– Берегите тэа-ши Лиссандру, – в гипнотическом голосе Азравира явно звучала угроза.
– Всё пройдёт благополучно. Милость Богини с нами, – мягко проговорила Лиссандра, приближаясь к нему. – А сейчас не беспокойтесь, лорд Сандрид, но я должна проделать необходимое.
Барред чуть склонил голову.
– Как Вам угодно.
В следующий миг он не удержал судорожный вздох. Верховная Жрица провела ладонью над лицом Айнер, и с него исчезли все черты. Магия оставила лишь абсолютно гладкий мрамор кожи. Лицо самой Лиссандры преобразилось – она стала вылитой племянницей Райдана. Затем она провела рукой по золотистым волосам бедной девушки, и те стали совершенно бесцветными. Золотой цвет вошёл в волосы Лиссандры, и они удлинились, заструились волнами, как прежде волосы Айнер.
– Она будет жить? – воскликнул Барред, не в силах созерцать жуткое зрелище. Его взгляд был прикован к Верховной Жрице.
– Ну разумеется, – Лиссандра одарила его улыбкой Айнер. – Пока девушка спит, эта магия абсолютно безвредна. Ну а тэак-ши Алгон, – она указала на Азравира, – позаботится о том, чтобы этот сон длился до момента, когда я верну ей облик.
Страж поклонился. Сандрид кивнул, с усилием придав своему лицу бесстрастность.
– Нам пора возвращаться в лагерь, – проговорил он. – До пробуждения воинов осталось менее трёх часов.
Азравир прошептал что-то Лиссандре, и она мягко сжала его плечо, словно заверяя в чём-то.
– Я найду Вас, если Вы предадите нас, лорд Барред, – спокойно проговорил страж, но сомнений в его словах не оставалось.
– Приберегите Ваши угрозы, тэак-ши Алгон, – в тон ему ответил Сандрид. – Печать, подкрепляющая данное мной слово, слишком драгоценна.
Лиссандра взяла его под локоть, увлекая за собой в лес, не обменявшись с Азравиром больше ни словом. Барред обернулся, но страж уже исчез. Дорога обратно в лагерь показалась куда более быстрой. Дозорные приняли их возвращение как само собой разумеющееся. Да и как ещё они могли воспринять появление своего командира в сопровождении племянницы генерала, если они видели их уход?
– Доброй ночи, господин Джевин. Дайте себе отдых... Завтра всем нам предстоит долгий и трудный день, – мягко проговорила Лиссандра голосом Айнер, глядя на него ясными голубыми глазами молодой чародейки.
Но из головы у него не шло жуткое лишённое черт белое лицо в обрамлении бесцветных волос.
– Не до сна мне нынче... но постараюсь принять Ваш совет, – Барред чуть склонил голову, не используя впрочем, титул жрицы. – Хорошо отдохнуть и Вам.
С этими словами он направился к своему шатру, по-прежнему преследуемый шёпотом безликих теней, вздрагивая от каждого шороха. Он почти боялся входить внутрь, словно призраки его сомнений ждали его там, готовые наброситься, едва только он перешагнёт порог. Но ничего не случилось. Сандрид лёг, надеясь побыстрее уснуть. Невольно он прислушивался к звукам лагеря. Как и было договорено, Лиссандра навела чары, делающие сон ещё крепче, и в итоге волшебство подействовало даже на него. Рыцарь пытался бороться, силясь услышать звук шагов жрицы, когда та будет отравлять котлы с едой для воинов и магов. Он боялся спать, боялся встретиться со своими тёмными тенями, но в итоге пучина тяжёлых сновидений поглотила его.
* * *
– Не нужно относиться к луку всего лишь как к инструменту, Джад, – эльф беззлобно рассмеялся, кладя руку на плечо молодого солдата. – Когда ты сражаешься – ты говоришь с оружием... оно становится продолжением твоего тела. Только тогда ты сможешь почувствовать его и надеяться на него, как надеешься на верность своих рук.
