Осознают ли они свою великую миссию? Вряд ли. Большинство пошло в отряд, потому что им хотелось новизны, жизнь в вольерах Кинополя им наскучила. А тут новые приключения, адреналин в крови. Да и неизвестность, неясность будущего тоже привлекательны. Даже умудрённые старейшины вряд ли осознали, на какой шаг они решились. Общее, что всех объединяло, это свобода. Теперь не люди будут определять, чем им заниматься, как и где жить, каким должно быть их будущее. Теперь они сами определяют свою судьбу. Теперь они живут по своим законам и стоит над ними избранный ими вождь. И они будут строить свою жизнь так, как захотят. Конечно, тот, кто вёл стаю к Студёному морю, понимал цель, к которой они должны идти. Это были Сократ, Флора, Марк, Корж.
Движение на север шло более упорядоченно. Впереди бежали разведчики, которые предупреждали о близких населённых пунктах или людях. Шли десятками. Отвлекаться на охоту, гоняться за какими-нибудь зверушками было запрещено. На марше ни на что не отвлекались. Местность уже была знакомая для Сократа, Марка и Флоры. Они знали, как перебраться через реку, как пройти незамеченными мимо крупного города и его пригородов. В каждом десятке были опытные охотники, которым только и позволялось добывать добычу. Если бы все бросились заниматься этим, получился бы шумный и бестолковый базар.
Научили ловить рыбу в реках и озёрах.
Сократ постоянно напоминал, что не нужно бежать, делать рывки, после которых быстро устаёшь. Идти нужно было ровно. К тому же в стае были щенки, из-за которых сильно не разбежишься. Действовал строжайший запрет на охоту на домашних животных.
Корж сверял локацию, проверял маршрут и отправлял в центр Смуфу информацию, где они находятся. Для этого у него была мини-рация, которая с запасными аккумуляторами и генератором занимала немного места в его рюкзаке.
Марк вёл подробный дневник и записывал всё, что случилось на маршруте.
Как-то к Сократу подошли старейшины.
— Уважаемый Сократ! Вот сидим мы и думаем о твоих словах, о свободном собачьем поселении, о новой общине, о твоей великой мечте. Даже зримо представляем, как это будет выглядеть. Стена крепостная, дома, мастерские, школа для ребятишек и прочее. Но вот не можем никак понять, в чём смысл всего этого. И другие спрашивают нас об этом. А вразумительного мы ничего не можем сказать, потому что толком и сами не знаем. Может, соберём стаю, и ты расскажешь, с чем это едят?
— Давайте так и сделаем. Завтра же.
Конечно, все должны понимать, зачем всё это затеяно. Почему они оставили благополучную и безопасную жизнь в Кинополе и выбрали неизвестное будущее, в котором может случиться что угодно, и неприятное, и опасное для их жизни. Ведь, кроме романтиков, которые покинули Кинополь, потому что им надоела скучная размеренная жизнь и они жаждали нового, испытаний, которые бы будоражили кровь, были и те, и их было большинство, которые хотели знать смысл всего затеянного и понимать, куда и зачем они идут.
Следующим вечером стая расположилась на полянке и приготовилась услышать своего вождя. Сократ вышел в центр. Наступила тишина.
— Друзья! Каждый из вас добровольно выбрал этот путь. Никто вас не принуждал, не призывал и не уговаривал. Если вы не согласны со мной, не молчите.
— Согласны, согласны, Сократ. Говори!
