Михалыч встретил его на пороге с чашкой чая и дымящейся сигаретой в руке.
- Я уже начал паниковать, что ты не доберёшься.
- Ну не могу же я вас тут на двое суток оставить.
-И то верно. А сапоги у отца, что ли, взял?
- Да, своих у меня нет пока.
- А я их сразу узнал, они у него уже лет десять, если не больше.
- Да, где-то так.
- Погодка не лётная сегодня, но делать не чего. Дела не ждут.
Михалыч натянул плотный армейский дождевик, собрал свои вещи и, крепко пожав Стасу руку, шагнул прямо в поток, стекающий с неба. Стас закрыл за ним двери и облегченно выдохнул. Сегодня ему меньше всего хотелось с кем-то общаться. Он повесил дождевик возле входной двери, чтобы с него стекала вода, проверил, закрыты ли окна, и расположился на своем рабочем месте. Стас достал папку с набросками и начал рисовать первое, что пришло ему в голову. Каждую свою мысль он пытался изобразить. Иногда получалось криво, неказисто, но суть была не в качестве выполненного рисунка, а в частичке души на каждой странице.
Дождь сменил град, барабанящий по крыше. Улицы покрылись белыми шариками льда. Стас, отложив рисунок, бродил по "Тюльпановому саду", рассматривая сервера. Каждый из них был пока ещё неразгаданной загадкой.
Из воспоминаний Стаса
Уровень 1, сервер "Л24"
Почва под ногами была похожа на мох. Неприятная, мягкая, засывающая, но одновременно держащая на плаву. Первое, что я возле себя обнаружил, был водоём, похожий на искусственное озеро или пруд, но с жидкостью, которая по своей плотности напоминала мёд. Небо было ярко-голубым. Действительность, в которую я попал, напоминала иллюстрацию к детской сказке. Именно в таких сказочных местах должны водиться единороги, кентавры, эльфы, лепреконы и другие мифические существа.
Вокруг меня ничего не было, поэтому я решил выбрать ближайший ориентир и выдвинуться к нему, а потом уже добраться до первого поселения живых существ. Примерно в километре от меня я увидел скопление идеально круглых валунов. Казалось, морская вода миллионы лет сглаживала все их острые углы, а потом гигантской волной цунами забросила их куда-то в дальнюю степь. Я решил двигаться к ним, забраться на самый высокий камень и затем уже выбрать следующий ориентир. Почва под ногами напоминала замёрзшую губку. Она была достаточной плотной, чтобы меня удерживать, но с каждым шагом я проваливался на пару сантиметров. Я забрался на самый высокий валун. Передо мной была зелёная земля, которая была то ли мхом, то ли травой. Озёра из мёдаи круглые валуны были разбросаны аж до самого горизонта. Я подумал, что этот сервер не окончен. Вдруг это просто чей-то набросок, который так и не стал полноценным проектом? Недалеко от меня виднелось одинокое дерево, которое было одето в плащ, напоминающий плащи монахов средневековья.
Голубое небо мне явно улыбалось, но ощущения от этой улыбки были неоднозначными. Казалось, это место было двуличным и таило в себе что-то зловещее. Я подсознательно ждал, когда в этом тихом омуте появятся черти. Через несколько минут дерево открыло глаза и с треском расправило плечи. Моё сердцебиение усилилось.
- Стеклянные люди видят людей насквозь, - прошелестело дерево.
Его голос был грубым и скрипящим, как голос, который спал сотни, а то и тысячи лет. Дерево стало выпрямлять свои ветви так медленно и неуклюже, что я надеялся, что оно не причинит мне вреда.
Дерево повторило фразу, указывая на меня веткой:
- Стеклянные люди видят людей насквозь.
Я спросил у него:
- Как тебя зовут?
Дерево молчало, будто пытаясь вспомнить своё имя.
- Меня зовут Агамемнон.
- А меня зовут Стас. Скажи, как я могу пройти к ближайшему поселению?
- Кто ты?
- Я человек.
Агамемнон стал с треском расправлять всё своё тело и вставать на ноги.
