Устроившись на бревне, девушка достала один из потаённых мешочков и высыпала на ладонь три кольца с духовными камнями. Через самый крупный перстень она продела шнурок и повесила его на шею, прямо у центра даньтяня. Он будет служить якорем, стабилизирующим точку сбора. Остальные два надела на пальцы. Неизвестно, сколько времени займёт призыв, а эти камни поглотят излишки негативной энергии, если что-то пойдёт не так.
Оттуда же достала небольшой набор с письменными принадлежностями: тонкую кисть, разведенную киноварь, желтоватые листы бумаги. Сам ящичек, где все это хранилось, отлично выполнял роль стола. Девушка всё разложила рядом и приступила к медитации.
Закрыв глаза, Чжоу Юйань погрузилась в состояние «покоя сердца». Её сознание обратилось внутрь, к собственным потокам ци. После того инцидента в каналах остались едва заметные, но коварные «зазубрины», искажавшие плавное течение энергии. Именно из-за них она не могла позволить себе активную культивацию слишком часто. Каждый раз, стоило ей попытаться перейти предел, наступал мучительный откат, способный надолго вывести её из строя. Она медленно, с большой осторожностью, начала вращать внутреннюю энергию по малому небесному кругу, не стремясь к усилению, а лишь выравнивая и очищая каждый меридиан. Её дыхание стало беззвучным, перейдя в состояние утробного, когда циркуляция происходит почти без участия лёгких.
Тело стало холодным и невесомым, словно пустая скорлупа. Разум — прозрачным стеклом, готовым зеркалом для того, что скрывается в тумане. Она была готова. Открыв глаза, в которых не осталось ничего человеческого, лишь ледяная решимость, Чжоу Юйань начала сосредоточенно выводить линии основы для формации призыва погибших душ. Раз смысл задания — разобраться с призрачным женихом, лучшего места для встречи было не найти. Энергия инь здесь гуще крови, насыщеннее воздуха. Не придётся тратить силы на пробивание завесы. Достаточно будет... постучаться.
Стоило закончить последнюю черту, как талисман вспыхнул холодным синим пламенем и в мгновение обратился в горсть пепла, развеянного внезапным, ледяным сквозняком. Вместе с ним по болоту поплыл сладковатый, приторный запах увядших пионов и старой парчи.
Шаги не заставили себя ждать. Едва уловимый шорох шёлка по мху, будто кто-то плывёт, почти не касаясь земли. И смех. Лёгкий, серебристый, переливающийся, как струйка воды, но от него по спине побежали мурашки..
— Звала меня, сестрица?
Женский голос был повсюду и одновременно нигде. Над водой плыла фигура в киноварно-красном свадебном наряде, расшитом золотыми фениксами, чьи крылья, казалось, шевелились в такт мерцанию тумана. Но красное было не ярким, а тёмным, как запекшаяся кровь, а золото — тусклым и зеленоватым, будто покрытым плесенью веков. Длинные рукава скрывали кисти, а с головы спадала традиционная красная вуаль. И оттуда, из-под парчи и шёлка, исходил тот самый смех и запах увядших цветов.
Гостья стояла в нескольких шагах, не приближаясь, но её присутствие наполняло пространство тяжестью несбывшейся клятвы и леденящей обиды.
— Что же ты не встречаешь? — голос снова зазвучал, сладкий и ядовитый. — Или ждёшь жениха? Он ведь... такой ненадежный. Вечно заставляет ждать.
Из-под неподвижной вуали на Чжоу Юйань упал взгляд — острый, изучающий, полный немого вопроса и... странного ожидания.
И тут Чжоу Юйань осознала нечто, отчего эта ситуация стала ещё более дикой. Она не чувствовала жажды убийства. От призрака не исходила та слепая, хищная агрессия неупокоенного духа, что требует немедленного уничтожения. Вместо неё волнами расходилось нечто иное: горькая, старая обида, желание отомстить за нанесённую рану, но не слепое истребление всего живого.
Это... странно. Более чем странно. В её практике призраки, задержавшиеся в мире живых и накопившие столько иньской силы, редко сохраняли такую... избирательность в эмоциях. Они были бурей, а эта — острым, отравленным шипом.
