— Я прибыл сразу после падения, — ответил Бай Линфэн, намеренно делая голос ровным и немного отстранённым, как подобает молодому мастеру, а не встревоженному другу. — Никаких подозрительных личностей вокруг не наблюдал. Это Чжоу Юйань, одна из участниц нынешнего отбора. Отправилась проходить испытание сегодня утром.
Выслушав, стража принялась ревностно осматривать место происшествия, замеряя остаточные колебания энергии, вглядываясь в пятна крови на камне.
Периодически посматривали и в сторону носилок, но там уже хозяйничал лекарь. Тогда старший стражник обернулся к Бай Линфэну с новым вопросом. В его глазах читался не интерес, а подозрение.
— А её личные вещи? Они могут быть уликой.
Бай Линфэн внутренне похвалил себя за мгновенную сообразительность и покачал головой, изобразив лёгкую досаду.
— К сожалению, кроме неё самой и этой накидки, я ничего не видел.
Ложь далась легко, может, потому что это полуправда — на месте действительно ничего не было, он уже давно перекинул её походную сумку через плечо, и сейчас та неприметно висела за спиной.
Там спрятано столько собранных трофеев и личных сокровищ, Юйань никогда бы его не простила, если бы это всё конфисковали. Особенно ту самую нефритовую подвеску.
Стража, не найдя видимых следов, начала разгонять зевак резкими командами, пытаясь очистить площадь. Их взгляд упал и на Бай Линфэна.
— Мастер Бай, вам тоже следует удалиться. Мы разберёмся.
Но тот лишь снова покачал головой. На лице появилось то самое выражение — вежливое, но непреклонное, которое знали все, кто пытался перечить ему в принципиальных вопросах.
— Позвольте представиться ещё раз. Бай Линфэн. Чжоу Юйань — не просто участница отбора. Она — мой лучший друг и один из самых близких мне людей. Я не оставлю её одну в таком состоянии. Я буду сопровождать её к лекарю и останусь, пока не буду уверен в её безопасности. Это не просьба, а информирование.
Он не повысил голос, но в его тоне была сталь. Он упомянул свою фамилию и статус не просто так. Стража обменялась взглядами. Конфликтовать с молодым мастером из влиятельной семьи из-за формальностей, когда на глазах явно разворачивалась катастрофа с участницей отбора, было глупо.
Старший стражник коротко и неохотно согласился.
— Хорошо. Но не мешайте работе Старейшины Вэя.
Бай Линфэн кивнул в ответ, не выражая ни благодарности, ни торжества. Он просто развернулся и пошёл за носилками, которые уже несли в сторону, как он полагал, обители целителя.
Его мысли уже бежали впереди: как объяснить странную энергию в меридианах подруги, как защитить от лишних вопросов и через что она прошла, чтобы вернуться в таком виде.
Внутрь его не пустили, вежливо и твёрдо попросив дождаться результатов осмотра с другой стороны двери. Бай Линфэну оставалось только стоять в пустом коридоре, пиная мелкие камешки сапогом и бесполезно размышлять о превратностях судьбы. Каждая минута тишины казалась вечностью.
Подумав, он достал из складок одежды небольшой, теплившийся мягким светом артефакт и, прикрыв его ладонью от посторонних глаз, впустил в него толику своей ци.
Связь установилась не сразу, сквозь шум, похожий на отдалённый гул водопада.
— Да? — послышался наконец голос, отрывистый и слегка напряжённый. Это была Ван Жулан. Судя по фоновому звуку — чистой, звенящей вибрации камня — она, как и планировалось, выполняла своё задание по восстановлению стабильности течения энергии в руднике Синего Кварца. Дело кропотливое, требующее полной концентрации.
— Есть хорошая новость и плохая, — произнёс Бай Линфэн, стараясь, чтобы в голосе не мелькнула тревога. — С какой начать?
В связи послышались резкие помехи, будто течение энергии на том конце внезапно вспенилось.
— Я занята, — голос Жулан прозвучал ровно, но в нём явственно читалось раздражение и усталость. — Давай к сути. Что случилось?
