Это был вопль самого железа.
Из-за поворота показалось нечто невероятное.
Огромная чёрная голова, изрыгающая дым и искры, неслась прямо на них.
За головой тянулось бесконечное тело из тяжёлых коробок.
Земля под лапами лис заходила ходуном.
— Бежим! — крикнул Пепел, но лапы словно приросли к земле от ужаса и восхищения.
Железная Змея пронеслась мимо с грохотом, который, казалось, мог расколоть небо.
Ветер, поднятый ею, был ледяным и пах пылью далёких городов.
Коробки мелькали перед глазами — одна, вторая, десятая, тридцатая…
Пепел стоял, заворожённый этой мощью.
В лучах солнца Времени Длинных Теней его белая шкура развевалась на ветру, а глаза отражали железный блеск проносящегося чудовища.
Когда последний хвост Змеи скрылся вдали, наступила звенящая тишина.
Только ветер свистел в сухой траве.
— Она… она огромна, — выдохнул Пепел, чувствуя, как мелко дрожат его лапы.
— Она связывает миры, Пепел, — Янтарка подошла к нему и лизнула его в ухо, чтобы успокоить. — Эти Железные Змеи бегут туда, куда мы только мечтаем дойти. Они не смотрят под лапы и не знают страха.
Пепел посмотрел на железные нити, уходящие за горизонт.
— Если Бесшёрстные создали такое… значит, мир за пределами нашего Леса действительно бесконечен. И Гнездо Солнца где-то там, за этими путями.
Янтарка кивнула.
Время Длинных Теней осыпало их золотыми листьями, и на фоне чёрной насыпи они казались двумя крошечными искрами — белой и рыжей.
Они пересекли железную тропу, понимая, что теперь их путь стал ещё более серьёзным.
Они больше не были лисами из Леса.
Они стали странниками великого мира.
ГЛАВА 24
Время Длинных Теней окончательно вступило в свои права, превратив мир в бесконечный золотой океан.
Пепел и Янтарка вышли к огромным полям пшеницы, которые тянулись до самого горизонта.
Колосья уже созрели, они были тяжёлыми и сухими, и под порывами ветра Времени Длинных Теней всё поле колыхалось, издавая мягкий, шуршащий звук, похожий на шёпот тысячи голосов.
— Это «Золотые Моря», — прошептала Янтарка, прищурив свои янтарные глаза. — Смотри, Пепел, здесь мы станем невидимками.
Она была права.
Рыжий мех Янтарки идеально сливался с цветом спелой пшеницы.
Стоило ей пригнуться, как она буквально растворялась в золотых стеблях.
Пепел же, со своей ослепительно белой шкурой, выглядел здесь как облако, опустившееся на землю.
— Я слишком заметен, — проворчал он, пытаясь укрыться в тени высоких колосьев.
— Ошибаешься, — Янтарка хитро взглянула на него. — Сейчас время яркого солнца. На фоне этого золота и белых бликов неба ты кажешься просто солнечным зайчиком. Давай, Призрак, покажи мне свою охоту!
Они начали игру.
Это была не просто добыча еды, а настоящий танец.
Янтарка, как более яркая и шумная, обходила поле по кругу, создавая шорох и выгоняя полевых мышей и жирных перепелов из их укрытий.
Птицы с шумом взлетали вверх, а грызуны в ужасе бросались прочь от рыжего пламени.
И тут вступал Пепел.
Он замирал, становясь неподвижным, как снежный валун.
Его белизна в ярком свете дня Времени Длинных Теней слепила добычу.
Мыши бежали прямо к нему, принимая его за безопасный светлый камень или пук сухой травы.
Пепел работал молниеносно.
Он чувствовал, как сила возвращается в его мышцы.
Здесь, в Золотых Морях, он не был «проклятым».
Он был частью этого света.
К середине дня у них была богатая добыча.
Они устроились в самом центре поля, примяв стебли и сделав себе уютное «гнездо».
Солнце грело их шкуры, а над головой плыли высокие облака Времени Длинных Теней.
— Мы — идеальная пара, — сыто облизываясь, сказала Янтарка. — Ты ловишь то, что бежит от меня. А я гоню то, что боится тебя.
