Да она скорее на шабаш отправится и подарит свою невинность Люциферу, чем отдастся этому страшному человеку. Лучше целовать саму смерть, чем эти горячие, как пламя в адском котле губы. Хотя руки мужчины были холодными, как заледеневшее сердце Агнессы.
И то она не упала в обморок, хотя сердечко колотилось, как бешеное. А история была вполне интересной, только капитан оказался ужасным рассказчиком. Да, некоторые про запретную любовь и могильные цветы повествуют так, что дух захватывает.
А Феб самую интересную историю рассказывает так, что зевать хочется.
Они уже подходили к особняку Гонделорье, тут капитан скороговоркой поведал продолжение истории.
Напуганная птица несколько дней отказывалась от пищи и хранила молчание. Алоиза, казалось, потеряла рассудок.
— Феб, во имя неба, скажи только одно слово.
Даже у спокойной Флёр-де-Лис лопнуло терпение.
— Надо найти кошке новых хозяев, иначе матушка сживёт нас всех со свету.
— А может её того... Этого... Ну... Просто выставить на улицу.
У мадам де Шатопер было слишком мягкое сердце, чтобы допустить подобный поворот событий, который мог привести к гибели кошки. Ведь в Иванов день полыхали страшные костры из бездомных живых комочков. Флёр-де-Лис каждый раз было не по себе от подобного зрелища, а уж думать, что их кошку может постигнуть подобная участь совсем невыносимо. Да и бездомные псы могут разодрать хрупкую, как яичная скорлупа, бывшую домашнюю любимицу. Кроме того, изнеженная, как дофина, кошечка, могла разучиться добывать пищу и погибнуть от голода.
А раз покорная Флёр-де-Лис сказала своё веское слово, то главе семьи осталось только подчиниться. В их супружестве тоненькая блондинка выполняла роль мудрой шеи, которая поворачивала глупую голову в нужную ей сторону.
Жеан пытался было предложить ещё один «прекрасный» план.
— Слушай, дружище Феб, а что если я пойду к братцу Клоду и попрошу у него отравы? Он мне не откажет.
— Ты что совсем дурак? Да если что-то случится с этой птицей, то Алоиза обвинит меня в попытке отравить её. Я не хочу попасть на эшафот из-за твоей дурной головы. Да и брат твой не такой дурень. Он же видит тебя насквозь.
— Да я не для птицы, — туманно произнёс школяр.
— Ещё не лучше. Тёща моя, конечно, не подарок, но отправляться в Ад из-за этой, — тут Феб грязно выругался.
А теперь он узнал, что Жеан хотел украсть девушку, а его подельник ранил звонаря. Нет, пора прекращать дружбу с этим висельником. Сегодня он пытался похитить цыганку, а завтра украдёт Коломбу. Каким образом? Да у этого бесёнка вообще отсутствует голова на плечах. Может вообще подговорить своих приятелей, обитающих во Дворе Чудес осадить дом Гонделорье, чтобы ему отдали Коломбу. Конечно, их брак в любом случае признают недействительным, но школярам закон не писан.
Сейчас Фебу не хотелось думать, что его прелестная спутница тоже относится к племени цыган. Грета такая красивая, остроумная, приветливая. Феб был простым парнем, поэтому выпалил первое, что пришло в голову.
— Эх, не будь я женат, то я бы с тобой так зажёг.
Ответом ему стал мелодичный смех Греты.
— Так и я тоже не свободна. Мой любовник занимает не последнюю должность в духовном суде. Так что скорее он тебя сожжёт.
Феб побледнел.
— Благодарю за предупреждение, Грета.
Он быстро скрылся в доме и вернулся с упирающейся маленькой кошечкой. На хрупкой шейке брошенного и преданного создания сиял золотой ошейник, усеянный жемчугом. Жемчуг к слезам. Кошки не плачут, но их слишком часто предают, чтобы душа животных не была наполнена солёными слезами. На шее Джали тоже был золочёный ошейник, но Агнесса никогда бы и не подумала предавать свою питомицу. А всё же как причудливо сложились судьбы двух животных.