Эльф вскинул свой лёгкий лук и пустил три стрелы подряд с небольшим интервалом. Как по волшебству одна прошила мишень там, где должен был находиться глаз воображаемого врага; вторая вонзилась чётко в сердце, а третья расщепила её пополам. Солдаты одобрительно загудели.
– Сила, зоркость, скорость – это, конечно, помогает. Но неужто вы думаете, что я – хороший лучник только потому, что я – не человек, а вам такого никогда не добиться? – судя по взглядам молодых воинов, именно так они и думали, и Странник сокрушённо покачал головой с лёгкой улыбкой. – Просто я сливаюсь с моим оружием, разделяю его жизнь, чувствую его мельчайшие вибрации. У каждого из вас в распоряжении превосходное тело! Какая разница, что за кровь течёт в жилах – это ещё никого не делало лучше. Вам только нужно научиться им пользоваться... научить ваши мышцы петь на одной вибрации с вашим оружием.
– Поэт, – беззлобно проворчал кто-то из воинов. – Так много красивых слов, капитан!
– А если б я тебе просто показал – ты бы понял? – со смехом поинтересовался эльф.
– И то правда, – вздохнул Джад и задумчиво посмотрел на собственный лук, явно сомневаясь, что когда-либо достигнет даже близких к этому результатов. – Думаю, пока это не почувствуешь сам – слова и наблюдения не помогут.
Странник посмотрел на него с неожиданной серьёзностью и кивнул, а потом забрал у него лук и передал свой.
– Сделай это, – тихо проговорил он. – Не «попробуй», а именно «сделай!» Ощути лук как свои руки. Тогда ты не будешь думать, ты будешь знать до унции, сколько силы приложить и как направить.
Юноша с изумлением взял эльфийское оружие, поразившись его лёгкости и изяществу, поразившись самому факту того, что капитан лучников Айриаса поручил ему собственный лук. Было ли это эльфийское волшебство, или Странник так верил в него? Как бы то ни было, сегодня Джаду удался его первый выстрел. И это не было прихотью удачи! В тот миг он поймал суть, смысл того, о чём говорил их учитель всё это время – то особенное чувство собственного тела и оружия.
Используя оружие, сливаясь с ним, воин жил другой жизнью, как и само оружие. Можно было сколько угодно философствовать об этом или пытаться осмыслить. Но когда человеку удавалось поймать самоощущение – да, в тот момент он понимал всё, и необходимость раздумывать над каждым следующим движением отпадала. Разве думаешь о том, сколько усилий нужно приложить, чтобы поднять камень или пёрышко? Разве осмысливаешь, куда направить руку, чтобы коснуться предмета перед собой? Всё казалось теперь удивительно доступным. Нужно было лишь осознать себя в своём теле, в каждой его клеточке. И тогда возможно было покорить волшебство бесшумного шага искуснейшего следопыта, или меткой стрельбы эльфа, или удивительной быстроты клинка Мастера Меча...
Последующие выстрелы тоже были довольно метки, и на некоторое время все голоса на тренировочной площадке смолкли, сменившись звоном тетивы и свистом стрел. Молодые воины с новыми силами пробовали себя в деле.
Лайера, стоявшая в стороне и наблюдавшая за тренировкой, не удержалась от улыбки. Сейчас она видела свидетельство слов Странника о том, что грамотные лучники – это сила, которой боится любое войско. Большинство айриасских юношей сызмальства, как правило, мечтали стать рыцарями тяжёлой кавалерии, а лучше – всадниками элитных отрядов самого генерала Брейона, ну или хотя бы мечниками или копейщиками, видя во всём этом для себя куда больше чести. Даже юным девушкам, решавшим идти в солдаты, больше по душе были клинки. Страннику более чем кому-либо из лучников до него удалось вдохнуть в молодёжь стремления к новым идеалам, показать, как много зависит от того, что сами они пренебрежительно называли «лёгким» видом оружия. Но даже не это было его главным достижением в обучении. Каким-то невероятным образом ему удавалось стирать границы между расами, показывать ученикам, что пределы человеческих тел в действительности лежат куда дальше, чем им кажется. И тогда растворялась зависть силе оборотней или ловкости эльфов, когда юные воины видели, сколько в действительности могут сами, не ограничивая себя предрассудками.
