Бородатый от такой наглости торговца даже задохнулся. Он полминуты открывал и закрывал рот, а потом как взорвался.
- Какая девственница! – заорал он. – Сколько лет этой девственнице. Сам же сказал, что она из Фив. Значит военная добыча. И сколько через нее македонской армии прошло?
Он попытался сдернуть с девушки остатки хитона, но добился только того, что тот разлезся окончательно и народ, столпившийся вокруг, увидел на спине и круглой попе следы бича.
- Две мины за строптивую девчонку!
Переход был настолько неожиданен, что даже Басов потерял нить разговора. Продавец, однако, сумел вычленить главное.
- Четыре, - сказал он.
Бородатый почуял слабину.
- Две с половиной, - нажал он.
- Три с половиной, - съехал торговец и встал на этом твердо.
Бородатый плюнул и отвалил. Но Серега не успел встрять, как место бородатого заняла невысокая девушка. Сбросив с головы край невесомого фароса, которым прикрывалась от вездесущей пыли, она предложила:
- Давай за три с половиной.
Торговец, видно, хотел что-то сказать нелицеприятное, но посмотрел на толпу и передумал. А девушка, не отступая, настаивала. Рядом с ней появилась еще одна – полная противоположность первой: рослая, пожалуй, повыше Златки, стройная, с прекрасной фигурой и с роскошной гривой крупновьющихся золотых волос. Она бросалась в глаза сразу, порой затмевая свою спутницу, которая тоже была изящна и стройна, но, в отличие от подруги смугла и черноволоса.
Серега открыл, было, рот, но Басов положил ему руку на локоть и, когда Серега обернулся, отрицательно покачал головой, мол, подождем. Золотоволосая и на девчонок обернулась, но Басов не придал этому значения – на девчонок все оборачивались, и мужчины, и женщины. Мало того, что они были красивы, они еще были необычны.
Черноволосая склонила тем временем торговца к совершению сделки. Но тут опять появился напудренный обладатель каракулевой бороды и начал нудно приставать одновременно к продавцу и к девушкам, качать права и вообще всячески выпендриваться. Говорил, что он богатый купец со своим кораблем и матросами, для кого он, собственно, и покупал рабыню. У рабыни, которую, видать вполне устраивала черноволосая красавица в качестве хозяйки, стали медленно расширяться глаза. И Басов понял, что пришла пора вмешаться. Он подошел поближе и похлопал по плечу каракулебородого. Тот досадливо дернул плечом, но все-таки обернулся.
Басов, конечно, выглядел не лучшим образом: недельная щетина светло-рыжего цвета из-за отсутствия нормальных условий для бритья, давно не стриженная соломенная шевелюра, взлохмаченная ветром, мятый хитон, ну и рост, позволяющий смотреть на высокого купца сверху вниз. Выражение физиономии тоже большого доверия не внушало.
Купец, похоже, был не робкого десятка, потому что он совершенно хладнокровно от Басова отвернулся, и опять обратился к хозяину рабов со своими претензиями. Тогда Басов прибегнул ко второй сигнальной системе:
- Слышь, ты, - сказал он, как мог грубо. – Ты чего, с колесницы упал? Тебе объяснили, что ты не прав? Вот и топай себе мимо.
- Но я же был первый… - попытался объяснится купец.
- А будешь последним, - с удовольствием констатировал Басов. – Серега, забирай оставшихся. И пусть сделают скидку на опт.
Черноволосая красавица, тем временем, свела с помоста свое приобретенье, и они вместе с высокой подругой подошли к Басову.
- Прости, не знаю, как к тебе обращаться, благородный муж, - голосом, вполне соответствующим внешности, произнесла незнакомка.
- Александр, - достойно потупившись, ответил Басов.
Златка придвинулась к нему сзади и сбоку, глядя на незнакомку исподлобья и настороженно. Та была примерно ее лет, но выглядела неуловимо взрослее.
- Александр, - красавица на мгновение замялась. – Позволь мне поблагодарить тебя.