— И это правильно. Каждый должен сам определять свою судьбу, решать, каким должно быть его будущее. Но всеми вами, я уверен в этом, двигала мечта о свободе. И чтобы эта свобода была не призрачной, а настоящей. Люди создали для нас в Кинополе прекрасные условия, о которых только могут мечтать другие собаки. Многим нравится такая жизнь в Кинополе. Я не буду скрывать этого. Я считаю Кинополь лучшим местом для нашего брата. С нами работают прекрасные специалисты, гении своего дела, которые умеют делать то, что не умеют нигде в мире. Они разбудили, сформировали в нас интеллектуальные способности, и мы способны понимать людей, их мысли, для нас стали доступны образование и наука. Да, я благодарен сотрудникам Кинополя, тем, кто там работает. Утверждал и буду утверждать, что лучшего места для нашего брата нет. «Раз так, — спросите вы, — зачем же мы покинули Кинополь, зачем выбрали жизнь, полную неопределённости, а, возможно, и опасностей?» А потому, что мы по-прежнему для людей домашние животные, слуги, существа второго сорта. Нас, как и во все времена, держат на поводке. Иному кажется, что он свободен. Но стоит ему побежать, как поводок остановит его. А все вы не хотите быть слугами, лакеями даже у добрых хороших хозяев. Люди нам не враги, и мы будем дружить с ними. Но дружить никак слуга с господином, а как равноправные существа. И чтобы обрести эту свободу, чтобы быть подлинно свободными, мы ушли от людей, потому что они не позволят нам этого. Они могут сделать поводок длиннее. Но они не снимут его.
— Ты хорошо сказал, Сократ, — проговорил Яков. — Ты говорил, что мы создаём новую цивилизацию. Но какая же это будет новая цивилизация, если мы будем строить такие же дома, как у людей, а наших щенков в школе учить тому же, чему учат и человеческих детей? Не кажется ли тебе, что это простое обезьянничание, когда обезьяна повторяет все жесты человека, и говорить о цивилизации просто глупо.
— Не кажется, уважаемый Яков. А почему мы не можем пользоваться плодами человеческой цивилизации?
Сократ улыбнулся. И каждый был уверен, что он улыбнулся именно ему.
— Они что заразны и способны убивать? Нет. Они позволяют сделать нашу жизнь лучше, а нашим способностям раскрыться в ещё большей степени. На земле есть такая страна древнейшей цивилизации и культуры. Но в странах Заката она долгое время считалась отсталой и неспособной к развитию. И что же? Они переняли самое передовое у стран Заката. Но не стали одной из стран Заката, а остались всё той же своеобразной цивилизацией. А технологии Заката позволили им вырваться вперёд и стать державой номер один. Это считают чудом. А я считаю убедительным примером того, о чём мы с вами говорим.
Когда стихийный митинг закончился, к Сократу подошёл Яков.
— Ты хорошо говорил, Сократ. Убедительно. У меня к тебе есть разговор. Но давай отойдём в сторонку. Он не для чужих ушей.
Отошли.
— Скажи, Сократ, ты доверяешь этому Коржу?
— Как самому себе. К чему этот вопрос, Яков?
— Доверчивость может обернуться бедой.
— Ты в чём-то подозреваешь Коржа?
— Как-то на привале я отошёл в сторонку. И услышал голос Коржа. Мне стало интересно. С кем это он разговаривает? Я подкрался, встал за деревом. Корж сидел на упавшей ели. Держал в руках вот такую коробочку. На нём были наушники. И говорил.
— О чём он говорил?
— Он передавал наши координаты. Где мы находимся. Ты не догадываешься, кому он их передавал?
— Догадываюсь.
— Так вот это к твоим словам о свободе. Оказывается, мы на поводке. Среди нас шпион. А ведь я говорил, что не нужно брать человека с собой. Зачем человеку идти с собачьей стаей? Это же и ребёнку понятно. Чтобы она не отбилась от его власти. Со шпионом надо решать.
— Уверяю тебя, Яков, что Корж — никакой не шпион. Я его хорошо знаю. Ему приказали это делать. Я разберусь. Будь спокоен.
Сократ нашёл Коржа. Они сидел в стороне на некотором удалении от стаи.
— Всё хотел тебя спросить, Корж. Что ты носишь в рюкзаке? Видно, что он нелёгкий.
— Разные приборы. Навигатор, компас, барометр, ну, и прочее. А что такое, Сократ?
— Не сочти это за наглость, но позволь посмотреть, что у тебя в рюкзаке.
— У меня нет от тебя никаких секретов.
Корж раскрыл рюкзак.
— А вот это что такое?
— Это? Это рация.
— Зачем нам рация?
— Для связи.
— С кем?