Жрица чуть кивнула своим мыслям. Всё же, Странник отличался от своих собратьев, молодой по меркам своего народа, но обладавший свойственной его волшебной расе мудростью. Эльфы – верные союзники повстанцев – хоть и оказывали людям всякую посильную помощь, всё же держались обособленно и ревностно хранили свои секреты. Злые языки говорили, что это народ высокомерный, считающий себя лучше и выше прочих. Как бы там ни было, Странник чувствовал себя естественно среди людей и наслаждался их обществом, проводя больше времени среди воинов своего отряда и учеников, или в одиночестве, нежели в лесных поселениях эльфов. Среди повстанцев капитан обладал высоким авторитетом, зарекомендовав себя прекрасным лидером. Он был несравненным следопытом, и с радостью передавал свои навыки молодым солдатам, если те желали учиться у него.
Учиться... Иногда Лайере казалось, что тренировочные площадки были повсюду, куда ни кинешь взгляд. Айриас был военным государством, хотя, стараниями дипломатов и купцов, и оброс обширной сетью торговых связей. Здесь находилось место любому, но над каждым ремеслом превозносилось военное искусство, и любой фермер или ремесленник худо-бедно умел держать в руках меч или лук. Да и был ли у них выбор, если окружающий покой был не более чем зыбким пологом, прикрывающим страшный лик многолетней междоусобной войны!
Как известно, могучим и процветающим может быть только то государство, которое в состоянии заботиться о своей армии, в котором быть воином – защитником или завоевателем – почётно. О да, армия Айриаса была великой силой, на которой зиждилась безопасность людей, в которой была надежда на победу... и на грядущий покой. Эта мощь и восхищала, и пугала. Когда Лайера смотрела на своих соотечественников, на тот блеск смертоносного искусства, которого они достигли, она в полной мере осознавала, как далеко их народу до мира. Воины Энферии, особенно элита – Защищающий Клинок Акхараат, храмовники Единого Ордена – едва ли уступали солдатам генерала Брейона. И если в Айриасе эту многовековую власть видели как жестокую тиранию, были люди, которых вела совсем иная вера. Действительно, было ли дело Райдана Брейона – дело всех их! – добром для народа, добром даже для тех среди повстанцев, кто уже давно хотел просто жить в мире? Порой эти сомнения посещали даже Лайеру. Впрочем, Лунносветная никогда не учила, что власть Ордена – чистое воплощённое зло. Злом, по её мнению, было лишать людей возможности выбирать, как прожить свою жизнь. Эта свобода, так или иначе, ограничивается любой властью, сколь бы ни был справедлив монарх или Совет Лордов, или – как в Энферии – Совет Верховных Жрецов и Жриц храмов... но она должна быть. Приводить людей стальной рукой страха и боли к тому, во что якобы необходимо верить, не могло быть справедливым, и с этим Лайера не могла не соглашаться даже в минуты сомнений.
– Странно устроено, правда?.. Сражаться порой приходится не только за то, во что веришь, но и за то, чем ты являешься.
Жрица вздрогнула. До этого полностью погружённая в свои мысли, она не услышала приближения эльфа и даже не заметила, что тренировка была окончена.
Слова Странника были так же метки, как и его стрелы. За что сражался он сам? По слухам часть его народа была погублена Единым Орденом. Княжество Энферия-ар-Аластри было покинуто.