Агнесса хотела убить козу, но в итоге привязалась к ласковой и добродушной Джали. Больше ей некого было любить. Лучше завести козу, чем пытаться полюбить вора, который тебя презирает, как сделал Пакетта.
Алоиза ( кстати, надо переименовать кошку) оказалась в богатом доме, но с нею поигрались и бросили. Так оставляли многочисленные любовники Пакетту. На пути Агнессы тоже встречались подобные негодяи.
Тот, кто предаёт беззащитное животное, с лёгкостью предаст и человека. Вопрос в цене.
Повинуясь порыву, Агнесса расстегнула ошейник и бросила его на холодные камни мостовой, после чего с вызовом поглядела на ошеломлённого капитана.
— Ты что, Грета, такая богатая, что бросаешься подобными драгоценностями?
— Я свободна. И это главное. Я однажды взяла деньги от отвратительного человека. Этого опыта мне хватило на всю жизнь. А ошейник оставьте себе. Он пригодится тому, кто привык ходить на задних лапках.
Феб замахнулся, чтобы ударить дерзкую бродяжку, но в этот момент его руку перехватила другая рука, цепкая, худая и холодная.
— Довольно глупостей на сегодня, капитан де Шатопер.
Феб сначала напугался, а потом узнал полоумного брата своего друга.
— А это вы, архидьякон? Уж не вы ли тот самый любовник этой особы?
— Допустим.
— А что тогда вы позволяете своей любовнице плясать на площади, чтобы каждый лицезрел её ноги, грудь и плечи?
— А может мы экзотику любим? Да и мне есть, что показать. А вы поменьше пяльтесь на молоденьких девушек, капитан Феб, а то ваша жена и тёща приготовят для вас розги.
Феб скрылся за дверями особняка Гонделорье. Вот тебе и любезная Грета
Конечно, с таким любовником ей нечего бояться. Надо будет рассказать про эту историю Жеану. Феб уже позабыл о своём желании расстаться с товарищем. Его гнев длился недолго.
Агнесса же почувствовала себя в ловушке, но священник отошёл на приличное расстояние. Его бледное непроницаемое лицо, освещённое луной, сложённые на груди руки и напряжённая поза олицетворяли собой клятву не причинять девушке зла. Наконец он произнёс:
— Довольно глупостей на сегодня.
— Вы бы хоть поинтересовались здоровьем Квазимодо.
— Это я всегда успею сделать. Его арестовали?
— Неа. Я никогда не мстила слепым орудиям чужой похоти.
Воткнув последнюю шпильку, в рану влюблённого, Агнесса побежала.
Да, праздник шутов определённо задался на славу.
Плясунья привела козу и принесла кошку в свою каморку. А после засунула крепким сном, свойственным юности, пусть и не совсем безмятежным.
Никогда ещё Агнесса не видела такого странного сна. В этом сновидении она оказалась бездомной чёрной кошкой, которую должны сжечь в июле вместе с остальными кошками на Иванов день. Феб с презрением отворачивался от бывшей питомцы, а его домочадцы смеялись над попытками животного попасть обратно. Несмотря на её сопротивление, Агнессе надели на шею драгоценный ошейник, который сьеснял её дыхание.
Но тут появился этот ужасный священник. Он вырвал кошку из рук палачей и унёс в свой дом. Там он снял с тонкой кошачьей шеи зловещий ошейник.
— Видишь! Я спас тебя. Только люби меня.
Проснувшись Агнесса только передёрнула плечами. Кошка где-то спряталась, а Джали жалобно блеяла. Девушка вновь легла спать. Зима обещала быть бурной.
После этого богатого на события вечера Клод дал себе слово попытаться забыть Агнессу. Но сказать всегда легче, чем сделать.