— Сократ, что за странный допрос? С большой землёй.
— Большая земля — это Кинополь, Смуф, спецслужбы? А, может быть, и сам деспот?
— Смуф.
— Ты ему регулярно сообщаешь наши координаты?
— Он просил. Даже потребовал, чтобы я делал это.
— Значит, за нами ведётся слежка?
— Сократ! В пути и на месте может случиться что-то непредвиденное. Лесной пожар, к примеру. И они помогут нам.
— Будучи за сотнями километров от нас. Пока их помощь прибудет, всякая нужда в ней отпадёт. Корж, они следят за нами с твоей помощью. Корж, ты хоть понимаешь, как это воспримет стая? Им говорят о свободе, а оказывается бдительный глаз старшего брата постоянно наблюдает за нами.
— Это одно из условий Смуфа и даже, думаю, выше, самого деспота. Они хотят знать всё о том, как идёт эксперимент. У меня и видеокамера с собой.
— Это для вас, людей, эксперимент. А для нас это жизнь. Корж! Ты должен покинуть стаю. Дальше ты с нами не пойдёшь.
— Сократ! Я хочу быть с вами. Не прогоняй меня. Может быть, когда-нибудь я захочу вернуться к людям, но сейчас я хочу быть с вами.
— Что ж… если хочешь быть с нами, дай мне эту штуку!
Сократ взял рацию и крикнул:
— Яков! Где ты? Позовите кто-нибудь Якова ко мне!
Появился Яков.
— Идите за мной!
Они вышли на высокий берег таёжной реки. Поднялись на скалу, которая возвышалась над бурлящей водной струёй.
— Это рация, Яков.
— Я понял.
— Смотри, что я с ней сделаю.
Сократ размахнулся и швырнул рацию в реку.
— Корж — не шпион, он наш. Я знаю его, как самого себя. Его заставили это делать на самом верху. Это было условием, чтобы он пошёл с нами. Нельзя винить его. Но больше старший брат не будет следить за нами. Не будет знать, где мы есть. Но прошу тебя, Яков, не распространяйся об этом.
И снова стая шла, шла и шла. И дикие звери с удивлением наблюдали за такой большой стаей не то одичавших псов, не то волков, которые собрались в таком количестве и куда-то целенаправленно шли, не обращая внимание на то, что было вокруг них.
И СНОВА У ОТШЕЛЬНИКА
— Наши дети подросли, — сказала Флора. — Они уже не дети. Скоро уйдут от нас и создадут свои семьи.
Сократ пристально поглядел на идущую рядом Флору.
— Они уже второй раз проходят этот маршрут. Что-то мне кажется, Флора, что у нас скоро будет прибавление.
— Не кажется.
— Успеем мы дойти до Студёного моря?
— Зимовать мы будем в тепле за крепкими стенами.
— Ты моя жизнь, моя вселенная.
Он не заметил, как его дети подросли. Всё время занятый делами стаи, в семье он бывал только по вечерам. Часто возвращался так поздно, когда дети уже спали. Воспитанием их занималась Флора. Сначала их обучением взял на себя Марк, потом они пошли в школу в Кинополе.
Их стали готовить по разным направлениям. Сократ узнал, что одного определи в сапёры, двоих в ищейки, ещё одного в спасатели, другого в охранники, ещё одного в охотники. Самого маленького в поводыри. Предстояло им в один из дней расстаться навсегда и отправиться в различные концы обширной северной державы. Этого не произошло, они остались вместе, дети, родители, братья и сёстры, друзья. Теперь будет новая община. Но как там будет и будет ли там хорошо, этого никто не знал. В некоторых уже закрался страх и сомнение: правильно ли они поступили, когда пошли в эту стаю, которая уйдёт из Кинополя. Не лучше ли было остаться на месте, где всё надёжно, безопасно, обеспечено? Здесь же полная неизвестность. Они уже были наслышаны о бедах, которые случились с первой стаей: о демонах, об утонувших в болоте, о погибших на пожаре.
Из задумчивости его вывел Марк.
— Сократ! Ты помнишь это место?
Он огляделся.