Пепел посмотрел на неё, и в его сердце снова шевельнулось то странное чувство тепла, которое было сильнее любого солнца.
— В Гнилых Оврагах меня бы за это убили, — тихо сказал он. — Сказали бы, что я нарушаю правила честной охоты.
— Правила придумали те, кто боится перемен, — Янтарка прижалась к его боку. — А мы с тобой — и есть перемены.
Они лежали в золоте, два маленьких пятнышка жизни в огромном океане хлеба, и Пепел впервые подумал, что, может быть, Рыжее Солнце — это не только то, что на небе, но и то, что сейчас шуршит рядом с ним.
ГЛАВА 25
Золотое спокойствие полей было разорвано на рассвете.
Пепел первым почувствовал неладное: ветер принёс запах, который он уже знал, но теперь он был гуще и злее.
Запах пота, старого железа и собак — но не бродячих, а тех, что служат Бесшёрстным.
— Проснись, — Пепел толкнул Янтарку носом. — Ловцы.
Из-за края поля показались две фигуры.
На них были «шкуры» цвета сухой травы, что делало их почти невидимыми, если бы не блеск длинных железных палок в их лапах.
Рядом с ними, натягивая поводки, шли крупные псы с низко опущенными головами.
— Они ищут не мышей, — прошептала Янтарка, её тело напряглось, как натянутая тетива. — Они ищут нас. Редкий мех... твоя белизна, Пепел. Для них это трофей.
— Бежим к лесополосе! — скомандовал Пепел.
Они рванули сквозь пшеницу, но Ловцы были готовы.
Один из людей вскинул свою железную палку.
Раздался оглушительный гром.
Пепел почувствовал, как мимо уха со свистом пролетело нечто невидимое, срезав колосья, словно косой.
Земля содрогалась от топота псов, которых спустили с поводков.
Пепел и Янтарка летели над землёй, их лапы едва касались намокшей от росы почвы.
Но внезапно впереди, прямо из травы, взметнулась тонкая, почти невидимая нить.
— Сеть! — вскрикнула Янтарка, успев в последний момент сделать невероятный кувырок в воздухе.
Пепел затормозил, взрывая землю когтями.
Справа и слева из пшеницы поднимались другие сети.
Ловцы загоняли их в ловушку, как глупых тетеревов.
— Врассыпную! — крикнул Пепел.
Это был риск.
Янтарка вильнула хвостом и исчезла в золотых стеблях, уводя за собой одного из псов.
Пепел же намеренно выскочил на открытое место.
Его ослепительно белая шкура стала приманкой.
— Эй! Вот он! Белый! — закричали Бесшёрстные.
Пепел чувствовал, как азарт погони смешивается со смертельным страхом.
Он петлял, прыгал через канавы, подставляясь под выстрелы, которые грохотали за спиной, разрывая утреннюю тишину.
Он выигрывал время для Янтарки.
Когда псы были уже совсем близко, и он чувствовал их горячее дыхание на своей шее, Пепел увидел впереди дренажную трубу, скрытую в зарослях колючего тёрна.
Он сложился почти вдвое и нырнул в узкое, вонючее отверстие.
Псы с разбегу врезались в кусты, запутавшись в колючках и оглашая поле яростным лаем.
Пепел пролежал в трубе, затаив дыхание, пока шаги Бесшёрстных и лай собак не стихли вдали.
Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.
Он был один в темноте.
— Янтарка... — прошептал он, и страх за неё оказался сильнее страха перед Ловцами.
Он выбрался из укрытия только тогда, когда Длинные Тени стали совсем густыми.
Там стояло старое сооружение через пересохший канал — Гнилой Мост.
Когда он добежал туда, там никого не было.
Пепел сел на холодный камень, и его белая шкура, теперь испачканная в грязи, задрожала.
— Пепел?
Из темноты под мостом показались два янтарных глаза.
Янтарка вышла к нему — тяжело дышащая, с ободранным боком, но живая.
Она прижалась к нему так крепко, что он почувствовал биение её сердца.
— Я думала, они тебя схватили, — всхлипнула она.
— Я — Призрак, — прохрипел Пепел, зарываясь носом в её тёплую рыжую шерсть. — Призраков нельзя поймать.
В ту ночь они поняли: мир за пределами Леса не просто огромен.
