- Друг мой, что ты знаешь о промышленном консервировании?
- Ничего, - абсолютно честно ответил Серега и напрягся еще больше.
Тема была ему совершенно незнакома, но ведь Басов не зря позвал именно его.
- Помнится, ты совсем недавно ратовал за прогрессорство и экспансию? – коварно спросил Басов.
- Ну, - насупился Серега, не ожидая в связи с этим ничего хорошего.
- Тогда это как раз для тебя, - широко улыбнулся Басов. – Вобщем, не буду тебя интриговать, но Никитос подбросил мне интересную мысль. И состоит она в том, чтобы внедрить среди греков, а потом и среди других идею консервирования продуктов. И начнем мы с солений и компотов. Только учти, для начала будем использовать исключительно местный продукт: огурчики, сливу, инжир, виноград. Производство бочкотары ты прекрасно поставил, надеюсь, и с этим справишься.
Басов похлопал Серегу по плечу и быстро вышел.
- Но как же!.. – крикнул ему вслед Серега, но того уже и след простыл.
Серега постоял минуту, тупо пялясь на ряд книжных полок, заполненных содержимым технической библиотеки, потом тяжело вздохнул и отправился к ящичку с картотекой. Надо было для начала хотя бы ознакомиться с предметом.
Начав, он неожиданно увлекся и через пару часов считал себя уже специалистом. Правда, была одна неясность, которая портила всю картину. Неясность состояла в таре. Во всей литературе Серега не нашел ни единого упоминания об использовании таких экзотических материалов как керамика и дерево. Кругом была луженая жесть и стекло. Привыкший оперировать категориями бочек и ушатов, Серега слегка растерялся. Но из положения надо было как-то выходить. Слова Басова не шли у него из головы. Он подумал и пошел на поклон к Ефимии. Надо было начинать с опытов.
Ефимия, после эмоционального Серегиного рассказа о принципах промышленного консервирования в условиях древнего мира, тоже заинтересовалась проблемой. А уяснив, что это ни в ком случае не относится к ее драгоценным стеклянным банкам и запасам овощей с огорода дяди Афони, ее интерес вырос до энтузиазма.
Появляться в среде херсонесских горшечников Сереге, как их главному конкуренту-бондарю, было небезопасно. Евстафий посмеялся, но воинов для статусной охраны не дал. Тогда Серега поехал к Никитосу и объяснил ему ситуацию. Никитос оказался в курсе, но, в силу зашоренности мышления, дальше, чем купи-продай не пошел. Однако, он подал Сереге ценную мысль, что сосуд для консервации должен быть глазурован, потому что обычная керамика все-таки хотя и полу-, но проницаемая. Но переговоры с горшечниками взял на себя без возражений.
Надо отдать им должное, горшечники суть вопроса ухватили сразу. Их, конечно, никто не просвещал по части использования сосудов, но вот идею герметичности они поняли тут же. А когда Никитос озвучил объемы производства, его едва ли не причислили к сонму богов. Ему даже не припомнили торговлю изделиями их злейшего врага – Басова.
Вернувшийся Никитос сообщил, что дело, собственно, на мази и ему, как старшему торговому партнеру, хотелось бы знать, когда кириос Серегос выдаст первую партию. Серега, которому звание кириос было лестно, тем не менее, спросил:
- Опа. А когда это ты стал старшим торговым партнером?
Однако Никитос не смутился.
- Ну, других-то у вас нет. Значит я старший.
Серега от такой логики только головой помотал, как лошадь, отгоняющая мух, но спорить не стал.
Первые опыты он провел у Ефимии на кухне. Той самой было интересно. Первой позицией пошел компот из слив. Сливы для этого были закуплены на местном базаре. Горшечники предоставили Никитосу, а уж он переправил в поместье несколько экспериментальных горшков. Получившийся компот был закрыт в сосудах с крышками, которые для пущей герметичности были обмазаны тем же составом что и амфоры с вином.
Ждали две недели. Серега сначала прибегал смотреть каждый день, потом через день, а потом забыл совсем и только Ефимия ему напомнила. Для снятия пробы пригласили все сочувствующих, ну то есть, сколько смогло поместиться в столовой. Первым, что естественно, был Басов. Он попробовал и очень одобрил. И даже ложку облизал, чтобы показать, как ему понравилось. После такого вступления, отбоя от желающих просто не было. Серега ощутил себя триумфатором и принимал поздравления. Присутствующий здесь же Никитос уже потирал руки, предвкушая сумасшедшую прибыль. И ведь не ошибся, чертов грек.