— Я нашёл Юйань, — выпалил он, отбросив все предисловия. — Она упала с небес прямо на площадь перед общежитием. В ужасном состоянии. Сейчас её осматривают у местного лекаря.
На том конце провисла красноречивая, тяжёлая тишина, в которой был слышен лишь всё тот же гул падающей воды. Бай Линфэн почти физически ощутил, как Жулан на мгновение отпускает контроль над сложной формацией, чтобы осмыслить эти слова.
— …Поняла, — наконец прозвучал её голос, теперь абсолютно чистый, холодный и лишённый всяких эмоций. Это был её «боевой» тон. — Закончу здесь как можно быстрее и буду. Держи меня в курсе. Если станет хуже — бей сразу, не жди.
Связь оборвалась. Бай Линфэн вздохнул, пряча артефакт. Жулан обещала прибыть как можно скорее. Это уже что-то. Он снова облокотился о холодную стену, прислушиваясь к тихим голосам, и в сотый раз мысленно перебирал все возможные варианты вопросов, которые могли ему задать.
За дверью царила атмосфера напряжённой, почти могильной тишины, нарушаемая лишь шёпотом и лёгким звоном инструментов. Лекарь Вэй уже провёл первичный осмотр оком духа. То, что он увидел, заставило старческое сердце ёкнуть, – очень интересный случай.
Чжоу Юйань лежала на скамье, покрытой чистыми простынями из духовного льна. Её изодранную одежду аккуратно срезали, а тело очистили талисманами, смывая всю грязь и кровь, не потревожив возможные раны, но это не убрало главного — внутренних повреждений.
— Полное истощение даньтяня, — пробормотал лекарь себе под нос, водя ладонью на расстоянии от её живота. — Меридианы опалены и заражены... чужеродной энергией. Скверной, обиженной, древней. Интересно...
Он сделал знак помощнику, и тот поднёс к носу Чжоу Юйань фимиам из корня белого женьшеня и слёз феникса. Лёгкий, чистый дымок должен стабилизировать дух. Затем лекарь взял набор серебряных игл, каждая из которых покрыта сложнейшей формацией для ввода очищающей ци. Он начал с главных точек — Бай-хуэй, Цзу-сань-ли, пытаясь хоть как-то зажечь искру в её опустошённой системе.
Но самая большая загадка была не в физических травмах. Над её телом сновидений, видимым лишь для его тренированного взгляда, вилась и пульсировала странная, чужеродная аура. От неё исходил запах гари, железа и старой крови. Лекарь Вэй видел отголоски: вспышки алого, падающие тела, ледяную ярость и крики…
Он покачал головой. Политика его не интересовала, а интуиция подсказывала — это всё связано именно с ней. Его дело — лечить. Но чтобы вылечить такую рану, нужно было понять её природу. А для этого требовалось больше, чем иглы и фимиам. Возможно, нужно бы поискать дополнительную информацию, чтобы найти упоминания о подобных энергетических «отпечатках». Или проконсультироваться со специалистом по духовным болезням.
Пока же он мог только стабилизировать её. Остановить внутреннее кровотечение, укрепить слабый дух, изолировать чужеродную энергию в каналах, чтобы та не разъедала их дальше. Полное восстановление, если оно вообще возможно, займёт столетия и потребует редких ресурсов.
Лекарь Вэй вздохнул, вытирая тёплой тканью пот со лба. Он бросил взгляд на массивную дверь, за которой, он знал, терпеливо и не очень ждал тот юнец из семьи Бай. В его ушах ещё стояло эхо раздавшегося недавно решительного голоса, заявившего о близости к пациентке.
«Много вопросов у тебя будет, мальчик, — подумал старик, и в его мыслях не было ни капли снисхождения. — И я боюсь, что не имею права давать ответы. Ведь они ведут в такие дебри, куда даже мне, старой кости, страшно заглядывать».
