Около десяти минут все дружно молчали, слушая разборки нерадивых соседей и подробный пересказ их жизни. Затем последовал глухой удар сверху и все стихло.
— Как-то они подозрительно быстро закончили... — Ольга озабоченно уставилась на потолок. — Может, сегодня что-то нехорошее случилось? — в голосе забрезжила скрытая надежда. И тут же добавила, уже более нервно и с презрением: — Мы тут к высокодуховному стремимся, а над головой, за тонкой бетонной перегородкой алкаши совсем оскотиниваются... Иногда размышляю: ведь в доме сотня квартир и в каждой люди создают свою маленькую крепость, пространство, где их никто не видит. При этом добропорядочные семьи могут иметь общую стену с отъявленными мерзавцами... Вот живут рядом, но их миры не пересекаются. И кто знает... — она сделала паузу, — вдруг скромный профессор биологии из девяносто восьмой квартиры, — тут глаза говорившей расширились и в них проступил нездоровый блеск, — на самом деле серийный маньяк и его жилплощадь хранит тайны похлеще сказок о Синей Бороде... Он частенько зазывает меня к себе... возможно, чтобы... — и рассказчица с воодушевлением уставилась на собравшихся.
— Она на этой теме ку-ку, — шепнула Саша, на секунду оторвавшись от поедания Антона взглядом.
Нил прокашлялся:
— Оль, ну это вряд ли. Ты уже не тянешь на молоденькую девушку.
Та всплеснула руками, издав неопределенный звук. Потом череду звуков. И, наконец, связала их в предложение:
— Да при чем тут я?! Речь по сути не обо мне, а о преступниках за стеной! — она почти кричала: — При чем тут возраст?!... Вот недавно каннибалов поймали, они душили жертв и мариновали мясо... — и ее понесло дальше, дальше и дальше... Видимо, на эти темы Ольга могла говорить часами, смакуя страшные истории с каким-то особым, испуганно-извращенным удовольствием. Некоторым людям свойственно быть заносчиками ужаса в массы. Они щедро сеют его в друзей и знакомых. Попав на благодатную почву, страх прорастает и передается дальше.
— Кстати! Об убийствах... — резко оборвал Нил очередную байку. — Хорошо, что напомнила. Учитель дал нам задание. — Все уставились на него с удивлением и любопытством. — У меня одна девчушка проходит под следствием... Странная там вырисовывается картина. Будто она всю семью ради денег вырезала. Имущество, конечно, не малое было, но и Аня со всех сторон положительная: два высших, квартира, машина, хорошая работа. И раньше в подозрительных делах не была замечена. Вроде хорошая девочка... — он о чем-то задумался и умолк. Потом спохватился: — Так вот, задание в том, чтобы выяснить степень ее причастности к убийствам... И, вообще, что могло на такое сподвигнуть человека с достатком? Вот, разбирайте фото и по домам.
Катя первая схватила снимок. Оттуда на нее смотрела девушка лет 25. Голубые глаза, светлые волосы. Минимум косметики на лице... Никаким злом от нее не веяло, только легкой грустью.
— Тебя подвезти? — вывела из раздумий Саша.
— Ага, — дернулась и спрятала фото в сумку. — Сейчас, только водички хлебну, — и рванула на кухню. Открыла дверь, щелкнула выключателем и заорала в голос, скорее, даже от неожиданности, чем от страха. Следом влетел Нил и замер в дверях.
Кухня кишмя кишела тараканами. Мерзкие блестяще-коричневые, от совсем мелких до взрослых с продолговатыми капсулами; они бегали по столу, выползали из кухонных ящичков, копошились в мойке, пируя на остатках пищи с грязной посуды. Катя указала на раковину трясущимся пальцем, отобразив на лице брезгливое отвращение.
Нил выдохнул:
— И всего-то?! Ну зачем так пугать? Я ненароком решил, что ты наткнулась на страшную находку из разряда Олиных тайн: черепа, закаточки с пальчиками, берцовые кости...