Не меняя позы, Чжоу Юйань наконец заговорила, её голос прозвучал низко и ровно, без страха и вызова, констатируя факт:
— Я ждала Жениха. Но, кажется, Невеста пришла первой. И с претензиями. Кому ты хочешь отомстить, Сестра-Призрак? Тому, кто не пришёл? Или тем, кто до сих пор празднует, пока ты гниёшь в трясине?
Тишина повисла на миг, а затем призрачная невеста зашлась в приступе хохота. Звук был похож на звон разбиваемого фарфора.
— Какая прямолинейность! — выдохнула она сквозь смех, и вуаль колыхнулась. — Ты сама позвала меня, я пришла! Зачем придумывать мотивы? К тебе нет никаких претензий, глупенькая.
Она сделала лёгкое движение рукой, скрытой рукавом, и туман вокруг сгустился, но не с угрозой, а с почти что... печалью.
— Ты пришла сюда, в это гиблое место, ищешь того, кого нет, чтобы выполнить чей-то приказ. Разве это не жалко? Ты пахнешь... жизнью. Солнцем, которого я не видела восемьсот лет. Зачем приходить сюда, куда давно не ступал живой человек?
Находясь под влиянием призыва, призрак не мог врать. Не отвечать или молчать — да, но лгать прямо — нет. Это один из немногих законов, что даже мёртвые должны соблюдать.
— Расскажи мне, как попасть в Долину Вечных Слёз.
— Милая девочка... Какая долина? — голос невесты прозвучал с искренним, почти материнским сожалением. — Тысячу раз я видела, как река меняла русло, как горы осыпались в пыль, а деревья становились углём. Долины здесь нет. Её съели эти топи. Сначала — медленно, по горсти земли в год, потом — за один ужасный ливень, когда небо разверзлось на сорок дней и сорок ночей. Здесь остались только болота. Разве не все это знают? Это же... история.
— А как же Призрачный Жених, что похищает невест? Или сведённые с ума ученики ордена, расследовавшие это дело?
Вопрос повис в воздухе. Призрачная невеста замерла. Её фигура, казалось, стала ещё неосязаемее, будто растворяясь в воспоминаниях. Вуаль слегка наклонилась, как если бы она смотрела куда-то вдаль, сквозь время и туман.
— Сведённые с ума... — её голос стал тише, задумчивее, лишённый прежней игривости. — Страх может свести с ума и без нашей помощи. Он витает в этом тумане, пьёт из этих вод... Может, такое и было когда-то... Очень давно. В первые века после Потопа. Тогда здесь ещё бродили тени, помнившие солнце. Они могли путаться, злиться, звать... Но это было слишком давно.
Она медленно покачала головой, и золотые фениксы на её одежде вздохнули тусклым светом.
— Я здесь уже более восьмисот лет. И я точно не застала никакой долины. А из моих... гостей... — она произнесла это слово с лёгкой, горькой иронией, — здесь пока только ты.
Чжоу Юйань почувствовала, как уверенность в задании не просто треснула, а рассыпалась в прах. Долины нет. А значит, это — ловушка. Но зачем? В голове мелькнула быстрая догадка.
Она медленно выдохнула, и пар от её дыхания смешался с болотным маревом.
— Кто ты? И какое отношение имеешь к ордену Парящих Облаков?
Тишина.
Она была мгновенной, абсолютной и чудовищно плотной. Даже привычный шелест тумана, лопание болотных пузырей — всё смолкло. Воздух, и без того тяжёлый, стал вязким, как смола.
Призрачная невеста двинулась.
Не плавно, не плывущей поступью, а со скоростью падающей стрелы. Длинные рукава взметнулись, и из-под них показались кисти с острыми ногтями, больше похожими на когти. Они несли не самую приятную смерть.
У Чжоу Юйань не было времени подумать. Инстинкт, отточенный годами тренировок, сработал быстрее разума. Она рванулась назад, ледяные когти со свистом рассекли воздух на том месте, где мгновением раньше была её горло.
Духовный камень вспыхнул ослепительным белым светом. Между когтями призрака и кожей Чжоу Юйань возникла светящаяся преграда из свирепого, очищающего сияния.