Самое важное, что он уже сейчас мог сказать с уверенностью, проведя глубокий анализ корня болезни: эта чужая, скверная энергия и общее подорванное состояние основ — не сегодняшнего происхождения. Это старый, глубоко въевшийся недуг, дремавший, а теперь разбуженный и усугублённый. На испытании случилось лишь критическое истощение внутренних ресурсов, которое обнажило и обострило скрытую рану.
Закончив первичные стабилизирующие манипуляции, он вывел девушку в более-менее приемлемое, не угрожающее немедленной гибели, состояние. Её дыхание выровнялось, пульс стал ощутимым, хоть и слабым. Он приказал двум помощницам осторожно обтереть её, одеть в чистое хлопковое одеяние и перевести в отдельную комнату для восстановления, расположенную в тихой пристройке.
И только тогда, с чувством выполненного, но крайне тревожного долга, он вышел в коридор.
На удивление, у двери ожидало двое. Приунывшее «наследие» семьи Бай, с видом побитой, но всё ещё бдительной собаки, и... девушка. Она стояла в испачканной пылью одежде, лицо было бледным, а выражение — крайне серьёзным, почти каменным. В глазах, однако, горел не гнев, а холодный, аналитический огонь. Она успела.
Не дожидаясь, пока лекарь откроет рот, девушка сделала чёткий, почтительный, но не раболепный поклон.
— Добрый день, Старейшина Вэй. Я Ван Жулан. Благодарю вас за оказанную помощь моей подруге.
«Семейство артефакторов Ван, — мелькнуло в голове у лекаря. — Интересные, однако, взаимоотношения в этом молодом поколении. Не по рангам, не по выгоде, а по чему-то ещё.»
Он кивнул, принимая благодарность, и перешёл к сухому, профессиональному отчёту о состоянии, опуская самые мрачные догадки и чужие тайны.
— Жизни не угрожает. Истощение критическое, но стабилизировано. Есть... осложнение старого свойства, усугублённое перегрузкой. Ей нужен полный покой и постепенное, очень осторожное восстановление ци. — Он посмотрел на них обоих. — Как только её переведут в пристройку, вы сможете находиться у её кровати. Никто вам мешать не будет. Но — ни шума, ни волнений, ни попыток передать ей свою ци без моего разрешения. Понятно?
Его тон не оставлял места для дискуссий. Он был лекарем, а не нянькой для взволнованных друзей. Но в глубине старческих глаз читалось нечто вроде одобрения. В этом холодном, расчётливом мире заклинателей хоть кто-то держался друг за друга не из-за предписаний, а по велению сердца. Это было редкое и, возможно, опасное качество.
Как только лекарь скрылся за дверью, ледяная маска Ван Жулан треснула, открывая кипящую под ней ярость. Она не просто зла — а в том холодном, сфокусированном бешенстве, которое делает ум острым, как бритва. Она предчувствовала, что выбранное Юйань задание не обернётся ничем хорошим. Мало того, она никогда не слышала ни о какой долине Вечных Слёз, так ещё и сама формулировка была чудовищной. Ни один клан, тем более такой могущественный, как Орден Парящих Облаков, не стал бы терпеть серийные исчезновения людей на своей территории, чтобы потом передавать их расследование ученикам чужой секты на отборе. Это был полный абсурд.
Что было в голове у неё самой, когда она не возразила за тем ужином? Убаюканная ложным чувством безопасности или просто нежеланием ссориться с упрямой подругой? Сейчас же с её глаз словно спала пелена, обнажая все странные, тревожные моменты со въезда на территорию ордена: слишком простые задания, глупые правила пребывания и странность собственного поведения.
Не говоря ни слова, Ван Жулан закрыла глаза на миг. Перед её внутренним взором открылось личное духовное пространство — упорядоченный мир хрустальных полок и сияющих ячеек, где хранились её творения. Она мысленно призвала два артефакта.
Первый — Нефритовый диск, тонкая пластина с капиллярными каналами. Второй — Сфера чистоты воли, хрустальный шар с клубящимся внутри туманом.
