— Поясни.
— Разве тебе неведомо, что купец Остромысл задурил голову моей и без того глупой падчерице? Ха! Эта дикарка думает, что ухватила небеса своими тощими дланями. Говорила я ей… — тут женщина безнадёжно махнула пухлой рукой. Злобыня недоверчиво усмехнулся. Тоже мне, тайну мироздания раскрыла. Да об уступчивой девке и молодом купце не судачит только ленивый али молчаливый. Дело молодое.
— Марушка верит в любовь и верность этого вертопраха. Тебе ли не знать, что это пустяки? Но если Остромысл её позовёт, то…
— То она побежит в лес резвее, чем козочка на луг с сочной травой-муравой.
— Мне не до смеха. Нужно её обмануть. Она даст согласие при всём честном народе, а дальше он завезёт её в глухую чащобу. Карачун не будет разбираться. Он заморозит ослушницу. Но добрые намерения поймёт.
Остромысл ездил на мену к самому марийскому князю Ярополку. Купец отличался смелостью, изрядным нахальством и не плутал даже в самых непролазных чащобах. Тут особое дарование нужно. Собой был хорош торговец да честолюбив не в меру. Мечтал со временем стать боярином, а там, кто знает…
Несказанно обогатился Остромысл, благодаря ряду с Серебряными нитями, а теперь его благополучие было под угрозой… Что ему покладистая да слегка диковатая девушка? Марушка даже не красавица. Волосы темнее сажи, стан слишком худосочный, лицо бледнее снега, а глаза чёрные, как безлунное небо. Губы слишком яркие, щёки излишне впалые, подбородок острый, скулы высокие.
Староста усомнился, но права то оказалась Земляна. Вначале прощелыга отнекивался. Но стоило хитрецу прознать про то, что источник серебра иссяк, как его порядочность сдуло ветром алчности. Нехотя согласился купец сыграть свою позорную роль. Многажды Остромысл ездил в далёкий, но такой манящий славян Миклегард. Там он торговал живым товаром. Даже за самую красивую девушку давали столько серебра, сколько она весила. В очень редких случаях красавицы оказывались на вес золота. Но Марушка станет его самой выгодной сделкой. Однако, противно было, словно вместо творога и мяса в масленичных блинах оказались тараканы да пауки.
Староста, единственный из всех, не испытывал укоров совести. Всё разрешилось неожиданно благополучно. Он всегда недолюбливал нагловатую девицу, которая рубила правду-матку и не лезла за острым словцом в передник. Конечно, неприязнь старосты не доходила до таких пределов, чтобы порешить строптивицу. Для него Марушка была сродни дворовой шавке. Пройдёшь мимо пустолайки — настроение испортится. А через некоторое время забудешь о голосистой собачонке до следующей встречи. Не девка, а кувшин, наполненный бранью да обличениями. Вот никто и не хотел брать её в жёны. Ругань обычно присуща древним старухам, недовольным жизнью. Юные девушки должны пленять грацией, красотой, приветливыми улыбками, весельем и резвостью.
Староста весьма бы удивился, если бы узрел крикливую девку на праздничных гуляниях. Постоянная тяжёлая работа обозлит кого угодно. Только в праздники девушка могла отбросить недовольство и радоваться жизни. Во время масленичных гуляний она и спозналась с пригожим купцом.
Никто не усматривал зазорного в том, что купец нашёл себе ладу в Серебряных нитях. Небось, не слишком умная Марушка полагала, что он наезжает в село только ради неё. Никогда Остромысл с пустыми руками не приезжал. Мачеха, глядя, на коралловые бусы, золотые чаши-братчины, отрезы заморских паволоков, только кривила некогда яркие губы. Была бы поумнее падчерица, зажили бы они не хуже иных. И почему дуракам так везёт в жизни?
При Остромысле славница старалась не показывать свой дурной нрав. Это было несложно. Как можно быть злобной и бранчливой с таким ласковым, пригожим и приветливым возлюбленным? Даже стряпать она полюбила. Одно дело готовить для ненавистной родни, которая палец о палец не ударит, чтобы ей помочь.
