—Убери её.
Боль. Не просто физическая. Это было ритуальное убийство, расчленение не только тела, но и души, таланта, всего, что она собой представляла. Метод, навсегда привязывающий дух к месту гибели в муках. В последний миг, прежде чем сознание поглотила тьма, в её сердце выжглось не имя, не лицо, а символ. Парящее Облако. И клятва, ставшая сутью её нового существования: «ОТОМЩУ».
Чжоу Юйань вырвалась из видения с судорожным вздохом, как утопающий. Холодная земля впивалась в щёку. По лицу струились слёзы — её собственные или эхо от пережитого, она не знала. Опасность метода в том, что сливаешься в моменте с чужими эмоциями, и можно не выбраться. Сойти с ума. Ей ещё повезло.
Значит, это не простая месть. Ритуальное жертвоприношение целого знатного рода под маской брака. Орден Парящих Облаков — не просто лицемеры. Настоящие ублюдки. Но зачем её послали сюда? Чтобы устранить? Какой смысл самим вытаскивать на поверхность свою тайну?
Чжоу Юйань с тихим стоном попыталась сесть. Мех на накидке тянул вниз мёртвым грузом, пропитанным ледяной грязью и водой. Но сейчас важно не это. Её затуманенный взгляд скользил по месту, где секунду назад висела, дрожа от ярости, призрачная невеста. Теперь там была только пустота и рассеивающийся туман.
Она поползла. Руки, почти не слушающиеся, с отчаянием копались в холодном иле, в чёрной жиже. Она искала хоть что-то. Материальный якорь. Отпечаток души, пусть и сожженный формацией, не мог просто испариться. Особенно такая упрямая.
И её пальцы, онемевшие от холода, наткнулись на что-то твёрдое. Не камень, не корень. Что-то гладкое, изящное.
Она вытащила предмет на поверхность. В её ладони лежала шпилька для волос. Когда-то она была великолепной — тонкое серебро, сейчас почерневшее до цвета ночи, с изогнутым, как лепесток, кончиком, на котором держалась крошечная, потускневшая жемчужина. Украшение из свадебного убора. Чжоу Юйань с лёгкостью могла предположить, как так получилось.
За этот предмет уцепилась душа. Они вырезали род, убили её, стерли их из истории и с лица земли. Символ семьи невесты из воспоминаний не знаком Чжоу Юйань, но судя по всему, это была достаточно сильная школа. И они стерли всё, связанное с ней. Но не смогли уничтожить одну-единственную, потерянную в погоне шпильку. А душа, переполненная до краёв обидой, болью и клятвой мести, зацепилась за неё.
В болотах, пропитанных густой энергией инь, эта обида кристаллизовалась. Со временем, подпитываемая силой места и собственной неукротимой волей, она возвысилась от блуждающего духа до того, что называют призраком-хранителем или духом-мстителем. Не простая тень, а сущность со своей волей, но привязанная к месту смерти.
Чжоу Юйань аккуратно встала и направилась к сумке. Следовало собрать свои вещи и найденную шпильку, тоже не потерять. Ей предстояло с пустыми резервами вернуться в орден. или хотя бы связаться с кем-то. Девушка не знала и не могла понять, что вообще происходит на этом отборе, и только надеялась, друзьям повезло больше, чем ей. Что Ван Жулан сейчас сидит в спокойной пещере и занимается расчетами, а Бай Линфэн развлекается и попивает вино в постоялом дворе. Мысль о них была слабым, тёплым огоньком в её ситуации.
Вытряхнув перед собой содержимое сумки на относительно сухой участок мха, Чжоу Юйань принялась холодно анализировать свои ресурсы. Её походный мешочек расходников содержал небогатый, но продуманный набор: несколько духовных камней средней чистоты, моток верёвки из волокон, пропитанных энергией конопли, склянку с основной киноварью, пакетик порошка лунного серебра для экстренной стабилизации формаций, и прочую мелочь. Шпильку она аккуратно опустила на дно сумки, завёрнув в плотную ткань. Это было доказательство и залог, в случае если её захотят прикончить на месте. Нужно не просто выбраться, но и вынести эту улику.
