Забормотала: «Он идет! ... Он идет!» — а изо рта пена запузырилась. Старуха попыталась вскочить, будто спасаясь от кого-то, но непослушное тело лишь с кровати свалилось и окончательно испустило дух. Присутствующие со страху в обмороки попадали, иные же поседели, а священник и вовсе заикой сделался. А потом дом загорелся — то ли сам, то ли помог кто. При жизни шаманку боялись и слова дурного сказать не смели, знали, что она и порчу и сглаз навести способна, а как померла недруги головы-то и поподнимали. Из целительницы слухами в ведьму превратили — да так, что люди пепелище стороной обходить начали. Так все и закончилось, но только не для Саши. Прабабка просочилась в ее сны, преследуя и пугая, а иногда наоборот, плача, и будто умоляя о чем-то.
Теперь девочка часто просыпалась в мокрой постели, стала замкнутой и беспокойной. Отец обратился к лучшему в городе психотерапевту — тот назначил лекарства, вел долгие беседы, но энурез не проходил, а душевное состояние оставалось прежним.
Лишь только через год, когда Саша начала исцелять людей наложением рук, все внезапно прошло само по себе. И теперь она чувствовала в этом постоянную потребность, словно сильный внутренний зуд, ослабевающий лишь при лечении других.
— А куда подевалось бабкино добро? — вклинилась Катя в рассказ. Сама история ее зацепила мало. Просто знала: людям свойственно преувеличивать и придумывать небылицы, заполняя пробелы в знаниях разного рода ерундой. А вот про баллоны с банкнотами — это интересно.
— Сгорели наверно, — пожала плечами Саша. Встала и, взяв у Оли заварочный чайник, разделила коричневую жидкость на три кружки и разбавила кипятком. — Уже неважно, те деньги еще старые были, неденоминированные. — И она, морщась, отхлебнула свой несладкий чай.
— Мда... вроде как клад, а по факту — сплошные нули. — Катя потянулась ложкой за сахаром. Потолстеть она не боялась.
И тут Саша внезапно задала вопрос:
— А что темная тварь от тебя хотела?
— Что? — в первый момент девушка решила, будто ослышалась.
— Ну вчера, на посвящении... — уточнила целительница.
Рука с ложкой дрогнула и просыпала содержимое вниз. Она... Она тоже видела тень! Катины глаза расширились, в ушах зазвенело, а сердце застучало как бешеное. Значит... Тварь была реальной! Крупицы сахара на полу превратились в зыбучие пески под ногами. Они стремительно увлекали на дно.
Ольга взяла свою кружку и неодобрительно поджала губы:
— Я же по-секрету, а ты... — и вышла с кухни.
— Постой-постой, — внизу вновь проступил участок твердой земли, — так тебе... Ольга сболтнула... что я видела темное существо?
— Ага! — бесхитростно кивнула собеседница. — Но я тоже там нехорошее чувствовала. И глаза у тебя под конец такие страшные стали. Прям мерцали в темноте.
Ступни вновь покоились на полу — родном и прочном. Катя выдохнула. Ага, как же, почувствовала она. Знаем-знаем таких.
— Ты побледнела, — не понимая причины, целительница встала и принялась водить руками вокруг девушки. — Я тебя просканирую. — И быстро остановила движение напротив больной лодыжки. — Здесь! ... Сейчас подлечу.
От ее ладоней действительно исходило тепло. Что, впрочем, неудивительно — ведь она только что держала горячую кружку. А фокус с больным местом Катя просекла сразу: после вчерашнего посвящения ныла травмированная лодыжка, и она теперь заметно прихрамывала.
Щелкнул замок входной двери, и через минуту в комнату заглянул Нил. Прокаркал со злорадством:
— Александра! Кончай пудрить мозги новенькой. Твои способности — обычное внушение, — его акцент выбешивал наравне со словами, — вон Пашку нашего вылечи, тогда поверю, а то который год мальчик горбатым ходит. А тут такой талантище пропадает. — И он захихикал.