Бедная Агнесса! — думал церковник. Она же не умеет нормально общаться с людьми. Сия девица не знает, где обитает сдержанность, благонравие, кротость. Она не имеет ни малейшего понятия о приличиях и правилах жизни. Как она с таким нравом умудрилась дожить до шестнадцати лет одному Богу известно. По словам Майетты, ей должно исполниться шестнадцать в конце этого месяца. Девочка с детства отличалась склонностью к буйству и желанием поставить на своём. Нет ли во всём этом вины несчастной женщины, чьё имя Агнесса запретила ему произносить? Вот Майетта сдела определённые выводы и воспитывает своего Эсташа в строгости и послушании.
А что сам Клод? Он неимоверно избаловал младшего брата. Выходит, что он ничем не лучше бедняжки Шантфлери. Какое же красивое прозвище было у уличной девки, и как оно подходит Агнессе. Не овечка, а песнь в цвету. Священник хлопнул себя по лбу. Снова его мысли сбились на земные прелести юной плясуньи.
— Когда, чёрт возьми всё это закончится? — в бешенстве прокричал Клод и осёкся. Перед ним стоял Жеан, поражённый вспышкой обычно спокойного и хладнокровного старшего брата.
— Я просто случайно проходил мимо и решил навестить вас, а дверь оказалась открыта, — запинаясь пробормотал школяр.
— Что вы хотели, сударь, — холодно произнёс старший брат. — Прошу вас быть по возможности кратким.
— В двух словах и не расскажешь. В последнее время неприятности преследуют меня, словно злобные псы одинокого путника. Это какое-то роковое стечение обстоятельств.
— В этом нет ничего удивительного, Жеан. Вы не хотите учиться, дерётесь по поводу и без, посещаете публичных девок и...
— Вот именно об этом я и хотел поговорить с вами, — заявил бесстыдный школяр, встретив в ответ сумрачный взгляд отца Клода.
— Понимаете ли, милый братец, проститутки такие же дочери Евы, как и аристократки.
— Я сказал, без вступлений. У меня очень мало времени.
— Хорошо. От меня забеременела Изабо Ла Тьери.
— Подожди. А ты уверен, что ребёнок твой?
— Она так говорит.
— Она проститутка. Ловкая женщина найдёт на кого повесить дитя любви.
— Ну, дело в том, что в последнее время она спала только со мной. Понимаете ли, братец, ну чтобы ухаживать за женщинами нужны деньги, подарки и всё такое. А проститутки берут деньги.
— Это всем известно.
— Но и такие девушки имеют свои чувства и привязанности.
— Разумеется. Садитесь, сударь, — мрачно сказал священник. — Разговор предстоит долгий.
Будущий несчастный отец вздрогнул. Начало не предвещало ничего доброго.
— Ну я сам не понимаю, как же так получилось. Ведь эта девка несколько лет занималась этим самым, и ни разу не забеременела. Почему это должно было произойти именно со мной?
Клод вздрогнул. Почему-то история Жеана и Изабо напомнила ему печальную судьбу Пакетты Гиберто.
— Не может быть и речи о том, чтобы ты отказался от своего ребёнка. Какая судьба будет ожидать его, если Изабо не оставит это мерзкое ремесло? На ребёнке будет всю жизнь лежать печать позора.
— Зачем я только с ней переспал? — в отчаянии воскликнул Жеан. — Милый братец, неужели, я должен загубить свою жизнь из-за нескольких минут удовольствия? Не вы ли твердили мне, что плоть слаба? Я искренне раскаялся и всё осознал. Я встретил прекрасную и чистую девушку, которой хочу дать своё имя.
— Думаю, что прекрасная и чистая девушка и так найдёт себе достойного супруга, а спасти Изабо и моего будущего племянника в твоих силах. Молю тебя, Жеан, одумайся. Ты помнишь историю Агнессы Гиберто?
— Ещё бы, — процедил школяр.
— Мать этой девушки стала жертвой негодяя, а после пошла по кривой дорожке. Я бы мог спасти её, но моё высокомерие сыграло роль повязки на глазах античной богини. Но думаю, что Господь простит меня, если я устрою счастье брата и спасу заблудшую, но не потерянную для общества овечку.