- За что? – удивился Басов. – Я ничего не сделал.
В это время подошел Серега, за которым нестройной кучкой двигались рабы. Уже бывшие рабы, потому что те, кто попадал к Басову, статуса раба лишались тут же. Но эти еще ничего не знали, поэтому и чувствовали себя соответственно. Рабыня, купленная красавицей, перебросилась несколькими словами со своей товаркой. Басов не расслышал, о чем шла речь, потому что был поглощен разговором с черноволосой смотревшей на него пристально и пытливо.
- Вы нездешние, - сказала она. – Откуда вы? Где живут такие большие и благородные люди?
- Варвары мы, - сказал Серега, непринужденно вмешиваясь в разговор. – С севера. А если точнее, то с севера Понта Эвксинского.
Обе красавицы удивленно переглянулись.
- Все, - уточнила высокая недоверчиво.
- Все, - торжественно подтвердил Басов. –Самые, что ни на есть варвары. То есть, дальше просто некуда. Мы вот трое, - он положил руки на плечи Сереге и подошедшему Вовану, - вроде как скифы. А наши девушки… Злата с берегов Янтарного моря, а Дригиса из Фракии.
- Как интересно! – воскликнула черноволосая, подходя поближе.
Рабыня шла за ней как пришитая. А за ней по пятам следовали и остальные рабы.
- Постойте, постойте! – побежал за ними следом торговец. – А деньги!
- Тьфу ты! – сплюнул Серега. – Совсем забыл, понимаешь! Где у нас деньги, шеф!
- Ты на сколько с ним сторговался?
- Двенадцать мин. Что, совсем не осталось?
- Вы в затруднении? – поинтересовалась черноволосая.
- Нет, нет, - сказал Басов. – Сейчас мы этот вопрос решим. Серж, беги на корабль, там в моем денежном ящике лежит кожаный ярлык на тысячу драхм, ну и серебро. Берешь ярлык, двести драхм и бегом. Но не сюда, а там, рядом с причалом лавка трапезита. Отоваришь чек на тысячу. Сколько у них комиссионные – я не знаю, поэтому возьмешь триста драхм. Вобщем, давай бегом.
Серега сорвался с места и унесся. Дригиса дернулась было следом, но Басов придержал ее за подол и она, вздохнув, осталась.
- Сейчас будут деньги, любезный, - сказал Басов торговцу и тот немного успокоился.
- У вас есть корабль? – переспросила высокая красавица. – Свой?
- Да, - охотно ответил Басов.
Он любил хвастаться своим кораблем.
- Да его отсюда видно. Вон две мачты торчат, - и Басов указал на действительно возвышающиеся над всеми на несколько метров мачты.
Афинянки притихли и уважительно посмотрели на Басова. Потом высокая сказала:
- Такой большой. Больше всех. А можно на него посмотреть?
- А это надо спрашивать капитана. Вот он, кстати, - и Бобров указал на приосанившегося Вована.
В это время примчался запыхавшийся Серега.
- Ну-ка, подставляй подол, - грубо сказал он торговцу и ссыпал ему из кожаного мешка груду серебра, не менее пяти килограмм, швырнув следом и сам мешок. – Считай.
- А ты, госпожа? – обратился торговец к черноволосой.
- Пришли кого-нибудь за деньгами в дом Таис между холмом Нимф и Керамиком.
По зевакам как ветер прошелестел.
- Таис Афинская, Таис Афинская.
«Трезубец» вышел из Босфора под вечер. Выбор был небогатый: идти через море напрямик, на ночь глядя, или приткнуться к берегу и заночевать. Ветер дул западный. Балла три. Волны, насколько было видно, только-только начали обзаводиться барашками. Вован посмотрел на барометр и сказал, что шторма не предвидится, потому что тот упорно показывал «ясно». Ну а если его не предвидится, то сами боги велели идти прямо. Дров оставалось на несколько часов полного хода и капитан решил их поберечь на случай аврала, а проделать весь путь под парусами, тем более, что идти тут было всего двести семьдесят миль по прямой с благоприятным ветром. Басов согласился, а остальных и не спрашивали.