Саша покраснела, как помидор. Маска веселой беззаботности треснула, пропуская сквозь себя ненависть. Глаза загорелись и почернели. Пальцы затряслись и невольно сжались в кулаки. Казалось, она готова броситься и растерзать обидчика.
— Павел подхватил простуду и его не будет, — продолжил Нил как ни в чем не бывало. Он уже развернулся, чтобы покинуть кухню, но на мгновение притормозил, чтобы ехидно добавить: — Кстааати! А Антона тоже не будет — у него дела. — И дверь со стуком захлопнулась.
Лицо Саши сделалось мертвенно бледным. Из нее сразу будто жизнь ушла. Будто ей приговор зачитали и на эшафот повели. Тело обмякло, глаза выцвели и опустели.
— Что с тобой? — встревожилась девушка, схватив холодные как лед руки в свои.
— Я люблю его... — чуть слышно прошептала несчастная, — Антона... а он меня игнорирует.
— Ясно. — Катя переключилась на кружку и продолжила пить чай. Она не умела успокаивать и не питала сочувствия к таким вот наивным дурочкам. Наоборот, внутри клокотал смех. Ну какая, скажите на милость, тут может быть любовь?! Повелась девочка на красивую моську и сладкие речи. Не первая и не последняя. Повзрослеет и перерастет эти глупости. И попыталась перевести разговор:
— И что с этим Нилом не так...
— Понятно, что! — выплюнула собеседница, разом ожив. — Мила ему не дает!
— Что не дает? — не сразу въехала девушка.
— В койку не пускает, — на лице целительницы зацвела язвительная улыбка, — он ее охаживает, охаживает... а ей все по боку!
— А... Почему?
— Ну она же сектантка, — возмущенно выдала Саша, — ты разве по одежде этого не заметила?! Старушечьи платочки, длинные юбки... У них замуж только девственницей и за своего можно, и это проповедник решает, кому и с кем. — Не сдержав эмоции, она повысила голос: — Прикинь?! Чтобы мне какой-то хрен в рясе указывал, с кем и когда спать! — тут она спохватилась и умолкла, услышав за дверью голос Милены.
А потом они впятером сидели в зале и общались. Помедитировали вместе, пообсуждали практики, почитали разные книжки… они этим обычно и занимались на собраниях. Болтовней! Ничего необычного Катя для себя не открыла. Пока ехала с Сашей домой — та вызвалась ее подбросить, подкинула идею поступить в медицинский колледж. И, Саша, на удивление, согласилась. Все-таки целителю, помимо дара, нужно хорошо знать человеческое тело и происходящие в нем процессы.
Как подкошенная падая на кровать и соскальзывая в объятья Морфея, она краем внимания отметила, что больше не чувствует боли в лодыжке.
Через несколько дней девушка вновь гуляла по заброшенным тропкам парка. Разговор начался с напутствий Антона, порождающих в Катиной голове вопли несогласия:
— Мне нужно уехать, но я опасаюсь, как бы брат Влада чего не выкинул, ведь две недели еще не прошли... хотя сам Влад намного опаснее — постарайся не пересекаться с ним до моего возвращения. И больше доверяй Нилу — он хороший. Подружитесь, тем более, вы очень похожи.
Девушка скептически подняла брови. Чем это интересно? Серый ком недовольства разбухал внутри и грозился окончательно завладеть разумом. И тогда ее понесет — все начнется с банального спора, а закончится тем, что они разругаются в хлам. Катя сдерживалась из последних сил, молча сжимая зубы и переставляя ноги.
Парень, не получив ответа, нашел себе другое развлечение. Он подбирал камушек, подбрасывал и пытался поймать его во время ходьбы. А камень хотел оказаться на земле снова. Пока что последний выигрывал всухую.