Он безжалостен к тем, кто выделяется.
Но эта погоня скрепила их крепче любого обещания.
Теперь они были не просто спутниками.
Они были одной душой в двух телах.
ГЛАВА 26
Луна висела над миром тонким, холодным серпом, но её света было достаточно, чтобы посеребрить наст на полях.
Пепел и Янтарка не останавливались.
После столкновения с Ловцами тишина полей казалась им обманчивой, а каждый шорох сухой травы — шагами Бесшёрстных.
— Быстрее, — шептал Пепел, переходя на размашистую рысь. — Нам нужно уйти до рассвета. Если они вернутся с Двуглазыми, нам негде будет спрятаться.
Они бежали через Время Длинных Теней, когда тьма становится особенно густой и непроницаемой.
Лапы Пепла ныли от бесконечного бега по жёсткой, промёрзшей земле, но он не позволял себе замедляться.
Его белая шкура, теперь серая от дорожной пыли и засохшей грязи, больше не казалась ему нарядной.
Она была мишенью.
Янтарка бежала рядом, её дыхание вырывалось из пасти короткими облачками пара.
Она хромала на левую лапу — видимо, зацепила её, когда уходила от сетей Ловцов, но не жаловалась.
В её глазах, обычно весёлых и лукавых, застыла суровая решимость.
— Посмотри туда, — выдохнула она, кивнув мордой в сторону горизонта.
Там, далеко впереди, тёмными ломаными зубьями в небо вонзались горы.
В лунном свете их вершины казались призрачными, затянутыми вечными снегами.
Они выглядели неприступными и холодными, но для лис это было единственное спасение.
Горы означали камни, пещеры и тысячи мест, где железные палки людей станут бесполезными.
— Это Ледяные Шпили? — спросил Пепел.
— Да. За ними — край мира. За ними — то самое место, где Солнце ложится спать. Если мы дойдём до предгорий к завтрашнему закату, мы будем в безопасности.
Путь пролегал через открытую местность, где когда-то стояли деревни.
Теперь здесь были лишь руины — пустые глазницы окон разрушенных домов, поваленные заборы и запах старого пожарища.
Это место было мёртвым, и даже мыши здесь не пищали.
Вдруг Пепел замер, подняв переднюю лапу.
Издалека, со стороны Ревущей Дороги, донёсся звук.
Низкий, вибрирующий гул.
Двуглазый.
Но на этот раз он был не один.
Огни фар разрезали темноту, рыская по полям, словно огненные лапы.
Ловцы не сдались.
Они использовали своих Двуглазых, чтобы выследить редкую добычу.
— В овраг! Живо! — скомандовал Пепел.
Они скатились на дно неглубокой канавы, прижавшись к сырой, пахнущей прелью земле.
Пепел накрыл Янтарку своим телом, стараясь максимально прижаться к склону, чтобы их не заметили сверху.
Свет глаз Двуглазых пронёсся прямо над их головами, выхватив из темноты сухие стебли бурьяна.
Сердце Пепла колотилось так сильно, что ему казалось — Ловцы могут услышать этот стук даже сквозь рёв Двуглазых.
Двуглазый проехал мимо, оставив после себя запах гари и тяжёлую тишину.
— Они не уйдут просто так, — прошептала Янтарка, дрожа всем телом. — Ты слишком ценен для них, Пепел. Белая лиса… они будут рассказывать об этом своим детям у костров.
Пепел посмотрел на свои лапы.
Ярость вспыхнула в его душе, вытесняя страх.
— Пусть рассказывают, — прорычал он. — Но они будут рассказывать о том, как Белый Призрак обманул их и ушёл в облака. Мы не их трофеи. Мы — хозяева своего пути.
Он помог Янтарке подняться.
Ночь медленно перетекала в предрассветные сумерки.
Воздух стал ещё холоднее, предвещая скорое Время Спящего Солнца.
Пепел понял: их прогулка по «Золотым Морям» закончилась.
Начиналась настоящая война за выживание, где их единственным союзником будет высота и вечный лёд гор.
— Идём, — сказал он, глядя на Ледяные Шпили. — Солнце ждёт нас там. А здесь нам больше нечего делать.
ГЛАВА 27
Мир начал вставать на дыбы.