Раздался звук, похожий на шипение раскалённого железа, опущенного в лёд. Кольцо на пальце Чжоу Юйань треснуло с чистым, печальным звоном и рассыпалось в мелкую, безжизненную пыль, унося с собой слой леденящего негатива.
Отражённый импульс отшвырнул призрачную невесту на несколько шагов назад. Она замерла, её фигура дрожала, как разорванный стяг на ветру. Вуаль сбилась, и можно было рассмотреть черты лица.
— Ты… одна из них… я убью тебя…
Её голос был уже не сладким, не печальным. Он скрипел, как ржавые петли давно запертых врат, в которых таилась буря.
Разум Чжоу Юйань лихорадочно работал. Реакция была слишком острой, слишком личной. Орден Парящих Облаков… И призрачная женщина в свадебном платье… За этим явно стоит какая-то история.
— Я не принадлежу ордену, — выдохнула она, стараясь вложить в голос максимальную чистоту правды, пока её пальцы за спиной, скрытые от взгляда, начали выписывать основы формации. — Но это они направили меня сюда, чтобы раскрыть дело о пропаже невест. Снабдили ложной информацией и засунули в топи. Я такая же жертва их лжи, как и ты.
Невеста рассмеялась. Звук был леденящим, сухим, как перетираемый в пыль костяной пепел.
— Это похоже на них… Лицемеры в белых одеждах. Вечные спасители, что сами топят в грязи. — Её светящийся взгляд впился в Чжоу Юйань. — Я отомщу. Всем им отомщу. А твоя кровь, твоя жизнь, твоя нерастраченная сила… Они помогут мне в этом. Так уж и быть — за тебя тоже отомщу. Раздели со мной эту честь, сестрица.
Она двинулась вперёд, но уже не стремительно, а с неотвратимой, давящей медлительностью. Туман сгущался вокруг, превращаясь в чёрные, липкие щупальца. Чжоу Юйань поняла — уговоры кончились. Ей нужно не просто защищаться. Нужно перехватить инициативу. Получить правду. Для этого есть лишь один вариант.
Чжоу Юйань продолжала отступать и плести новую формацию. Не оборонительную и не атакующую. Она должна была не уничтожить призрака, а взять под контроль, связать его суть с собственной волей и вытянуть на поверхность память — сокровенную, самую болезненную.
Каждый невидимый штрих в воздухе выжигал в меридианы огнём. Она вкладывала в узор почти всю оставшуюся ци, иссушая внутренние резервы. Риск был чудовищным. Формация такого уровня могла сломать её саму, если призрак окажется сильнее. Но выбор был прост: или подчинить, или стать топливом для её мести. Чжоу Юйань выбрала первое. Даже если это оставит её пустой оболочкой на краю гибели, — у неё будет информация. Правда. И, возможно, ключ к тому, чтобы выбраться из этой ловушки.
Последний узел формации был готов. Он висел между ними, невидимый, но уже жадный, как пасть.
— Прости, Сестра, — прошептала Чжоу Юйань, и в её голосе не было ни злорадства, ни страха. Лишь холодная решимость и усталость. — Но мне нужнее.
Она разжала пальцы. Невидимая сеть с тихим свистом набросилась на призрачную невесту, впиваясь не в тело, а в самую суть её существования — в клубок неотпущенной обиды, что держал её в этом мире.
Глаза закатились, а тело пошатнулось.
Мир погрузился во тьму, прошитую вспышками чужой агонии. Чжоу Юйань больше не чувствовала своего тела, затонувшего в болотной грязи. Она стала призраком внутри чужой жизни — безвольным свидетелем, втянутым в водоворот памяти, которая острее любого клинка.
Воспоминания яркие, но размытые, как старинная роспись, тронутая влагой.
Девочка в богатых одеждах, смех, звучащий словно далёкий колокольчик. Родители — безликие силуэты, но от них исходит волна такой нежности и опеки, что у Чжоу Юйань сжалось сердце. Символ. Он проступал повсюду: на свитках, на чашах, на знамёнах над крышей родового поместья — парящее облако, обвитое драконом. Орден. Он был фоном её счастливого детства.