— Ничего не изменилось. Около той сосны стоял отшельник. Вот что! Делаем привал! А ты, если хочешь, можешь пойти со мной.
— Хочешь навестить его могилу?
— Именно так.
Когда они подошли к избушке, Сократ сделал знак застыть на месте.
— Ходят курицы. А вон в сторонке грядки. Здесь кто-то живёт. Да и чувствуются следы человеческие.
Осторожно приблизились к избушке, стали наблюдать. Но никто не выходил. Марк подобрался к стене, подтянулся и заглянул в окошко. И тут же отпрянул.
— Чего-то напугался?
— Там… Там он.
— Кто он?
— Отшельник. Отец Павел.
— Что ты несёшь? Мы же своими лапами закопали его гроб.
— Может, он воскрес?
— Вот сейчас мы и посмотрим.
— Знаешь, Сократ, что-то мне жутковато.
— Можешь остаться здесь. А я пойду.
Он подошёл к дверям. Курицы, которые панически боятся зверей и шарахаются при их появлении, никак не прореагировали и продолжали деловито грестись в земле. Сократ приложил ухо к двери и стал прислушиваться. Но долго не простоял в этой позе, потому что услышал:
— Заходите уж! Чего вы там топчитесь?
Он же не собака и не мог учуять их. И делали они всё бесшумно. Сократ толкнул двери и переступил через порог.
Та же самая обстановка, ничего не изменилось. Стол из грубо сколоченных досок, широкая лавка-лежанка, иконы, полка с книгами, печь в углу. И за столом…конечно же, это был отец Павел. Тот же взгляд, борода, те же руки, обувь, одежда.
— Ты воскрес? Отец Павел — это ты?
— Нет. Люди ещё не воскресают. Я не отец Павел. Я его сын.
Сократ опустил голову и прорычал:
— Ты самозванец и лжец. Его сын погиб.
— Это так. Я его духовный сын. А для нас, для людей, это не менее важно, чем сын физический. Вы проходите, проходите! Устали же с дорога. Сейчас приготовлю немного на стол. Разносолов не обещаю, но и голодными не уйдёте.
— Почему тебя не удивляет и не пугает, что к тебе в избушку заходят то ли псы, то ли волки и говорят с тобой человеческим голосом?
— С тех пор, как я здесь поселился, меня уже ничем не удивишь. А на могиле отца Павла происходят чудеса. Захромала курица, еле ступала на ногу, видно, сломала её. Допрыгала до его могилы, погребла там и пошла, как ни в чём не бывало, как будто у неё и не было сломанной ноги. На могилу слетаются птицы. И как они божественно поют! Приходят звери. Однажды даже косолапый пришёл. Да! Да! Но они не портят могилы. Медведь стоял, склонив голову возле могилы. Просто стоял. А потом ушёл. Я часто хожу к могиле, когда смутно на душе, когда одолевает какая-то немощь. Всё, как рукой снимает. Да, он часто приходит ко мне. Это видение, фантом. Он стоит и разговаривает со мной. Он рассказал о говорящих псах, которых попросил похоронить его. Когда вы появились, я понял, что это были вы.
— Духовный сын — это как? — спросил Марк.
— Он посвятил меня в иноки, рассказывал мне о таинствах, о вере. Он не был таким книжным проповедником, его слова шли из души, из того, что он пережил, поэтому в них сразу веришь. Когда он уходил из скита, решив стать отшельником, я просил его взять с собой, но он сказал: «Ты займёшь моё место, когда я уйду из этой жизни». Так он сказал. «Но как я узнаю, что тебя уже нет?» — «Узнаешь». Он, как всегда оказался прав. Мне приснился странный сон. Псы переносят его в гроб, опускают гроб в могилу, закапывают могилу и ставят крест. Сначала я подумал, что это один из бредовых снов, которые приходят к нам по ночам. Постарался забыть о нём. Но на следующую ночь мне приснилось то же самое. Всё совпадало даже в мельчайших деталях. Это обеспокоило меня. Но поверить в это я всё же не мог. Но когда и на третью ночь приснилось то же самое, я понял, что это не какая-то блажь, не случайность. Пошёл я к отцу Матфею и просил его отпустить меня и дать благословение. Пришёл сюда и первым делом, что я увидел, это была могила старца. Я долго стоял перед ней и молился за его упокой. Потом осмотрелся. Возле могилы не было ни одного человеческого следа. Зато было много следов, оставленных или волками, или большими собаками. И я понял, что сон не был кошмаром, но это была явь.