Про себя архидьякон подумал, что он хочет устроить своё счастье и добиться прощения Агнессы. Что ему божье прощение, когда ослепительная, как золотая звезда, девушка так же далека от него, как небесное светило от грешной земли? Он уже позабыл, что принял твёрдое решение бороться со своей роковой страстью. Возможно, Агнесса поймёт, что он не так уж плох, когда до неё дойдёт слух о том, что Клод устроил судьбу такой же женщины, как её мать. Она вроде упоминала, что знает Изабо Ла Тьери. Даже сделала Клоду возмутительное предложение утешиться в объятиях уличных девок. Но теперь всё будет по-другому. Однако для брака необходимо согласие двух , сторон, поэтому Клоду предстояло сломить сопротивление Жеана, который пришёл в ужас от перспективы обвенчаться с уличной девкой. Несмотря на показную легкомысленность, школяр уже распланировал свою жизнь. И места глупой и влюблённой проститутке в ней как-то не находилось.
Жеан терпеть не мог унижаться, попрошайничать и врать. Но что было делать, если он не мог добыть монет другим способом? Тратить деньги юноша любил и умел, а вот с заработком дело обстояло намного сложнее. Да, ему было очень стыдно клянчить деньги и выслушивать проповеди сурового старшего брата, но жизнь становилась серой, как туманный день, если у него не находилось могет на вино и ласки продажных девиц.
Каждый раз Жеан искренне верил, что идёт просить денег на пропитание. Но когда вожделенные монетки оказывались в цепкои кулаке повесы, благие намерения испарялись быстрее, чем роса, которую подбирали тонкие солнечные пальчики.
— Эх! Денег достаточно, — радовался Жеан. — А не гульнуть ли мне в последний раз. На следующий день наступал самый последний раз. И так каждый день, пока кошелёк попрошайки снова становился таким же пустым, как голова его благоприятеля, Феба де Шатопера. И тогда всё начиналось сначала. И вновь Жеан испытывал голод, меланхолию, страшное желание выпить, поиграть в кости, поваляться со смазливой и умелой красоткой. Приходилось снова идти на поклон к строгому Клоду. Иногда школяра выручала деньгами Изабо. Юный повеса ненавидел бедность, мечтал любой ценой разбогатеть и избавиться от постоянных унижений, отсутствия денег и вечного попрошайничаства. Ему уже изрядно опостылел Двор чудес. Молодой человек знал, что рожден для более высокой доли. Как прекрасно быть расточительным, сорить деньгами и выполнять малейшие свои прихоти. Вот это настоящая жизнь!
Феб научил Жеана тому, как правильно ухаживать за женщинами. Но с обещаниями Изабо хитрец перестарался. Хотя, кто мог предположить, что опытная блудница поверит сладкоречивому мальчишке? Воистину любовь слепа. Жеан молол вздор, а милашка Изабо верила в эту чепуху, как в евангельскую истину.
А теперь он вознамерился жениться на Коломбе де Гайльфонтейн. Благородная девица умела кокетничать и казалась Жеану намного интереснее и желаннее, чем податливая и простая Изабо. Его кумир и пример для подражания, блистательный Феб де Шатопер сумел устроить свою жизнь, обвенчавшись со своей прекрасной и богатой кузиной. А чем хуже Жеан? Правда, Коломба хоть и позволяла себя целовать, но искусно меняла тему разговора, когда Жеан пытался озвучить свои матримониальные планы. Тем не менее юность отличается некой самонадеянностью. В своём воображении Жеан уже видел себя успешно женатым, богатым и содержащим менее удачливых приятелей. О том, что любые деньги имеют свойство кончаться живущий одним днём, как мотылёк, Жеан предпочитал не думать. Похоже, что Клод окончательно рехнулся, раз решил, что Жеан женится на пылкой, шальной и безрассудной Изабо.
Жеан с детства любил добиваться своего слезами и криками, поэтому р в этот раз он прибегнул к плачу, как к последнему доводу. Он разрыдался. Клод с изумлением глядел на плачущего младшего брата, закрывшего лицо руками. Он не верил в отчаяние лукавого, неглупого, весёлого и подвижного, как ртуть, школяра. Клод недоверчиво поглядел на красное от рыданий лицо притворщика. По гладким щекам юноши текли слёзы, озадачившие , старшего брата.