Хозяйка квартиры нарисовалась следом и принялась виновато оправдываться:
— Опять они наползли... Все яды уже перепробовала. Исчезнут на пару месяцев, затаятся и снова лезут. У алкашей, наверно, пережидают. А потом полчищами набеги устраивают, да по ночам так шуршат, что заснуть тяжело...
— А может, все дело в твоей голове? — поморщился Нил, наблюдая, как особо жирная и шипастая особь ползет к нему по полу, угрожающе шевеля усами. — Они там гнездятся, множатся, а потом выползают всем скопом...
До Ольги дошло. Лицо побелело от обиды, губы задрожали, а на ресницах выступили слезы. Хозяйка ретировалась, слегка задев девушку плечом.
Катя возликовала. Так ей и надо! Достала уже своей откровенной враждебностью. Саша недавно объяснила причину — та боялась, что ее исключат из группы. Ведь должно быть шестеро и Учитель, а новую ученицу взяли седьмой... Вот Ольга и почувствовала конкуренцию. И поделом гадине. И девушка блаженно заулыбалась, представляя...
Внутри огромного театра луч прожектора осветил сцену. Занавес медленно пополз в сторону и из-за кулис показалась Оля. Она была одета в нелепое цветастое платье, а на голове громоздилась шляпа в виде гнезда с чучелом воробья. Заиграла красивая мелодия и танцовщица двинулась по кругу, резко двигая пучками павлиньих перьев в руках. Она явно стремилась исполнить нечто изысканное, но выходила нелепица из подпрыгиваний и маханий. К тому же актриса не попадала в ритм и путалась в подоле длиннющего наряда. Зал недовольно заворчал.
Чем дольше Ольга танцевала, тем сильнее сбивалась музыка и в итоге превратилась в режущую ухо какофонию. Отдельные возмущенные выкрики публики слились в громовой рев. Танцовщица заметалась, пытаясь исправить положение, но по факту лишь заскакала козликом и быстрее задвигала крыльями. Из зала полетели помидоры вперемешку с тухлыми яйцами. Сначала единичные снаряды, затем, осмелев, зрители открыли шквальный огонь. Вонючая лужица под ногами стала финалом первого акта пьесы. Ольга поскользнулась и завалилась на спину, смешно задрыгав ногами.
Катя сидела в первом ряду, ела попкорн и откровенно наслаждалась представлением.
— Будешь? — протянула уже наполовину пустой стаканчик В.Д.
— Нет, — отрезал тот. — У меня чипсы. — И сбоку послышался хруст и запахло жареной картошкой.
И тут девушка осознала — у нее изменилась настройка. Радость стала какой-то другой... из спокойной и светлой превратилась в сжимающую и желчную. Это было уже злорадство. Свет в кинозале мигнул. Нужно вернуть прежнее эталонное состояние. Черт... но как же хочется досмотреть... ну хоть одним глазком...
Она совершила усилие над собой и полностью погасила освещение сцены.
— Эй! — возмутился В.Д. — Почему стало темно? Что, кина не будет?!
Катя моргнула.
— Саш! — из прихожей раздался голос Нила. — Милу тоже к дому подкинь, мне с Антоном нужно переговорить. — Та кисло согласилась.
Когда парни спустились и сели во внедорожник, Антон спросил:
— Учитель ведь не давал задания. Верно?
— …
— А если они столкнуться с чем-то серьезным и пострадают?
Нил скептически поморщился:
— Учитель должен будет спасти их. Разве нет?
Молчание. Потом голос Антона с переднего сиденья:
— Полагаешь, он всесилен?
— Нет. Но хотелось бы проверить пределы возможностей.
— Ты настолько его ненавидишь?
Несколько секунд парни смотрели друг другу в глаза. Затем Нил отвел взгляд. Небрежно бросил:
— Ко мне? Как обычно? — и завел мотор.
— Прямо сейчас? — раздался тихий смех. — Какой нетерпеливый...
— Конечно, ты если уезжаешь черт знает насколько.
Антон хотел ответить, но Нил резко вскинул раскрытую ладонь.