Движение на север шло более упорядоченно. Впереди бежали разведчики, которые предупреждали о близких населённых пунктах или людях. Шли десятками. Отвлекаться на охоту, гоняться за какими-нибудь зверушками было запрещено. На марше ни на что не отвлекались. Местность уже была знакомая для Сократа, Марка и Флоры. Они знали, как перебраться через реку, как пройти незамеченными мимо крупного города и его пригородов. В каждом десятке были опытные охотники, которым только и позволялось добывать добычу. Если бы все бросились заниматься этим, получился бы шумный и бестолковый базар.
Научили ловить рыбу в реках и озёрах.
Сократ постоянно напоминал, что не нужно бежать, делать рывки, после которых быстро устаёшь. Идти нужно было ровно. К тому же в стае были щенки, из-за которых сильно не разбежишься. Действовал строжайший запрет на охоту на домашних животных.
Корж сверял локацию, проверял маршрут и отправлял в центр Смуфу информацию, где они находятся. Для этого у него была мини-рация, которая с запасными аккумуляторами и генератором занимала немного места в его рюкзаке.
Марк вёл подробный дневник и записывал всё, что случилось на маршруте.
Как-то к Сократу подошли старейшины.
— Уважаемый Сократ! Вот сидим мы и думаем о твоих словах, о свободном собачьем поселении, о новой общине, о твоей великой мечте. Даже зримо представляем, как это будет выглядеть. Стена крепостная, дома, мастерские, школа для ребятишек и прочее. Но вот не можем никак понять, в чём смысл всего этого. И другие спрашивают нас об этом. А вразумительного мы ничего не можем сказать, потому что толком и сами не знаем. Может, соберём стаю, и ты расскажешь, с чем это едят?
— Давайте так и сделаем. Завтра же.
Конечно, все должны понимать, зачем всё это затеяно. Почему они оставили благополучную и безопасную жизнь в Кинополе и выбрали неизвестное будущее, в котором может случиться что угодно, и неприятное, и опасное для их жизни. Ведь, кроме романтиков, которые покинули Кинополь, потому что им надоела скучная размеренная жизнь и они жаждали нового, испытаний, которые бы будоражили кровь, были и те, и их было большинство, которые хотели знать смысл всего затеянного и понимать, куда и зачем они идут.
Следующим вечером стая расположилась на полянке и приготовилась услышать своего вождя. Сократ вышел в центр. Наступила тишина.
— Друзья! Каждый из вас добровольно выбрал этот путь. Никто вас не принуждал, не призывал и не уговаривал. Если вы не согласны со мной, не молчите.
— Согласны, согласны, Сократ. Говори!
— И это правильно. Каждый должен сам определять свою судьбу, решать, каким должно быть его будущее. Но всеми вами, я уверен в этом, двигала мечта о свободе. И чтобы эта свобода была не призрачной, а настоящей. Люди создали для нас в Кинополе прекрасные условия, о которых только могут мечтать другие собаки. Многим нравится такая жизнь в Кинополе. Я не буду скрывать этого. Я считаю Кинополь лучшим местом для нашего брата. С нами работают прекрасные специалисты, гении своего дела, которые умеют делать то, что не умеют нигде в мире. Они разбудили, сформировали в нас интеллектуальные способности, и мы способны понимать людей, их мысли, для нас стали доступны образование и наука. Да, я благодарен сотрудникам Кинополя, тем, кто там работает. Утверждал и буду утверждать, что лучшего места для нашего брата нет. «Раз так, — спросите вы, — зачем же мы покинули Кинополь, зачем выбрали жизнь, полную неопределённости, а, возможно, и опасностей?» А потому, что мы по-прежнему для людей домашние животные, слуги, существа второго сорта. Нас, как и во все времена, держат на поводке. Иному кажется, что он свободен. Но стоит ему побежать, как поводок остановит его. А все вы не хотите быть слугами, лакеями даже у добрых хороших хозяев. Люди нам не враги, и мы будем дружить с ними. Но дружить никак слуга с господином, а как равноправные существа. И чтобы обрести эту свободу, чтобы быть подлинно свободными, мы ушли от людей, потому что они не позволят нам этого. Они могут сделать поводок длиннее. Но они не снимут его.