В конце концов девушка не устояла — подняла, подкинула и ловко поймала свой. Показала Антону как надо. Он восхищенно присвистнул и попробовал еще — но снова неудачно. Спутница снисходительно улыбнулась, и неприязнь подтаяла по бокам. Ну что с него взять! Ясное дело — белоручка, небось и в спортзале никогда не был. Пусть он и красивее, но она точно в лучшей физической форме, разными приемчиками владеет... На душе потеплело еще больше. Она открыла рот и принялась жаловаться:
— Первые две практики абсолютно невозможно выполнить...
Сверху донесся шум винта вертолета. Задрала голову, всматриваясь. И тут же споткнулась о лежащую на пути корягу. Пока терла ушибленное место, звук сместился левее и постепенно затих.
— Так вот, — продолжила, когда внимание вернулось назад, — я все время забываю, что нужно удерживать эталонное состояние и следить за мыслями. Просто, если это делать качественно, то когда жить?!
Антон резко остановился.
— Жить?! — переспросил с каким-то странным выражением. — Эти две практики даются каждому ученику для контроля над собственным вниманием. Ведь человек, не способный на это, не может считаться живым. У него нет права выбора. Оглянись, люди в большинстве своем ежедневно занимаются самоедством, накручивают внутри негатив, переживают из-за каждой мелочи. Но если спросить их, желают ли они себе плохого настроения, ответят — конечно нет! А может, секрет в том, уточнишь ты, что если будешь глубоко переживать, проблемы разрешатся сами? И тоже нет. Но тогда зачем вредить самому себе?! И они скажут, что не могут ничего поделать… не могут это контролировать… Здесь дело в том, что их внимание не принадлежит им, такие люди, к сожалению, просто программы реагирования. Им не рассказывали, что можно по-другому, а кому говорили — те не услышали. И нет у них времени на «ерунду», о которой мы с тобой толкуем. Они заняты, вовлечены и на всю катушку используются Системой, а вся энергия ежедневно утекает на быт или бесцельные развлечения…
Катя засопела и покосилась недобро. Может, это и относится к другим, но при чем тут она? Ведь студент-медик просто обязан хорошо учиться… поэтому и приходится тратить на это почти все свое время.
— Ой! — Антон внезапно присел и схватился за носок кроссовка. Это только что подброшенный камушек шлепнул его по ступне. Парень поморщился и сдавленно просипел: — Ты поняла, что я хотел сказать?
— Больно?! — Катя участливо проигнорировала его вопрос.
— Н-нет... — разогнулся и продолжил движение вперед, но уже прихрамывая. И вновь заговорил: — Нужно всегда ставить практики на первое место, прикладывать максимум усилий — тогда они начнут получаться, и ты обретешь то, что невозможно выразить словами. Ведь все вокруг — пустое. Жизнь пролетит как одно мгновение и лишь в конце поймешь, что спустила ее в никуда, гоняясь за призрачными миражами.
— Красиво заворачиваешь, — пробурчала девушка. А ведь действительно — ценности, к коим сейчас тяготеет человечество, после смерти «туда» не взять. Но есть ли вообще что-то там, за чертой? Душа и все такое... Это, пожалуй, был главный вопрос и камень преткновения. Ведь можно всю жизнь так зазря спустить, разыскивая внутри то, чего нет. А в это время другие, более предприимчивые, реализуют свой шанс: заработают деньги и доберутся до власти. И под конец, пока ты, жалкий неудачник, будешь на одну пенсию лапу сосать, эти дальновидные люди окажутся в шоколаде. Сядут и примутся в потолок поплевывать, наслаждаясь возможностями и могуществом. Ох, знать бы точно, где истина, а где ложь, чтобы не прогадать... а то всю жизнь сплошные колебания и сомнения. И снова на душе сделалось тоскливо и муторно.