— Стоп! — выразительно посмотрел на спутника. — Нас кто-то подслушивает... однако внимание необычное, размытое...
В.Д на заднем сиденье стек вниз. Машина проехала, а он так и остался стоять на дороге.
— Опять отправимся туда, где нас не увидят? — как и договаривались, Антон ждал в подворотне около дома. — В заброшенную часть парка?
Катя кивнула.
— Я тоже люблю природу, но, может, сегодня просто посидим в кафе? На улице по-осеннему сыро и холодно, к тому же темнеет... — и он задумчиво посмотрел на небо.
— Ты боишься замерзнуть? — девушка придирчиво осмотрела одежду спутника.
— Нет.
— Тогда пошли. — И упрямо устремилась по дороге к парку.
Когда накануне позвонил Антон и предложил встретиться, Катя решила, что речь пойдет о задании. Все прошедшие дни она упорно рыла информацию и пыталась «просканировать» фото. И настолько замучила себя этим, что лицо со снимка стало откровенно насмехаться и строить рожицы, словно говоря: «Ну-ну, так я и выдам тебе секрет». В итоге не удалось выяснить ничего конкретного.
Однако парень неожиданно заговорил о другом. Он попросил поведать о событиях в свое отсутствие, особенно тех, которые касались Влада.
Катя хмурилась и излагала неохотно, одновременно стараясь обходить смущающие моменты. Когда нить повествования естественным образом доползла до событий на крыше, она начала петлять и затягиваться в узел. Девушка терялась в очередности событий и изо всех сил напрягала память. Странно, но это происшествие затерлось слишком быстро. Сбиваясь и путаясь, она поведала, как встала на парапет крыши и прыгнула вниз, но Влад успел поймать за руку.
Антон остановился и развернул к себе. Уточнил с беспокойством:
— Кто-то говорил с тобой? Внушил это сделать? Ты не осознавала, что там высоко?
— А? … Ну что ты, нет. Я определенно осознавала, что нахожусь на шестнадцатом этаже. А по поводу внушения — хочу тебя просветить, — в ее голосе невольно проступили поучительные нотки, — я много читала про гипноз. Так вот, можно внушить разное: ожоги — и на коже появятся волдыри; религиозные фанатики внушают себе Христовы муки — и на руках открываются и кровоточат язвы; можно заблокировать боль — на этом и основаны псевдоисцеления после посещения бабок… Короче, гипнозом достигают разного, но вот заставить человека совершить преступление или самоубийство невозможно. Проводились такие эксперименты.
Спутник слегка кивнул, будто сам себе, и неожиданно спросил:
— А Влад не рассказывал, откуда берутся демоны?
Девушка даже споткнулась, настолько нелепо прозвучал вопрос.
— Демоны?! Какие демоны? Из телевизора и книг очевидно.
— Я так и думал, — Антон тяжело вздохнул. — Здесь, на Земле, они появляются в результате ритуалов.
Катя хотела хихикнуть, но спутник казался серьезным. Промолчала, и тот продолжил:
— В людях с рождения присутствует два начала: истинное — добро и подсадное, или демоническое — зло. При этом они так переплетаются в течение жизни, что человек полагает, что и то и другое — и есть он сам. Однако, если просто потакаешь своим слабостям и порокам, то становишься пищей других демонов либо Системы. Таких большинство. А если творишь зло осознанно, прикладывая при этом волю, то собственная демоническая часть разрастается и делается сильнее. Но, чтобы получился новый демон, недостаточно быть озлобленным на мир и иметь несгибаемую волю. Нужен ритуал расщепления. Высший демон находит детей с предрасположенностью и частично изолирует в них демоническую часть, помещая ее словно в инкубатор. Та быстро растет и все больше незаметно проникает в человека, оттесняя на периферию его истинного. Через какое-то время за первым ритуалом следует второй, завершающий, когда границы инкубатора рушатся и демоническое быстро захватывает всю власть над телом. Получившиеся полудемоны начинают служить Высшему, а после смерти физического тела переносят сознание в свою Тень, то есть становятся истинными демонами. В такой ипостаси они живут несоизмеримо долго.