Под удивлённым и настороженным взглядом Бай Линфэна, который уже открыл рот для вопроса, она без колебаний проколола кончик своего пальца острой гранью диска. Три алые капли упали на его поверхность. Каналы диска моментально впитали их. Если бы в её крови была физическая отрава или проклятие, диск проявил бы соответствующие символы. Он остался чистым, лишь слегка окрасившись в розовый.
Затем сосредоточилась на сфере. Осторожно, но мощно, она направила в неё поток своей ци, наполняя хрустальный шар до краёв. Этот артефакт был настроен на поиск внешних ментальных воздействий, внушений, иллюзий или эмоциональных манипуляций.
Результат не заставил себя долго ждать.
Пока диск молчал, Сфера чистоты воли вспыхнула ослепительным, яростным багровым светом, а внутри туман закрутился в хаотичную, бурлящую спираль.
Показания зашкаливали, гранича с пределом шкалы. Они не просто находились под влиянием — они, как полные идиоты, всё это время плавали в океане чужой, направляющей силы. В их восприятие, в их решения, возможно, даже в их эмоции, было вплетено постороннее внушение.
Лицо Ван Жулан стало абсолютно бесстрастным, но в глазах бушевала буря. Она очистила артефакты быстрым жестом, после чего резко дёрнула Бай Линфэна за рукав, заставляя протянуть руку.
— Проделай то же самое. Сейчас же.
Её голос звучал не как просьба, а как приказ командира, осознавшего, что его отряд в засаде. Бай Линфэн, уже понявший суть по бешеному свечению сферы, безропотно проколол палец и направил ци в подставленный ему артефакт.
Идентичный результат. Его кровь чиста. Но его воля, его сознание, как и её, пропитаны чужеродным влиянием колоссальной силы.
Они стояли в пустом коридоре, глядя на багровеющий шар. Тишина между ними была громче любого крика. Иллюзия развеялась. Их «честный» отбор, их «безопасное» задание, их пребывание в ордене — всё это часть чего-то большего, тёмного и управляемого. А их подруга, Чжоу Юйань, кажется, заплатила за это открытие самую высокую цену.
Уже сидя на низкой скамеечке у кровати пострадавшей, Ван Жулан не сводила пристального, аналитического взгляда с бледного лица подруги. Она слушала всё, что знал Бай Линфэн — рассказ о падении, о состоянии Чжоу Юйань, о лекаре. Каждое слово она пропускала через холодный фильтр логики, пытаясь собрать разрозненные кусочки в единую, пусть и ужасную, картину. Что же произошло на том задании? Что за сила смогла так искромсать дух и тело сильной и упрямой заклинательницы, превратив её в эту хрупкую, дышащую тень? Сама она проверять не решилась, не зря же лекарь давал указания, но рассказов друга хватало, чтобы составить мнение.
Обсуждать всё это вслух, здесь, в стенах самого Ордена, было безумием. Они уже знали, что находятся под скрытым влиянием. Стены могли иметь уши, а воздух — глаза.
Ван Жулан лишь кивнула, когда Бай Линфэн, закончив свой тихий рассказ, поднялся и начал устанавливать в помещении защитные меры. Она наблюдала, как он с сосредоточенным видом расставляет по углам комнаты странные предметы, отливающие цветом старой кости и тени. Проводя между ними незримые нити собственной ци, шепча слова на архаичном наречии, которое звучало как скрип несмазанных шестерён.
Это были техники башни Девяти Забвений. И как бы её пытливому уму исследователя ни хотелось разобрать каждый артефакт на части и изучить принципы их работы, она сдержала себя. Между ними действовало негласное, но нерушимое соглашение: не лезть в чужие тайны и не использовать друг друга в корыстных целях. У каждого был свой демон в шкафу, своя тьма за плечом. Уважать это — значило сохранить их хрупкий, но прочный союз.
Каким бы вздорным, заносчивым и поверхностным дураком он ни казался со стороны, Бай Линфэн был отпрыском известной, влиятельной семьи. А в башню, это мрачное и загадочное место, попадали не по блату. Туда звали. Или забирали. Ходили слухи, что он не просто ученик, а избранный преемник, будущий хозяин Башни. В его легкомыслии и насмешках скрывалась глубина, которую он тщательно скрывал.