Дальше они шли молча. Антон глазами выискивал подходящий объект для тренировки. Девушка обдумывала свое, все сильнее мрачнела и тоже косилась вниз. Но камни больше не встречались — только трещины на земле, бегущие в стороны паучьими сетками. Возникла странная мысль, что это они и попроглатывали камни. Слишком давно не было живительных дождей, чтобы затянуть разломы. А те покорно закатились и погрязли на дне. Ведь что с этих камней взять, сколько ни кидай — не полетят, только по макушке приложат, да еще глубже в грязи увязнут.
— Проще перешагнуть и дальше пойти, — голос Антона раздался над самым ухом.
Вздрогнула и выдохнула:
— Что?!
— Ну ты уже пару минут перед траншеей стоишь. Все не решаешься. Но она же не широкая — половина шага, чего испугалась?
Опомнилась и опустила глаза под ноги. Действительно, дорогу пересекала глубокая узкая рытвина и тянулась налево за забор. И кому, интересно, понадобилось налаживать тут водоснабжение?
Преодолев препятствие, они двинулись вдоль ограждения. Катя продолжила ныть:
— Моя тайная практика совмещает в себе неприятное с бесполезным...
Антон на ходу сорвал с дерева листочек, пожевал, резко выплюнул, высунул язык и замотал головой:
— Бе.... Горький!
Покосилась на него с укором и вновь печально поджала губы:
— В этом слове 12 букв...
Хотелось, чтобы он угадал, согласился, что задание дурное и посоветовал не делать. Тогда бы совесть перестала пихаться копытами и подхрюкивать, что это не практика плоха, а просто хозяйка не в меру ленива.
Но спутник неожиданно широко улыбнулся и заключил:
— Да это тебе еще повезло! В моем секретном задании в четыре раза меньше...
Катин взгляд невольно задержался на трех буквенном слове, вычленив его из многообразия назаборных надписей.
— Ну ладно, ладно, — Антон закрыл собой обзор. — Скажи по секрету, я никому не проболтаюсь.
— Перепросмотр...
— Ах, это... И в чем проблема? Достаточно ежедневно прокручивать перед сном прошедший день и перевспоминать неприятные события из своей жизни. Воскрешаешь эмоционально заряженные моменты — сегодняшние или более ранние и из спокойного состояния смотришь, где в них совершил ошибку и повелся на негатив. А потом мысленно поступаешь по-другому, правильно. Формируешь установку в подобной ситуации больше так не подставляться.
— И все?! — не поверила Катя. — Откуда такая информация?
— Наша группа существует два года, я много практиковал...
— Угу-угу, — девушка критически осмотрела его с головы до ног. — Однако я не заметила, чтобы хоть кто-то из вас хорошо владел первыми двумя практиками.
— Ну... — сузил глаза собеседник, — кое-кто, может, и владеет, да так искусно, что ему не составляет труда притворяться, что не владеет вовсе. — Он сказал это с таким явным намеком и выражением лица, что сразу стало понятно — парень подозревает себя лично. Ну и самомнение! И девушка, не удержавшись, захохотала.
— Что такое? — обижено проворчал Антон. И наклонился, обнаружив еще один чертов камень. Через мгновение раздалось хриплое: — Ой, блин... По больному месту прям!
— Красавица! Может, все же вас подвезти? Ну надорветесь же?! — из машины выглядывал приятный на вид парень и настойчиво предлагал свою помощь.
— Сказала же — нет! Спасибо, но я сама донесу, — отшила Катя очередного кавалера.
И хоть внешне она казалась сердитой — пристают мол, со своими комплиментами и помощью, внутри как бальзам по душе растекался.
На календаре алело первое сентября, день клонился к вечеру, и девушка устало брела из института домой. Сегодня она рано проснулась и успела тщательно навести марафет, благо, синяки уже посходили. Накрасилась, накрутила волосы, надела туфли на шпильке и красивое платьице, самое откровенное из имеющихся.
Учеба в меде имела приятный бонус — можно в чем угодно на занятия заявиться: в топике, шортах, да хоть в купальнике! Никто не обратит внимание и метлой назад не погонит. Главное, халат не забыть, он надежно прикроет любое непотребство. А вот белая шапочка — истинное зло, тут никакой прически не хватит. Хорошо, что преподы редко заставляют ее носить.