Отужинав на юте, Басов и Златка спустились к себе в каюту. Не успели они толком расположится, как ввалился Серега, за которым шла Дригиса.
- Ну что, - жизнерадостно спросил Серега. – Продолжим?
Он осмотрелся и плюхнулся в единственное кресло, которое намеревался занять Басов. Дригиса тут же уселась к нему на колени, и сразу стало понятно, что они сюда надолго. Басов, не успев занять кресло, на которое очень рассчитывал, тем не менее, расстраиваться не стал. Он не спеша взгромоздился на койку и приглашающее похлопал по одеялу рядом с собой. Златка тут же этим предложением воспользовалась и пристроилась к Басову под бок, уютно положив голову ему на плечо. Басов счастливо вздохнул и, обняв девушку одной рукой, прикрыл глаза.
- Эй! – забеспокоился Серега. – Мы так не договаривались.
Басов заинтересованно приоткрыл один глаз.
- А как мы договаривались?
Златка завозилась, устраиваясь поудобнее, и причмокнула губами.
- Ну-у, - не нашелся Серега.
Басов опять закрыл глаз.
- Вот как вспомнишь, - сказал он невнятно, - тогда и обра-аща-айся.
Дригиса хихикнула, сползла с Серегиных колен и тоже полезла на койку с другой стороны от Златки. Конечно, так как она, Дригиса устраиваться не стала, но все равно улеглась достаточно близко к Басову. Причем настолько достаточно, что Серега даже рот открыл. Нет, он был твердо уверен, что Басов, никогда не посягавший на девушек товарищей, и сейчас будет придерживаться такого же принципа. Но дерзкую девчонку надо было как-то образумить. Он встал с кресла и тут Басов поднял веки. Сна у него не было ни в одном глазу.
- Так вот, - сказал он. – На чем это мы там остановились?
Серега сел обратно, а обе девчонки обидно засмеялись.
- На Спарте мы остановились, - сам себе ответил Басов.
После знаменательного разговора с великолепной Таис Афинской и ее прекрасной подругой на борту «Трезубца», Златка, видя состояние Басова, изъявила желание узнать побольше о двух девушках и о мире, в котором они жили. Отказать Златке Басов был не в силах и, постепенно разговорившись, вдруг почувствовал в себе желание донести до своей возлюбленной всю красоту и трагизм эпохи, дитем которой Златка и была.
Басов, слава богам, имел в своем багаже кучу не совсем систематизированных знаний по древней истории, прочитав в свое время всю литературу, имевшуюся у матери, которая была учителем истории. У матери сохранились даже старые толстенные университетские учебники, проглоченные малолетним Сашей Басовым заодно со школьными. Поэтому он и знал намного больше сверстников. И не забыл. И вот сейчас пригодилось.
Просвещение Златки Басов начал с Египта. Египет он знал не очень хорошо, но для Златки годилось и это. Даже если бы Басов нес несусветную ахинею, она все равно слушала бы его со всем вниманием. К его чести, Басов этим не пользовался.
Он начал с древнего царства, когда фараон Нармер сумел объединить Верхний и Нижний Египет. Это было для Златки в несусветной древности – 3100 год до новой эры, то есть за две с половиной тысячи лет до ее рождения. Такую глубокую старину она даже представить не могла, на что Басов сказал:
- Ну и ладно. Не думай об этом. Просто это было задолго до тебя. Вот и отнесись соответственно.
Златка облегченно кивнула и приготовилась слушать дальше. Басов не только легко и красиво излагал скучные вещи, с ним еще и незаметно проходило время в дороге. И когда он, за пару дней покончив с Египтом, перешел к Греции, к ним, поведшись на рассказы Златки, присоединилась Дригиса, которая притащила с собой Серегу.