«Быстрее, — мысленно рванула она сквозь пелену воспоминаний, чувствуя, что её собственная ци тает, как лёд на огне. — Покажи суть».
Воспоминания закрутились, ускорились. Юная девушка, уже красавица, чьё лицо всё так же старательно скрывалось туманом прошлого, но чьи руки творили изящные, сложные печати с грацией танцовщицы. Талант. Признание. И вот — важная новость. Шёпот служанок, гордость в позе отца. Выгодная партия. Брак с кем-то из главной семьи Ордена Парящих Облаков. Не просто брак — альянс. Возвышение. В её эмоциях — волнение, робкая радость, принятие долга.
Орден. Снова он. Встреча. Врата из белого нефрита, увенчанные тем же знаком. Её встречают не как невесту, а как сокровище. Почтительный поклон старших, восхищённые взгляды учеников. Пир. Невообразимая роскошь. Яства, от которых не мог отказаться и сам император, вино, светящееся мягким светом. Она сидит рядом с ним. Жених. Его лицо — смазанное пятно света, но осанка властная, одежды — самые дорогие, расшитые серебряными нитями. Глава семьи? Наследник? Чувство — головокружение от высоты, на которую её вознесли.
«Дату, дай мне дату!» — умоляла Чжоу Юйань, цепляясь за чужое сознание и пытаясь зафиксировать хоть какой-то ориентир.
И вот оно. Отсрочка. Ждём благоприятного дня по звёздам. Месяцы ожидания в позолоченной клетке ордена. Тоска по дому, но и растущее нетерпение. И наконец — тот самый день.
Свадьба. Всё в алых и золотых тонах. На ней — тот самый наряд, но ещё новый, ослепительный. Фениксы на нём, кажется, вот-вот взлетят. Церемония сложна и величественна. Она ловит себя на мысли: где же все? Где толпы родни, друзья детства? В зале — лишь холодные, важные лица старших ордена и безликая толпа мелких союзников. Тревога, едкий червячок под сердцем, который она гонит прочь. Так положено. Тайный обряд альянса.
Банкет. Её отводят в отдельные покои. Жених где-то там, ведёт переговоры. Она одна. Тишина, нарушаемая лишь далёким гулом пира. Ожидание. И тогда...
Дверь с треском распахивается.
На пороге — не тот, кого она ждала. Брат. Его лицо — единственное, что проступает с ужасающей чёткостью. Бледное, искажённое болью и ненавистью. Его дорогие одежды изорваны, пропитаны алым. Он дышит с хрипом, держится за косяк, оставляя кровавый отпечаток.
—Сестра... Беги…
Его голос — хриплый шёпот, полный смертного ужаса.
—Что случилось?!
Крик девушки в воспоминаниях звучит оглушительно.
—Все... они всех... Вырезали. Родителей, слуг, детей... Ни одной живой души... Я... под телами... притворился…
Он кашляет, и на губы выступает пена с кровью.
—КТО?!
Пауза. В его глазах — невыносимая жалость к ней.
—Твой муж. Его люди. Орден. Это... не брак. Это... западня. Для нашего рода…
Мир рушится. В памяти взрывается каскад эмоций: ледяное оцепенение, сменяющееся всепоглощающей волной горя, а затем — чистейшей, белой ненависти. Брат беззвучно сползает на пол, его взгляд стекленеет. Он умер. Умер, чтобы предупредить её.
Побег. Воспоминания рвутся, становятся отрывистыми, как удары сердца. Она бежит по бесконечным коридорам, алый подол свадебного ханьфу мешается под ногами. Крики позади. Она выбегает под ночное небо, не разбирая дороги. Перенос. Огромный, болезненный выброс ци — она сжигает свои духовные корни, чтобы телепортироваться как можно дальше. Боль невыносима, но боль от потери — хуже.
Погоня. Чувство, что её метят, как зверя. Ощущение сетей, расставленных по всему региону. Она мечется, истощая последние крохи силы. И вот — знакомый пейзаж. Долина Вечных Слёз.
Она падает на колени. Силы нет. Тени смыкаются вокруг.