Катя до крови закусила губу и нахмурила лоб:
— Я вроде как понимаю, что ты пытаешься этим что-то сказать, но никак не могу осознать, что именно... — внутри зародилось смутное беспокойство и бешеной улиткой рвануло к границе паники. Живот скрутило, ладони сделались холодными. Засунула их в рукава куртки. Пробормотала: — Я ведь одна из лучших на курсе, зачеты автоматом получаю. Но почему сейчас не могу догнать суть?
В полутьме девушка не заметила, как ветка дерева резко вынырнула навстречу. Хорошо, что Антон успел пригнуть ей голову, иначе лицо бы вновь разукрасилось синяками и ссадинами. От неожиданности забыла вопрос и стала внимательней вглядываться в дорогу.
— Проблема в том, что по мере роста демоническое все больше захватывает внимание человека и смещает его на полосу зла. — Голос парня звучал глухо, будто его частично поглощала ночь. — Он начинает воспринимать мир в негативном ключе, видеть только плохое или то, что выгодно растущему демону... под его контроль переходит и память... даже мысли разворачиваются в эту сторону, а хорошие не возникают или блокируются. Человек начинает творить вещи, от которых совсем недавно приходил в ужас... Его уже не спасти... а тебя еще можно. Ты ведь на посвящении смогла контролировать свою Тень, верно?
Катя нервно рассмеялась. И все сразу встало на свои места. Теперь понятно, откуда ветер дует.
— Ольга и тебе сболтнула, да? Ну конечно! Мне просто померещилось, а вы уже целую фантасмагорию про демонов из этого высосали...
Дальше они двигались молча, и минут через десять вышли на небольшую проплешину в массе хаотично растущих деревьев. Видимо, здесь часто собирались подростки — несколько стволов было спилено и умело развернуто вокруг остатков большого кострища, чтобы легко размещаться большой кампанией. Рядом валялись пустые бутылки из-под водки, разодранные грязные пакеты и прочий мусор — обязательные свидетельства застолий на природе.
Катя уселась на ближайший ствол и, зябко ежась, притянула к телу окоченевшие ноги. Запрокинув голову, посмотрела вверх.
— Сегодня совсем не видно звезд, — озвучила, скорее, чтобы рассеять плотную тишину, осмелевшую без звучания их голосов. Та выползала из укрытий — наиболее темных участков парка, стелилась по земле и, отражаясь от полуголых уснувших деревьев, поднималась выше, словно стремясь заполнить собой все вокруг. И добавила: — Наверно, это из-за туч на небе.
— Вечером небо было чистое, — не согласился Антон. — Это смог больших городов встает на пути между людьми и звездами. А если тебя не достигает их свет — легко теряются истинные ориентиры. Забываешь, куда нужно стремиться и тянешься к обычному дыму над своей головой. — Он вздохнул и добавил: — Это частая проблема таких городов, как этот.
Катя задумалась, сдвигая брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, выдала:
— Где ты научился говорить так иносказательно и красиво? Ты учишься на филолога?
Парень покачал головой:
— В институте дают знания в какой-либо области, но не учат видеть суть вещей.
Он встал и принялся обламывать нижние ветки стоящих рядом деревьев.
— Что ты делаешь? — удивилась девушка.
— Хочу разжечь костер. Те, что долго пролежали на земле впитали много воды и гореть не будут. А ты совсем замерзла. — Антон сложил собранные дрова шалашиком и щелкнул зажигалкой.
Только что рожденное красновато-желтое пламя слабо вспыхнуло и недовольно зашипело, пытаясь отогнать тьму и холод. Но, истратив разом все свои силы на этот первый отчаянный всплеск, не смогло справиться с сырыми дровами: последний раз лизнув палку, оно потухло, оставив лишь струйку едкого дыма.
— Вот так и с людьми, — прошептал парень. — Не всегда удается с первого раза.
И он вновь вытащил зажигалку.
Через четверть часа огонь наконец разгорелся сильнее. Пламя взметнулось вверх, костер весело затрещал, превращая дрова в мерцающие головешки.
— Как-то они подозрительно быстро закончили... — Ольга озабоченно уставилась на потолок. — Может, сегодня что-то нехорошее случилось? — в голосе забрезжила скрытая надежда. И тут же добавила, уже более нервно и с презрением: — Мы тут к высокодуховному стремимся, а над головой, за тонкой бетонной перегородкой алкаши совсем оскотиниваются... Иногда размышляю: ведь в доме сотня квартир и в каждой люди создают свою маленькую крепость, пространство, где их никто не видит. При этом добропорядочные семьи могут иметь общую стену с отъявленными мерзавцами... Вот живут рядом, но их миры не пересекаются. И кто знает... — она сделала паузу, — вдруг скромный профессор биологии из девяносто восьмой квартиры, — тут глаза говорившей расширились и в них проступил нездоровый блеск, — на самом деле серийный маньяк и его жилплощадь хранит тайны похлеще сказок о Синей Бороде... Он частенько зазывает меня к себе... возможно, чтобы... — и рассказчица с воодушевлением уставилась на собравшихся.
— Она на этой теме ку-ку, — шепнула Саша, на секунду оторвавшись от поедания Антона взглядом.
Нил прокашлялся:
— Оль, ну это вряд ли. Ты уже не тянешь на молоденькую девушку.
Та всплеснула руками, издав неопределенный звук. Потом череду звуков. И, наконец, связала их в предложение:
— Да при чем тут я?! Речь по сути не обо мне, а о преступниках за стеной! — она почти кричала: — При чем тут возраст?!... Вот недавно каннибалов поймали, они душили жертв и мариновали мясо... — и ее понесло дальше, дальше и дальше... Видимо, на эти темы Ольга могла говорить часами, смакуя страшные истории с каким-то особым, испуганно-извращенным удовольствием. Некоторым людям свойственно быть заносчиками ужаса в массы. Они щедро сеют его в друзей и знакомых. Попав на благодатную почву, страх прорастает и передается дальше.
— Кстати! Об убийствах... — резко оборвал Нил очередную байку. — Хорошо, что напомнила. Учитель дал нам задание. — Все уставились на него с удивлением и любопытством. — У меня одна девчушка проходит под следствием... Странная там вырисовывается картина. Будто она всю семью ради денег вырезала. Имущество, конечно, не малое было, но и Аня со всех сторон положительная: два высших, квартира, машина, хорошая работа. И раньше в подозрительных делах не была замечена. Вроде хорошая девочка... — он о чем-то задумался и умолк. Потом спохватился: — Так вот, задание в том, чтобы выяснить степень ее причастности к убийствам... И, вообще, что могло на такое сподвигнуть человека с достатком? Вот, разбирайте фото и по домам.
Катя первая схватила снимок. Оттуда на нее смотрела девушка лет 25. Голубые глаза, светлые волосы. Минимум косметики на лице... Никаким злом от нее не веяло, только легкой грустью.
— Тебя подвезти? — вывела из раздумий Саша.
— Ага, — дернулась и спрятала фото в сумку. — Сейчас, только водички хлебну, — и рванула на кухню. Открыла дверь, щелкнула выключателем и заорала в голос, скорее, даже от неожиданности, чем от страха. Следом влетел Нил и замер в дверях.
Кухня кишмя кишела тараканами. Мерзкие блестяще-коричневые, от совсем мелких до взрослых с продолговатыми капсулами; они бегали по столу, выползали из кухонных ящичков, копошились в мойке, пируя на остатках пищи с грязной посуды. Катя указала на раковину трясущимся пальцем, отобразив на лице брезгливое отвращение.
Нил выдохнул:
— И всего-то?! Ну зачем так пугать? Я ненароком решил, что ты наткнулась на страшную находку из разряда Олиных тайн: черепа, закаточки с пальчиками, берцовые кости...
Хозяйка квартиры нарисовалась следом и принялась виновато оправдываться:
— Опять они наползли... Все яды уже перепробовала. Исчезнут на пару месяцев, затаятся и снова лезут. У алкашей, наверно, пережидают. А потом полчищами набеги устраивают, да по ночам так шуршат, что заснуть тяжело...
— А может, все дело в твоей голове? — поморщился Нил, наблюдая, как особо жирная и шипастая особь ползет к нему по полу, угрожающе шевеля усами. — Они там гнездятся, множатся, а потом выползают всем скопом...
До Ольги дошло. Лицо побелело от обиды, губы задрожали, а на ресницах выступили слезы. Хозяйка ретировалась, слегка задев девушку плечом.
Катя возликовала. Так ей и надо! Достала уже своей откровенной враждебностью. Саша недавно объяснила причину — та боялась, что ее исключат из группы. Ведь должно быть шестеро и Учитель, а новую ученицу взяли седьмой... Вот Ольга и почувствовала конкуренцию. И поделом гадине. И девушка блаженно заулыбалась, представляя...
Внутри огромного театра луч прожектора осветил сцену. Занавес медленно пополз в сторону и из-за кулис показалась Оля. Она была одета в нелепое цветастое платье, а на голове громоздилась шляпа в виде гнезда с чучелом воробья. Заиграла красивая мелодия и танцовщица двинулась по кругу, резко двигая пучками павлиньих перьев в руках. Она явно стремилась исполнить нечто изысканное, но выходила нелепица из подпрыгиваний и маханий. К тому же актриса не попадала в ритм и путалась в подоле длиннющего наряда. Зал недовольно заворчал.
Чем дольше Ольга танцевала, тем сильнее сбивалась музыка и в итоге превратилась в режущую ухо какофонию. Отдельные возмущенные выкрики публики слились в громовой рев. Танцовщица заметалась, пытаясь исправить положение, но по факту лишь заскакала козликом и быстрее задвигала крыльями. Из зала полетели помидоры вперемешку с тухлыми яйцами. Сначала единичные снаряды, затем, осмелев, зрители открыли шквальный огонь. Вонючая лужица под ногами стала финалом первого акта пьесы. Ольга поскользнулась и завалилась на спину, смешно задрыгав ногами.
Катя сидела в первом ряду, ела попкорн и откровенно наслаждалась представлением.
— Будешь? — протянула уже наполовину пустой стаканчик В.Д.
— Нет, — отрезал тот. — У меня чипсы. — И сбоку послышался хруст и запахло жареной картошкой.
И тут девушка осознала — у нее изменилась настройка. Радость стала какой-то другой... из спокойной и светлой превратилась в сжимающую и желчную. Это было уже злорадство. Свет в кинозале мигнул. Нужно вернуть прежнее эталонное состояние. Черт... но как же хочется досмотреть... ну хоть одним глазком...
Она совершила усилие над собой и полностью погасила освещение сцены.
— Эй! — возмутился В.Д. — Почему стало темно? Что, кина не будет?!
Катя моргнула.
— Саш! — из прихожей раздался голос Нила. — Милу тоже к дому подкинь, мне с Антоном нужно переговорить. — Та кисло согласилась.
Когда парни спустились и сели во внедорожник, Антон спросил:
— Учитель ведь не давал задания. Верно?
— …
— А если они столкнуться с чем-то серьезным и пострадают?
Нил скептически поморщился:
— Учитель должен будет спасти их. Разве нет?
Молчание. Потом голос Антона с переднего сиденья:
— Полагаешь, он всесилен?
— Нет. Но хотелось бы проверить пределы возможностей.
— Ты настолько его ненавидишь?
Несколько секунд парни смотрели друг другу в глаза. Затем Нил отвел взгляд. Небрежно бросил:
— Ко мне? Как обычно? — и завел мотор.
— Прямо сейчас? — раздался тихий смех. — Какой нетерпеливый...
— Конечно, ты если уезжаешь черт знает насколько.
Антон хотел ответить, но Нил резко вскинул раскрытую ладонь.
— Стоп! — выразительно посмотрел на спутника. — Нас кто-то подслушивает... однако внимание необычное, размытое...
В.Д на заднем сиденье стек вниз. Машина проехала, а он так и остался стоять на дороге.
Глава 28. Свет звезды
— Опять отправимся туда, где нас не увидят? — как и договаривались, Антон ждал в подворотне около дома. — В заброшенную часть парка?
Катя кивнула.
— Я тоже люблю природу, но, может, сегодня просто посидим в кафе? На улице по-осеннему сыро и холодно, к тому же темнеет... — и он задумчиво посмотрел на небо.
— Ты боишься замерзнуть? — девушка придирчиво осмотрела одежду спутника.
— Нет.
— Тогда пошли. — И упрямо устремилась по дороге к парку.
Когда накануне позвонил Антон и предложил встретиться, Катя решила, что речь пойдет о задании. Все прошедшие дни она упорно рыла информацию и пыталась «просканировать» фото. И настолько замучила себя этим, что лицо со снимка стало откровенно насмехаться и строить рожицы, словно говоря: «Ну-ну, так я и выдам тебе секрет». В итоге не удалось выяснить ничего конкретного.
Однако парень неожиданно заговорил о другом. Он попросил поведать о событиях в свое отсутствие, особенно тех, которые касались Влада.
Катя хмурилась и излагала неохотно, одновременно стараясь обходить смущающие моменты. Когда нить повествования естественным образом доползла до событий на крыше, она начала петлять и затягиваться в узел. Девушка терялась в очередности событий и изо всех сил напрягала память. Странно, но это происшествие затерлось слишком быстро. Сбиваясь и путаясь, она поведала, как встала на парапет крыши и прыгнула вниз, но Влад успел поймать за руку.
Антон остановился и развернул к себе. Уточнил с беспокойством:
— Кто-то говорил с тобой? Внушил это сделать? Ты не осознавала, что там высоко?
— А? … Ну что ты, нет. Я определенно осознавала, что нахожусь на шестнадцатом этаже. А по поводу внушения — хочу тебя просветить, — в ее голосе невольно проступили поучительные нотки, — я много читала про гипноз. Так вот, можно внушить разное: ожоги — и на коже появятся волдыри; религиозные фанатики внушают себе Христовы муки — и на руках открываются и кровоточат язвы; можно заблокировать боль — на этом и основаны псевдоисцеления после посещения бабок… Короче, гипнозом достигают разного, но вот заставить человека совершить преступление или самоубийство невозможно. Проводились такие эксперименты.
Спутник слегка кивнул, будто сам себе, и неожиданно спросил:
— А Влад не рассказывал, откуда берутся демоны?
Девушка даже споткнулась, настолько нелепо прозвучал вопрос.
— Демоны?! Какие демоны? Из телевизора и книг очевидно.
— Я так и думал, — Антон тяжело вздохнул. — Здесь, на Земле, они появляются в результате ритуалов.
Катя хотела хихикнуть, но спутник казался серьезным. Промолчала, и тот продолжил:
— В людях с рождения присутствует два начала: истинное — добро и подсадное, или демоническое — зло. При этом они так переплетаются в течение жизни, что человек полагает, что и то и другое — и есть он сам. Однако, если просто потакаешь своим слабостям и порокам, то становишься пищей других демонов либо Системы. Таких большинство. А если творишь зло осознанно, прикладывая при этом волю, то собственная демоническая часть разрастается и делается сильнее. Но, чтобы получился новый демон, недостаточно быть озлобленным на мир и иметь несгибаемую волю. Нужен ритуал расщепления. Высший демон находит детей с предрасположенностью и частично изолирует в них демоническую часть, помещая ее словно в инкубатор. Та быстро растет и все больше незаметно проникает в человека, оттесняя на периферию его истинного. Через какое-то время за первым ритуалом следует второй, завершающий, когда границы инкубатора рушатся и демоническое быстро захватывает всю власть над телом. Получившиеся полудемоны начинают служить Высшему, а после смерти физического тела переносят сознание в свою Тень, то есть становятся истинными демонами. В такой ипостаси они живут несоизмеримо долго.
Катя до крови закусила губу и нахмурила лоб:
— Я вроде как понимаю, что ты пытаешься этим что-то сказать, но никак не могу осознать, что именно... — внутри зародилось смутное беспокойство и бешеной улиткой рвануло к границе паники. Живот скрутило, ладони сделались холодными. Засунула их в рукава куртки. Пробормотала: — Я ведь одна из лучших на курсе, зачеты автоматом получаю. Но почему сейчас не могу догнать суть?
В полутьме девушка не заметила, как ветка дерева резко вынырнула навстречу. Хорошо, что Антон успел пригнуть ей голову, иначе лицо бы вновь разукрасилось синяками и ссадинами. От неожиданности забыла вопрос и стала внимательней вглядываться в дорогу.
— Проблема в том, что по мере роста демоническое все больше захватывает внимание человека и смещает его на полосу зла. — Голос парня звучал глухо, будто его частично поглощала ночь. — Он начинает воспринимать мир в негативном ключе, видеть только плохое или то, что выгодно растущему демону... под его контроль переходит и память... даже мысли разворачиваются в эту сторону, а хорошие не возникают или блокируются. Человек начинает творить вещи, от которых совсем недавно приходил в ужас... Его уже не спасти... а тебя еще можно. Ты ведь на посвящении смогла контролировать свою Тень, верно?
Катя нервно рассмеялась. И все сразу встало на свои места. Теперь понятно, откуда ветер дует.
— Ольга и тебе сболтнула, да? Ну конечно! Мне просто померещилось, а вы уже целую фантасмагорию про демонов из этого высосали...
Дальше они двигались молча, и минут через десять вышли на небольшую проплешину в массе хаотично растущих деревьев. Видимо, здесь часто собирались подростки — несколько стволов было спилено и умело развернуто вокруг остатков большого кострища, чтобы легко размещаться большой кампанией. Рядом валялись пустые бутылки из-под водки, разодранные грязные пакеты и прочий мусор — обязательные свидетельства застолий на природе.
Катя уселась на ближайший ствол и, зябко ежась, притянула к телу окоченевшие ноги. Запрокинув голову, посмотрела вверх.
— Сегодня совсем не видно звезд, — озвучила, скорее, чтобы рассеять плотную тишину, осмелевшую без звучания их голосов. Та выползала из укрытий — наиболее темных участков парка, стелилась по земле и, отражаясь от полуголых уснувших деревьев, поднималась выше, словно стремясь заполнить собой все вокруг. И добавила: — Наверно, это из-за туч на небе.
— Вечером небо было чистое, — не согласился Антон. — Это смог больших городов встает на пути между людьми и звездами. А если тебя не достигает их свет — легко теряются истинные ориентиры. Забываешь, куда нужно стремиться и тянешься к обычному дыму над своей головой. — Он вздохнул и добавил: — Это частая проблема таких городов, как этот.
Катя задумалась, сдвигая брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, выдала:
— Где ты научился говорить так иносказательно и красиво? Ты учишься на филолога?
Парень покачал головой:
— В институте дают знания в какой-либо области, но не учат видеть суть вещей.
Он встал и принялся обламывать нижние ветки стоящих рядом деревьев.
— Что ты делаешь? — удивилась девушка.
— Хочу разжечь костер. Те, что долго пролежали на земле впитали много воды и гореть не будут. А ты совсем замерзла. — Антон сложил собранные дрова шалашиком и щелкнул зажигалкой.
Только что рожденное красновато-желтое пламя слабо вспыхнуло и недовольно зашипело, пытаясь отогнать тьму и холод. Но, истратив разом все свои силы на этот первый отчаянный всплеск, не смогло справиться с сырыми дровами: последний раз лизнув палку, оно потухло, оставив лишь струйку едкого дыма.
— Вот так и с людьми, — прошептал парень. — Не всегда удается с первого раза.
И он вновь вытащил зажигалку.
Через четверть часа огонь наконец разгорелся сильнее. Пламя взметнулось вверх, костер весело затрещал, превращая дрова в мерцающие головешки.