- Людей здесь давно нет. Ты сделан из плоти. Ты всего лишь совокупность окружающей тебя информации. Ты временная плоть.
- Может, ты и прав, спорить не буду. Но ты так и не ответил на мой вопрос.
Дерево показало мне пальцем в сторону горизонта.
- Стеклянные люди видят людей насквозь.
- Послушай, Агамемнон, ты меня понимаешь?
Дерево стало подниматься на ноги. С него сыпался столетний мох.
- Я понимаю тебя лучше, чем ты сам.
- Тогда причем тут стеклянные люди? Куда мне идти к ближайшему посёлку?
Агамемнон показывал в одном направлении. Вариантов больше не было, поэтому я отправился именно туда. Агамемнон с треском стал следовать за мной, будто пёс. Я подумал, что он пройдёт за мной пару метров и отстанет, но этого не случилось. Я повернулся:
- Почему ты следуешь за мной?
- Я покажу тебе мир.
- А может, ты хочешь меня съесть?
Агамемнон смотрел на меня наивными и любопытными глазами, будто ребёнок, который первый раз увидел тюленя в зоопарке. Он повторил мою фразу.
- А может, ты хочешь меня съесть?
Это меня рассмешило.
- Агамемнон, я не ем деревья. Если ты знаешь хоть что-то о людях, а я уверен, что ты знаешь.
Он перебил меня.
- Я знаю о людях всё.
- Например? Что ты можешь рассказать мне о людях, чего не знаю я сам?
Агамемнон затих, а затем сказал:
- Для того чтобы разочароваться, человеку достаточно поверить в кого-то, кроме себя.
Я задумался.
- Мудрое ты дерево, Агамемнон. Сколько же тебе лет?
- Лет? А что это?
- Ну, там, откуда я родом, мы считаем, сколько раз мы полностью облетели вокруг солнца.
- Какой в этом смысл?
- Для того чтобы знать, сколько ты прожил, и сколько тебе примерно осталось.
- А ты знаешь, сколько тебе осталось?
- Нет, я понятия не имею. Что ты имел в виду, когда говорил о стеклянных людях?
- Мы направляемся в их город.
Агамемнон затих. Над нами стала кружить птица, и меня это порадовало, потому что в этом мире есть формы жизни, похожие на те, которые я наблюдал в своей действительности. Мох, который заменял почву под ногами, становился всё твёрже. Вдруг я увидел огромный овраг. В овраге лежал гигантский слизняк, в спине которого было больше тысячи мечей.
- Боже, что это? – Спросил я у Агамемнона.
- Это Щит. Он защищает живых от Ненависти.
Слизняк увидел нас и зашевелился. Мне навстречу выбежали два муравья-воина. Один из них поклонился Агамемнону, второй обратился ко мне:
- Здравствуй, совокупность информации. Далее начинается Город Стеклянных Людей. Чтобы пройти, тебе придётся отдать Щиту свою Ненависть.
Муравей в блестящих доспехах вручил мне острый тяжелый меч.
Я посмотрел на него.
- И что же мне с ним делать?
- Вонзи его в Щит и пройди обряд очищения.
Я спустился в овраг. Два муравья и Агамемнон остались наверху. Собравшись с духом, я вонзил меч слизняку в спину. Он издал такой пронзительный вопль, от которого я похолодел и стал терять сознание.
Муравьи-воины спустились вниз, подхватили меня под руки и притащили к Агамемнону. Лёжа на земле и всё ещё чувствуя холод, я смотрел ему в лицо.
- Что произошло?
- Ты очистился.
- А где муравьи?
- Ушли к себе в туннель играть карты. Видимо, в тебе было много Зла, раз ты потерял сознание. Не переживай особо, ты человек, и Зло - ваша фундаментальная сущность. Без Зла вашего вида не существовало бы. Некоторые и вовсе впадают на несколько лет в кому после вопля слизняка, и только после этого могут очиститься полностью.
- И что дальше?
- Насколько я помню, ты хотел попасть в Стеклянный Город.
- А почему они не попросили вонзить меч и тебя?