Лайера подумала и о других поселениях энферийцев нелюдского происхождения, выступавших против власти Ордена. Да и людского, чего уж скрывать?.. Стоило ли винить жрецов за то, что они так легко умели разжигать в людях ненависть ко всему и контролировать её, если получалось? за то, что людям свойственно было кого-то ненавидеть – пусть даже своих же земляков, чем-то отличавшихся от них, или друг друга?
– Странно ли... – эхом отозвалась девушка и покачала головой.
– Ты жалеешь о своём выборе, Лайера? – эльф улыбнулся ей, глядя в глаза, и от его проницательного взгляда у жрицы перехватило дыхание.
– Нет, – тихо, но твёрдо ответила она. – Просто так ли однозначен наш выбор? Безупречна ли наша правота? Едва ли... Да и нелегко решать за большинство... Впрочем, уверена, ни госпоже Верховной Жрице, ни генералу Брейону такие мысли не приходят, – девушка тихо рассмеялась.
– Приходят, – Странник пожал плечами, посмотрев куда-то вперёд, на лес, и грустно усмехнулся. – Да и мне приходят порой. Было бы печально, если б не приходили...
– Почему? – Лайера не удержалась от удивлённого вопроса.
– Потому что это означало бы, что мы всегда и полностью оправдываем собственную жестокость – её необходимостью, злом, причинённым нам, или ещё чем, неважно.
Жрица затаила дыхание, осознавая смысл его слов в каком-то новом свете, более полно. Вроде бы очевидно... и вместе с тем...
– Не хочешь ли составить мне компанию на прогулке по лесу? – неожиданно спросил Странник.
Искорки радости в его взгляде заменили тень пришедшей было печали. Настроение у эльфов вообще подчинялось каким-то иным ритмам.
Лайера была удивлена приглашением и польщена. Провести рядом с ним хотя бы пару часов, вдали от общей суеты её обязанностей, казалось просто сказочным.
– С удовольствием, если дела позволяют, – кивнула жрица.
– Ну, если всегда слишком увлекаться делами – не останется времени на то, чтобы просто пожить, – с улыбкой Странник беззаботно пожал плечами, став в этот момент больше похожим на озорного мальчишку, чем на капитана лучников. – Ну, не будь такой серьёзной, госпожа жрица. Даже времена года должны меняться, что уж говорить о настроениях!
Взяв её за руку, эльф побежал к роще, и Лайере ничего не оставалось, как последовать за ним. Какая-то чарующая лёгкость передавалась ей от Странника, затмевая собой заботы. Невольно она залюбовалась им. Гибкий, точно лесной кот, утончённо красивый и всё-таки чуждый, он притягивал её внимание с необъяснимой силой. Странно, но жрица до сих пор так и не знала его имени. Впрочем, говорили, что у него и нет имени, что он не успел пройти какое-то принятое у лесных эльфов посвящение до того рокового дня... В любом случае, его все знали только как Странника. И Странником по духу он оставался, даже обретя дом в Айриасе.
Лайера не пыталась скрыть от себя собственную симпатию... или уже больше чем просто симпатию.
Лайера мало что понимала в ведении боя, но прекрасно знала роль свою и сопровождавших её жриц. Они держались в стороне от воинов, в стороне даже от магов и не должны были принимать участие в сражении напрямую. Их задача сводилась к тому, чтобы ограничить магию жрецов Единого Ордена во время боя, а затем наложить на город защиту от скверны Акхараат. Тогда и только тогда Мидерран действительно будет принадлежать Айриасу, и вторгнуться в него сторонникам Богини – по крайней мере, магически – будет очень и очень непросто.
Лайера знала своё дело, как и её спутницы, и всё же никогда до этого ни на один город защита не накладывалась без участия Лунносветной. Сейчас, когда Верховная Жрица была то ли пленницей, то ли задержавшейся гостьей лорда-властителя Энсору, её ученицы теряли уверенность. Амила умела вдохновлять, а её мудрость, казалось, не имела пределов. Лунносветная великолепно обучила всех этих
– Всё пройдёт благополучно. Милость Богини с нами, – мягко проговорила Лиссандра, приближаясь к нему. – А сейчас не беспокойтесь, лорд Сандрид, но я должна проделать необходимое.