Выслушав, стража принялась ревностно осматривать место происшествия, замеряя остаточные колебания энергии, вглядываясь в пятна крови на камне.
Периодически посматривали и в сторону носилок, но там уже хозяйничал лекарь. Тогда старший стражник обернулся к Бай Линфэну с новым вопросом. В его глазах читался не интерес, а подозрение.
— А её личные вещи? Они могут быть уликой.
Бай Линфэн внутренне похвалил себя за мгновенную сообразительность и покачал головой, изобразив лёгкую досаду.
— К сожалению, кроме неё самой и этой накидки, я ничего не видел.
Ложь далась легко, может, потому что это полуправда — на месте действительно ничего не было, он уже давно перекинул её походную сумку через плечо, и сейчас та неприметно висела за спиной.
Там спрятано столько собранных трофеев и личных сокровищ, Юйань никогда бы его не простила, если бы это всё конфисковали. Особенно ту самую нефритовую подвеску.
Стража, не найдя видимых следов, начала разгонять зевак резкими командами, пытаясь очистить площадь. Их взгляд упал и на Бай Линфэна.
— Мастер Бай, вам тоже следует удалиться. Мы разберёмся.
Но тот лишь снова покачал головой. На лице появилось то самое выражение — вежливое, но непреклонное, которое знали все, кто пытался перечить ему в принципиальных вопросах.
— Позвольте представиться ещё раз. Бай Линфэн. Чжоу Юйань — не просто участница отбора. Она — мой лучший друг и один из самых близких мне людей. Я не оставлю её одну в таком состоянии. Я буду сопровождать её к лекарю и останусь, пока не буду уверен в её безопасности. Это не просьба, а информирование.
Он не повысил голос, но в его тоне была сталь. Он упомянул свою фамилию и статус не просто так. Стража обменялась взглядами. Конфликтовать с молодым мастером из влиятельной семьи из-за формальностей, когда на глазах явно разворачивалась катастрофа с участницей отбора, было глупо.
Старший стражник коротко и неохотно согласился.
— Хорошо. Но не мешайте работе Старейшины Вэя.
Бай Линфэн кивнул в ответ, не выражая ни благодарности, ни торжества. Он просто развернулся и пошёл за носилками, которые уже несли в сторону, как он полагал, обители целителя.
Его мысли уже бежали впереди: как объяснить странную энергию в меридианах подруги, как защитить от лишних вопросов и через что она прошла, чтобы вернуться в таком виде.
Внутрь его не пустили, вежливо и твёрдо попросив дождаться результатов осмотра с другой стороны двери. Бай Линфэну оставалось только стоять в пустом коридоре, пиная мелкие камешки сапогом и бесполезно размышлять о превратностях судьбы. Каждая минута тишины казалась вечностью.
Подумав, он достал из складок одежды небольшой, теплившийся мягким светом артефакт и, прикрыв его ладонью от посторонних глаз, впустил в него толику своей ци.
Связь установилась не сразу, сквозь шум, похожий на отдалённый гул водопада.
— Да? — послышался наконец голос, отрывистый и слегка напряжённый. Это была Ван Жулан. Судя по фоновому звуку — чистой, звенящей вибрации камня — она, как и планировалось, выполняла своё задание по восстановлению стабильности течения энергии в руднике Синего Кварца. Дело кропотливое, требующее полной концентрации.
— Есть хорошая новость и плохая, — произнёс Бай Линфэн, стараясь, чтобы в голосе не мелькнула тревога. — С какой начать?
В связи послышались резкие помехи, будто течение энергии на том конце внезапно вспенилось.
— Я занята, — голос Жулан прозвучал ровно, но в нём явственно читалось раздражение и усталость. — Давай к сути. Что случилось?
— Я нашёл Юйань, — выпалил он, отбросив все предисловия. — Она упала с небес прямо на площадь перед общежитием. В ужасном состоянии. Сейчас её осматривают у местного лекаря.