И то она не упала в обморок, хотя сердечко колотилось, как бешеное. А история была вполне интересной, только капитан оказался ужасным рассказчиком. Да, некоторые про запретную любовь и могильные цветы повествуют так, что дух захватывает.
А Феб самую интересную историю рассказывает так, что зевать хочется.
Они уже подходили к особняку Гонделорье, тут капитан скороговоркой поведал продолжение истории.
Напуганная птица несколько дней отказывалась от пищи и хранила молчание. Алоиза, казалось, потеряла рассудок.
— Феб, во имя неба, скажи только одно слово.
Даже у спокойной Флёр-де-Лис лопнуло терпение.
— Надо найти кошке новых хозяев, иначе матушка сживёт нас всех со свету.
— А может её того... Этого... Ну... Просто выставить на улицу.
У мадам де Шатопер было слишком мягкое сердце, чтобы допустить подобный поворот событий, который мог привести к гибели кошки. Ведь в Иванов день полыхали страшные костры из бездомных живых комочков. Флёр-де-Лис каждый раз было не по себе от подобного зрелища, а уж думать, что их кошку может постигнуть подобная участь совсем невыносимо. Да и бездомные псы могут разодрать хрупкую, как яичная скорлупа, бывшую домашнюю любимицу. Кроме того, изнеженная, как дофина, кошечка, могла разучиться добывать пищу и погибнуть от голода.
А раз покорная Флёр-де-Лис сказала своё веское слово, то главе семьи осталось только подчиниться. В их супружестве тоненькая блондинка выполняла роль мудрой шеи, которая поворачивала глупую голову в нужную ей сторону.
Жеан пытался было предложить ещё один «прекрасный» план.
— Слушай, дружище Феб, а что если я пойду к братцу Клоду и попрошу у него отравы? Он мне не откажет.
— Ты что совсем дурак? Да если что-то случится с этой птицей, то Алоиза обвинит меня в попытке отравить её. Я не хочу попасть на эшафот из-за твоей дурной головы. Да и брат твой не такой дурень. Он же видит тебя насквозь.
— Да я не для птицы, — туманно произнёс школяр.
— Ещё не лучше. Тёща моя, конечно, не подарок, но отправляться в Ад из-за этой, — тут Феб грязно выругался.
А теперь он узнал, что Жеан хотел украсть девушку, а его подельник ранил звонаря. Нет, пора прекращать дружбу с этим висельником. Сегодня он пытался похитить цыганку, а завтра украдёт Коломбу. Каким образом? Да у этого бесёнка вообще отсутствует голова на плечах. Может вообще подговорить своих приятелей, обитающих во Дворе Чудес осадить дом Гонделорье, чтобы ему отдали Коломбу. Конечно, их брак в любом случае признают недействительным, но школярам закон не писан.
Сейчас Фебу не хотелось думать, что его прелестная спутница тоже относится к племени цыган. Грета такая красивая, остроумная, приветливая. Феб был простым парнем, поэтому выпалил первое, что пришло в голову.
— Эх, не будь я женат, то я бы с тобой так зажёг.
Ответом ему стал мелодичный смех Греты.
— Так и я тоже не свободна. Мой любовник занимает не последнюю должность в духовном суде. Так что скорее он тебя сожжёт.
Феб побледнел.
— Благодарю за предупреждение, Грета.
Он быстро скрылся в доме и вернулся с упирающейся маленькой кошечкой. На хрупкой шейке брошенного и преданного создания сиял золотой ошейник, усеянный жемчугом. Жемчуг к слезам. Кошки не плачут, но их слишком часто предают, чтобы душа животных не была наполнена солёными слезами. На шее Джали тоже был золочёный ошейник, но Агнесса никогда бы и не подумала предавать свою питомицу. А всё же как причудливо сложились судьбы двух животных.
Агнесса хотела убить козу, но в итоге привязалась к ласковой и добродушной Джали. Больше ей некого было любить. Лучше завести козу, чем пытаться полюбить вора, который тебя презирает, как сделал Пакетта.