- Муравьи общаются запахами. У Зла тоже есть свой запах, как и у Добра. Муравьи чувствуют, кто в этом нуждается, а кто нет.
- То есть ты хочешь сказать, что ты абсолютно добрый?
- Абсолютно добрым не может быть никто, даже Бог. Я хочу сказать, что я достаточно добрый, чтобы никому не навредить. По крайней мере, если этот кто-то не хочет навредить мне.
Я поднялся с земли, и мы двинулись дальше. Агамемнон шел медленно и постоянно потрескивал ветвями. Сразу за Щитом начинались целые поля грибов. Они вырастали за несколько секунд прямо на моих глазах, затем тут же засыхали, высыпали из гигантской грибной шляпки споры, гнили и вырастали заново. Весь этот грибной цикл происходил с периодичностью в несколько минут.
Грибные поля были чем-то удивительным. Я видел подобное впервые и вряд ли мог себе представить до этого, что так бывает. После того как я воткнул меч в слизняка, я чувствовал себя по-другому, будто бы скинул тяжелый рюкзак, который приходилось всё время таскать за спиной. Мы шли долго, и я приготовился увидеть нечто еще более удивительное. Сразу за грибными полями стоял огромный камень, но котором было высечено "Так был сотворён мир". На нем была изображена стрелка.
Я спросил у Агамемнона:
- Что значит эта фраза и куда указывает стрелка?
- Стрелка указывает в сторону Стекленного Города.
- Ты уже был там?
- Мои предки раньше обитали группами в этих местах, пока не предпочли одиночество.
"Так был сотворён мир". Эта фраза засела мне в голову. Было в ней что-то будоражащее и одновременно пугающее, что-то древнее и непостижимое.
Мы шли ещё несколько часов молча, пока Агамемнон не задал мне странный вопрос:
- Это правда, что всем людям плохо, но счастлив из вас лишь тот, кто меньше всего об этом говорит?
Я даже остановился от неожиданности.
- Я не совсем понял твой вопрос…
- Отсутствие счастья - это фундаментальная человеческая сущность, а люди, которые говорят, что они счастливы, делают это лишь для того, чтобы иметь приоритет над другими.
- Откуда у тебя эта информация?
Агамемнон молчал.
- Это правда?
- Нет, это ложь.
По дороге нам встретилась мраморная статуя человека без рук, который смотрел вдаль. Рядом было засохшее дерево, которое выглядело немного зловеще. Я подумал, что эта абстрактная картина напоминает чем-то нас с Агамемноном. Будто действительность шлёт нам зашифрованный посыл, в котором весь смысл можно найти между строчек. Я сказал, что устал и хочу привал, говорящее дерево не стало возражать. Мы расположились недалеко от статуи.
- Агамемнон, как много ты знаешь?
- Достаточно, чтобы не знать ничего.
Я указал ему на сухое дерево.
- Как думаешь, что будет после смерти?
- После смерти я стану листьями, летящими под ноги живым.
- А чем стану я?
- Ты станешь тоже чем-то подобным, ибо прахом ты был и во прах обратишься.
- Ты говоришь, как священник.
- Кто такой священник?
Я махнул рукой.
- Не забивай себе голову.
А может, действительность и правда говорит с нами? Шлёт нам знаки. Может, она совокупность всего, как и человек, а значит, она хочет общаться, веселиться, рыдать, любить и ненавидеть? Как давно я говорил с действительностью, обращал внимание на знаки, которые она мне подает?
Я смотрел на золотое кольцо солнца, которое грело мне руки и лицо. Статую совсем изуродовали ветра. Хоть я и не видел её в первозданном виде, но мне кажется, она была прекрасной, как то, что делается от души и для себя, а не по заказу. Прекрасна, как любовь, глубокий сон или душа человека, который осознал, для чего он в этом мире существует.
Агамемнон стал закапываться корнями в землю. Выглядело это забавно, и я спросил у него:
- Ты питаешься влагой из земли?
- И солнечным светом.
- Как? Ведь на тебе совсем нет листьев.
- Они были на мне, когда я был молод. Сейчас я в них не нуждаюсь.