Катя раньше не злоупотребляла изысканными нарядами, но после прогулок с Антоном требовалась реабилитация. Она хотела вновь почувствовать себя привлекательной.
Теперь девочка часто просыпалась в мокрой постели, стала замкнутой и беспокойной. Отец обратился к лучшему в городе психотерапевту — тот назначил лекарства, вел долгие беседы, но энурез не проходил, а душевное состояние оставалось прежним.
Лишь только через год, когда Саша начала исцелять людей наложением рук, все внезапно прошло само по себе. И теперь она чувствовала в этом постоянную потребность, словно сильный внутренний зуд, ослабевающий лишь при лечении других.
— А куда подевалось бабкино добро? — вклинилась Катя в рассказ. Сама история ее зацепила мало. Просто знала: людям свойственно преувеличивать и придумывать небылицы, заполняя пробелы в знаниях разного рода ерундой. А вот про баллоны с банкнотами — это интересно.
— Сгорели наверно, — пожала плечами Саша. Встала и, взяв у Оли заварочный чайник, разделила коричневую жидкость на три кружки и разбавила кипятком. — Уже неважно, те деньги еще старые были, неденоминированные. — И она, морщась, отхлебнула свой несладкий чай.
— Мда... вроде как клад, а по факту — сплошные нули. — Катя потянулась ложкой за сахаром. Потолстеть она не боялась.
И тут Саша внезапно задала вопрос:
— А что темная тварь от тебя хотела?
— Что? — в первый момент девушка решила, будто ослышалась.
— Ну вчера, на посвящении... — уточнила целительница.
Рука с ложкой дрогнула и просыпала содержимое вниз. Она... Она тоже видела тень! Катины глаза расширились, в ушах зазвенело, а сердце застучало как бешеное. Значит... Тварь была реальной! Крупицы сахара на полу превратились в зыбучие пески под ногами. Они стремительно увлекали на дно.
Ольга взяла свою кружку и неодобрительно поджала губы:
— Я же по-секрету, а ты... — и вышла с кухни.
— Постой-постой, — внизу вновь проступил участок твердой земли, — так тебе... Ольга сболтнула... что я видела темное существо?
— Ага! — бесхитростно кивнула собеседница. — Но я тоже там нехорошее чувствовала. И глаза у тебя под конец такие страшные стали. Прям мерцали в темноте.
Ступни вновь покоились на полу — родном и прочном. Катя выдохнула. Ага, как же, почувствовала она. Знаем-знаем таких.
— Ты побледнела, — не понимая причины, целительница встала и принялась водить руками вокруг девушки. — Я тебя просканирую. — И быстро остановила движение напротив больной лодыжки. — Здесь! ... Сейчас подлечу.
От ее ладоней действительно исходило тепло. Что, впрочем, неудивительно — ведь она только что держала горячую кружку. А фокус с больным местом Катя просекла сразу: после вчерашнего посвящения ныла травмированная лодыжка, и она теперь заметно прихрамывала.
Щелкнул замок входной двери, и через минуту в комнату заглянул Нил. Прокаркал со злорадством:
— Александра! Кончай пудрить мозги новенькой. Твои способности — обычное внушение, — его акцент выбешивал наравне со словами, — вон Пашку нашего вылечи, тогда поверю, а то который год мальчик горбатым ходит. А тут такой талантище пропадает. — И он захихикал.
Саша покраснела, как помидор. Маска веселой беззаботности треснула, пропуская сквозь себя ненависть. Глаза загорелись и почернели. Пальцы затряслись и невольно сжались в кулаки. Казалось, она готова броситься и растерзать обидчика.