Барред чуть склонил голову.
– Как Вам угодно.
В следующий миг он не удержал судорожный вздох. Верховная Жрица провела ладонью над лицом Айнер, и с него исчезли все черты. Магия оставила лишь абсолютно гладкий мрамор кожи. Лицо самой Лиссандры преобразилось – она стала вылитой племянницей Райдана. Затем она провела рукой по золотистым волосам бедной девушки, и те стали совершенно бесцветными. Золотой цвет вошёл в волосы Лиссандры, и они удлинились, заструились волнами, как прежде волосы Айнер.
– Она будет жить? – воскликнул Барред, не в силах созерцать жуткое зрелище. Его взгляд был прикован к Верховной Жрице.
– Ну разумеется, – Лиссандра одарила его улыбкой Айнер. – Пока девушка спит, эта магия абсолютно безвредна. Ну а тэак-ши Алгон, – она указала на Азравира, – позаботится о том, чтобы этот сон длился до момента, когда я верну ей облик.
Страж поклонился. Сандрид кивнул, с усилием придав своему лицу бесстрастность.
– Нам пора возвращаться в лагерь, – проговорил он. – До пробуждения воинов осталось менее трёх часов.
Азравир прошептал что-то Лиссандре, и она мягко сжала его плечо, словно заверяя в чём-то.
– Я найду Вас, если Вы предадите нас, лорд Барред, – спокойно проговорил страж, но сомнений в его словах не оставалось.
– Приберегите Ваши угрозы, тэак-ши Алгон, – в тон ему ответил Сандрид. – Печать, подкрепляющая данное мной слово, слишком драгоценна.
Лиссандра взяла его под локоть, увлекая за собой в лес, не обменявшись с Азравиром больше ни словом. Барред обернулся, но страж уже исчез. Дорога обратно в лагерь показалась куда более быстрой. Дозорные приняли их возвращение как само собой разумеющееся. Да и как ещё они могли воспринять появление своего командира в сопровождении племянницы генерала, если они видели их уход?
– Доброй ночи, господин Джевин. Дайте себе отдых... Завтра всем нам предстоит долгий и трудный день, – мягко проговорила Лиссандра голосом Айнер, глядя на него ясными голубыми глазами молодой чародейки.
Но из головы у него не шло жуткое лишённое черт белое лицо в обрамлении бесцветных волос.
– Не до сна мне нынче... но постараюсь принять Ваш совет, – Барред чуть склонил голову, не используя впрочем, титул жрицы. – Хорошо отдохнуть и Вам.
С этими словами он направился к своему шатру, по-прежнему преследуемый шёпотом безликих теней, вздрагивая от каждого шороха. Он почти боялся входить внутрь, словно призраки его сомнений ждали его там, готовые наброситься, едва только он перешагнёт порог. Но ничего не случилось. Сандрид лёг, надеясь побыстрее уснуть. Невольно он прислушивался к звукам лагеря. Как и было договорено, Лиссандра навела чары, делающие сон ещё крепче, и в итоге волшебство подействовало даже на него. Рыцарь пытался бороться, силясь услышать звук шагов жрицы, когда та будет отравлять котлы с едой для воинов и магов. Он боялся спать, боялся встретиться со своими тёмными тенями, но в итоге пучина тяжёлых сновидений поглотила его.
Прода от 10.02.2019, 12:03
* * *
– Не нужно относиться к луку всего лишь как к инструменту, Джад, – эльф беззлобно рассмеялся, кладя руку на плечо молодого солдата. – Когда ты сражаешься – ты говоришь с оружием... оно становится продолжением твоего тела. Только тогда ты сможешь почувствовать его и надеяться на него, как надеешься на верность своих рук.