Серега пришел нехотя, потому что считал историю наукой скучной и когда-то в ранней молодости имел по ней не очень твердую тройку. Однако, послушав шефа, он свое мнение переменил. К тому же Сереге тоже было интересно узнать немного о том времени и о стране, где жили такие замечательные женщины, которые, кстати, сами себе представлялись вполне обычными. Это Басов потом, округлив глаза, рассказал об их замечательности.
Так вот. Дригиса присоединилась к Златке и Басов, имея в виду увеличенную аудиторию, удвоил усилия. То есть стал вставлять в повествование даты, так как знал, что Серега с датами не дружит. Но с датами получалось еще лучше. Повествование сразу обрело глубину и емкость.
Грецию Басов начал с Троянской войны, которая не имела точной датировки и определенных героев. Но уж прекрасную Елену, Ахилла, Гектора, Париса и Одиссея он упомянул в точном соответствии с «Илиадой» и «Одиссеей». Дав девчонкам вволю погрустить над трагедией Кассандры и Андромахи, а Сереге восхититься Ахиллом и Гектором, Басов завершил это дело пожаром и плавно закруглил повествование.
Отдельно был упомянут остров Крит, о котором Басов к стыду своему, знал очень мало. В памяти остались только названия городов Кносс, Фест, Закрост, имя царя Миноса и общее название культуры – крито-минойской. Но он и тут нашел, о чем поговорить. Близко к тексту был пересказан миф о Минотавре, для которого был выстроен Лабиринт и в котором он был прикончен совершавшим очередной подвиг Тесеем. Тесей по пути кинул Ариадну, давшую ему путеводную нить, и вообще повел себя не как благородный человек. Видно посчитал, что после того как он обеспечил Минотавру склеивание ласт, ему уже все можно.
Ну, после Крита сами боги велели перейти к Микенам потому, что там было все взаимоувязано. И начал он, что естественно, с Персея, как легендарного основателя города. Имя оказалось знакомо только Сереге, который вспомнил, что так называлась сдаточная база Зеленодольского судостроительного завода. Басов похвалил Серегу за хорошую память, но сказал, кроме имени между этими товарищами нет ничего общего, в то время как настоящий Персей, будучи древнегреческим героем, прославился тем, что помножил на ноль саму Горгону Медузу. И, предваряя вопросы, кратко охарактеризовал эту самую Горгону.
Краткая характеристика оказалась настолько красочной, что девчонки впоследствии боялись вечером поодиночке выходить на палубу, потому что им в каждом закоулке мерещилась страшная девица с шевелящимися на голове змеями вместо волос. И это даже несмотря на то, что Персей в конце концов Медузу прикончил, то есть как бы бояться больше было нечего.
Микены Басов искусно связал с войной против Трои. И все потому, что Микенами в ту пору правил царь Агамемнон, который по совместительству стал предводителем объединенного греческого войска. Но прославился он не только взятием Трои, но и тем, что его после сего свершения зарубила в ванне секирой родная жена Клитемнестра.
- Вот, - Серега выразительно посмотрел на Дригису. – О чем это нам говорит?
- Это нам говорит о том, - вмешался Басов, - что уже в те былинные времена у греков были ванны и секиры.
А сегодня, когда они уже как несколько часов вышли из Босфора, и Вован, остановив машину, поднял все паруса, пришла пора поговорить за Спарту.
Басов постарался быть кратким, потому что на очереди были еще Фессалия, Этолия, Эвбея, Беотия и Аттика. Были и еще какие-то исторические области, но Басов за незначительностью их просто не упомянул.
- Спарта, - начал он, - является уникальным государственным образованием. Уникальность его заключается не только в государственном устройстве, предполагающем наличие двух царей, что уже само по себе занятно, но и в наличии разделенного народа. Ну точь-в-точь как, скажем, в Латвии. Серега, тебе должно быть знакомо.
Серега, бывавший в самом начале развала Союза в Латвии, понимающе хмыкнул. А девчонки, хоть и переглянулись непонимающе, расспрашивать не стали, дожидаясь продолжения рассказа.
- И Спарта, наверное, единственная страна, - продолжил Басов, - где бедность правящего класса была признана официальной доктриной.