В принципе, из этого набора можно собрать старую и примитивную схему для перемещения, ту самую, что изучали как архаичный курьёз. Правда, для запуска пришлось бы пустить в расход почти все духовные камни, превратив их в одноразовый импульс. И точность… о точности и говорить не стоило. Могло вышвырнуть куда угодно. Это был прыжок в пропасть с завязанными глазами.
Чжоу Юйань подняла голову. Уставший взгляд скользнул по бесконечному полотну болота. Туман, трясина, гниющая растительность. Место, кишащее дикой, неукрощённой силой инь. На ещё один ритуал призыва сил точно не хватило. Но… если правильно настроить схему, можно было не бороться с энергией места, а использовать её как грубый толчок. Втянуть в спираль формации эту тяжёлую, влажную мощь, чтобы она подхватила и усилила хлипкий импульс от камней. Это могло повысить шансы. или уничтожить схему, разорвав её душу на куски.
Девушка приняла решение. Раздумывать некогда — силы таяли с каждым вдохом болотного воздуха. Она взяла заострённый обломок камня и начала чертить на мшистой коре бревна, выводя не линии, а сложные расчёты наведения. Вот уж точно не ожидала, что придется все это вспоминать среди смрада и сырости, с пустотой в даньтяне и на прославленном отборе.
Пальцы дрожали, но формулы всплывали в памяти с чёткостью, от которой щемило в груди. Не зря наставник мучал её с этими древними и непрактичными способами, заставляя зубрить символы и балансировать уравнения духовных потоков. Хуа Юй с его вечной фразой: «Изящные методы работают, пока мир изящен».
—Ты был прав, — с горькой усмешкой произнесла она в пустоту, выводя последний символ, связывающий схему с геомагнитными линиями болота. — Никогда не знаешь, что тебе пригодится в кромешной тьме, когда все новые методы отказывают.
Чжоу Юйань расчистила площадку и начала выкладывать схему. Духовные камни легли не в привычные узлы силы, а в точки фокусировки и резонанса, где они должны были не создавать, а перекликаться с энергией окружения, направляя её. Порошок лунного серебра пошёл на создание изоляционного и стабилизирующего контура, чтобы дикая инь не сожгла схему изнутри в момент активации. Киноварь тонкими линиями связала элементы, а верёвка, пропитанная последними остатками её личной ци, образовала защитный круг вокруг центральной площадки.
Работа была ювелирной, на грани срыва. В центре схемы она оставила пустое место — точка входа и стабилизации. Туда нужно встать ей.
Когда всё было готово, Чжоу Юйань замерла на краю своей импровизированной спасительной ловушки. Она глядела на хитросплетение линий и пылающих внутренним светом камней, которое должно было спасти, либо стать изысканной могилой. Глубокий вдох. В душе — холодная, отточенная решимость.
—Ну что ж. Посмотрим, чья возьмёт.
Чжоу Юйань, надежно упаковав вещи в сумку, шагнула в центр. Она разбила в ладони самый крупный из духовных камней, ощущая, как его сконцентрированная энергия с шипением вырывается наружу. Одновременно она мысленно, с силой утопающего, хватающегося за соломинку, задала образ места прибытия.
Символы формации отозвались сдавленным гулом, будто пространство само стонало от насилия. Голова тут же помутнела, в висках забился молот из свинца и иголок. Чжоу Юйань почувствовала, как с усилением света её начинает выворачивать наизнанку — тошнота от пространственного смещения скрутила желудок, а головная боль от рваной энергии грозила расколоть череп. Она впилась ногтями в собственную ладонь, до крови. Надо устоять на ногах. Надо...
Само перемещение она не ощутила. Это был не полёт, а провал в абсолютную, лишённую чувств пустоту. Последнее, что зафиксировало её сознание, — это дикий, рвущийся на части вихрь, идущий откуда-то извне и изнутри одновременно. Потом — только тьма.