Алоиза ( кстати, надо переименовать кошку) оказалась в богатом доме, но с нею поигрались и бросили. Так оставляли многочисленные любовники Пакетту. На пути Агнессы тоже встречались подобные негодяи.
Тот, кто предаёт беззащитное животное, с лёгкостью предаст и человека. Вопрос в цене.
Повинуясь порыву, Агнесса расстегнула ошейник и бросила его на холодные камни мостовой, после чего с вызовом поглядела на ошеломлённого капитана.
— Ты что, Грета, такая богатая, что бросаешься подобными драгоценностями?
— Я свободна. И это главное. Я однажды взяла деньги от отвратительного человека. Этого опыта мне хватило на всю жизнь. А ошейник оставьте себе. Он пригодится тому, кто привык ходить на задних лапках.
Феб замахнулся, чтобы ударить дерзкую бродяжку, но в этот момент его руку перехватила другая рука, цепкая, худая и холодная.
— Довольно глупостей на сегодня, капитан де Шатопер.
Феб сначала напугался, а потом узнал полоумного брата своего друга.
— А это вы, архидьякон? Уж не вы ли тот самый любовник этой особы?
— Допустим.
— А что тогда вы позволяете своей любовнице плясать на площади, чтобы каждый лицезрел её ноги, грудь и плечи?
— А может мы экзотику любим? Да и мне есть, что показать. А вы поменьше пяльтесь на молоденьких девушек, капитан Феб, а то ваша жена и тёща приготовят для вас розги.
Феб скрылся за дверями особняка Гонделорье. Вот тебе и любезная Грета
Конечно, с таким любовником ей нечего бояться. Надо будет рассказать про эту историю Жеану. Феб уже позабыл о своём желании расстаться с товарищем. Его гнев длился недолго.
Агнесса же почувствовала себя в ловушке, но священник отошёл на приличное расстояние. Его бледное непроницаемое лицо, освещённое луной, сложённые на груди руки и напряжённая поза олицетворяли собой клятву не причинять девушке зла. Наконец он произнёс:
— Довольно глупостей на сегодня.
— Вы бы хоть поинтересовались здоровьем Квазимодо.
— Это я всегда успею сделать. Его арестовали?
— Неа. Я никогда не мстила слепым орудиям чужой похоти.
Воткнув последнюю шпильку, в рану влюблённого, Агнесса побежала.
Да, праздник шутов определённо задался на славу.
Плясунья привела козу и принесла кошку в свою каморку. А после засунула крепким сном, свойственным юности, пусть и не совсем безмятежным.
Никогда ещё Агнесса не видела такого странного сна. В этом сновидении она оказалась бездомной чёрной кошкой, которую должны сжечь в июле вместе с остальными кошками на Иванов день. Феб с презрением отворачивался от бывшей питомцы, а его домочадцы смеялись над попытками животного попасть обратно. Несмотря на её сопротивление, Агнессе надели на шею драгоценный ошейник, который сьеснял её дыхание.
Но тут появился этот ужасный священник. Он вырвал кошку из рук палачей и унёс в свой дом. Там он снял с тонкой кошачьей шеи зловещий ошейник.
— Видишь! Я спас тебя. Только люби меня.
Проснувшись Агнесса только передёрнула плечами. Кошка где-то спряталась, а Джали жалобно блеяла. Девушка вновь легла спать. Зима обещала быть бурной.
Прода от 11.11.2025, 02:01
После этого богатого на события вечера Клод дал себе слово попытаться забыть Агнессу. Но сказать всегда легче, чем сделать.
Бедная Агнесса! — думал церковник. Она же не умеет нормально общаться с людьми. Сия девица не знает, где обитает сдержанность, благонравие, кротость. Она не имеет ни малейшего понятия о приличиях и правилах жизни. Как она с таким нравом умудрилась дожить до шестнадцати лет одному Богу известно. По словам Майетты, ей должно исполниться шестнадцать в конце этого месяца. Девочка с детства отличалась склонностью к буйству и желанием поставить на своём. Нет ли во всём этом вины несчастной женщины, чьё имя Агнесса запретила ему произносить? Вот Майетта сдела определённые выводы и воспитывает своего Эсташа в строгости и послушании.