- Какая девственница! – заорал он. – Сколько лет этой девственнице. Сам же сказал, что она из Фив. Значит военная добыча. И сколько через нее македонской армии прошло?
Он попытался сдернуть с девушки остатки хитона, но добился только того, что тот разлезся окончательно и народ, столпившийся вокруг, увидел на спине и круглой попе следы бича.
- Две мины за строптивую девчонку!
Переход был настолько неожиданен, что даже Басов потерял нить разговора. Продавец, однако, сумел вычленить главное.
- Четыре, - сказал он.
Бородатый почуял слабину.
- Две с половиной, - нажал он.
- Три с половиной, - съехал торговец и встал на этом твердо.
Бородатый плюнул и отвалил. Но Серега не успел встрять, как место бородатого заняла невысокая девушка. Сбросив с головы край невесомого фароса, которым прикрывалась от вездесущей пыли, она предложила:
- Давай за три с половиной.
Торговец, видно, хотел что-то сказать нелицеприятное, но посмотрел на толпу и передумал. А девушка, не отступая, настаивала. Рядом с ней появилась еще одна – полная противоположность первой: рослая, пожалуй, повыше Златки, стройная, с прекрасной фигурой и с роскошной гривой крупновьющихся золотых волос. Она бросалась в глаза сразу, порой затмевая свою спутницу, которая тоже была изящна и стройна, но, в отличие от подруги смугла и черноволоса.
Серега открыл, было, рот, но Басов положил ему руку на локоть и, когда Серега обернулся, отрицательно покачал головой, мол, подождем. Золотоволосая и на девчонок обернулась, но Басов не придал этому значения – на девчонок все оборачивались, и мужчины, и женщины. Мало того, что они были красивы, они еще были необычны.
Черноволосая склонила тем временем торговца к совершению сделки. Но тут опять появился напудренный обладатель каракулевой бороды и начал нудно приставать одновременно к продавцу и к девушкам, качать права и вообще всячески выпендриваться. Говорил, что он богатый купец со своим кораблем и матросами, для кого он, собственно, и покупал рабыню. У рабыни, которую, видать вполне устраивала черноволосая красавица в качестве хозяйки, стали медленно расширяться глаза. И Басов понял, что пришла пора вмешаться. Он подошел поближе и похлопал по плечу каракулебородого. Тот досадливо дернул плечом, но все-таки обернулся.
Басов, конечно, выглядел не лучшим образом: недельная щетина светло-рыжего цвета из-за отсутствия нормальных условий для бритья, давно не стриженная соломенная шевелюра, взлохмаченная ветром, мятый хитон, ну и рост, позволяющий смотреть на высокого купца сверху вниз. Выражение физиономии тоже большого доверия не внушало.
Купец, похоже, был не робкого десятка, потому что он совершенно хладнокровно от Басова отвернулся, и опять обратился к хозяину рабов со своими претензиями. Тогда Басов прибегнул ко второй сигнальной системе:
- Слышь, ты, - сказал он, как мог грубо. – Ты чего, с колесницы упал? Тебе объяснили, что ты не прав? Вот и топай себе мимо.
- Но я же был первый… - попытался объяснится купец.
- А будешь последним, - с удовольствием констатировал Басов. – Серега, забирай оставшихся. И пусть сделают скидку на опт.
Черноволосая красавица, тем временем, свела с помоста свое приобретенье, и они вместе с высокой подругой подошли к Басову.
- Прости, не знаю, как к тебе обращаться, благородный муж, - голосом, вполне соответствующим внешности, произнесла незнакомка.
- Александр, - достойно потупившись, ответил Басов.
Златка придвинулась к нему сзади и сбоку, глядя на незнакомку исподлобья и настороженно. Та была примерно ее лет, но выглядела неуловимо взрослее.
- Александр, - красавица на мгновение замялась. – Позволь мне поблагодарить тебя.
- За что? – удивился Басов. – Я ничего не сделал.