На том конце провисла красноречивая, тяжёлая тишина, в которой был слышен лишь всё тот же гул падающей воды. Бай Линфэн почти физически ощутил, как Жулан на мгновение отпускает контроль над сложной формацией, чтобы осмыслить эти слова.
— …Поняла, — наконец прозвучал её голос, теперь абсолютно чистый, холодный и лишённый всяких эмоций. Это был её «боевой» тон. — Закончу здесь как можно быстрее и буду. Держи меня в курсе. Если станет хуже — бей сразу, не жди.
Связь оборвалась. Бай Линфэн вздохнул, пряча артефакт. Жулан обещала прибыть как можно скорее. Это уже что-то. Он снова облокотился о холодную стену, прислушиваясь к тихим голосам, и в сотый раз мысленно перебирал все возможные варианты вопросов, которые могли ему задать.
За дверью царила атмосфера напряжённой, почти могильной тишины, нарушаемая лишь шёпотом и лёгким звоном инструментов. Лекарь Вэй уже провёл первичный осмотр оком духа. То, что он увидел, заставило старческое сердце ёкнуть, – очень интересный случай.
Чжоу Юйань лежала на скамье, покрытой чистыми простынями из духовного льна. Её изодранную одежду аккуратно срезали, а тело очистили талисманами, смывая всю грязь и кровь, не потревожив возможные раны, но это не убрало главного — внутренних повреждений.
— Полное истощение даньтяня, — пробормотал лекарь себе под нос, водя ладонью на расстоянии от её живота. — Меридианы опалены и заражены... чужеродной энергией. Скверной, обиженной, древней. Интересно...
Он сделал знак помощнику, и тот поднёс к носу Чжоу Юйань фимиам из корня белого женьшеня и слёз феникса. Лёгкий, чистый дымок должен стабилизировать дух. Затем лекарь взял набор серебряных игл, каждая из которых покрыта сложнейшей формацией для ввода очищающей ци. Он начал с главных точек — Бай-хуэй, Цзу-сань-ли, пытаясь хоть как-то зажечь искру в её опустошённой системе.
Но самая большая загадка была не в физических травмах. Над её телом сновидений, видимым лишь для его тренированного взгляда, вилась и пульсировала странная, чужеродная аура. От неё исходил запах гари, железа и старой крови. Лекарь Вэй видел отголоски: вспышки алого, падающие тела, ледяную ярость и крики…
Он покачал головой. Политика его не интересовала, а интуиция подсказывала — это всё связано именно с ней. Его дело — лечить. Но чтобы вылечить такую рану, нужно было понять её природу. А для этого требовалось больше, чем иглы и фимиам. Возможно, нужно бы поискать дополнительную информацию, чтобы найти упоминания о подобных энергетических «отпечатках». Или проконсультироваться со специалистом по духовным болезням.
Пока же он мог только стабилизировать её. Остановить внутреннее кровотечение, укрепить слабый дух, изолировать чужеродную энергию в каналах, чтобы та не разъедала их дальше. Полное восстановление, если оно вообще возможно, займёт столетия и потребует редких ресурсов.
Лекарь Вэй вздохнул, вытирая тёплой тканью пот со лба. Он бросил взгляд на массивную дверь, за которой, он знал, терпеливо и не очень ждал тот юнец из семьи Бай. В его ушах ещё стояло эхо раздавшегося недавно решительного голоса, заявившего о близости к пациентке.
«Много вопросов у тебя будет, мальчик, — подумал старик, и в его мыслях не было ни капли снисхождения. — И я боюсь, что не имею права давать ответы. Ведь они ведут в такие дебри, куда даже мне, старой кости, страшно заглядывать».
Самое важное, что он уже сейчас мог сказать с уверенностью, проведя глубокий анализ корня болезни: эта чужая, скверная энергия и общее подорванное состояние основ — не сегодняшнего происхождения. Это старый, глубоко въевшийся недуг, дремавший, а теперь разбуженный и усугублённый. На испытании случилось лишь критическое истощение внутренних ресурсов, которое обнажило и обострило скрытую рану.