Эльф вскинул свой лёгкий лук и пустил три стрелы подряд с небольшим интервалом. Как по волшебству одна прошила мишень там, где должен был находиться глаз воображаемого врага; вторая вонзилась чётко в сердце, а третья расщепила её пополам. Солдаты одобрительно загудели.
– Сила, зоркость, скорость – это, конечно, помогает. Но неужто вы думаете, что я – хороший лучник только потому, что я – не человек, а вам такого никогда не добиться? – судя по взглядам молодых воинов, именно так они и думали, и Странник сокрушённо покачал головой с лёгкой улыбкой. – Просто я сливаюсь с моим оружием, разделяю его жизнь, чувствую его мельчайшие вибрации. У каждого из вас в распоряжении превосходное тело! Какая разница, что за кровь течёт в жилах – это ещё никого не делало лучше. Вам только нужно научиться им пользоваться... научить ваши мышцы петь на одной вибрации с вашим оружием.
– Поэт, – беззлобно проворчал кто-то из воинов. – Так много красивых слов, капитан!
– А если б я тебе просто показал – ты бы понял? – со смехом поинтересовался эльф.
– И то правда, – вздохнул Джад и задумчиво посмотрел на собственный лук, явно сомневаясь, что когда-либо достигнет даже близких к этому результатов. – Думаю, пока это не почувствуешь сам – слова и наблюдения не помогут.
Странник посмотрел на него с неожиданной серьёзностью и кивнул, а потом забрал у него лук и передал свой.
– Сделай это, – тихо проговорил он. – Не «попробуй», а именно «сделай!» Ощути лук как свои руки. Тогда ты не будешь думать, ты будешь знать до унции, сколько силы приложить и как направить.
Юноша с изумлением взял эльфийское оружие, поразившись его лёгкости и изяществу, поразившись самому факту того, что капитан лучников Айриаса поручил ему собственный лук. Было ли это эльфийское волшебство, или Странник так верил в него? Как бы то ни было, сегодня Джаду удался его первый выстрел. И это не было прихотью удачи! В тот миг он поймал суть, смысл того, о чём говорил их учитель всё это время – то особенное чувство собственного тела и оружия.
Используя оружие, сливаясь с ним, воин жил другой жизнью, как и само оружие. Можно было сколько угодно философствовать об этом или пытаться осмыслить. Но когда человеку удавалось поймать самоощущение – да, в тот момент он понимал всё, и необходимость раздумывать над каждым следующим движением отпадала. Разве думаешь о том, сколько усилий нужно приложить, чтобы поднять камень или пёрышко? Разве осмысливаешь, куда направить руку, чтобы коснуться предмета перед собой? Всё казалось теперь удивительно доступным. Нужно было лишь осознать себя в своём теле, в каждой его клеточке. И тогда возможно было покорить волшебство бесшумного шага искуснейшего следопыта, или меткой стрельбы эльфа, или удивительной быстроты клинка Мастера Меча...
Последующие выстрелы тоже были довольно метки, и на некоторое время все голоса на тренировочной площадке смолкли, сменившись звоном тетивы и свистом стрел. Молодые воины с новыми силами пробовали себя в деле.
Лайера, стоявшая в стороне и наблюдавшая за тренировкой, не удержалась от улыбки. Сейчас она видела свидетельство слов Странника о том, что грамотные лучники – это сила, которой боится любое войско. Большинство айриасских юношей сызмальства, как правило, мечтали стать рыцарями тяжёлой кавалерии, а лучше – всадниками элитных отрядов самого генерала Брейона, ну или хотя бы мечниками или копейщиками, видя во всём этом для себя куда больше чести. Даже юным девушкам, решавшим идти в солдаты, больше по душе были клинки. Страннику более чем кому-либо из лучников до него удалось вдохнуть в молодёжь стремления к новым идеалам, показать, как много зависит от того, что сами они пренебрежительно называли «лёгким» видом оружия. Но даже не это было его главным достижением в обучении. Каким-то невероятным образом ему удавалось стирать границы между расами, показывать ученикам, что пределы человеческих тел в действительности лежат куда дальше, чем им кажется. И тогда растворялась зависть силе оборотней или ловкости эльфов, когда юные воины видели, сколько в действительности могут сами, не ограничивая себя предрассудками.