В это время подошел Серега, за которым нестройной кучкой двигались рабы. Уже бывшие рабы, потому что те, кто попадал к Басову, статуса раба лишались тут же. Но эти еще ничего не знали, поэтому и чувствовали себя соответственно. Рабыня, купленная красавицей, перебросилась несколькими словами со своей товаркой. Басов не расслышал, о чем шла речь, потому что был поглощен разговором с черноволосой смотревшей на него пристально и пытливо.
- Вы нездешние, - сказала она. – Откуда вы? Где живут такие большие и благородные люди?
- Варвары мы, - сказал Серега, непринужденно вмешиваясь в разговор. – С севера. А если точнее, то с севера Понта Эвксинского.
Обе красавицы удивленно переглянулись.
- Все, - уточнила высокая недоверчиво.
- Все, - торжественно подтвердил Басов. –Самые, что ни на есть варвары. То есть, дальше просто некуда. Мы вот трое, - он положил руки на плечи Сереге и подошедшему Вовану, - вроде как скифы. А наши девушки… Злата с берегов Янтарного моря, а Дригиса из Фракии.
- Как интересно! – воскликнула черноволосая, подходя поближе.
Рабыня шла за ней как пришитая. А за ней по пятам следовали и остальные рабы.
- Постойте, постойте! – побежал за ними следом торговец. – А деньги!
- Тьфу ты! – сплюнул Серега. – Совсем забыл, понимаешь! Где у нас деньги, шеф!
- Ты на сколько с ним сторговался?
- Двенадцать мин. Что, совсем не осталось?
- Вы в затруднении? – поинтересовалась черноволосая.
- Нет, нет, - сказал Басов. – Сейчас мы этот вопрос решим. Серж, беги на корабль, там в моем денежном ящике лежит кожаный ярлык на тысячу драхм, ну и серебро. Берешь ярлык, двести драхм и бегом. Но не сюда, а там, рядом с причалом лавка трапезита. Отоваришь чек на тысячу. Сколько у них комиссионные – я не знаю, поэтому возьмешь триста драхм. Вобщем, давай бегом.
Серега сорвался с места и унесся. Дригиса дернулась было следом, но Басов придержал ее за подол и она, вздохнув, осталась.
- Сейчас будут деньги, любезный, - сказал Басов торговцу и тот немного успокоился.
- У вас есть корабль? – переспросила высокая красавица. – Свой?
- Да, - охотно ответил Басов.
Он любил хвастаться своим кораблем.
- Да его отсюда видно. Вон две мачты торчат, - и Басов указал на действительно возвышающиеся над всеми на несколько метров мачты.
Афинянки притихли и уважительно посмотрели на Басова. Потом высокая сказала:
- Такой большой. Больше всех. А можно на него посмотреть?
- А это надо спрашивать капитана. Вот он, кстати, - и Бобров указал на приосанившегося Вована.
В это время примчался запыхавшийся Серега.
- Ну-ка, подставляй подол, - грубо сказал он торговцу и ссыпал ему из кожаного мешка груду серебра, не менее пяти килограмм, швырнув следом и сам мешок. – Считай.
- А ты, госпожа? – обратился торговец к черноволосой.
- Пришли кого-нибудь за деньгами в дом Таис между холмом Нимф и Керамиком.
По зевакам как ветер прошелестел.
- Таис Афинская, Таис Афинская.
ГЛАВА 11- Путь домой
«Трезубец» вышел из Босфора под вечер. Выбор был небогатый: идти через море напрямик, на ночь глядя, или приткнуться к берегу и заночевать. Ветер дул западный. Балла три. Волны, насколько было видно, только-только начали обзаводиться барашками. Вован посмотрел на барометр и сказал, что шторма не предвидится, потому что тот упорно показывал «ясно». Ну а если его не предвидится, то сами боги велели идти прямо. Дров оставалось на несколько часов полного хода и капитан решил их поберечь на случай аврала, а проделать весь путь под парусами, тем более, что идти тут было всего двести семьдесят миль по прямой с благоприятным ветром. Басов согласился, а остальных и не спрашивали.