Закончив первичные стабилизирующие манипуляции, он вывел девушку в более-менее приемлемое, не угрожающее немедленной гибели, состояние. Её дыхание выровнялось, пульс стал ощутимым, хоть и слабым. Он приказал двум помощницам осторожно обтереть её, одеть в чистое хлопковое одеяние и перевести в отдельную комнату для восстановления, расположенную в тихой пристройке.
И только тогда, с чувством выполненного, но крайне тревожного долга, он вышел в коридор.
На удивление, у двери ожидало двое. Приунывшее «наследие» семьи Бай, с видом побитой, но всё ещё бдительной собаки, и... девушка. Она стояла в испачканной пылью одежде, лицо было бледным, а выражение — крайне серьёзным, почти каменным. В глазах, однако, горел не гнев, а холодный, аналитический огонь. Она успела.
Не дожидаясь, пока лекарь откроет рот, девушка сделала чёткий, почтительный, но не раболепный поклон.
— Добрый день, Старейшина Вэй. Я Ван Жулан. Благодарю вас за оказанную помощь моей подруге.
«Семейство артефакторов Ван, — мелькнуло в голове у лекаря. — Интересные, однако, взаимоотношения в этом молодом поколении. Не по рангам, не по выгоде, а по чему-то ещё.»
Он кивнул, принимая благодарность, и перешёл к сухому, профессиональному отчёту о состоянии, опуская самые мрачные догадки и чужие тайны.
— Жизни не угрожает. Истощение критическое, но стабилизировано. Есть... осложнение старого свойства, усугублённое перегрузкой. Ей нужен полный покой и постепенное, очень осторожное восстановление ци. — Он посмотрел на них обоих. — Как только её переведут в пристройку, вы сможете находиться у её кровати. Никто вам мешать не будет. Но — ни шума, ни волнений, ни попыток передать ей свою ци без моего разрешения. Понятно?
Его тон не оставлял места для дискуссий. Он был лекарем, а не нянькой для взволнованных друзей. Но в глубине старческих глаз читалось нечто вроде одобрения. В этом холодном, расчётливом мире заклинателей хоть кто-то держался друг за друга не из-за предписаний, а по велению сердца. Это было редкое и, возможно, опасное качество.
Как только лекарь скрылся за дверью, ледяная маска Ван Жулан треснула, открывая кипящую под ней ярость. Она не просто зла — а в том холодном, сфокусированном бешенстве, которое делает ум острым, как бритва. Она предчувствовала, что выбранное Юйань задание не обернётся ничем хорошим. Мало того, она никогда не слышала ни о какой долине Вечных Слёз, так ещё и сама формулировка была чудовищной. Ни один клан, тем более такой могущественный, как Орден Парящих Облаков, не стал бы терпеть серийные исчезновения людей на своей территории, чтобы потом передавать их расследование ученикам чужой секты на отборе. Это был полный абсурд.
Что было в голове у неё самой, когда она не возразила за тем ужином? Убаюканная ложным чувством безопасности или просто нежеланием ссориться с упрямой подругой? Сейчас же с её глаз словно спала пелена, обнажая все странные, тревожные моменты со въезда на территорию ордена: слишком простые задания, глупые правила пребывания и странность собственного поведения.
Не говоря ни слова, Ван Жулан закрыла глаза на миг. Перед её внутренним взором открылось личное духовное пространство — упорядоченный мир хрустальных полок и сияющих ячеек, где хранились её творения. Она мысленно призвала два артефакта.
Первый — Нефритовый диск, тонкая пластина с капиллярными каналами. Второй — Сфера чистоты воли, хрустальный шар с клубящимся внутри туманом.
Под удивлённым и настороженным взглядом Бай Линфэна, который уже открыл рот для вопроса, она без колебаний проколола кончик своего пальца острой гранью диска. Три алые капли упали на его поверхность. Каналы диска моментально впитали их. Если бы в её крови была физическая отрава или проклятие, диск проявил бы соответствующие символы. Он остался чистым, лишь слегка окрасившись в розовый.