И он выходит из темноты. Жених. Его фигура теперь — лишь силуэт, от которого исходит леденящее, бездушное превосходство. Ни слова оправдания. Ни намёка на сожаление. Только холодный приказ в его устах:
Оттуда же достала небольшой набор с письменными принадлежностями: тонкую кисть, разведенную киноварь, желтоватые листы бумаги. Сам ящичек, где все это хранилось, отлично выполнял роль стола. Девушка всё разложила рядом и приступила к медитации.
Закрыв глаза, Чжоу Юйань погрузилась в состояние «покоя сердца». Её сознание обратилось внутрь, к собственным потокам ци. После того инцидента в каналах остались едва заметные, но коварные «зазубрины», искажавшие плавное течение энергии. Именно из-за них она не могла позволить себе активную культивацию слишком часто. Каждый раз, стоило ей попытаться перейти предел, наступал мучительный откат, способный надолго вывести её из строя. Она медленно, с большой осторожностью, начала вращать внутреннюю энергию по малому небесному кругу, не стремясь к усилению, а лишь выравнивая и очищая каждый меридиан. Её дыхание стало беззвучным, перейдя в состояние утробного, когда циркуляция происходит почти без участия лёгких.
Тело стало холодным и невесомым, словно пустая скорлупа. Разум — прозрачным стеклом, готовым зеркалом для того, что скрывается в тумане. Она была готова. Открыв глаза, в которых не осталось ничего человеческого, лишь ледяная решимость, Чжоу Юйань начала сосредоточенно выводить линии основы для формации призыва погибших душ. Раз смысл задания — разобраться с призрачным женихом, лучшего места для встречи было не найти. Энергия инь здесь гуще крови, насыщеннее воздуха. Не придётся тратить силы на пробивание завесы. Достаточно будет... постучаться.
Стоило закончить последнюю черту, как талисман вспыхнул холодным синим пламенем и в мгновение обратился в горсть пепла, развеянного внезапным, ледяным сквозняком. Вместе с ним по болоту поплыл сладковатый, приторный запах увядших пионов и старой парчи.
Шаги не заставили себя ждать. Едва уловимый шорох шёлка по мху, будто кто-то плывёт, почти не касаясь земли. И смех. Лёгкий, серебристый, переливающийся, как струйка воды, но от него по спине побежали мурашки..
— Звала меня, сестрица?
Женский голос был повсюду и одновременно нигде. Над водой плыла фигура в киноварно-красном свадебном наряде, расшитом золотыми фениксами, чьи крылья, казалось, шевелились в такт мерцанию тумана. Но красное было не ярким, а тёмным, как запекшаяся кровь, а золото — тусклым и зеленоватым, будто покрытым плесенью веков. Длинные рукава скрывали кисти, а с головы спадала традиционная красная вуаль. И оттуда, из-под парчи и шёлка, исходил тот самый смех и запах увядших цветов.
Гостья стояла в нескольких шагах, не приближаясь, но её присутствие наполняло пространство тяжестью несбывшейся клятвы и леденящей обиды.
— Что же ты не встречаешь? — голос снова зазвучал, сладкий и ядовитый. — Или ждёшь жениха? Он ведь... такой ненадежный. Вечно заставляет ждать.
Из-под неподвижной вуали на Чжоу Юйань упал взгляд — острый, изучающий, полный немого вопроса и... странного ожидания.
И тут Чжоу Юйань осознала нечто, отчего эта ситуация стала ещё более дикой. Она не чувствовала жажды убийства. От призрака не исходила та слепая, хищная агрессия неупокоенного духа, что требует немедленного уничтожения. Вместо неё волнами расходилось нечто иное: горькая, старая обида, желание отомстить за нанесённую рану, но не слепое истребление всего живого.
Это... странно. Более чем странно. В её практике призраки, задержавшиеся в мире живых и накопившие столько иньской силы, редко сохраняли такую... избирательность в эмоциях. Они были бурей, а эта — острым, отравленным шипом.