— Павел подхватил простуду и его не будет, — продолжил Нил как ни в чем не бывало. Он уже развернулся, чтобы покинуть кухню, но на мгновение притормозил, чтобы ехидно добавить: — Кстааати! А Антона тоже не будет — у него дела. — И дверь со стуком захлопнулась.
Лицо Саши сделалось мертвенно бледным. Из нее сразу будто жизнь ушла. Будто ей приговор зачитали и на эшафот повели. Тело обмякло, глаза выцвели и опустели.
— Что с тобой? — встревожилась девушка, схватив холодные как лед руки в свои.
— Я люблю его... — чуть слышно прошептала несчастная, — Антона... а он меня игнорирует.
— Ясно. — Катя переключилась на кружку и продолжила пить чай. Она не умела успокаивать и не питала сочувствия к таким вот наивным дурочкам. Наоборот, внутри клокотал смех. Ну какая, скажите на милость, тут может быть любовь?! Повелась девочка на красивую моську и сладкие речи. Не первая и не последняя. Повзрослеет и перерастет эти глупости. И попыталась перевести разговор:
— И что с этим Нилом не так...
— Понятно, что! — выплюнула собеседница, разом ожив. — Мила ему не дает!
— Что не дает? — не сразу въехала девушка.
— В койку не пускает, — на лице целительницы зацвела язвительная улыбка, — он ее охаживает, охаживает... а ей все по боку!
— А... Почему?
— Ну она же сектантка, — возмущенно выдала Саша, — ты разве по одежде этого не заметила?! Старушечьи платочки, длинные юбки... У них замуж только девственницей и за своего можно, и это проповедник решает, кому и с кем. — Не сдержав эмоции, она повысила голос: — Прикинь?! Чтобы мне какой-то хрен в рясе указывал, с кем и когда спать! — тут она спохватилась и умолкла, услышав за дверью голос Милены.
А потом они впятером сидели в зале и общались. Помедитировали вместе, пообсуждали практики, почитали разные книжки… они этим обычно и занимались на собраниях. Болтовней! Ничего необычного Катя для себя не открыла. Пока ехала с Сашей домой — та вызвалась ее подбросить, подкинула идею поступить в медицинский колледж. И, Саша, на удивление, согласилась. Все-таки целителю, помимо дара, нужно хорошо знать человеческое тело и происходящие в нем процессы.
Как подкошенная падая на кровать и соскальзывая в объятья Морфея, она краем внимания отметила, что больше не чувствует боли в лодыжке.
Глава 12. Недостаток любой практики в том, что ее нужно делать
Через несколько дней девушка вновь гуляла по заброшенным тропкам парка. Разговор начался с напутствий Антона, порождающих в Катиной голове вопли несогласия:
— Мне нужно уехать, но я опасаюсь, как бы брат Влада чего не выкинул, ведь две недели еще не прошли... хотя сам Влад намного опаснее — постарайся не пересекаться с ним до моего возвращения. И больше доверяй Нилу — он хороший. Подружитесь, тем более, вы очень похожи.
Девушка скептически подняла брови. Чем это интересно? Серый ком недовольства разбухал внутри и грозился окончательно завладеть разумом. И тогда ее понесет — все начнется с банального спора, а закончится тем, что они разругаются в хлам. Катя сдерживалась из последних сил, молча сжимая зубы и переставляя ноги.
Парень, не получив ответа, нашел себе другое развлечение. Он подбирал камушек, подбрасывал и пытался поймать его во время ходьбы. А камень хотел оказаться на земле снова. Пока что последний выигрывал всухую.
В конце концов девушка не устояла — подняла, подкинула и ловко поймала свой. Показала Антону как надо. Он восхищенно присвистнул и попробовал еще — но снова неудачно. Спутница снисходительно улыбнулась, и неприязнь подтаяла по бокам. Ну что с него взять! Ясное дело — белоручка, небось и в спортзале никогда не был. Пусть он и красивее, но она точно в лучшей физической форме, разными приемчиками владеет... На душе потеплело еще больше. Она открыла рот и принялась жаловаться:
— Первые две практики абсолютно невозможно выполнить...
