы посплетничать.
Ярина, сербая горячий, как лава, чай с вареньем, спросила:
— Ну что, подруга, рассказывай.
— Что рассказывать-то?
— Как там твои, домашние?
Родослава вздохнула:
— Ой, как же голова от них кипит. Как бы я хотела иметь свой личный дом, как у тебя. Они за день способны так вывести из себя, что вообще ничего не хочется.
— Да брось, одна в доме ты бы быстро заскучала. А так тебе весело.
— Не весело всё это.
Ярина подсунула подруге пряник:
— Вот одной жить действительно грустно. Живу и не понимаю — для кого или для чего. Каждый день одно и то же.
— Да брось, откинь такие мысли.
— Как там сестра? Всё такая же хулиганка?
Родослава засмеялась:
— Ты знаешь, что она недавно учудила? Своровала у матери пирожки и, чтобы никто не заметил, решила напечь сама — по маминому рецепту из творога. Только творог взяла прокисший.
Ярина прыснула со смеху:
— И что было дальше?
— Том обосрал нам весь дом, мне казалось, его наизнанку вывернет. Запах стоял недели две. Ещё и Радика с Богданом ими накормила. Мне искренне было их жаль.
— Радомир до сих пор дружит с Богданом? Они ведь с детства не разлей вода.
— Ага, он практически каждый день к нам приходит.
— И как он? Повзрослел?
Лицо Родославы покраснело.
— Да, возмужал.
Подруга хитро улыбнулась:
— А чего ты покраснела-то? Нравится тебе Богдан?
Она замахала руками:
— Вот чего ты выдумываешь сразу? Фантазии у тебя, конечно...
— А чего сразу выдумываю-то? Ты уже красавица, замуж скоро пора.
— Это тебе замуж пора.
— Мне нет. Я уже всё решила: как и мои родители, я, великая воительница, должна умереть в бою.
— В бою за что?
— Как за что? За добро, естественно.
— Меньше бы ты выдумывала, Ярина, и пожила бы подольше.
— Ну, это мы ещё посмотрим.
За окном злобно залаял цербер. Ярина выглянула и увидела, что возле её двора ошивается пьяный леший.
Она взяла Родославу за руку и сказала:
— Опять этот мудак тут ошивается. Подожди, подруга, я на пять минут выйду.
Выйдя на крыльцо, Ярина заорала:
— Эй, ты какого хуя опять тут забыл? Пиздуй к себе в логово, или я тебе, хуиле, ноги повыдёргиваю!
Травяной дед.
Доброслав Радомирович работал в поле. Он отрывал головы подсолнухов и складывал их в мешки. В поле гулял дикий ветер. Набрав тридцать мешков, Доброслав Радомирович проголодался и отошёл на дорогу возле леса, чтобы перекусить. Он зашёл в высокую траву и начал раскладывать содержимое своего обеда:
хлеб, варёные яйца, сало, свёкла с чесноком, аккуратно нарезанная луковица и квашеная капуста.
Оглянувшись по сторонам, будто убедившись, что за ним никто не наблюдает, он достал из повозки то, что Божена Владимировна ему не клала — бутыль с крепкой Красноградской бражкой.
Взяв её в руки, Доброслав Радомирович, улыбаясь от счастья, поскакал к импровизированному столу, будто молодой олень. Он взял кусок свежего хлеба, положил на него аккуратно нарезанное сало, притрусил луком и солью, налил себе в стакан бражки и потянул его ко рту.
Не успев проглотить, он заметил, что из высокой травы за ним кто-то наблюдает. Доброслав Радомирович поставил стакан на место:
— Еб твою мать, пожрать нормально не дадут… Ты ещё что за хуй?
К нему вышло зелёное существо, покрытое мхом, ростом не больше метра.
— Я лесной дед.
— Лесной дед? Ну и хули ты от меня хочешь, дед?
— Можно я с тобой посижу?
Доброслав Радомирович изумился от такого предложения и потянул первый стакан.
— Ну посиди, хуй с тобой.
Спустя ещё пару стаканов Доброслава Радомировича потянуло на разговор:
— Ну и чем ты тут занимаешься, травяной дед?
— Да так, грибочки собираю.
— Грибочки? Что-то я не вижу у тебя корзины.
Травяной дед посмотрел на него усталыми глазами:
— Можно мне это?
Он указал зелёным пальцем на хлеб с салом.
— Ну угощайся, раз пришёл.
Опрокинув третий стакан бражки, Доброславу Радомировичу в голову прокралась пьяная мысль: как весело было бы набухать лесного деда. Он улыбнулся:
— Так может, это?.. — Он указал на бутылку с бражкой. — За знакомство!