Затем сосредоточилась на сфере. Осторожно, но мощно, она направила в неё поток своей ци, наполняя хрустальный шар до краёв. Этот артефакт был настроен на поиск внешних ментальных воздействий, внушений, иллюзий или эмоциональных манипуляций.
Результат не заставил себя долго ждать.
Пока диск молчал, Сфера чистоты воли вспыхнула ослепительным, яростным багровым светом, а внутри туман закрутился в хаотичную, бурлящую спираль.
Показания зашкаливали, гранича с пределом шкалы. Они не просто находились под влиянием — они, как полные идиоты, всё это время плавали в океане чужой, направляющей силы. В их восприятие, в их решения, возможно, даже в их эмоции, было вплетено постороннее внушение.
Лицо Ван Жулан стало абсолютно бесстрастным, но в глазах бушевала буря. Она очистила артефакты быстрым жестом, после чего резко дёрнула Бай Линфэна за рукав, заставляя протянуть руку.
— Проделай то же самое. Сейчас же.
Её голос звучал не как просьба, а как приказ командира, осознавшего, что его отряд в засаде. Бай Линфэн, уже понявший суть по бешеному свечению сферы, безропотно проколол палец и направил ци в подставленный ему артефакт.
Идентичный результат. Его кровь чиста. Но его воля, его сознание, как и её, пропитаны чужеродным влиянием колоссальной силы.
Они стояли в пустом коридоре, глядя на багровеющий шар. Тишина между ними была громче любого крика. Иллюзия развеялась. Их «честный» отбор, их «безопасное» задание, их пребывание в ордене — всё это часть чего-то большего, тёмного и управляемого. А их подруга, Чжоу Юйань, кажется, заплатила за это открытие самую высокую цену.
Уже сидя на низкой скамеечке у кровати пострадавшей, Ван Жулан не сводила пристального, аналитического взгляда с бледного лица подруги. Она слушала всё, что знал Бай Линфэн — рассказ о падении, о состоянии Чжоу Юйань, о лекаре. Каждое слово она пропускала через холодный фильтр логики, пытаясь собрать разрозненные кусочки в единую, пусть и ужасную, картину. Что же произошло на том задании? Что за сила смогла так искромсать дух и тело сильной и упрямой заклинательницы, превратив её в эту хрупкую, дышащую тень? Сама она проверять не решилась, не зря же лекарь давал указания, но рассказов друга хватало, чтобы составить мнение.
Обсуждать всё это вслух, здесь, в стенах самого Ордена, было безумием. Они уже знали, что находятся под скрытым влиянием. Стены могли иметь уши, а воздух — глаза.
Ван Жулан лишь кивнула, когда Бай Линфэн, закончив свой тихий рассказ, поднялся и начал устанавливать в помещении защитные меры. Она наблюдала, как он с сосредоточенным видом расставляет по углам комнаты странные предметы, отливающие цветом старой кости и тени. Проводя между ними незримые нити собственной ци, шепча слова на архаичном наречии, которое звучало как скрип несмазанных шестерён.
Это были техники башни Девяти Забвений. И как бы её пытливому уму исследователя ни хотелось разобрать каждый артефакт на части и изучить принципы их работы, она сдержала себя. Между ними действовало негласное, но нерушимое соглашение: не лезть в чужие тайны и не использовать друг друга в корыстных целях. У каждого был свой демон в шкафу, своя тьма за плечом. Уважать это — значило сохранить их хрупкий, но прочный союз.
Каким бы вздорным, заносчивым и поверхностным дураком он ни казался со стороны, Бай Линфэн был отпрыском известной, влиятельной семьи. А в башню, это мрачное и загадочное место, попадали не по блату. Туда звали. Или забирали. Ходили слухи, что он не просто ученик, а избранный преемник, будущий хозяин Башни. В его легкомыслии и насмешках скрывалась глубина, которую он тщательно скрывал.