Менее чем через сутки от начала практического испытания, когда ещё не все участники успели даже отправиться на задания, на просторной каменной площадке перед общежитием что-то произошло.
Воздух над одной из защитных плит с гулким хлопком сжался, исторгнув фигуру, которая с глухим звуком плюхнулась на твёрдый камень. Это была девушка. Вернее, то, что на неё походило. Дорогая меховая накидка была чёрной от грязи и болотной жижи, походное ханьфу изорвано в клочья, обнажая царапины и синяки. Волосы, выбившиеся из некогда аккуратной причёски, слиплись в грязные пряди. Лицо было испачкано чем-то тёмным — илом, сажей, а может быть, и засохшей кровью.
Она смеялась. Это был не смех радости, а сдавленный, надрывный, почти истерический хохот, который тут же прервался серией глубоких, лающих позывов к кашлю.
Чжоу Юйань сидела на холодном камне, судорожно прижимая к себе сумку и свёрток. Внутри бушевала эйфория выжившего, смешанная с острой физической болью. Она будто только что родилась заново, вырвавшись из чрева туманных болот.
Это чувство длилось ровно до того момента, пока её внутренности не скрутила ужасающая, режущая боль — отдача от дикого скачка, последствия выжженных каналов и ядовитой энергии болота. Она согнулась пополам, и новый приступ кашля вырвал из её горла не воздух, а алую, горячую кровь, которая брызнула на серый камень площадки, оставив яркие, зловещие брызги.
Тишина, воцарившаяся вокруг, была оглушительной. Дежурные ученики, слуги, другие участники отбора — все замерли, уставившись на это дикое, окровавленное существо, внезапно свалившееся с неба.
Бай Линфэн сидел в выделенной комнате, раздумывая, чем себя занять. Его распределили в четвертый поток испытаний с отправкой только через два дня. Списки вывесили на досках объявлений, и каждый мог узнать, когда настанет его очередь, чтобы самостоятельно прибыть в указанный зал.
Участников настолько много, что даже орден Парящих Облаков не мог отправить всех в один день. К каждому перемещению нужно начертить матрицу, а столько залов и адептов ордена просто не было. Ван Жулан повезло чуть больше, она отправилась ещё до полудня. Чжоу Юйань же ушла ещё до восхода солнца. Они с ней не виделись, и в списках её не нашли. Слуга сказал, что значит их подруга отправилась одной из первых. Какой смысл вывешивать имена тех, кто уже ушёл? И он не обманул: как только кто-то проходил через формацию, его имя исчезало из списков.
Орден не предоставлял для участников отбора хоть каких-то развлечений. Перемещения строго ограничены, никакие тренировки не допускались — а оружие вовсе запрещено привозить с собой! В чём смысл этих испытаний, если они банальны и их пройдет даже ребенок?
Бай Линфэну оставалось только сидеть в комнате и поглощать тайно привезенные запасы вина. Не зря в свое время он знатно потратился на артефакт, способный сохранять все свойства только приготовленной еды. Вот он и не упустил шанс закупиться потрясающими блюдами в Нефритовой беседке. Столовая, предоставленная орденом, была просто ужасна. Один раз там поев и потом промучавшись от слабости и головокружения всю ночь, Бай Линфэн решил больше таких ошибок не совершать. Парящие Облака явно эксплуатировали своих учеников для готовки. Клан Бай занимался не только духовными лавками, но и первоклассно разбирался в ядах. Так что отравить одного из их отпрысков — непростая задача. Но ужасная готовка учеников справилась и с этим.
Бай Линфэн так бы и занимался культурным времяпрепровождением с кувшином вина, если бы не услышал с улицы чьи-то крики и громкие разговоры. Выглянув из комнаты, он наткнулся на бегущих куда-то незнакомых учеников. Он придержал одного из них за плечо.
— Брат, а что случилось?
— Говорят, на площадь прорвалась демоница!
Его товарищи вмешались в диалог.
— Я видел, как она упала. Это свирепый призрак.
— Пойдемте и сами узнаем!