Не меняя позы, Чжоу Юйань наконец заговорила, её голос прозвучал низко и ровно, без страха и вызова, констатируя факт:
— Я ждала Жениха. Но, кажется, Невеста пришла первой. И с претензиями. Кому ты хочешь отомстить, Сестра-Призрак? Тому, кто не пришёл? Или тем, кто до сих пор празднует, пока ты гниёшь в трясине?
Тишина повисла на миг, а затем призрачная невеста зашлась в приступе хохота. Звук был похож на звон разбиваемого фарфора.
— Какая прямолинейность! — выдохнула она сквозь смех, и вуаль колыхнулась. — Ты сама позвала меня, я пришла! Зачем придумывать мотивы? К тебе нет никаких претензий, глупенькая.
Она сделала лёгкое движение рукой, скрытой рукавом, и туман вокруг сгустился, но не с угрозой, а с почти что... печалью.
— Ты пришла сюда, в это гиблое место, ищешь того, кого нет, чтобы выполнить чей-то приказ. Разве это не жалко? Ты пахнешь... жизнью. Солнцем, которого я не видела восемьсот лет. Зачем приходить сюда, куда давно не ступал живой человек?
Находясь под влиянием призыва, призрак не мог врать. Не отвечать или молчать — да, но лгать прямо — нет. Это один из немногих законов, что даже мёртвые должны соблюдать.
— Расскажи мне, как попасть в Долину Вечных Слёз.
— Милая девочка... Какая долина? — голос невесты прозвучал с искренним, почти материнским сожалением. — Тысячу раз я видела, как река меняла русло, как горы осыпались в пыль, а деревья становились углём. Долины здесь нет. Её съели эти топи. Сначала — медленно, по горсти земли в год, потом — за один ужасный ливень, когда небо разверзлось на сорок дней и сорок ночей. Здесь остались только болота. Разве не все это знают? Это же... история.
— А как же Призрачный Жених, что похищает невест? Или сведённые с ума ученики ордена, расследовавшие это дело?
Вопрос повис в воздухе. Призрачная невеста замерла. Её фигура, казалось, стала ещё неосязаемее, будто растворяясь в воспоминаниях. Вуаль слегка наклонилась, как если бы она смотрела куда-то вдаль, сквозь время и туман.
— Сведённые с ума... — её голос стал тише, задумчивее, лишённый прежней игривости. — Страх может свести с ума и без нашей помощи. Он витает в этом тумане, пьёт из этих вод... Может, такое и было когда-то... Очень давно. В первые века после Потопа. Тогда здесь ещё бродили тени, помнившие солнце. Они могли путаться, злиться, звать... Но это было слишком давно.
Она медленно покачала головой, и золотые фениксы на её одежде вздохнули тусклым светом.
— Я здесь уже более восьмисот лет. И я точно не застала никакой долины. А из моих... гостей... — она произнесла это слово с лёгкой, горькой иронией, — здесь пока только ты.
Чжоу Юйань почувствовала, как уверенность в задании не просто треснула, а рассыпалась в прах. Долины нет. А значит, это — ловушка. Но зачем? В голове мелькнула быстрая догадка.
Она медленно выдохнула, и пар от её дыхания смешался с болотным маревом.
— Кто ты? И какое отношение имеешь к ордену Парящих Облаков?
Тишина.
Она была мгновенной, абсолютной и чудовищно плотной. Даже привычный шелест тумана, лопание болотных пузырей — всё смолкло. Воздух, и без того тяжёлый, стал вязким, как смола.
Призрачная невеста двинулась.
Не плавно, не плывущей поступью, а со скоростью падающей стрелы. Длинные рукава взметнулись, и из-под них показались кисти с острыми ногтями, больше похожими на когти. Они несли не самую приятную смерть.
У Чжоу Юйань не было времени подумать. Инстинкт, отточенный годами тренировок, сработал быстрее разума. Она рванулась назад, ледяные когти со свистом рассекли воздух на том месте, где мгновением раньше была её горло.
Духовный камень вспыхнул ослепительным белым светом. Между когтями призрака и кожей Чжоу Юйань возникла светящаяся преграда из свирепого, очищающего сияния.
Раздался звук, похожий на шипение раскалённого железа, опущенного в лёд. Кольцо на пальце Чжоу Юйань треснуло с чистым, печальным звоном и рассыпалось в мелкую, безжизненную пыль, унося с собой слой леденящего негатива.