- А в чем же ты нуждаешься сейчас?
- В добродетели.
- Зачем тебе она?
- Для того, чтобы стать святым.
Я замолчал. То, что он пытался мне объяснить, было неясным. Возможно мы находились на разных уровнях интеллекта и мне нужно было расспросить древнее говорящее дерево, для чего он хочет стать святым. Или у них была своя Библия, о которой Агамемнон мог бы рассказывать мне часами. Но я замолчал. Вместо этого я залез на верхушку сухого дерева, чтобы осмотреться, и вдруг увидел купол Стеклянного Города. Его архитектура определенно была создана сказочником. Это было нечто величественное и, похоже, оно тянулось к самому солнцу. Я сказал Агамемнону, что вижу Стеклянный Город, и тот раскопал свои корни, чтобы продолжить путь. Мы приближались к Стеклянному Городу. На моих глазах он разрастался вширь, будто мираж. Почва под ногамииз влажногомягкого мха превратилась в брусчатку из хрусталя, идти по которому было слишком непривычно. Перед входом в замок стояли два стеклянных воина. Наконечники их копий были сделаны из острых как скальпель алмазов. Изначально мне показалось, что это лишь статуи, но войдя в крепость, я осознал, что они были живыми.
Стеклянные люди бегали по своим делам, громко общались и поцокивали ногами о брусчатку. На нас никто не обращал внимания. Всё это выглядело настолько странно, что, если быть до конца откровенным, до этого момента ничего более странного я не видел.
Мы с Агамемноном стали гулять по городу, где всё видимое было прозрачным и хрупким, изящным и невообразимым. Сначала мы отправились на центральную площадь, там я присел на лавочку и спросил у Агамемнона:
- Они нас видят?
- Да, но они не имеют права с тобой заговорить, пока ты не заговоришь с ними первый.
- Ты говорил, что они видят людей насквозь, это правда?
- Поговори с кем-то из них и сам узнаешь.
- Что они едят? Я не вижу тут ни одного ребёнка, они рождаются уже взрослыми?
- Поговори с ними.
Центр стеклянного города был шумным и оживленным, если так можно сказать. Но шум отличался от шума города, в котором живут из плоти.
Каждый звук здесь был ярким и будто звенящим. Я стал искать, с кем заговорить. Наконец я увидел девушку в длинном хрустальном платье, которая прогуливалась по центральной площади, и поздоровался. Она улыбнулась мне в ответ и поклонилась. Стеклянные люди на площади приостановились, чтобы послушать, о чем мы будем говорить.
- У вас очень красивый город.
- Чудеса Творца бесконечны.
- Извините, если мои вопросы покажутся вам глупыми или оскорбительными, но я впервые здесь и многое, что вижу, для меня неизвестно.
Стеклянные люди стали толпиться возле нас. Девушка смотрела на меня и улыбалась. Я продолжил:
- Что вы обычно едите?
- Мы не нуждаемся в пище. Поедать плоть живых существ или растений удел более низких форм жизни. Мы заряжаемся от электричества.
- Я, по-вашему, низкая форма жизни?
- То, что мои слова затронули ваше чувство собственной важности, этому подтверждение. Человек достаточно глуп, чтобы считать себя самым умным.
- Как мне помочь своему виду стать мудрее?
- Наша Вселенная устроена так, что больше всех помогает тот, кто не делает ничего.
- То есть для того чтобы помочь, лучшее, что я могу сделать - это не делать ничего?
Стеклянная девушка взяла мою руку и начала её рассматривать. Её рука была холодной и твёрдой.
- Знаете, в нашем мире каждый по-своему прав.
- И в чем же прав я?
- Хотя бы в том, что имел смелость со мной заговорить.
Стеклянные люди окружили нас. Я почувствовал, как с её руки в мою переходят небольшие разряды электричества.
- Вы чего-либо боитесь?
- Бояться нужно лишь самого себя. Нет смысла задумываться о том, что тебе предначертано. Главный мой страх - это понимание, что в моём сознании может отсутствовать смирение.