Они забыли про своего собеседника и умчались вниз по лестнице. Все ученики любили сплетни и интересные истории, а вторжение неизвестного существа на территорию ордена Парящих Облаков во время отбора — горячая тема, надо собрать больше информации. Как назло, окна комнаты молодого мастера Бай выходили вовсе не на площадь, и пришлось спускаться.
Бай Линфэн ожидал чего угодно и был готов к крайне интересному зрелищу, но не того, что демоницей и свирепым призраком окажется его дорогая подруга. Нет, Чжоу Юйань называли по-разному, иногда и похуже, но… Не в такой ситуации.
Сердце сжалось в ледяной ком. Он узнал её сразу — не по лицу, а по силуэту, по изгибу плеча, по той самой накидке из меха снежной лисицы, которую он сам с таким трудом достал и подарил ей на последнее день рождения. Теперь этот бесценный мех был чёрным от грязи, слипшимся, изорванным в клочья. Под ним почти не читалась фигура девушки. Волосы, в которые он так часто дразняще тыкал палочкой для еды, теперь представляли собой слипшуюся массу, закрывающую лицо и шею.
Расталкивая столпившихся зевак, среди которых были не только ученики, но и слуги, а то и мелкие клерки, он прорвался к центру круга.
— Посторонитесь!
Голос, обычно насмешливый и ленивый, прозвучал резко и властно, заставив нескольких учеников попятиться.
Он опустился на колени около бесчувственного тела. Рядом валялась её сумка. Оценив ситуацию, Бай Линфэн перекинул ремешок через спину.
После чего его пальцы, дрогнувшие на миг, потянулись к её плечу, аккуратно переворачивая. Окинул фигуру подруги взглядом. Кости целы, конечности в естественном положении, открытых ран не видно. Но её дыхание… Оно было хриплым и прерывистым, едва поднимающим грудь.
Гнев, горячий и ясный, вспыхнул в нём. Он поднял голову и крикнул на наблюдателей, чьи ряды, казалось, только прибывали:
— Что вы уставились, как идиоты?! — Линфэн был готов убить всех на месте. — Позовите лекаря! Немедленно! И расходитесь! Здесь нечего разглядывать.
Затем он вернулся к ней. Его лицо стало сосредоточенным, все шутки испарились. Аккуратно взял её руку, положив ладонь себе на колени. Бай Линфэн не обладал целительским даром, но каждый уважающий себя молодой мастер из знатной семьи обязан знать основы исследования меридианов и оказания неотложной помощи.
Закрыв глаза, он сосредоточил свою ци на кончиках пальцев и осторожно, словно боясь навредить, впустил её тончайшей нитью в чужое запястье, прямо в точку Цунь-коу.
То, что он ощутил, заставило его внутренне содрогнуться. Меридианы не просто повреждены. Они… опустошены и опалены, будто через них пронеслось пламя, а затем всё выскоблили дотла. Внизу живота, в области даньтяня, царила ледяная, зияющая пустота. Но хуже всего была примесь. В её циркуляции плавала чужая, тяжёлая, гнилостная энергия, словно ядовитый туман, разъедающий всё на своём пути.
«Что они с тобой сделали, Юйань?» — пронеслось в его голове с леденящей ясностью. Это не просто испытание. Это надругательство над самой основой культиватора.
В этот момент к нему подбежали двое слуг с носилками, а позади, расталкивая толпу, пробирался седобородый лекарь. И, словно по мановению злого рока, за ними шаг за шагом, с каменными лицами, следовали патрульные из отряда внутренней стражи в серой униформе с вышитым парящим облаком на груди.
«И где только пропадали всё это время?» — мелькнула язвительная мысль у Бай Линфэна. Явно не на посту, раз такое безобразие пропустили. Он не отпустил руку девушки, пока не передал лекарю, сжимая холодную ладонь в последний миг.
— Держись.
Беззвучно прошептал наставление, прежде чем её бережно уложили на носилки.
Его отвели в сторону двое стражников. Старший, со шрамом через бровь, начал опрашивать, пытаясь выяснить, что здесь случилось, и кто эта девушка. В то время, как его напарник изучал жетон участника.