— Ты хорошо сказал, Сократ, — проговорил Яков. — Ты говорил, что мы создаём новую цивилизацию. Но какая же это будет новая цивилизация, если мы будем строить такие же дома, как у людей, а наших щенков в школе учить тому же, чему учат и человеческих детей? Не кажется ли тебе, что это простое обезьянничание, когда обезьяна повторяет все жесты человека, и говорить о цивилизации просто глупо.
— Не кажется, уважаемый Яков. А почему мы не можем пользоваться плодами человеческой цивилизации?
Сократ улыбнулся. И каждый был уверен, что он улыбнулся именно ему.
— Они что заразны и способны убивать? Нет. Они позволяют сделать нашу жизнь лучше, а нашим способностям раскрыться в ещё большей степени. На земле есть такая страна древнейшей цивилизации и культуры. Но в странах Заката она долгое время считалась отсталой и неспособной к развитию. И что же? Они переняли самое передовое у стран Заката. Но не стали одной из стран Заката, а остались всё той же своеобразной цивилизацией. А технологии Заката позволили им вырваться вперёд и стать державой номер один. Это считают чудом. А я считаю убедительным примером того, о чём мы с вами говорим.
Когда стихийный митинг закончился, к Сократу подошёл Яков.
— Ты хорошо говорил, Сократ. Убедительно. У меня к тебе есть разговор. Но давай отойдём в сторонку. Он не для чужих ушей.
Отошли.
— Скажи, Сократ, ты доверяешь этому Коржу?
— Как самому себе. К чему этот вопрос, Яков?
— Доверчивость может обернуться бедой.
— Ты в чём-то подозреваешь Коржа?
— Как-то на привале я отошёл в сторонку. И услышал голос Коржа. Мне стало интересно. С кем это он разговаривает? Я подкрался, встал за деревом. Корж сидел на упавшей ели. Держал в руках вот такую коробочку. На нём были наушники. И говорил.
— О чём он говорил?
— Он передавал наши координаты. Где мы находимся. Ты не догадываешься, кому он их передавал?
— Догадываюсь.
— Так вот это к твоим словам о свободе. Оказывается, мы на поводке. Среди нас шпион. А ведь я говорил, что не нужно брать человека с собой. Зачем человеку идти с собачьей стаей? Это же и ребёнку понятно. Чтобы она не отбилась от его власти. Со шпионом надо решать.
— Уверяю тебя, Яков, что Корж — никакой не шпион. Я его хорошо знаю. Ему приказали это делать. Я разберусь. Будь спокоен.
Сократ нашёл Коржа. Они сидел в стороне на некотором удалении от стаи.
— Всё хотел тебя спросить, Корж. Что ты носишь в рюкзаке? Видно, что он нелёгкий.
— Разные приборы. Навигатор, компас, барометр, ну, и прочее. А что такое, Сократ?
— Не сочти это за наглость, но позволь посмотреть, что у тебя в рюкзаке.
— У меня нет от тебя никаких секретов.
Корж раскрыл рюкзак.
— А вот это что такое?
— Это? Это рация.
— Зачем нам рация?
— Для связи.
— С кем?
— Сократ, что за странный допрос? С большой землёй.
— Большая земля — это Кинополь, Смуф, спецслужбы? А, может быть, и сам деспот?
— Смуф.
— Ты ему регулярно сообщаешь наши координаты?
— Он просил. Даже потребовал, чтобы я делал это.
— Значит, за нами ведётся слежка?
— Сократ! В пути и на месте может случиться что-то непредвиденное. Лесной пожар, к примеру. И они помогут нам.