Отужинав на юте, Басов и Златка спустились к себе в каюту. Не успели они толком расположится, как ввалился Серега, за которым шла Дригиса.
- Ну что, - жизнерадостно спросил Серега. – Продолжим?
Он осмотрелся и плюхнулся в единственное кресло, которое намеревался занять Басов. Дригиса тут же уселась к нему на колени, и сразу стало понятно, что они сюда надолго. Басов, не успев занять кресло, на которое очень рассчитывал, тем не менее, расстраиваться не стал. Он не спеша взгромоздился на койку и приглашающее похлопал по одеялу рядом с собой. Златка тут же этим предложением воспользовалась и пристроилась к Басову под бок, уютно положив голову ему на плечо. Басов счастливо вздохнул и, обняв девушку одной рукой, прикрыл глаза.
- Эй! – забеспокоился Серега. – Мы так не договаривались.
Басов заинтересованно приоткрыл один глаз.
- А как мы договаривались?
Златка завозилась, устраиваясь поудобнее, и причмокнула губами.
- Ну-у, - не нашелся Серега.
Басов опять закрыл глаз.
- Вот как вспомнишь, - сказал он невнятно, - тогда и обра-аща-айся.
Дригиса хихикнула, сползла с Серегиных колен и тоже полезла на койку с другой стороны от Златки. Конечно, так как она, Дригиса устраиваться не стала, но все равно улеглась достаточно близко к Басову. Причем настолько достаточно, что Серега даже рот открыл. Нет, он был твердо уверен, что Басов, никогда не посягавший на девушек товарищей, и сейчас будет придерживаться такого же принципа. Но дерзкую девчонку надо было как-то образумить. Он встал с кресла и тут Басов поднял веки. Сна у него не было ни в одном глазу.
- Так вот, - сказал он. – На чем это мы там остановились?
Серега сел обратно, а обе девчонки обидно засмеялись.
- На Спарте мы остановились, - сам себе ответил Басов.
После знаменательного разговора с великолепной Таис Афинской и ее прекрасной подругой на борту «Трезубца», Златка, видя состояние Басова, изъявила желание узнать побольше о двух девушках и о мире, в котором они жили. Отказать Златке Басов был не в силах и, постепенно разговорившись, вдруг почувствовал в себе желание донести до своей возлюбленной всю красоту и трагизм эпохи, дитем которой Златка и была.
Басов, слава богам, имел в своем багаже кучу не совсем систематизированных знаний по древней истории, прочитав в свое время всю литературу, имевшуюся у матери, которая была учителем истории. У матери сохранились даже старые толстенные университетские учебники, проглоченные малолетним Сашей Басовым заодно со школьными. Поэтому он и знал намного больше сверстников. И не забыл. И вот сейчас пригодилось.
Просвещение Златки Басов начал с Египта. Египет он знал не очень хорошо, но для Златки годилось и это. Даже если бы Басов нес несусветную ахинею, она все равно слушала бы его со всем вниманием. К его чести, Басов этим не пользовался.
Он начал с древнего царства, когда фараон Нармер сумел объединить Верхний и Нижний Египет. Это было для Златки в несусветной древности – 3100 год до новой эры, то есть за две с половиной тысячи лет до ее рождения. Такую глубокую старину она даже представить не могла, на что Басов сказал:
- Ну и ладно. Не думай об этом. Просто это было задолго до тебя. Вот и отнесись соответственно.
Златка облегченно кивнула и приготовилась слушать дальше. Басов не только легко и красиво излагал скучные вещи, с ним еще и незаметно проходило время в дороге. И когда он, за пару дней покончив с Египтом, перешел к Греции, к ним, поведшись на рассказы Златки, присоединилась Дригиса, которая притащила с собой Серегу.