Сверху донесся шум винта вертолета. Задрала голову, всматриваясь. И тут же споткнулась о лежащую на пути корягу. Пока терла ушибленное место, звук сместился левее и постепенно затих.
— Так вот, — продолжила, когда внимание вернулось назад, — я все время забываю, что нужно удерживать эталонное состояние и следить за мыслями. Просто, если это делать качественно, то когда жить?!
Антон резко остановился.
— Жить?! — переспросил с каким-то странным выражением. — Эти две практики даются каждому ученику для контроля над собственным вниманием. Ведь человек, не способный на это, не может считаться живым. У него нет права выбора. Оглянись, люди в большинстве своем ежедневно занимаются самоедством, накручивают внутри негатив, переживают из-за каждой мелочи. Но если спросить их, желают ли они себе плохого настроения, ответят — конечно нет! А может, секрет в том, уточнишь ты, что если будешь глубоко переживать, проблемы разрешатся сами? И тоже нет. Но тогда зачем вредить самому себе?! И они скажут, что не могут ничего поделать… не могут это контролировать… Здесь дело в том, что их внимание не принадлежит им, такие люди, к сожалению, просто программы реагирования. Им не рассказывали, что можно по-другому, а кому говорили — те не услышали. И нет у них времени на «ерунду», о которой мы с тобой толкуем. Они заняты, вовлечены и на всю катушку используются Системой, а вся энергия ежедневно утекает на быт или бесцельные развлечения…
Катя засопела и покосилась недобро. Может, это и относится к другим, но при чем тут она? Ведь студент-медик просто обязан хорошо учиться… поэтому и приходится тратить на это почти все свое время.
— Ой! — Антон внезапно присел и схватился за носок кроссовка. Это только что подброшенный камушек шлепнул его по ступне. Парень поморщился и сдавленно просипел: — Ты поняла, что я хотел сказать?
— Больно?! — Катя участливо проигнорировала его вопрос.
— Н-нет... — разогнулся и продолжил движение вперед, но уже прихрамывая. И вновь заговорил: — Нужно всегда ставить практики на первое место, прикладывать максимум усилий — тогда они начнут получаться, и ты обретешь то, что невозможно выразить словами. Ведь все вокруг — пустое. Жизнь пролетит как одно мгновение и лишь в конце поймешь, что спустила ее в никуда, гоняясь за призрачными миражами.
— Красиво заворачиваешь, — пробурчала девушка. А ведь действительно — ценности, к коим сейчас тяготеет человечество, после смерти «туда» не взять. Но есть ли вообще что-то там, за чертой? Душа и все такое... Это, пожалуй, был главный вопрос и камень преткновения. Ведь можно всю жизнь так зазря спустить, разыскивая внутри то, чего нет. А в это время другие, более предприимчивые, реализуют свой шанс: заработают деньги и доберутся до власти. И под конец, пока ты, жалкий неудачник, будешь на одну пенсию лапу сосать, эти дальновидные люди окажутся в шоколаде. Сядут и примутся в потолок поплевывать, наслаждаясь возможностями и могуществом. Ох, знать бы точно, где истина, а где ложь, чтобы не прогадать... а то всю жизнь сплошные колебания и сомнения. И снова на душе сделалось тоскливо и муторно.
Дальше они шли молча. Антон глазами выискивал подходящий объект для тренировки. Девушка обдумывала свое, все сильнее мрачнела и тоже косилась вниз. Но камни больше не встречались — только трещины на земле, бегущие в стороны паучьими сетками. Возникла странная мысль, что это они и попроглатывали камни. Слишком давно не было живительных дождей, чтобы затянуть разломы. А те покорно закатились и погрязли на дне. Ведь что с этих камней взять, сколько ни кидай — не полетят, только по макушке приложат, да еще глубже в грязи увязнут.
— Проще перешагнуть и дальше пойти, — голос Антона раздался над самым ухом.