— Будучи за сотнями километров от нас. Пока их помощь прибудет, всякая нужда в ней отпадёт. Корж, они следят за нами с твоей помощью. Корж, ты хоть понимаешь, как это воспримет стая? Им говорят о свободе, а оказывается бдительный глаз старшего брата постоянно наблюдает за нами.
— Это одно из условий Смуфа и даже, думаю, выше, самого деспота. Они хотят знать всё о том, как идёт эксперимент. У меня и видеокамера с собой.
— Это для вас, людей, эксперимент. А для нас это жизнь. Корж! Ты должен покинуть стаю. Дальше ты с нами не пойдёшь.
— Сократ! Я хочу быть с вами. Не прогоняй меня. Может быть, когда-нибудь я захочу вернуться к людям, но сейчас я хочу быть с вами.
— Что ж… если хочешь быть с нами, дай мне эту штуку!
Сократ взял рацию и крикнул:
— Яков! Где ты? Позовите кто-нибудь Якова ко мне!
Появился Яков.
— Идите за мной!
Они вышли на высокий берег таёжной реки. Поднялись на скалу, которая возвышалась над бурлящей водной струёй.
— Это рация, Яков.
— Я понял.
— Смотри, что я с ней сделаю.
Сократ размахнулся и швырнул рацию в реку.
— Корж — не шпион, он наш. Я знаю его, как самого себя. Его заставили это делать на самом верху. Это было условием, чтобы он пошёл с нами. Нельзя винить его. Но больше старший брат не будет следить за нами. Не будет знать, где мы есть. Но прошу тебя, Яков, не распространяйся об этом.
И снова стая шла, шла и шла. И дикие звери с удивлением наблюдали за такой большой стаей не то одичавших псов, не то волков, которые собрались в таком количестве и куда-то целенаправленно шли, не обращая внимание на то, что было вокруг них.
И СНОВА У ОТШЕЛЬНИКА
— Наши дети подросли, — сказала Флора. — Они уже не дети. Скоро уйдут от нас и создадут свои семьи.
Сократ пристально поглядел на идущую рядом Флору.
— Они уже второй раз проходят этот маршрут. Что-то мне кажется, Флора, что у нас скоро будет прибавление.
— Не кажется.
— Успеем мы дойти до Студёного моря?
— Зимовать мы будем в тепле за крепкими стенами.
— Ты моя жизнь, моя вселенная.
Он не заметил, как его дети подросли. Всё время занятый делами стаи, в семье он бывал только по вечерам. Часто возвращался так поздно, когда дети уже спали. Воспитанием их занималась Флора. Сначала их обучением взял на себя Марк, потом они пошли в школу в Кинополе.
Их стали готовить по разным направлениям. Сократ узнал, что одного определи в сапёры, двоих в ищейки, ещё одного в спасатели, другого в охранники, ещё одного в охотники. Самого маленького в поводыри. Предстояло им в один из дней расстаться навсегда и отправиться в различные концы обширной северной державы. Этого не произошло, они остались вместе, дети, родители, братья и сёстры, друзья. Теперь будет новая община. Но как там будет и будет ли там хорошо, этого никто не знал. В некоторых уже закрался страх и сомнение: правильно ли они поступили, когда пошли в эту стаю, которая уйдёт из Кинополя. Не лучше ли было остаться на месте, где всё надёжно, безопасно, обеспечено? Здесь же полная неизвестность. Они уже были наслышаны о бедах, которые случились с первой стаей: о демонах, об утонувших в болоте, о погибших на пожаре.
Из задумчивости его вывел Марк.
— Сократ! Ты помнишь это место?
Он огляделся.
— Ничего не изменилось. Около той сосны стоял отшельник. Вот что! Делаем привал! А ты, если хочешь, можешь пойти со мной.
— Хочешь навестить его могилу?
— Именно так.
Когда они подошли к избушке, Сократ сделал знак застыть на месте.
— Ходят курицы. А вон в сторонке грядки. Здесь кто-то живёт. Да и чувствуются следы человеческие.