А что сам Клод? Он неимоверно избаловал младшего брата. Выходит, что он ничем не лучше бедняжки Шантфлери. Какое же красивое прозвище было у уличной девки, и как оно подходит Агнессе. Не овечка, а песнь в цвету. Священник хлопнул себя по лбу. Снова его мысли сбились на земные прелести юной плясуньи.
— Когда, чёрт возьми всё это закончится? — в бешенстве прокричал Клод и осёкся. Перед ним стоял Жеан, поражённый вспышкой обычно спокойного и хладнокровного старшего брата.
— Я просто случайно проходил мимо и решил навестить вас, а дверь оказалась открыта, — запинаясь пробормотал школяр.
— Что вы хотели, сударь, — холодно произнёс старший брат. — Прошу вас быть по возможности кратким.
— В двух словах и не расскажешь. В последнее время неприятности преследуют меня, словно злобные псы одинокого путника. Это какое-то роковое стечение обстоятельств.
— В этом нет ничего удивительного, Жеан. Вы не хотите учиться, дерётесь по поводу и без, посещаете публичных девок и...
— Вот именно об этом я и хотел поговорить с вами, — заявил бесстыдный школяр, встретив в ответ сумрачный взгляд отца Клода.
— Понимаете ли, милый братец, проститутки такие же дочери Евы, как и аристократки.
— Я сказал, без вступлений. У меня очень мало времени.
— Хорошо. От меня забеременела Изабо Ла Тьери.
— Подожди. А ты уверен, что ребёнок твой?
— Она так говорит.
— Она проститутка. Ловкая женщина найдёт на кого повесить дитя любви.
— Ну, дело в том, что в последнее время она спала только со мной. Понимаете ли, братец, ну чтобы ухаживать за женщинами нужны деньги, подарки и всё такое. А проститутки берут деньги.
— Это всем известно.
— Но и такие девушки имеют свои чувства и привязанности.
— Разумеется. Садитесь, сударь, — мрачно сказал священник. — Разговор предстоит долгий.
Будущий несчастный отец вздрогнул. Начало не предвещало ничего доброго.
— Ну я сам не понимаю, как же так получилось. Ведь эта девка несколько лет занималась этим самым, и ни разу не забеременела. Почему это должно было произойти именно со мной?
Клод вздрогнул. Почему-то история Жеана и Изабо напомнила ему печальную судьбу Пакетты Гиберто.
— Не может быть и речи о том, чтобы ты отказался от своего ребёнка. Какая судьба будет ожидать его, если Изабо не оставит это мерзкое ремесло? На ребёнке будет всю жизнь лежать печать позора.
— Зачем я только с ней переспал? — в отчаянии воскликнул Жеан. — Милый братец, неужели, я должен загубить свою жизнь из-за нескольких минут удовольствия? Не вы ли твердили мне, что плоть слаба? Я искренне раскаялся и всё осознал. Я встретил прекрасную и чистую девушку, которой хочу дать своё имя.
— Думаю, что прекрасная и чистая девушка и так найдёт себе достойного супруга, а спасти Изабо и моего будущего племянника в твоих силах. Молю тебя, Жеан, одумайся. Ты помнишь историю Агнессы Гиберто?
— Ещё бы, — процедил школяр.
— Мать этой девушки стала жертвой негодяя, а после пошла по кривой дорожке. Я бы мог спасти её, но моё высокомерие сыграло роль повязки на глазах античной богини. Но думаю, что Господь простит меня, если я устрою счастье брата и спасу заблудшую, но не потерянную для общества овечку.