Жрица чуть кивнула своим мыслям. Всё же, Странник отличался от своих собратьев, молодой по меркам своего народа, но обладавший свойственной его волшебной расе мудростью. Эльфы – верные союзники повстанцев – хоть и оказывали людям всякую посильную помощь, всё же держались обособленно и ревностно хранили свои секреты. Злые языки говорили, что это народ высокомерный, считающий себя лучше и выше прочих. Как бы там ни было, Странник чувствовал себя естественно среди людей и наслаждался их обществом, проводя больше времени среди воинов своего отряда и учеников, или в одиночестве, нежели в лесных поселениях эльфов. Среди повстанцев капитан обладал высоким авторитетом, зарекомендовав себя прекрасным лидером. Он был несравненным следопытом, и с радостью передавал свои навыки молодым солдатам, если те желали учиться у него.
Учиться... Иногда Лайере казалось, что тренировочные площадки были повсюду, куда ни кинешь взгляд. Айриас был военным государством, хотя, стараниями дипломатов и купцов, и оброс обширной сетью торговых связей. Здесь находилось место любому, но над каждым ремеслом превозносилось военное искусство, и любой фермер или ремесленник худо-бедно умел держать в руках меч или лук. Да и был ли у них выбор, если окружающий покой был не более чем зыбким пологом, прикрывающим страшный лик многолетней междоусобной войны!
Как известно, могучим и процветающим может быть только то государство, которое в состоянии заботиться о своей армии, в котором быть воином – защитником или завоевателем – почётно. О да, армия Айриаса была великой силой, на которой зиждилась безопасность людей, в которой была надежда на победу... и на грядущий покой. Эта мощь и восхищала, и пугала. Когда Лайера смотрела на своих соотечественников, на тот блеск смертоносного искусства, которого они достигли, она в полной мере осознавала, как далеко их народу до мира. Воины Энферии, особенно элита – Защищающий Клинок Акхараат, храмовники Единого Ордена – едва ли уступали солдатам генерала Брейона. И если в Айриасе эту многовековую власть видели как жестокую тиранию, были люди, которых вела совсем иная вера. Действительно, было ли дело Райдана Брейона – дело всех их! – добром для народа, добром даже для тех среди повстанцев, кто уже давно хотел просто жить в мире? Порой эти сомнения посещали даже Лайеру. Впрочем, Лунносветная никогда не учила, что власть Ордена – чистое воплощённое зло. Злом, по её мнению, было лишать людей возможности выбирать, как прожить свою жизнь. Эта свобода, так или иначе, ограничивается любой властью, сколь бы ни был справедлив монарх или Совет Лордов, или – как в Энферии – Совет Верховных Жрецов и Жриц храмов... но она должна быть. Приводить людей стальной рукой страха и боли к тому, во что якобы необходимо верить, не могло быть справедливым, и с этим Лайера не могла не соглашаться даже в минуты сомнений.
– Странно устроено, правда?.. Сражаться порой приходится не только за то, во что веришь, но и за то, чем ты являешься.
Жрица вздрогнула. До этого полностью погружённая в свои мысли, она не услышала приближения эльфа и даже не заметила, что тренировка была окончена.
Слова Странника были так же метки, как и его стрелы. За что сражался он сам? По слухам часть его народа была погублена Единым Орденом. Княжество Энферия-ар-Аластри было покинуто.