Осторожно приблизились к избушке, стали наблюдать. Но никто не выходил. Марк подобрался к стене, подтянулся и заглянул в окошко. И тут же отпрянул.
— Чего-то напугался?
— Там… Там он.
— Кто он?
— Отшельник. Отец Павел.
— Что ты несёшь? Мы же своими лапами закопали его гроб.
— Может, он воскрес?
— Вот сейчас мы и посмотрим.
— Знаешь, Сократ, что-то мне жутковато.
— Можешь остаться здесь. А я пойду.
Он подошёл к дверям. Курицы, которые панически боятся зверей и шарахаются при их появлении, никак не прореагировали и продолжали деловито грестись в земле. Сократ приложил ухо к двери и стал прислушиваться. Но долго не простоял в этой позе, потому что услышал:
— Заходите уж! Чего вы там топчитесь?
Он же не собака и не мог учуять их. И делали они всё бесшумно. Сократ толкнул двери и переступил через порог.
Та же самая обстановка, ничего не изменилось. Стол из грубо сколоченных досок, широкая лавка-лежанка, иконы, полка с книгами, печь в углу. И за столом…конечно же, это был отец Павел. Тот же взгляд, борода, те же руки, обувь, одежда.
— Ты воскрес? Отец Павел — это ты?
— Нет. Люди ещё не воскресают. Я не отец Павел. Я его сын.
Сократ опустил голову и прорычал:
— Ты самозванец и лжец. Его сын погиб.
— Это так. Я его духовный сын. А для нас, для людей, это не менее важно, чем сын физический. Вы проходите, проходите! Устали же с дорога. Сейчас приготовлю немного на стол. Разносолов не обещаю, но и голодными не уйдёте.
— Почему тебя не удивляет и не пугает, что к тебе в избушку заходят то ли псы, то ли волки и говорят с тобой человеческим голосом?
— С тех пор, как я здесь поселился, меня уже ничем не удивишь. А на могиле отца Павла происходят чудеса. Захромала курица, еле ступала на ногу, видно, сломала её. Допрыгала до его могилы, погребла там и пошла, как ни в чём не бывало, как будто у неё и не было сломанной ноги. На могилу слетаются птицы. И как они божественно поют! Приходят звери. Однажды даже косолапый пришёл. Да! Да! Но они не портят могилы. Медведь стоял, склонив голову возле могилы. Просто стоял. А потом ушёл. Я часто хожу к могиле, когда смутно на душе, когда одолевает какая-то немощь. Всё, как рукой снимает. Да, он часто приходит ко мне. Это видение, фантом. Он стоит и разговаривает со мной. Он рассказал о говорящих псах, которых попросил похоронить его. Когда вы появились, я понял, что это были вы.
— Духовный сын — это как? — спросил Марк.
— Он посвятил меня в иноки, рассказывал мне о таинствах, о вере. Он не был таким книжным проповедником, его слова шли из души, из того, что он пережил, поэтому в них сразу веришь. Когда он уходил из скита, решив стать отшельником, я просил его взять с собой, но он сказал: «Ты займёшь моё место, когда я уйду из этой жизни». Так он сказал. «Но как я узнаю, что тебя уже нет?» — «Узнаешь». Он, как всегда оказался прав. Мне приснился странный сон. Псы переносят его в гроб, опускают гроб в могилу, закапывают могилу и ставят крест. Сначала я подумал, что это один из бредовых снов, которые приходят к нам по ночам. Постарался забыть о нём. Но на следующую ночь мне приснилось то же самое. Всё совпадало даже в мельчайших деталях. Это обеспокоило меня. Но поверить в это я всё же не мог. Но когда и на третью ночь приснилось то же самое, я понял, что это не какая-то блажь, не случайность. Пошёл я к отцу Матфею и просил его отпустить меня и дать благословение. Пришёл сюда и первым делом, что я увидел, это была могила старца. Я долго стоял перед ней и молился за его упокой. Потом осмотрелся. Возле могилы не было ни одного человеческого следа. Зато было много следов, оставленных или волками, или большими собаками. И я понял, что сон не был кошмаром, но это была явь.