Боль. Не просто физическая. Это было ритуальное убийство, расчленение не только тела, но и души, таланта, всего, что она собой представляла. Метод, навсегда привязывающий дух к месту гибели в муках. В последний миг, прежде чем сознание поглотила тьма, в её сердце выжглось не имя, не лицо, а символ. Парящее Облако. И клятва, ставшая сутью её нового существования: «ОТОМЩУ».
Чжоу Юйань вырвалась из видения с судорожным вздохом, как утопающий. Холодная земля впивалась в щёку. По лицу струились слёзы — её собственные или эхо от пережитого, она не знала. Опасность метода в том, что сливаешься в моменте с чужими эмоциями, и можно не выбраться. Сойти с ума. Ей ещё повезло.
Значит, это не простая месть. Ритуальное жертвоприношение целого знатного рода под маской брака. Орден Парящих Облаков — не просто лицемеры. Настоящие ублюдки. Но зачем её послали сюда? Чтобы устранить? Какой смысл самим вытаскивать на поверхность свою тайну?
Чжоу Юйань с тихим стоном попыталась сесть. Мех на накидке тянул вниз мёртвым грузом, пропитанным ледяной грязью и водой. Но сейчас важно не это. Её затуманенный взгляд скользил по месту, где секунду назад висела, дрожа от ярости, призрачная невеста. Теперь там была только пустота и рассеивающийся туман.
Она поползла. Руки, почти не слушающиеся, с отчаянием копались в холодном иле, в чёрной жиже. Она искала хоть что-то. Материальный якорь. Отпечаток души, пусть и сожженный формацией, не мог просто испариться. Особенно такая упрямая.
И её пальцы, онемевшие от холода, наткнулись на что-то твёрдое. Не камень, не корень. Что-то гладкое, изящное.
Она вытащила предмет на поверхность. В её ладони лежала шпилька для волос. Когда-то она была великолепной — тонкое серебро, сейчас почерневшее до цвета ночи, с изогнутым, как лепесток, кончиком, на котором держалась крошечная, потускневшая жемчужина. Украшение из свадебного убора. Чжоу Юйань с лёгкостью могла предположить, как так получилось.
За этот предмет уцепилась душа. Они вырезали род, убили её, стерли их из истории и с лица земли. Символ семьи невесты из воспоминаний не знаком Чжоу Юйань, но судя по всему, это была достаточно сильная школа. И они стерли всё, связанное с ней. Но не смогли уничтожить одну-единственную, потерянную в погоне шпильку. А душа, переполненная до краёв обидой, болью и клятвой мести, зацепилась за неё.
В болотах, пропитанных густой энергией инь, эта обида кристаллизовалась. Со временем, подпитываемая силой места и собственной неукротимой волей, она возвысилась от блуждающего духа до того, что называют призраком-хранителем или духом-мстителем. Не простая тень, а сущность со своей волей, но привязанная к месту смерти.
Чжоу Юйань аккуратно встала и направилась к сумке. Следовало собрать свои вещи и найденную шпильку, тоже не потерять. Ей предстояло с пустыми резервами вернуться в орден. или хотя бы связаться с кем-то. Девушка не знала и не могла понять, что вообще происходит на этом отборе, и только надеялась, друзьям повезло больше, чем ей. Что Ван Жулан сейчас сидит в спокойной пещере и занимается расчетами, а Бай Линфэн развлекается и попивает вино в постоялом дворе. Мысль о них была слабым, тёплым огоньком в её ситуации.
Вытряхнув перед собой содержимое сумки на относительно сухой участок мха, Чжоу Юйань принялась холодно анализировать свои ресурсы. Её походный мешочек расходников содержал небогатый, но продуманный набор: несколько духовных камней средней чистоты, моток верёвки из волокон, пропитанных энергией конопли, склянку с основной киноварью, пакетик порошка лунного серебра для экстренной стабилизации формаций, и прочую мелочь. Шпильку она аккуратно опустила на дно сумки, завёрнув в плотную ткань. Это было доказательство и залог, в случае если её захотят прикончить на месте. Нужно не просто выбраться, но и вынести эту улику.