Про себя архидьякон подумал, что он хочет устроить своё счастье и добиться прощения Агнессы. Что ему божье прощение, когда ослепительная, как золотая звезда, девушка так же далека от него, как небесное светило от грешной земли? Он уже позабыл, что принял твёрдое решение бороться со своей роковой страстью. Возможно, Агнесса поймёт, что он не так уж плох, когда до неё дойдёт слух о том, что Клод устроил судьбу такой же женщины, как её мать. Она вроде упоминала, что знает Изабо Ла Тьери. Даже сделала Клоду возмутительное предложение утешиться в объятиях уличных девок. Но теперь всё будет по-другому. Однако для брака необходимо согласие двух , сторон, поэтому Клоду предстояло сломить сопротивление Жеана, который пришёл в ужас от перспективы обвенчаться с уличной девкой. Несмотря на показную легкомысленность, школяр уже распланировал свою жизнь. И места глупой и влюблённой проститутке в ней как-то не находилось.
Жеан терпеть не мог унижаться, попрошайничать и врать. Но что было делать, если он не мог добыть монет другим способом? Тратить деньги юноша любил и умел, а вот с заработком дело обстояло намного сложнее. Да, ему было очень стыдно клянчить деньги и выслушивать проповеди сурового старшего брата, но жизнь становилась серой, как туманный день, если у него не находилось могет на вино и ласки продажных девиц.
Каждый раз Жеан искренне верил, что идёт просить денег на пропитание. Но когда вожделенные монетки оказывались в цепкои кулаке повесы, благие намерения испарялись быстрее, чем роса, которую подбирали тонкие солнечные пальчики.
— Эх! Денег достаточно, — радовался Жеан. — А не гульнуть ли мне в последний раз. На следующий день наступал самый последний раз. И так каждый день, пока кошелёк попрошайки снова становился таким же пустым, как голова его благоприятеля, Феба де Шатопера. И тогда всё начиналось сначала. И вновь Жеан испытывал голод, меланхолию, страшное желание выпить, поиграть в кости, поваляться со смазливой и умелой красоткой. Приходилось снова идти на поклон к строгому Клоду. Иногда школяра выручала деньгами Изабо. Юный повеса ненавидел бедность, мечтал любой ценой разбогатеть и избавиться от постоянных унижений, отсутствия денег и вечного попрошайничаства. Ему уже изрядно опостылел Двор чудес. Молодой человек знал, что рожден для более высокой доли. Как прекрасно быть расточительным, сорить деньгами и выполнять малейшие свои прихоти. Вот это настоящая жизнь!
Феб научил Жеана тому, как правильно ухаживать за женщинами. Но с обещаниями Изабо хитрец перестарался. Хотя, кто мог предположить, что опытная блудница поверит сладкоречивому мальчишке? Воистину любовь слепа. Жеан молол вздор, а милашка Изабо верила в эту чепуху, как в евангельскую истину.
А теперь он вознамерился жениться на Коломбе де Гайльфонтейн. Благородная девица умела кокетничать и казалась Жеану намного интереснее и желаннее, чем податливая и простая Изабо. Его кумир и пример для подражания, блистательный Феб де Шатопер сумел устроить свою жизнь, обвенчавшись со своей прекрасной и богатой кузиной. А чем хуже Жеан? Правда, Коломба хоть и позволяла себя целовать, но искусно меняла тему разговора, когда Жеан пытался озвучить свои матримониальные планы. Тем не менее юность отличается некой самонадеянностью. В своём воображении Жеан уже видел себя успешно женатым, богатым и содержащим менее удачливых приятелей. О том, что любые деньги имеют свойство кончаться живущий одним днём, как мотылёк, Жеан предпочитал не думать. Похоже, что Клод окончательно рехнулся, раз решил, что Жеан женится на пылкой, шальной и безрассудной Изабо.
Жеан с детства любил добиваться своего слезами и криками, поэтому р в этот раз он прибегнул к плачу, как к последнему доводу. Он разрыдался. Клод с изумлением глядел на плачущего младшего брата, закрывшего лицо руками. Он не верил в отчаяние лукавого, неглупого, весёлого и подвижного, как ртуть, школяра. Клод недоверчиво поглядел на красное от рыданий лицо притворщика. По гладким щекам юноши текли слёзы, озадачившие , старшего брата.