Отражённый импульс отшвырнул призрачную невесту на несколько шагов назад. Она замерла, её фигура дрожала, как разорванный стяг на ветру. Вуаль сбилась, и можно было рассмотреть черты лица.
— Ты… одна из них… я убью тебя…
Её голос был уже не сладким, не печальным. Он скрипел, как ржавые петли давно запертых врат, в которых таилась буря.
Разум Чжоу Юйань лихорадочно работал. Реакция была слишком острой, слишком личной. Орден Парящих Облаков… И призрачная женщина в свадебном платье… За этим явно стоит какая-то история.
— Я не принадлежу ордену, — выдохнула она, стараясь вложить в голос максимальную чистоту правды, пока её пальцы за спиной, скрытые от взгляда, начали выписывать основы формации. — Но это они направили меня сюда, чтобы раскрыть дело о пропаже невест. Снабдили ложной информацией и засунули в топи. Я такая же жертва их лжи, как и ты.
Невеста рассмеялась. Звук был леденящим, сухим, как перетираемый в пыль костяной пепел.
— Это похоже на них… Лицемеры в белых одеждах. Вечные спасители, что сами топят в грязи. — Её светящийся взгляд впился в Чжоу Юйань. — Я отомщу. Всем им отомщу. А твоя кровь, твоя жизнь, твоя нерастраченная сила… Они помогут мне в этом. Так уж и быть — за тебя тоже отомщу. Раздели со мной эту честь, сестрица.
Она двинулась вперёд, но уже не стремительно, а с неотвратимой, давящей медлительностью. Туман сгущался вокруг, превращаясь в чёрные, липкие щупальца. Чжоу Юйань поняла — уговоры кончились. Ей нужно не просто защищаться. Нужно перехватить инициативу. Получить правду. Для этого есть лишь один вариант.
Чжоу Юйань продолжала отступать и плести новую формацию. Не оборонительную и не атакующую. Она должна была не уничтожить призрака, а взять под контроль, связать его суть с собственной волей и вытянуть на поверхность память — сокровенную, самую болезненную.
Каждый невидимый штрих в воздухе выжигал в меридианы огнём. Она вкладывала в узор почти всю оставшуюся ци, иссушая внутренние резервы. Риск был чудовищным. Формация такого уровня могла сломать её саму, если призрак окажется сильнее. Но выбор был прост: или подчинить, или стать топливом для её мести. Чжоу Юйань выбрала первое. Даже если это оставит её пустой оболочкой на краю гибели, — у неё будет информация. Правда. И, возможно, ключ к тому, чтобы выбраться из этой ловушки.
Последний узел формации был готов. Он висел между ними, невидимый, но уже жадный, как пасть.
— Прости, Сестра, — прошептала Чжоу Юйань, и в её голосе не было ни злорадства, ни страха. Лишь холодная решимость и усталость. — Но мне нужнее.
Она разжала пальцы. Невидимая сеть с тихим свистом набросилась на призрачную невесту, впиваясь не в тело, а в самую суть её существования — в клубок неотпущенной обиды, что держал её в этом мире.
Глаза закатились, а тело пошатнулось.
Мир погрузился во тьму, прошитую вспышками чужой агонии. Чжоу Юйань больше не чувствовала своего тела, затонувшего в болотной грязи. Она стала призраком внутри чужой жизни — безвольным свидетелем, втянутым в водоворот памяти, которая острее любого клинка.
Воспоминания яркие, но размытые, как старинная роспись, тронутая влагой.
Девочка в богатых одеждах, смех, звучащий словно далёкий колокольчик. Родители — безликие силуэты, но от них исходит волна такой нежности и опеки, что у Чжоу Юйань сжалось сердце. Символ. Он проступал повсюду: на свитках, на чашах, на знамёнах над крышей родового поместья — парящее облако, обвитое драконом. Орден. Он был фоном её счастливого детства.
«Быстрее, — мысленно рванула она сквозь пелену воспоминаний, чувствуя, что её собственная ци тает, как лёд на огне. — Покажи суть».