Лайера подумала и о других поселениях энферийцев нелюдского происхождения, выступавших против власти Ордена. Да и людского, чего уж скрывать?.. Стоило ли винить жрецов за то, что они так легко умели разжигать в людях ненависть ко всему и контролировать её, если получалось? за то, что людям свойственно было кого-то ненавидеть – пусть даже своих же земляков, чем-то отличавшихся от них, или друг друга?
– Странно ли... – эхом отозвалась девушка и покачала головой.
– Ты жалеешь о своём выборе, Лайера? – эльф улыбнулся ей, глядя в глаза, и от его проницательного взгляда у жрицы перехватило дыхание.
– Нет, – тихо, но твёрдо ответила она. – Просто так ли однозначен наш выбор? Безупречна ли наша правота? Едва ли... Да и нелегко решать за большинство... Впрочем, уверена, ни госпоже Верховной Жрице, ни генералу Брейону такие мысли не приходят, – девушка тихо рассмеялась.
– Приходят, – Странник пожал плечами, посмотрев куда-то вперёд, на лес, и грустно усмехнулся. – Да и мне приходят порой. Было бы печально, если б не приходили...
– Почему? – Лайера не удержалась от удивлённого вопроса.
– Потому что это означало бы, что мы всегда и полностью оправдываем собственную жестокость – её необходимостью, злом, причинённым нам, или ещё чем, неважно.
Жрица затаила дыхание, осознавая смысл его слов в каком-то новом свете, более полно. Вроде бы очевидно... и вместе с тем...
– Не хочешь ли составить мне компанию на прогулке по лесу? – неожиданно спросил Странник.
Искорки радости в его взгляде заменили тень пришедшей было печали. Настроение у эльфов вообще подчинялось каким-то иным ритмам.
Лайера была удивлена приглашением и польщена. Провести рядом с ним хотя бы пару часов, вдали от общей суеты её обязанностей, казалось просто сказочным.
– С удовольствием, если дела позволяют, – кивнула жрица.
– Ну, если всегда слишком увлекаться делами – не останется времени на то, чтобы просто пожить, – с улыбкой Странник беззаботно пожал плечами, став в этот момент больше похожим на озорного мальчишку, чем на капитана лучников. – Ну, не будь такой серьёзной, госпожа жрица. Даже времена года должны меняться, что уж говорить о настроениях!
Взяв её за руку, эльф побежал к роще, и Лайере ничего не оставалось, как последовать за ним. Какая-то чарующая лёгкость передавалась ей от Странника, затмевая собой заботы. Невольно она залюбовалась им. Гибкий, точно лесной кот, утончённо красивый и всё-таки чуждый, он притягивал её внимание с необъяснимой силой. Странно, но жрица до сих пор так и не знала его имени. Впрочем, говорили, что у него и нет имени, что он не успел пройти какое-то принятое у лесных эльфов посвящение до того рокового дня... В любом случае, его все знали только как Странника. И Странником по духу он оставался, даже обретя дом в Айриасе.
Лайера не пыталась скрыть от себя собственную симпатию... или уже больше чем просто симпатию.
ГЛАВА 10 - Битва при Мидерране
Лайера мало что понимала в ведении боя, но прекрасно знала роль свою и сопровождавших её жриц. Они держались в стороне от воинов, в стороне даже от магов и не должны были принимать участие в сражении напрямую. Их задача сводилась к тому, чтобы ограничить магию жрецов Единого Ордена во время боя, а затем наложить на город защиту от скверны Акхараат. Тогда и только тогда Мидерран действительно будет принадлежать Айриасу, и вторгнуться в него сторонникам Богини – по крайней мере, магически – будет очень и очень непросто.
Лайера знала своё дело, как и её спутницы, и всё же никогда до этого ни на один город защита не накладывалась без участия Лунносветной. Сейчас, когда Верховная Жрица была то ли пленницей, то ли задержавшейся гостьей лорда-властителя Энсору, её ученицы теряли уверенность. Амила умела вдохновлять, а её мудрость, казалось, не имела пределов. Лунносветная великолепно обучила всех этих