Серега пришел нехотя, потому что считал историю наукой скучной и когда-то в ранней молодости имел по ней не очень твердую тройку. Однако, послушав шефа, он свое мнение переменил. К тому же Сереге тоже было интересно узнать немного о том времени и о стране, где жили такие замечательные женщины, которые, кстати, сами себе представлялись вполне обычными. Это Басов потом, округлив глаза, рассказал об их замечательности.
Так вот. Дригиса присоединилась к Златке и Басов, имея в виду увеличенную аудиторию, удвоил усилия. То есть стал вставлять в повествование даты, так как знал, что Серега с датами не дружит. Но с датами получалось еще лучше. Повествование сразу обрело глубину и емкость.
Грецию Басов начал с Троянской войны, которая не имела точной датировки и определенных героев. Но уж прекрасную Елену, Ахилла, Гектора, Париса и Одиссея он упомянул в точном соответствии с «Илиадой» и «Одиссеей». Дав девчонкам вволю погрустить над трагедией Кассандры и Андромахи, а Сереге восхититься Ахиллом и Гектором, Басов завершил это дело пожаром и плавно закруглил повествование.
Отдельно был упомянут остров Крит, о котором Басов к стыду своему, знал очень мало. В памяти остались только названия городов Кносс, Фест, Закрост, имя царя Миноса и общее название культуры – крито-минойской. Но он и тут нашел, о чем поговорить. Близко к тексту был пересказан миф о Минотавре, для которого был выстроен Лабиринт и в котором он был прикончен совершавшим очередной подвиг Тесеем. Тесей по пути кинул Ариадну, давшую ему путеводную нить, и вообще повел себя не как благородный человек. Видно посчитал, что после того как он обеспечил Минотавру склеивание ласт, ему уже все можно.
Ну, после Крита сами боги велели перейти к Микенам потому, что там было все взаимоувязано. И начал он, что естественно, с Персея, как легендарного основателя города. Имя оказалось знакомо только Сереге, который вспомнил, что так называлась сдаточная база Зеленодольского судостроительного завода. Басов похвалил Серегу за хорошую память, но сказал, кроме имени между этими товарищами нет ничего общего, в то время как настоящий Персей, будучи древнегреческим героем, прославился тем, что помножил на ноль саму Горгону Медузу. И, предваряя вопросы, кратко охарактеризовал эту самую Горгону.
Краткая характеристика оказалась настолько красочной, что девчонки впоследствии боялись вечером поодиночке выходить на палубу, потому что им в каждом закоулке мерещилась страшная девица с шевелящимися на голове змеями вместо волос. И это даже несмотря на то, что Персей в конце концов Медузу прикончил, то есть как бы бояться больше было нечего.
Микены Басов искусно связал с войной против Трои. И все потому, что Микенами в ту пору правил царь Агамемнон, который по совместительству стал предводителем объединенного греческого войска. Но прославился он не только взятием Трои, но и тем, что его после сего свершения зарубила в ванне секирой родная жена Клитемнестра.
- Вот, - Серега выразительно посмотрел на Дригису. – О чем это нам говорит?
- Это нам говорит о том, - вмешался Басов, - что уже в те былинные времена у греков были ванны и секиры.
А сегодня, когда они уже как несколько часов вышли из Босфора, и Вован, остановив машину, поднял все паруса, пришла пора поговорить за Спарту.
Басов постарался быть кратким, потому что на очереди были еще Фессалия, Этолия, Эвбея, Беотия и Аттика. Были и еще какие-то исторические области, но Басов за незначительностью их просто не упомянул.
- Спарта, - начал он, - является уникальным государственным образованием. Уникальность его заключается не только в государственном устройстве, предполагающем наличие двух царей, что уже само по себе занятно, но и в наличии разделенного народа. Ну точь-в-точь как, скажем, в Латвии. Серега, тебе должно быть знакомо.
Серега, бывавший в самом начале развала Союза в Латвии, понимающе хмыкнул. А девчонки, хоть и переглянулись непонимающе, расспрашивать не стали, дожидаясь продолжения рассказа.
- И Спарта, наверное, единственная страна, - продолжил Басов, - где бедность правящего класса была признана официальной доктриной.