В принципе, из этого набора можно собрать старую и примитивную схему для перемещения, ту самую, что изучали как архаичный курьёз. Правда, для запуска пришлось бы пустить в расход почти все духовные камни, превратив их в одноразовый импульс. И точность… о точности и говорить не стоило. Могло вышвырнуть куда угодно. Это был прыжок в пропасть с завязанными глазами.
Чжоу Юйань подняла голову. Уставший взгляд скользнул по бесконечному полотну болота. Туман, трясина, гниющая растительность. Место, кишащее дикой, неукрощённой силой инь. На ещё один ритуал призыва сил точно не хватило. Но… если правильно настроить схему, можно было не бороться с энергией места, а использовать её как грубый толчок. Втянуть в спираль формации эту тяжёлую, влажную мощь, чтобы она подхватила и усилила хлипкий импульс от камней. Это могло повысить шансы. или уничтожить схему, разорвав её душу на куски.
Девушка приняла решение. Раздумывать некогда — силы таяли с каждым вдохом болотного воздуха. Она взяла заострённый обломок камня и начала чертить на мшистой коре бревна, выводя не линии, а сложные расчёты наведения. Вот уж точно не ожидала, что придется все это вспоминать среди смрада и сырости, с пустотой в даньтяне и на прославленном отборе.
Пальцы дрожали, но формулы всплывали в памяти с чёткостью, от которой щемило в груди. Не зря наставник мучал её с этими древними и непрактичными способами, заставляя зубрить символы и балансировать уравнения духовных потоков. Хуа Юй с его вечной фразой: «Изящные методы работают, пока мир изящен».
—Ты был прав, — с горькой усмешкой произнесла она в пустоту, выводя последний символ, связывающий схему с геомагнитными линиями болота. — Никогда не знаешь, что тебе пригодится в кромешной тьме, когда все новые методы отказывают.
Чжоу Юйань расчистила площадку и начала выкладывать схему. Духовные камни легли не в привычные узлы силы, а в точки фокусировки и резонанса, где они должны были не создавать, а перекликаться с энергией окружения, направляя её. Порошок лунного серебра пошёл на создание изоляционного и стабилизирующего контура, чтобы дикая инь не сожгла схему изнутри в момент активации. Киноварь тонкими линиями связала элементы, а верёвка, пропитанная последними остатками её личной ци, образовала защитный круг вокруг центральной площадки.
Работа была ювелирной, на грани срыва. В центре схемы она оставила пустое место — точка входа и стабилизации. Туда нужно встать ей.
Когда всё было готово, Чжоу Юйань замерла на краю своей импровизированной спасительной ловушки. Она глядела на хитросплетение линий и пылающих внутренним светом камней, которое должно было спасти, либо стать изысканной могилой. Глубокий вдох. В душе — холодная, отточенная решимость.
—Ну что ж. Посмотрим, чья возьмёт.
Чжоу Юйань, надежно упаковав вещи в сумку, шагнула в центр. Она разбила в ладони самый крупный из духовных камней, ощущая, как его сконцентрированная энергия с шипением вырывается наружу. Одновременно она мысленно, с силой утопающего, хватающегося за соломинку, задала образ места прибытия.
Символы формации отозвались сдавленным гулом, будто пространство само стонало от насилия. Голова тут же помутнела, в висках забился молот из свинца и иголок. Чжоу Юйань почувствовала, как с усилением света её начинает выворачивать наизнанку — тошнота от пространственного смещения скрутила желудок, а головная боль от рваной энергии грозила расколоть череп. Она впилась ногтями в собственную ладонь, до крови. Надо устоять на ногах. Надо...
Само перемещение она не ощутила. Это был не полёт, а провал в абсолютную, лишённую чувств пустоту. Последнее, что зафиксировало её сознание, — это дикий, рвущийся на части вихрь, идущий откуда-то извне и изнутри одновременно. Потом — только тьма.
Менее чем через сутки от начала практического испытания, когда ещё не все участники успели даже отправиться на задания, на просторной каменной площадке перед общежитием что-то произошло.