Воспоминания закрутились, ускорились. Юная девушка, уже красавица, чьё лицо всё так же старательно скрывалось туманом прошлого, но чьи руки творили изящные, сложные печати с грацией танцовщицы. Талант. Признание. И вот — важная новость. Шёпот служанок, гордость в позе отца. Выгодная партия. Брак с кем-то из главной семьи Ордена Парящих Облаков. Не просто брак — альянс. Возвышение. В её эмоциях — волнение, робкая радость, принятие долга.
Орден. Снова он. Встреча. Врата из белого нефрита, увенчанные тем же знаком. Её встречают не как невесту, а как сокровище. Почтительный поклон старших, восхищённые взгляды учеников. Пир. Невообразимая роскошь. Яства, от которых не мог отказаться и сам император, вино, светящееся мягким светом. Она сидит рядом с ним. Жених. Его лицо — смазанное пятно света, но осанка властная, одежды — самые дорогие, расшитые серебряными нитями. Глава семьи? Наследник? Чувство — головокружение от высоты, на которую её вознесли.
«Дату, дай мне дату!» — умоляла Чжоу Юйань, цепляясь за чужое сознание и пытаясь зафиксировать хоть какой-то ориентир.
И вот оно. Отсрочка. Ждём благоприятного дня по звёздам. Месяцы ожидания в позолоченной клетке ордена. Тоска по дому, но и растущее нетерпение. И наконец — тот самый день.
Свадьба. Всё в алых и золотых тонах. На ней — тот самый наряд, но ещё новый, ослепительный. Фениксы на нём, кажется, вот-вот взлетят. Церемония сложна и величественна. Она ловит себя на мысли: где же все? Где толпы родни, друзья детства? В зале — лишь холодные, важные лица старших ордена и безликая толпа мелких союзников. Тревога, едкий червячок под сердцем, который она гонит прочь. Так положено. Тайный обряд альянса.
Банкет. Её отводят в отдельные покои. Жених где-то там, ведёт переговоры. Она одна. Тишина, нарушаемая лишь далёким гулом пира. Ожидание. И тогда...
Дверь с треском распахивается.
На пороге — не тот, кого она ждала. Брат. Его лицо — единственное, что проступает с ужасающей чёткостью. Бледное, искажённое болью и ненавистью. Его дорогие одежды изорваны, пропитаны алым. Он дышит с хрипом, держится за косяк, оставляя кровавый отпечаток.
—Сестра... Беги…
Его голос — хриплый шёпот, полный смертного ужаса.
—Что случилось?!
Крик девушки в воспоминаниях звучит оглушительно.
—Все... они всех... Вырезали. Родителей, слуг, детей... Ни одной живой души... Я... под телами... притворился…
Он кашляет, и на губы выступает пена с кровью.
—КТО?!
Пауза. В его глазах — невыносимая жалость к ней.
—Твой муж. Его люди. Орден. Это... не брак. Это... западня. Для нашего рода…
Мир рушится. В памяти взрывается каскад эмоций: ледяное оцепенение, сменяющееся всепоглощающей волной горя, а затем — чистейшей, белой ненависти. Брат беззвучно сползает на пол, его взгляд стекленеет. Он умер. Умер, чтобы предупредить её.
Побег. Воспоминания рвутся, становятся отрывистыми, как удары сердца. Она бежит по бесконечным коридорам, алый подол свадебного ханьфу мешается под ногами. Крики позади. Она выбегает под ночное небо, не разбирая дороги. Перенос. Огромный, болезненный выброс ци — она сжигает свои духовные корни, чтобы телепортироваться как можно дальше. Боль невыносима, но боль от потери — хуже.
Погоня. Чувство, что её метят, как зверя. Ощущение сетей, расставленных по всему региону. Она мечется, истощая последние крохи силы. И вот — знакомый пейзаж. Долина Вечных Слёз.
Она падает на колени. Силы нет. Тени смыкаются вокруг.
И он выходит из темноты. Жених. Его фигура теперь — лишь силуэт, от которого исходит леденящее, бездушное превосходство. Ни слова оправдания. Ни намёка на сожаление. Только холодный приказ в его устах:
