Машина миновала площадь Маяковского.
- Так что же, ломать нашу конструкцию?- спросил Вершинен, чувствуя, как почва уходит из-под привычных истин.
- Никогда,- твёрдо сказал Волков.- Ломать, значит разрушить социалистическое государство, которое создавалась нашими партийными лидерами во благо людей. Наша конструкция - это стальной каркас государства, которая выдержит всё. Но этому каркасу нужны не только могучие балки, ему нужны новые прорывные технологии, быстрые каналы передачи информации и принятия решений. План должен задавать стратегию, а тактику пусть выбирает тот, кто на передовой. Директор завода должен сам решать, какой станок купить на свою прибыль, чтобы выполнить план. Кооператив - какое программное обеспечение писать, чтобы его купили другие предприятия. Но всё это должно делаться в рамках общих правил, под контролем государства и во имя общей цели.
Он снова взял CD - диск, покрутил его на пальце.
- Этот диск и есть символ. Символ информации, которая должна течь быстро и без потерь. Нам нужны не только такие диски, а сама система, где идея и технология родившаяся в институтской лаборатории, за год, а не за десять лет, становится продуктом на полке в магазине и улучшением качества жизни. Мы сохраним мощь нашего плана, но вольём в его артерию живую кровь инициативы и личной заинтересованности.
Машина въехала в Кремль.Волков и Вершинен не спешили из неё выходить.
- Завтра , Виктор, проведём закрытое совещание над новой программой, по перестройке новых экономических механизмов. У меня есть кое какие идеи и предложения. Будем делать осторожно, поэтапно и создадим то, чего нет ни у них, ни у кого. Где мощь плановой экономики и концентрация ресурсов будет сочетаться с гибкостью рыночной инициативы. Где государство будет не надсмотрщиком, а архитектором и гарантом правил,и если у нас получится, тогда этот блестящий кружок станет не символом их превосходства, а напоминанием о том с чего началось наше новое, самое большое наступление.
Они вышли из машины, Волков держал в руке CD. Казалось, он держал не предмет, а целую философию будущего. И понимал,что стоит на пороге больших перемен. Стройки новой, умной, живой машины под названием”Советская экономика”.
Октябрь 1986 год. Кремль. Закрытое совещание в кабинете генсека.
Воздух был напряжённый. За столом, кроме самого Ивана Волкова, сидели всего шесть человек: министр электронной промышленности СССР Николай Горячев и четверо учёных - 3 академика и 1 молодой сорокалетний доктор наук закрытого НИИ в Зеленограде, которого Волков вызвал лично и Виктор Вершинен его помощник. На столе лежал тот самый американский CD - ROM и его советские аналоги - стопка громоздких дискет и кассет для ЭВМ.
Волков начал без преамбулы, положив ладонь на блестящий диск.
Объясните мне, товарищи, учёные. Не как начальнику, а как инженеру, почему этот диск там, а не здесь?
Министр электронной промышленности Горячев начал было стандартный доклад о «плановых показателях», «координации работ» и «некотором отставании в смежных отраслях». Волков остановил его жестом.
Цифры я в отчёте прочитаю. Мне нужно . Профессор Касаткин?
Он обратился к самому старшему из академиков. Физику - оптику с мировым именем.
Пожилой учёный с густыми седыми бровями тяжело вздохнул.
Иван Сергеевич, лазерную запись и считывания мы исследуем с конца 60-х годов. Теоретические основы у нас приоритетные. Сергея Ивановича, - он кивнул на соседа, академика – материаловеда, - группа ещё в 78-м получила стабильный фоторезист для мастер - дисков. А поликарбонат нужной чистоты... да мы могли бы его гнать, если не тоннами, но достаточными объёмами.
Могли бы? - переспросил Волков тоном, - Где образцы?
Молодой учёный из Зеленограда, Виктор Семёнов, нервно поправил очки.
Образцы есть в лаборатории. Акты о внедрении лежат в министерстве с 1982 года. На опытной установке мы записали и считали цифровой массив. Правда для кодирования пришлось использовать американский протокол, так как своего не разработали.
Почему не разработали? - Волков посмотрел на министра. Тот растерялся.
Были решения комиссии... признали направление перспективным, но требующим дополнительного изучения. Приоритеты, были на другие...
На какие? - перебил Волков, - На выпуск миллиона однотипных микросхем, которые уже морально устарели, пока их везли с завода? Или на закупку лицензий на западное ЭВМ, которые нам продают вограниченных количествах?
Наступила тягостная пауза. Её прервал академик - материаловед, человек сухой и точный, как штангенциркуль.
Иван Сергеевич, разрешите сказать грубо, но по факту. У нас разработки и конструкторская документация есть. Люди, которые могут это сделать, тоже есть. Нет одного: решения, что это нужно запускать в серию и для этого надо остановить старые отлаженные потоки. Перестроить рисковать, а зачем? - он развёл руками, - План по выпуску выполняется, кто захочет ломать эту отлаженную безответственности?
Волков медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Его лицо стало похоже на гранитную глыбу.
То есть, если я правильно понимаю, мы технически способны сделать это, он ткнул пальцем в CD - ROM, - и даже лучше, но не делаем. Потому что людям, от которых зависит решение, это не выгодно? Неудобно? Не в в их личный план по валу?
Молодой Семёнов набравшись смелости, добавил:
Есть конкретные фамилии Иван Сергеевич. Заместитель министра Алексеев. Начальник главка Шилов. Они прямо на совещании говорили: «Зачем нам изобретать велосипед, когда можно купить лицензию? Проще и показательно для отчёта». А покупка лицензий - это большие валютные фонды и командировки.
Волков встал и подошёл к окну, спиной к комнате. Его плечи были напряжены.
Так. Значит, ситуация следующая. Враг не в Вашингтоне и не в цехах, враг в этих самых креслах, - он повернулся, – Враг - это благополучный чиновник, который ради спокойной жизни и иностранной техники хоронит будущее своей страны. И это не ошибка, это - вредительство на государственном уровне, осознанное и циничное.
Он сел на своё место, его глаза горели холодным пламенем.
С этого момента, товарищи, ситуация меняется. Программа «Оптрон-90» получает статус, равный оборонному заказу. Ответственным буду лично я. Профессор Касаткин, вы будете научным руководителем, а вы, доктор Семёнов - главным конструктором. Все ресурсы распределяем в приоритетном порядке, а бюрократические препоны долой. Комитет госбезопасности будет обеспечивать контроль и зачистку среды.
Он посмотрел на министра Горячева, который сидел, опустив голову.
Николай Иванович, вы остаётесь на своей занимаемой должности министром, но с понедельника ваш первый заместитель Алексеев и начальник главка Шилов отправляются в длительную творческую командировку. Поедут на Север, на полигон для испытания новой техники в условиях вечной мерзлоты и пусть своими руками попробуют, как удобно работать с импортной лицензией при -50. А их места займут те, кто хочет делать, а не тормозить.
Волков взял в руки американский диск. Это кусок пластика станет у нас настольной медалью. Медалью позора для тех кто десятилетиями сидел на прорывных разработках как собака на сене. Всё, собрание окончено. А вы, товарищ Семёнов и профессор Касаткин, останьтесь, будем составлять список людей предприятий, не тех, кто умеет писать отчёты, а тех, кто умеет созидать и двигать прогресс в развитие.
Когда учёные вышли, в кабинете, остался только Волков и его верный помощник из КГБ.
Вредители в костюмах, - тихо произнёс Волков, глядя на дверь, - самые опасные для государства. Их нельзя запугать, их можно только убрать. Начинай подготовку материалов, не для расстрела, а для публичного суда за хозяйственное вредительство. Пусть страна увидит, кто на самом деле тормозит её будущее, чтобы другим не повадно было хоронить светлые умы в своих сейфах.
В тот вечер в закрытых НИИ и КБ по всей стране начали приходить странные вызовы, нет от министров, а прямо из аппарата ЦК. Спрашивали не о планах, а о «замороженных проектах» и многие учёные, годами бившиеся в закрытые двери чиновничьих кабинетов, впервые почувствовали, что что-то сдвинулось. Железная воля, наконец, обратилась не против них, а за них. Начиналась охота не на инакомыслящих, а на бездельников и саботажников. Самая необычная охота в истории СССР.
Секретный протокол №1 от 15 ноября 1986 года.
Действующие лица:
И. С. Волков, генеральный секретарь ЦК КПСС (председатель).
Н. И. Горячев, министр электронной промышленности СССР.
Академик С. П. Касаткин, директор института общей физики АН СССР.
Доктор технических наук В. Л. Семёнов, начальник лаборатории НИИ «Электрон», г. Зеленоград.
Генерал-полковник В. А. Крючков, заместитель председателя КГБ СССР.
Место: Кабинет Генсека, Кремль.
Время: 16:15
Контекст: по итогам демонстрации западных технологических образцов и анализа внутренних возможностей. Технологическое отставание.
(Стенограмма, ведённая личным помощником Генсека).
Я вас заслушал. Выводы неутешительны, но предсказуемы, - начал Волков, - Мы имеем не только технологическое, а также управленческое и волевое отставание. Ситуация патовая: разработки есть, кадры есть, а на выходе нет результата. Надо всё срочно менять и время для дискуссий окончено. Переходим к решениям.
Он положил на стол лист с грифом «Особой важности».
С настоящего момента, - продолжал Волков, - программа «Оптрон - 90» переводится в категории особой, государственной важности наравне с атомным проектом и космической программой. Курировать программу буду лично я. Научный руководитель - академик Касаткин, а главным конструктором - доктор Семёнов.
Товарищ Крюков, - Волков, обращаясь к заместителю председателя КГБ, Ваша задача обеспечить режим полной секретности и беспрецедентной скорости. Для программы создаётся специально строительно-монтажный трест «Фотон» под крылом КГБ, и он будет иметь право на:
Изъятие любого необходимого оборудования и специалистов с любых предприятий и НИИ страны по первому требованию.
Внеплановое финансирование через спецсчет Госбанка.
Организация прямых поставок материалов минуя все министерства и главки.
Понял, Иван Сергеевич. Будет исполнено. Контроль обеспечу лично, - сказал Крюков.
Сергей Петрович и Виктор Леонидович, - Волков, обращаясь к Касаткину и Семёнову, - вы получаете карт-бланш. Вам нужен полигон, я так понимаю, а не институтские стенды. Построить завод с нуля и где?
Лучшее место, - Семёнов решительно, - научно-производственный комплекс во Фрязино. Есть чистое помещение, школа микроэлектроники, подъездные пути - железнодорожная ветка. Но нужно выселить два НИИ третьестепенной важности, которые там десятилетия проедают бюджет.
Хорошо, - продолжил Волков, - товарищ Горячев, в ваши обязанности входит обеспечить их переезд в течение месяца. Любые возражения будут рассматриваться как саботаж государственной задачи, - Волков, продолжал, глядя в сводный план, - вот этапы:
К 1 июля 1987 года - создать линию по производству чистого поликарбоната и мастер дисков в Зеленограде. Берём за основу немецкую линию, но перерабатываем под нашу технологию и полимеры.
К январю 1988 года опытно-промышленное производство CD - ROM для хранения цифровых данных. Первый потребитель - система «Квант».
К 1989 году - полный цикл. Свои прессы, свои лазерные головки, свои декодеры. И параллельно разработка перезаписываемого диска. Пусть у них будет «Компакт», а у нас будет «Перезапись-1».
Иван Сергеевич, - заговорил Касаткин, - Сроки крайние жёсткие. Особенно на чистые полимеры и точную механику.
Сергей Петрович, вы не просите, вы требуете, - ответил Волков, - У вас есть полномочия входить в любую дверь, в том числе и в мою. Каждую неделю личный отчёт мне на стол. Каждое препятствие: называйте имя того, кто это препятствие создаёт, и я разберусь.
Он встал, обводя взглядом всех.
Эта программа не просто про диски. Это первый камень в фундамент новой технологической империи. Здесь мы сломаем хребет бюрократической косности, родится принцип: от идеи до завода не за десять лет, а за два. Кто встанет на пути, - Волков, внимательно посмотрел на присутствующих, - Будет раздавлен. У нас нет выбора. Или мы создадим свою «цифровую колею» для страны, или нас похоронят под тоннами ихблестящего пластика. Всё. К работе.
Последствия (закрытая справка КГБ, декабрь 1986 года).
Замминистра электронной промышленности Алексеев И. П. и начальник главка Шилов А. В. отстранены от должностей и направлены «для укрепления» на строительство БАМ (Байкало - Амурская магистраль) в качестве инженеров по снабжению.
В НИИ «Пластполимер» и Ленинградском оптико-механическом объединении прошли внезапные комплексные проверки финансово -хозяйственной деятельности. Выявлены серьёзные недостатки в планировании перспективных работ.
На станции Фрязино высадился «десант» строителей из Минмонтажспецстроя и военных строителей. Два НИИ вывезены в панельные корпуса в Подольск за 23 дня.
В закрытый отдел Госплана поступила первая заявка от треста «Фотон» на 150 тонн особо чистых реактивов, 40 станков с ЧПУ из ГДР и список из 87 специалистов, подлежащих к немедленному переводу.
Программа «Оптрон 90» стартовала не с научного совета, а с приказа. Создавалась не экономикой, а волей. Это был чистый «волковский» метод: увидел цель - обозначил приоритеты - создал ударный отряд - снял все ограничения для движения вперёд. Ошибка или успех должны были стать очевидными очень быстро. Исходной точкой отчёта для всего советского технологического Ренессанса 90-х годов в этой реальности стал именно этот ноябрьский вечер и этот блестящий кружок, лежавший на столе как обвинительный акт и как символ будущего.
Кремль. Закрытое совещание по программе, «Оптрон 90». Август 1987 год.
В кабинете Генсека веяло не страхом, а энергией высокого напряжения. На столе перед Волковым лежали не отчёты о провалах, о физические артефакты нового времени: первый советский CD - ROM диск в скромном сером конверте с надписью "опытный образец". И ПО «Фотон» и странное устройство - прототип привода, больше похожий на прибор из фантастического фильма.
Министр электронной промышленности Горячев докладывал, стараясь скрыть гордость под маской деловитости:
Иван Сергеевич, линия по производству поликарбоната в Дзержинске вышла на расчётную чистоту. Пробная партия мастер - дисков записана в Зеленограде. Во Фрязино идёт монтаж сборочного цеха и к концу года планируем выпустить первую опытную партию дисков для «Кванта» - это сто тысяч штук.
Академик Касаткин, седой и невозмутимый, добавил:
С лазерной головкой проблемы. Наши «друзья» из Филипса под разными предлогами блокируют поставки линз. Но группа товарища Семёнова уже сделала свой вариант на основе сапфира. Он тяжелее, но и долговечнее. Считывает.
Волков слушал кивая. Он перебирал в пальцах, советский CD. Тот был чуть толще западного, конверт - проще. Но это было своё, кровь из носа, но своё.
А что с софтом? – спросил он, глядя на молодого, но уже поседевшего у висков Виктора Семёнова, - На что мы будем записывать эти диски? Наши ЭВМ с ними работать то умеют?
Семёнов нервно поправив очки, заговорил:
Пока нет, Иван Сергеевич. Мы адаптируем западные протоколы, но это тупик. Мы всегда будем на шаг позади. Нужен свой стандарт, свой цифровой язык. Но для него нужны вычислительные мощности, которых у нас нет.
- Так что же, ломать нашу конструкцию?- спросил Вершинен, чувствуя, как почва уходит из-под привычных истин.
- Никогда,- твёрдо сказал Волков.- Ломать, значит разрушить социалистическое государство, которое создавалась нашими партийными лидерами во благо людей. Наша конструкция - это стальной каркас государства, которая выдержит всё. Но этому каркасу нужны не только могучие балки, ему нужны новые прорывные технологии, быстрые каналы передачи информации и принятия решений. План должен задавать стратегию, а тактику пусть выбирает тот, кто на передовой. Директор завода должен сам решать, какой станок купить на свою прибыль, чтобы выполнить план. Кооператив - какое программное обеспечение писать, чтобы его купили другие предприятия. Но всё это должно делаться в рамках общих правил, под контролем государства и во имя общей цели.
Он снова взял CD - диск, покрутил его на пальце.
- Этот диск и есть символ. Символ информации, которая должна течь быстро и без потерь. Нам нужны не только такие диски, а сама система, где идея и технология родившаяся в институтской лаборатории, за год, а не за десять лет, становится продуктом на полке в магазине и улучшением качества жизни. Мы сохраним мощь нашего плана, но вольём в его артерию живую кровь инициативы и личной заинтересованности.
Машина въехала в Кремль.Волков и Вершинен не спешили из неё выходить.
- Завтра , Виктор, проведём закрытое совещание над новой программой, по перестройке новых экономических механизмов. У меня есть кое какие идеи и предложения. Будем делать осторожно, поэтапно и создадим то, чего нет ни у них, ни у кого. Где мощь плановой экономики и концентрация ресурсов будет сочетаться с гибкостью рыночной инициативы. Где государство будет не надсмотрщиком, а архитектором и гарантом правил,и если у нас получится, тогда этот блестящий кружок станет не символом их превосходства, а напоминанием о том с чего началось наше новое, самое большое наступление.
Они вышли из машины, Волков держал в руке CD. Казалось, он держал не предмет, а целую философию будущего. И понимал,что стоит на пороге больших перемен. Стройки новой, умной, живой машины под названием”Советская экономика”.
Октябрь 1986 год. Кремль. Закрытое совещание в кабинете генсека.
Воздух был напряжённый. За столом, кроме самого Ивана Волкова, сидели всего шесть человек: министр электронной промышленности СССР Николай Горячев и четверо учёных - 3 академика и 1 молодой сорокалетний доктор наук закрытого НИИ в Зеленограде, которого Волков вызвал лично и Виктор Вершинен его помощник. На столе лежал тот самый американский CD - ROM и его советские аналоги - стопка громоздких дискет и кассет для ЭВМ.
Волков начал без преамбулы, положив ладонь на блестящий диск.
Объясните мне, товарищи, учёные. Не как начальнику, а как инженеру, почему этот диск там, а не здесь?
Министр электронной промышленности Горячев начал было стандартный доклад о «плановых показателях», «координации работ» и «некотором отставании в смежных отраслях». Волков остановил его жестом.
Цифры я в отчёте прочитаю. Мне нужно . Профессор Касаткин?
Он обратился к самому старшему из академиков. Физику - оптику с мировым именем.
Пожилой учёный с густыми седыми бровями тяжело вздохнул.
Иван Сергеевич, лазерную запись и считывания мы исследуем с конца 60-х годов. Теоретические основы у нас приоритетные. Сергея Ивановича, - он кивнул на соседа, академика – материаловеда, - группа ещё в 78-м получила стабильный фоторезист для мастер - дисков. А поликарбонат нужной чистоты... да мы могли бы его гнать, если не тоннами, но достаточными объёмами.
Могли бы? - переспросил Волков тоном, - Где образцы?
Молодой учёный из Зеленограда, Виктор Семёнов, нервно поправил очки.
Образцы есть в лаборатории. Акты о внедрении лежат в министерстве с 1982 года. На опытной установке мы записали и считали цифровой массив. Правда для кодирования пришлось использовать американский протокол, так как своего не разработали.
Почему не разработали? - Волков посмотрел на министра. Тот растерялся.
Были решения комиссии... признали направление перспективным, но требующим дополнительного изучения. Приоритеты, были на другие...
На какие? - перебил Волков, - На выпуск миллиона однотипных микросхем, которые уже морально устарели, пока их везли с завода? Или на закупку лицензий на западное ЭВМ, которые нам продают вограниченных количествах?
Наступила тягостная пауза. Её прервал академик - материаловед, человек сухой и точный, как штангенциркуль.
Иван Сергеевич, разрешите сказать грубо, но по факту. У нас разработки и конструкторская документация есть. Люди, которые могут это сделать, тоже есть. Нет одного: решения, что это нужно запускать в серию и для этого надо остановить старые отлаженные потоки. Перестроить рисковать, а зачем? - он развёл руками, - План по выпуску выполняется, кто захочет ломать эту отлаженную безответственности?
Волков медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Его лицо стало похоже на гранитную глыбу.
То есть, если я правильно понимаю, мы технически способны сделать это, он ткнул пальцем в CD - ROM, - и даже лучше, но не делаем. Потому что людям, от которых зависит решение, это не выгодно? Неудобно? Не в в их личный план по валу?
Молодой Семёнов набравшись смелости, добавил:
Есть конкретные фамилии Иван Сергеевич. Заместитель министра Алексеев. Начальник главка Шилов. Они прямо на совещании говорили: «Зачем нам изобретать велосипед, когда можно купить лицензию? Проще и показательно для отчёта». А покупка лицензий - это большие валютные фонды и командировки.
Волков встал и подошёл к окну, спиной к комнате. Его плечи были напряжены.
Так. Значит, ситуация следующая. Враг не в Вашингтоне и не в цехах, враг в этих самых креслах, - он повернулся, – Враг - это благополучный чиновник, который ради спокойной жизни и иностранной техники хоронит будущее своей страны. И это не ошибка, это - вредительство на государственном уровне, осознанное и циничное.
Он сел на своё место, его глаза горели холодным пламенем.
С этого момента, товарищи, ситуация меняется. Программа «Оптрон-90» получает статус, равный оборонному заказу. Ответственным буду лично я. Профессор Касаткин, вы будете научным руководителем, а вы, доктор Семёнов - главным конструктором. Все ресурсы распределяем в приоритетном порядке, а бюрократические препоны долой. Комитет госбезопасности будет обеспечивать контроль и зачистку среды.
Он посмотрел на министра Горячева, который сидел, опустив голову.
Николай Иванович, вы остаётесь на своей занимаемой должности министром, но с понедельника ваш первый заместитель Алексеев и начальник главка Шилов отправляются в длительную творческую командировку. Поедут на Север, на полигон для испытания новой техники в условиях вечной мерзлоты и пусть своими руками попробуют, как удобно работать с импортной лицензией при -50. А их места займут те, кто хочет делать, а не тормозить.
Волков взял в руки американский диск. Это кусок пластика станет у нас настольной медалью. Медалью позора для тех кто десятилетиями сидел на прорывных разработках как собака на сене. Всё, собрание окончено. А вы, товарищ Семёнов и профессор Касаткин, останьтесь, будем составлять список людей предприятий, не тех, кто умеет писать отчёты, а тех, кто умеет созидать и двигать прогресс в развитие.
Когда учёные вышли, в кабинете, остался только Волков и его верный помощник из КГБ.
Вредители в костюмах, - тихо произнёс Волков, глядя на дверь, - самые опасные для государства. Их нельзя запугать, их можно только убрать. Начинай подготовку материалов, не для расстрела, а для публичного суда за хозяйственное вредительство. Пусть страна увидит, кто на самом деле тормозит её будущее, чтобы другим не повадно было хоронить светлые умы в своих сейфах.
В тот вечер в закрытых НИИ и КБ по всей стране начали приходить странные вызовы, нет от министров, а прямо из аппарата ЦК. Спрашивали не о планах, а о «замороженных проектах» и многие учёные, годами бившиеся в закрытые двери чиновничьих кабинетов, впервые почувствовали, что что-то сдвинулось. Железная воля, наконец, обратилась не против них, а за них. Начиналась охота не на инакомыслящих, а на бездельников и саботажников. Самая необычная охота в истории СССР.
Секретный протокол №1 от 15 ноября 1986 года.
Действующие лица:
И. С. Волков, генеральный секретарь ЦК КПСС (председатель).
Н. И. Горячев, министр электронной промышленности СССР.
Академик С. П. Касаткин, директор института общей физики АН СССР.
Доктор технических наук В. Л. Семёнов, начальник лаборатории НИИ «Электрон», г. Зеленоград.
Генерал-полковник В. А. Крючков, заместитель председателя КГБ СССР.
Место: Кабинет Генсека, Кремль.
Время: 16:15
Контекст: по итогам демонстрации западных технологических образцов и анализа внутренних возможностей. Технологическое отставание.
(Стенограмма, ведённая личным помощником Генсека).
Я вас заслушал. Выводы неутешительны, но предсказуемы, - начал Волков, - Мы имеем не только технологическое, а также управленческое и волевое отставание. Ситуация патовая: разработки есть, кадры есть, а на выходе нет результата. Надо всё срочно менять и время для дискуссий окончено. Переходим к решениям.
Он положил на стол лист с грифом «Особой важности».
С настоящего момента, - продолжал Волков, - программа «Оптрон - 90» переводится в категории особой, государственной важности наравне с атомным проектом и космической программой. Курировать программу буду лично я. Научный руководитель - академик Касаткин, а главным конструктором - доктор Семёнов.
Товарищ Крюков, - Волков, обращаясь к заместителю председателя КГБ, Ваша задача обеспечить режим полной секретности и беспрецедентной скорости. Для программы создаётся специально строительно-монтажный трест «Фотон» под крылом КГБ, и он будет иметь право на:
Изъятие любого необходимого оборудования и специалистов с любых предприятий и НИИ страны по первому требованию.
Внеплановое финансирование через спецсчет Госбанка.
Организация прямых поставок материалов минуя все министерства и главки.
Понял, Иван Сергеевич. Будет исполнено. Контроль обеспечу лично, - сказал Крюков.
Сергей Петрович и Виктор Леонидович, - Волков, обращаясь к Касаткину и Семёнову, - вы получаете карт-бланш. Вам нужен полигон, я так понимаю, а не институтские стенды. Построить завод с нуля и где?
Лучшее место, - Семёнов решительно, - научно-производственный комплекс во Фрязино. Есть чистое помещение, школа микроэлектроники, подъездные пути - железнодорожная ветка. Но нужно выселить два НИИ третьестепенной важности, которые там десятилетия проедают бюджет.
Хорошо, - продолжил Волков, - товарищ Горячев, в ваши обязанности входит обеспечить их переезд в течение месяца. Любые возражения будут рассматриваться как саботаж государственной задачи, - Волков, продолжал, глядя в сводный план, - вот этапы:
К 1 июля 1987 года - создать линию по производству чистого поликарбоната и мастер дисков в Зеленограде. Берём за основу немецкую линию, но перерабатываем под нашу технологию и полимеры.
К январю 1988 года опытно-промышленное производство CD - ROM для хранения цифровых данных. Первый потребитель - система «Квант».
К 1989 году - полный цикл. Свои прессы, свои лазерные головки, свои декодеры. И параллельно разработка перезаписываемого диска. Пусть у них будет «Компакт», а у нас будет «Перезапись-1».
Иван Сергеевич, - заговорил Касаткин, - Сроки крайние жёсткие. Особенно на чистые полимеры и точную механику.
Сергей Петрович, вы не просите, вы требуете, - ответил Волков, - У вас есть полномочия входить в любую дверь, в том числе и в мою. Каждую неделю личный отчёт мне на стол. Каждое препятствие: называйте имя того, кто это препятствие создаёт, и я разберусь.
Он встал, обводя взглядом всех.
Эта программа не просто про диски. Это первый камень в фундамент новой технологической империи. Здесь мы сломаем хребет бюрократической косности, родится принцип: от идеи до завода не за десять лет, а за два. Кто встанет на пути, - Волков, внимательно посмотрел на присутствующих, - Будет раздавлен. У нас нет выбора. Или мы создадим свою «цифровую колею» для страны, или нас похоронят под тоннами ихблестящего пластика. Всё. К работе.
Последствия (закрытая справка КГБ, декабрь 1986 года).
Замминистра электронной промышленности Алексеев И. П. и начальник главка Шилов А. В. отстранены от должностей и направлены «для укрепления» на строительство БАМ (Байкало - Амурская магистраль) в качестве инженеров по снабжению.
В НИИ «Пластполимер» и Ленинградском оптико-механическом объединении прошли внезапные комплексные проверки финансово -хозяйственной деятельности. Выявлены серьёзные недостатки в планировании перспективных работ.
На станции Фрязино высадился «десант» строителей из Минмонтажспецстроя и военных строителей. Два НИИ вывезены в панельные корпуса в Подольск за 23 дня.
В закрытый отдел Госплана поступила первая заявка от треста «Фотон» на 150 тонн особо чистых реактивов, 40 станков с ЧПУ из ГДР и список из 87 специалистов, подлежащих к немедленному переводу.
Программа «Оптрон 90» стартовала не с научного совета, а с приказа. Создавалась не экономикой, а волей. Это был чистый «волковский» метод: увидел цель - обозначил приоритеты - создал ударный отряд - снял все ограничения для движения вперёд. Ошибка или успех должны были стать очевидными очень быстро. Исходной точкой отчёта для всего советского технологического Ренессанса 90-х годов в этой реальности стал именно этот ноябрьский вечер и этот блестящий кружок, лежавший на столе как обвинительный акт и как символ будущего.
Кремль. Закрытое совещание по программе, «Оптрон 90». Август 1987 год.
В кабинете Генсека веяло не страхом, а энергией высокого напряжения. На столе перед Волковым лежали не отчёты о провалах, о физические артефакты нового времени: первый советский CD - ROM диск в скромном сером конверте с надписью "опытный образец". И ПО «Фотон» и странное устройство - прототип привода, больше похожий на прибор из фантастического фильма.
Министр электронной промышленности Горячев докладывал, стараясь скрыть гордость под маской деловитости:
Иван Сергеевич, линия по производству поликарбоната в Дзержинске вышла на расчётную чистоту. Пробная партия мастер - дисков записана в Зеленограде. Во Фрязино идёт монтаж сборочного цеха и к концу года планируем выпустить первую опытную партию дисков для «Кванта» - это сто тысяч штук.
Академик Касаткин, седой и невозмутимый, добавил:
С лазерной головкой проблемы. Наши «друзья» из Филипса под разными предлогами блокируют поставки линз. Но группа товарища Семёнова уже сделала свой вариант на основе сапфира. Он тяжелее, но и долговечнее. Считывает.
Волков слушал кивая. Он перебирал в пальцах, советский CD. Тот был чуть толще западного, конверт - проще. Но это было своё, кровь из носа, но своё.
А что с софтом? – спросил он, глядя на молодого, но уже поседевшего у висков Виктора Семёнова, - На что мы будем записывать эти диски? Наши ЭВМ с ними работать то умеют?
Семёнов нервно поправив очки, заговорил:
Пока нет, Иван Сергеевич. Мы адаптируем западные протоколы, но это тупик. Мы всегда будем на шаг позади. Нужен свой стандарт, свой цифровой язык. Но для него нужны вычислительные мощности, которых у нас нет.