Плоские, предсказуемые поля остались позади, и теперь каждый шаг давался Пеплу с трудом.
Земля под лапами сменилась серой, крошащейся чешуёй сланца и острыми валунами, которые так и норовили вывихнуть сустав.
Воздух здесь, на подступах к горам, был совершенно иным.
Он был тонким, прозрачным и таким холодным, что каждое дыхание обжигало горло, словно глоток ледяной воды.
Время Длинных Теней здесь ощущалось иначе: тени от скал были такими густыми и чёрными, что казались глубокими провалами в самую бездну.
— Смотри под лапы, Призрак, — выдохнула Янтарка. Она шла чуть впереди, её рыжий хвост служил Пеплу единственным маяком в серой круговерти камней. — Здесь камни «живые». Наступишь не так — и полетишь кормить горных воронов.
Пепел осторожно поставил лапу на плоский выступ.
Камень под ним качнулся и с сухим, костяным стуком сорвался вниз, увлекая за собой лавину мелкого щебня.
Грохот эхом разнёсся по ущелью, многократно усиливаясь.
Пепел замер, прижавшись к скале.
— Здесь нет тишины, — прошептал он, когда эхо утихло. — Горы всё время разговаривают.
— Они предупреждают, — отозвалась Янтарка. — Они не любят чужаков. Но у нас нет выбора. Ловцы не смогут поднять своих Двуглазых по этим кручам. Здесь мы будем выше их сетей и их грома.
Они карабкались всё выше.
Растительность становилась скудной: вместо высоких яблонь и золотой пшеницы здесь цеплялись за жизнь лишь низкорослые, скрюченные кустарники можжевельника, которые пахли острой смолой.
К вечеру небо над вершинами окрасилось в тревожный фиолетовый цвет.
Ветер, до этого лишь подвывавший в расщелинах, превратился в яростного зверя.
Он швырял в морды лис пригоршни ледяной крупы.
Пепел чувствовал, как его белая шкура, созданная для тумана, начинает покрываться коркой инея.
Теперь он по-настоящему сливался с ландшафтом — он был белым среди белеющих снегов.
Они нашли небольшую нишу под нависающей скалой.
Внутри было тесно и пахло старым камнем, но это была защита.
Янтарка залезла в самую глубь и свернулась клубком, пытаясь согреть раненую лапу.
— Мы высоко, Пепел? — спросила она, и в её голосе впервые послышалась усталость.
Пепел выглянул из их убежища.
Далеко внизу, в серой мгле, едва угадывались огни поселений Бесшёрстных.
Они казались крошечными, ничтожными искрами по сравнению с величием гор.
— Мы выше их страха, — ответил он, ложась рядом и укрывая её своим пушистым хвостом. — Завтра мы дойдём до первых снегов. Легенда говорит, что Рыжее Солнце касается вершин первыми лучами. Мы на верном пути, Янтарка.
В эту ночь им не снились сны.
Горный воздух выпил их силы, оставив лишь тяжёлое, бездумное забытьё под завывание ветра, который пел о вечном льде и древних камнях.
Подъём только начинался.
ГЛАВА 28
Утро в горах не принесло тепла.
Оно пришло в сером саване тумана, который лениво полз по склонам, облизывая ледяные выступы скал.
Пепел проснулся первым от того, что его бок, прижатый к Янтарке, перестал чувствовать её привычный жар.
Он шевельнулся, стряхивая с ушей иней, и тихо позвал:
— Янтарка? Пора. Нужно идти, пока солнце не растопило наст, иначе мы будем проваливаться в расщелины.
Лисица не вскочила, как обычно, с весёлым тявканьем.
Она лишь тяжело вздохнула и попыталась подняться, но тут же охнула и повалилась на бок.
Её левая передняя лапа, которую она поранила ещё внизу, в землях Бесшёрстных, теперь выглядела пугающе.
Она распухла, стала горячей и тяжёлой.
Пепел присел рядом, его сердце тревожно сжалось.
Он осторожно обнюхал рану — пахло не кровью, а чем-то кислым и злым.
— Я... я просто немного залежалась, — прошептала Янтарка, пытаясь улыбнуться, но её глаза подёрнулись мутной плёнкой боли. — Сейчас разойдусь...