Вздрогнула и выдохнула:
— Что?!
— Ну ты уже пару минут перед траншеей стоишь. Все не решаешься. Но она же не широкая — половина шага, чего испугалась?
Опомнилась и опустила глаза под ноги. Действительно, дорогу пересекала глубокая узкая рытвина и тянулась налево за забор. И кому, интересно, понадобилось налаживать тут водоснабжение?
Преодолев препятствие, они двинулись вдоль ограждения. Катя продолжила ныть:
— Моя тайная практика совмещает в себе неприятное с бесполезным...
Антон на ходу сорвал с дерева листочек, пожевал, резко выплюнул, высунул язык и замотал головой:
— Бе.... Горький!
Покосилась на него с укором и вновь печально поджала губы:
— В этом слове 12 букв...
Хотелось, чтобы он угадал, согласился, что задание дурное и посоветовал не делать. Тогда бы совесть перестала пихаться копытами и подхрюкивать, что это не практика плоха, а просто хозяйка не в меру ленива.
Но спутник неожиданно широко улыбнулся и заключил:
— Да это тебе еще повезло! В моем секретном задании в четыре раза меньше...
Катин взгляд невольно задержался на трех буквенном слове, вычленив его из многообразия назаборных надписей.
— Ну ладно, ладно, — Антон закрыл собой обзор. — Скажи по секрету, я никому не проболтаюсь.
— Перепросмотр...
— Ах, это... И в чем проблема? Достаточно ежедневно прокручивать перед сном прошедший день и перевспоминать неприятные события из своей жизни. Воскрешаешь эмоционально заряженные моменты — сегодняшние или более ранние и из спокойного состояния смотришь, где в них совершил ошибку и повелся на негатив. А потом мысленно поступаешь по-другому, правильно. Формируешь установку в подобной ситуации больше так не подставляться.
— И все?! — не поверила Катя. — Откуда такая информация?
— Наша группа существует два года, я много практиковал...
— Угу-угу, — девушка критически осмотрела его с головы до ног. — Однако я не заметила, чтобы хоть кто-то из вас хорошо владел первыми двумя практиками.
— Ну... — сузил глаза собеседник, — кое-кто, может, и владеет, да так искусно, что ему не составляет труда притворяться, что не владеет вовсе. — Он сказал это с таким явным намеком и выражением лица, что сразу стало понятно — парень подозревает себя лично. Ну и самомнение! И девушка, не удержавшись, захохотала.
— Что такое? — обижено проворчал Антон. И наклонился, обнаружив еще один чертов камень. Через мгновение раздалось хриплое: — Ой, блин... По больному месту прям!
Глава 13. Сентябрьские хлопоты
— Красавица! Может, все же вас подвезти? Ну надорветесь же?! — из машины выглядывал приятный на вид парень и настойчиво предлагал свою помощь.
— Сказала же — нет! Спасибо, но я сама донесу, — отшила Катя очередного кавалера.
И хоть внешне она казалась сердитой — пристают мол, со своими комплиментами и помощью, внутри как бальзам по душе растекался.
На календаре алело первое сентября, день клонился к вечеру, и девушка устало брела из института домой. Сегодня она рано проснулась и успела тщательно навести марафет, благо, синяки уже посходили. Накрасилась, накрутила волосы, надела туфли на шпильке и красивое платьице, самое откровенное из имеющихся.
Учеба в меде имела приятный бонус — можно в чем угодно на занятия заявиться: в топике, шортах, да хоть в купальнике! Никто не обратит внимание и метлой назад не погонит. Главное, халат не забыть, он надежно прикроет любое непотребство. А вот белая шапочка — истинное зло, тут никакой прически не хватит. Хорошо, что преподы редко заставляют ее носить.
Катя раньше не злоупотребляла изысканными нарядами, но после прогулок с Антоном требовалась реабилитация. Она хотела вновь почувствовать себя привлекательной.