Воздух над одной из защитных плит с гулким хлопком сжался, исторгнув фигуру, которая с глухим звуком плюхнулась на твёрдый камень. Это была девушка. Вернее, то, что на неё походило. Дорогая меховая накидка была чёрной от грязи и болотной жижи, походное ханьфу изорвано в клочья, обнажая царапины и синяки. Волосы, выбившиеся из некогда аккуратной причёски, слиплись в грязные пряди. Лицо было испачкано чем-то тёмным — илом, сажей, а может быть, и засохшей кровью.
Она смеялась. Это был не смех радости, а сдавленный, надрывный, почти истерический хохот, который тут же прервался серией глубоких, лающих позывов к кашлю.
Чжоу Юйань сидела на холодном камне, судорожно прижимая к себе сумку и свёрток. Внутри бушевала эйфория выжившего, смешанная с острой физической болью. Она будто только что родилась заново, вырвавшись из чрева туманных болот.
Это чувство длилось ровно до того момента, пока её внутренности не скрутила ужасающая, режущая боль — отдача от дикого скачка, последствия выжженных каналов и ядовитой энергии болота. Она согнулась пополам, и новый приступ кашля вырвал из её горла не воздух, а алую, горячую кровь, которая брызнула на серый камень площадки, оставив яркие, зловещие брызги.
Тишина, воцарившаяся вокруг, была оглушительной. Дежурные ученики, слуги, другие участники отбора — все замерли, уставившись на это дикое, окровавленное существо, внезапно свалившееся с неба.
Глава 5.
Бай Линфэн сидел в выделенной комнате, раздумывая, чем себя занять. Его распределили в четвертый поток испытаний с отправкой только через два дня. Списки вывесили на досках объявлений, и каждый мог узнать, когда настанет его очередь, чтобы самостоятельно прибыть в указанный зал.
Участников настолько много, что даже орден Парящих Облаков не мог отправить всех в один день. К каждому перемещению нужно начертить матрицу, а столько залов и адептов ордена просто не было. Ван Жулан повезло чуть больше, она отправилась ещё до полудня. Чжоу Юйань же ушла ещё до восхода солнца. Они с ней не виделись, и в списках её не нашли. Слуга сказал, что значит их подруга отправилась одной из первых. Какой смысл вывешивать имена тех, кто уже ушёл? И он не обманул: как только кто-то проходил через формацию, его имя исчезало из списков.
Орден не предоставлял для участников отбора хоть каких-то развлечений. Перемещения строго ограничены, никакие тренировки не допускались — а оружие вовсе запрещено привозить с собой! В чём смысл этих испытаний, если они банальны и их пройдет даже ребенок?
Бай Линфэну оставалось только сидеть в комнате и поглощать тайно привезенные запасы вина. Не зря в свое время он знатно потратился на артефакт, способный сохранять все свойства только приготовленной еды. Вот он и не упустил шанс закупиться потрясающими блюдами в Нефритовой беседке. Столовая, предоставленная орденом, была просто ужасна. Один раз там поев и потом промучавшись от слабости и головокружения всю ночь, Бай Линфэн решил больше таких ошибок не совершать. Парящие Облака явно эксплуатировали своих учеников для готовки. Клан Бай занимался не только духовными лавками, но и первоклассно разбирался в ядах. Так что отравить одного из их отпрысков — непростая задача. Но ужасная готовка учеников справилась и с этим.
Бай Линфэн так бы и занимался культурным времяпрепровождением с кувшином вина, если бы не услышал с улицы чьи-то крики и громкие разговоры. Выглянув из комнаты, он наткнулся на бегущих куда-то незнакомых учеников. Он придержал одного из них за плечо.
— Брат, а что случилось?
— Говорят, на площадь прорвалась демоница!
Его товарищи вмешались в диалог.
— Я видел, как она упала. Это свирепый призрак.
— Пойдемте и сами узнаем!