А как приятно слушать похвалы своей стряпне из уст любого. Надо признать, что купец говорил только радостные и утешительные вещи. И сама Марушка, которую в селе пренебрежительно величали вековухой, коровьей дочкой, замарашкой, чернавкой и прочими обидными прозвищами, расцвела и стала менее сварливой. Соседки судачили да беззлобно шутили, что даже увядающий цветок может воспрянуть под лучами Хорса-солнышка.
Одна лишь Цветана, вдовья дочка, недолюбливала хитрого купчину. Была она терпелива, ласкова, покладиста, чадолюбива. Всё село дивилось их дружбе с Марушкой. Более неподходящих дев и вообразить сложно. Цветана безропотно возилась с младшими братьями и сёстрами, собирала цветы, травы и кору деревьев. Могла вылечить почти любого хворого. Не за горами то время, когда она станет знахаркой. Ей нужно немаленькую семью кормить. Мать Цветаны нуждалась крепко, но на жизнь не жалилась и переносила любые испытания достойно и кротко. На всё у вдовицы был один ответ.
— Так угодно богам. На всё их воля. Просто так они не посылают людям испытания.
Миссионер Прокопий, поражённый такой покорностью судьбе, попытался было обратить Жданку в свою веру, да не на ту напал. Обычно смирная женщина прогнала ромея со двора да велела больше не приходить. Цветане казалось, что лишь она одна видит чёрную душу красивого торговца. Не знала тогда девица, что это первое проявление её необычного дара.
Но Цветана мудро решила промолчать, зная вспыльчивый и неровный нрав Марушки. Будущая знахарка была не из тех, кто предпочитает затевать ссоры. Она надеялась, что рано или поздно молодой и честолюбивый торговец забудет дорогу в избу её подруги. Разве мало в Златокаменском княжестве прельстительных девиц? Поубивается Марушка, сорвёт злость на ком-то ином да успокоится. Эх, доля бедняцкая полынная. Порой самое разумное решение оказывается неправильным.
Перестал староста настаивать на жертве. Наивные поверили, а более опытные стали присматриваться к главе их рода. Чтобы такой практичный да разумный человек отступился от прямой выгоды? Что-то недоброе задумал Злобыня. Мать назначенной в жертву девицы тоже казалась спокойной.
Дальнейшие события казались Марушке сладостным сном, живым воплощением её грёз, будто она умерла и попала в светлый Ирий. Купец Остромысл при всём честном народе выразил желание увезти в свой терем сельскую ладу. О таком иногда мечталось, но и тогда девица себя зло обрывала. Нашла о чём грезить. Нужна городскому богатею сирота да лапотница. Как оказалось, самые смелые мечты могут сбыться. Как же глупа она была, когда роптала на свою Недолю.
В кощунах бедняцкие дочки становились царицами. Но даже глуздырям ведомо отличие легенд от истинной жизни. Эти предания складывали ещё наши далёкие пращуры, чтобы жизнь не казалась такой горькой. Не верила Марушка в сказки, былички, легенды и предания. Сомневалась она даже в существовании богов. Об этом она не говорила даже подружке Цветане. Занимательны такие рассказы, слов нет, но трудно добиться справедливости в Яви. В сказках падчерицы кротки, как голубицы. Терпят обиды, поношения, козни злых мачех как должное. А что в жизни? Да если бы Марушка была бы такова, то эти кикиморы ей бы окончательно на шею присели да ножки свесили. Нужно отстаивать свою правоту.
Но впервые в жизни девушке захотелось любить весь мир, верить в эти небылицы, сделать односельчанам только добро, говорить приятное. Привычная настороженность, озлобленность, колкость отступила. Будто ежиха растеряла все свои иглы. Как ласково светит зимнее солнышко, снег блестит и переливается под его лучами, точно открыли ларец с яхонтами. Как глупы люди, переживающие из-за богатства? Казалось, что ясный месяц выглянул из-за туч и осветил нелёгкий путь сиротки. Обычно бойкая и острая на язык девица зарделась как заря-заряница и робко кивнула, выражая своё согласие. Отчего-то мачеха горестно вздохнула и, шмыгнув носом, отвернулась. Отрада равнодушно глядела на сестрицу. Она вообще редко проявляла чувства. Страстной и порывистой Марушке мачехина дочка казалась замороженной ледяной девой. Будто и вовсе нет у неё никаких желаний и стремлений.
Счастье не замечает чужих страданий. Без всякого сожаления села девица в сани, не кинув даже прощального взгляда на село. Староста ухмыльнулся в бороду. Мачеха медленной, почти старушечьей походкой направилась в дом. Безропотная, как овечка, Отрада пошла за нею. Она не знала, радоваться или огорчаться отъезду горластой, будто петушок, сестрицы. Цветана тихо плакала. Козы в хлеву блеяли. Снежные хлопья стремительно падали с неба. Наконец-то народ, переполненный впечатлениями, разошёлся по домам. Там было тепло, густая, наваристая похлёбка и улыбки домочадцев. Никто не знал, что отныне та, кого они почитали счастливицей, будет лишена двух первых вещей. Мачеха и сестра никогда ей не улыбались и не благодарили за труд. Теперь и их жизнь изменится в худшую сторону.
Бег коней казался стремительным. Марушка отчего-то всегда боялась густых и непроходимых лесов. Почему Остромыслу пришла прихоть проехать к граду через страшные чащобы. Да и сам он был непривычно молчалив. Не шутил, не заигрывал, даже не пытался поговорить с нею.
«Наверное, боится сбиться с пути», — нашла приемлемое объяснение доверчивая девица. Дорога была долгой, как плач вдовицы. Марушка уже начала терять терпение. Уже смеркалось. Так недолго и заплутаться в зимнем лесу.
При одной этой мысли новоявленную невесту брала оторопь. То тут, то там раздавался вой голодных волков. Сытые звери сидят в своём логове, ибо в такую стужу даже волк не выйдет в лес без причины. Даже перестук клюва дятла по стволу мёрзлого дерева казался зловещим предзнаменованием. Закат окрасил небосвод в алое зарево. Словно где-то вдалеке горел костёр. При мысли о костре Марушка воспрянула. Огонь всегда был её стихией. Даже её нрав порой напоминал жаркое пламя. Огня-Сварожича девица почитала превыше других богов. Как славно обогреться у костра. Да где его в густом лесу возьмёшь.
Девушка замечталась о тепле да не заметила, как они оказались у высокой ели, чья крона, казалось, подпирала само срединное небо. На лице Остромысла отражалась борьба меж суеверным страхом и какой-то отчаянной решимостью. Последнее чувство в итоге возобладало. Изо всех сил купец вытолкнул из саней ничего не понимающую девушку. Страшный путь подошёл к концу. Молодой человек, отчаянно погонял коней, словно боялся, что девица, предназначенная в жертву, опомнится и побежит за ним. Тщетные опасения. Марушка оцепенела от предательства негаданного. Уж от любого своего она не ждала такого. Попервоначалу доверчивая девка и не поняла, что случилось. Может, исполох овладел Остромыслом?
Сей же торговец мечтал только об одном. Оказаться подальше от этих проклятых мест. После он будет пить медовуху, брагу, ромейское вино, пока не свалится под крепкий дубовый стол. Но и сто ковшей браги не сравнятся с одним глотком воды из Забыть-реки. А именно это и предстояло брошенной и преданной девице.
Оцепенение сковало Марушку, как ледяное зеркало — могучий Итиль. Никаких мыслей не было в смоляной головушке. Только удивление, неверие и отупение. Не в силах поверить в большое несчастье, красна девица что есть мочи зажмурила огромные тёмные глаза и досчитала до десяти.
Открыла глаза. Морок не рассеялся. Остромысл не вернулся. Тут Марушка отчётливо поняла, что всё это было коварной ловушкой. Так глупая муха попадается в кружевную паутину, а невнимательный мышонок, привлечённый запахом лакомства, попадает прямо в острые кошачьи когти. Это для людей кот — лучший друг, а для мыши ласковый мурлыка, что заплечных дел мастер для пойманного головника.
Для неё любый купец и стал такой приманкой. Но как он мог после всего так хладнокровно завести в лес доверившуюся ему девушку на верную погибель? Ведь даже соседка Лебедяна плачет, когда курицу в суп режет. Муж её ещё смеётся, что куриный суп им солить не надобно. И так кушание пересолёное от слёз жениных. Оно и понятно. Растила Лебедяна курочку, кормила, присматривала за ней, оберегала, а после пришлось в супе сварить. Голод да нужда не родичи.
Тут Марушка зло выругалась. Родичи. Ведь она с этой кикиморой жила под одним кровом, ела один хлеб, прибирала в избе, стряпала нехитрую снедь, пряла, ткала, штопала одёжу. Нельзя покон нарушать. Разве не за это принесли в жертву прежних князей златокаменских? Но былое уже поросло мхом забвения. Теперь Марушке суждено быть жертвой. Былая строптивость вновь вернулась к девице. Она ещё поборется за свою жизнь.
Но в глубине души неразумница понимала, что все её попытки тщетны. С людьми ещё можно сразиться. Да и то она не богатырша из кощуны. А как биться с богами да силами природы? Но не вечно же сидеть под высокой белолапой елью. Так можно превратиться в ледышку ещё до прихода Карачуна.
Марушка побрела в обратную сторону. Она с лёгкостью могла заблудиться даже в незнакомом селе. Что уж тут говорить про дремучий лес? Но упрямство заставляло славницу шагать. Она не замечала злых слёз, льющихся по её чуть впалым щекам. Для чего всё-таки Остромысл так поступил с нею? И кто ещё знал о том? Не могло же всё село так притворяться? Несчастливица умудрилась зачерпнуть снег в валенок. Только этого не хватало. Жданка, мать подруги Цветаны, всегда говаривала, что холод али тепло идут от ног.
Чуть поколебавшись, горемычница сняла валенок с левой ноги да вытряхнула его как следует. Ох, и тяжёл оказался снег. Как раз в этот миг месяц озарил своим сиянием мрачное беззвёздное небо. Марушка поглядела на снег да ахнула. Среди сплошной белизны посверкивали новёхонькие серебряные монеты. Стало быть, принял Карачун обманутую жертву. И тут её осенило. Серебро. Вот разгадка мучительной тайны. Дурой родилась — дурой и на краду ляжет. Хотя она теперь лишена даже этого.
Мигом вспомнились рассказы Прокопия о серебре, за которое купили Божьего сына. Предатель поцеловал своего учителя и друга, чтобы дать знак. Остромысл при всём честном народе согласился взять её в жёны.
В жёны ли? Хитрый, как византийский патрикий, купец просто сказал, что увезёт её с собой. И ведь не солгал, но и не сказал всей правды. Ради наживы так поступил с ней любый. И как теперь людям верить? Вот и повторилась история. Только её оценили дороже, чем сына Бога. Но ей от этого не жарко, только холодно. Казалось, что мороз тонкой змейкой заползает в сердце. Пригрела Марушка коварного змея на своей белой груди. И теперь от этого нет спасения.
Быстро она натянула мокрый валенок на ногу и со всех ног побежала, куда глаза глядят. Слышалось уханье филина, только девица не обернулась, будто в Купальскую ночь цветок папоротника искала.
Марушка спотыкалась, падала и снова вставала. Теперь он не обращала внимания на мокрую одежду, исцарапанные щёки, усталость, отчаянно колотящееся сердце. Чёрные косы давным давно растрепались, в них запуталась зелёная хвоя да крошечные тёмные веточки. А снежинки, которые отчего-то не хотели таять казались жемчугами скатными, по недоразумению вплетёнными в лохматые волосы.
Бег немного согрел отчаянную девицу. Послышался отчаянный вой. Вот и всё, — обречённо подумала Марушка. Не в чертоги Карачуна, так к волкам в пасть попадёт. Сейчас зверьё терзает глад. И косточек не оставят.