Они забыли про своего собеседника и умчались вниз по лестнице. Все ученики любили сплетни и интересные истории, а вторжение неизвестного существа на территорию ордена Парящих Облаков во время отбора — горячая тема, надо собрать больше информации. Как назло, окна комнаты молодого мастера Бай выходили вовсе не на площадь, и пришлось спускаться.
Бай Линфэн ожидал чего угодно и был готов к крайне интересному зрелищу, но не того, что демоницей и свирепым призраком окажется его дорогая подруга. Нет, Чжоу Юйань называли по-разному, иногда и похуже, но… Не в такой ситуации.
Сердце сжалось в ледяной ком. Он узнал её сразу — не по лицу, а по силуэту, по изгибу плеча, по той самой накидке из меха снежной лисицы, которую он сам с таким трудом достал и подарил ей на последнее день рождения. Теперь этот бесценный мех был чёрным от грязи, слипшимся, изорванным в клочья. Под ним почти не читалась фигура девушки. Волосы, в которые он так часто дразняще тыкал палочкой для еды, теперь представляли собой слипшуюся массу, закрывающую лицо и шею.
Расталкивая столпившихся зевак, среди которых были не только ученики, но и слуги, а то и мелкие клерки, он прорвался к центру круга.
— Посторонитесь!
Голос, обычно насмешливый и ленивый, прозвучал резко и властно, заставив нескольких учеников попятиться.
Он опустился на колени около бесчувственного тела. Рядом валялась её сумка. Оценив ситуацию, Бай Линфэн перекинул ремешок через спину.
После чего его пальцы, дрогнувшие на миг, потянулись к её плечу, аккуратно переворачивая. Окинул фигуру подруги взглядом. Кости целы, конечности в естественном положении, открытых ран не видно. Но её дыхание… Оно было хриплым и прерывистым, едва поднимающим грудь.
Гнев, горячий и ясный, вспыхнул в нём. Он поднял голову и крикнул на наблюдателей, чьи ряды, казалось, только прибывали:
— Что вы уставились, как идиоты?! — Линфэн был готов убить всех на месте. — Позовите лекаря! Немедленно! И расходитесь! Здесь нечего разглядывать.
Затем он вернулся к ней. Его лицо стало сосредоточенным, все шутки испарились. Аккуратно взял её руку, положив ладонь себе на колени. Бай Линфэн не обладал целительским даром, но каждый уважающий себя молодой мастер из знатной семьи обязан знать основы исследования меридианов и оказания неотложной помощи.
Закрыв глаза, он сосредоточил свою ци на кончиках пальцев и осторожно, словно боясь навредить, впустил её тончайшей нитью в чужое запястье, прямо в точку Цунь-коу.
То, что он ощутил, заставило его внутренне содрогнуться. Меридианы не просто повреждены. Они… опустошены и опалены, будто через них пронеслось пламя, а затем всё выскоблили дотла. Внизу живота, в области даньтяня, царила ледяная, зияющая пустота. Но хуже всего была примесь. В её циркуляции плавала чужая, тяжёлая, гнилостная энергия, словно ядовитый туман, разъедающий всё на своём пути.
«Что они с тобой сделали, Юйань?» — пронеслось в его голове с леденящей ясностью. Это не просто испытание. Это надругательство над самой основой культиватора.
В этот момент к нему подбежали двое слуг с носилками, а позади, расталкивая толпу, пробирался седобородый лекарь. И, словно по мановению злого рока, за ними шаг за шагом, с каменными лицами, следовали патрульные из отряда внутренней стражи в серой униформе с вышитым парящим облаком на груди.
«И где только пропадали всё это время?» — мелькнула язвительная мысль у Бай Линфэна. Явно не на посту, раз такое безобразие пропустили. Он не отпустил руку девушки, пока не передал лекарю, сжимая холодную ладонь в последний миг.
— Держись.
Беззвучно прошептал наставление, прежде чем её бережно уложили на носилки.
Его отвели в сторону двое стражников. Старший, со шрамом через бровь, начал опрашивать, пытаясь выяснить, что здесь случилось, и кто эта девушка. В то время, как его напарник изучал жетон участника.