Басов потихоньку вышел из триклиния, предоставив Сереге купаться в лучах славы. В том, что тот справится с заданием, у Басова не было ни малейшего сомнения. Серега и производство развернет с его, Басова помощью, конечно, и они с Никитосом принесут приличную прибыль поместью.
Но сейчас Басова занимало несколько иное. И это иное носило не только личностный характер, но, получив мощную подпитку от Михалыча, который сам того не зная, сподвигнул товарища на полное переосмысление того, что он вначале задумал. Вобщем, все получилось как всегда неожиданно.
Совершенно неожиданно захандрила Златка. Полностью здоровая девушка вдруг потеряла аппетит, у нее исчез блеск из глаз, она стала вялой и на вопросы отвечала невпопад. Всполошившийся Басов, естественно, потащил ее к Михалычу. Михалыч приступил к делу обстоятельно. Но скоро и он вынужден был развести руками. Однако, не желая отступать, он спросил:
- Злата, может, ты чего-нибудь хочешь? Этакого, - Михалыч изобразил рукой в воздухе некую фигуру, - особенного.
Девушка потупилась и даже покраснела. Михалыч приписал эту реакцию природной стеснительности и решил поощрить ее к откровенности.
- Мне можно рассказывать все, - уговаривал он. – Я даже мужу твоему не проболтаюсь.
- Ой, а как же тогда… - и Златка опять замолчала.
Но Михалыч был не простым врачом, а немного знахарем, а где-то даже и экстрасенсом, и он, в конце концов, все-таки выяснил…
- Тьфу ты! – плюнул в сердцах Михалыч. – Что ж ты сразу не сказала. Муж чуть на стенку не полез. И меня старика совсем смутила.
-Я не хотела, - жалобно пробормотала Златка. – У нас в городе этого нет. Где он это достанет?
- Он, - назидательно сказал Михалыч, и даже палец вверх поднял, - для тебя все достанет.
- Правда, - расцвела Златка.
- Истинная правда, - подтвердил Михалыч. – Ты только ему об этом сама скажи, - и он усмехнулся по-доброму.
Теперь Басов, порадовавшись за Серегу, должен был решать новую задачу. Сначала, выслушав Златку и попеняв ей за то, что сразу к нему не обратилась, он хотел просто удовлетворить ее желание и забыть про это, но потом подумал, что к нему в руки практически сама идет прекрасная возможность еще выше поднять престиж поместья без всякого участия божественных сил за порталом. Поручить это дело было уже некому, потому что все были вплотную заняты. И он занялся сам.
Главным по скифам считался Алкеон. Он наработал прекрасные связи, раздал кучу взяток и подарков, которые, если считать по Басовским ценам, не стоили почти ничего, а вот, если считать по ценам тех же скифов, то им цены не было. Алкеон был вхож даже в царский дворец. С самим царем он, конечно, не был знаком, но вот с его, так сказать, премьером водил самое тесное знакомство. Прочие же царедворцы у него практически с рук ели. И вот к такому человеку направился Басов.
Визит был тщательно обставлен. Басову в принципе на внешний антураж было глубоко наплевать, но престиж Алкеона пострадать был не должен. Поэтому Басов ехал на парадной подрессоренной повозке с возницей. Спереди кортеж предварялся всадником в форме поместья с мечом и кинжалом, по бокам и сзади топали четверо воинов в полном вооружении и с копьями. Было жарко, дорога пылила и, хотя расстояние было плевым, воины уже взопрели. Однако, мужественно терпели, потому что такая работа.
Миновав открытые ворота города, где Басову с его эскортом салютовали стражники, повозка направилась не в порт, где ранее проживал Алкеон, а в богатый квартал и остановилась у широких вычурно украшенных ворот. Всадник, не сходя с коня, грохнул по верху рукоятью кинжала. В окошечко выглянул привратник, и тут же заскрипела, открываясь, тяжелая створка.
Алкеон встретил Басова у бассейна перистиля, усадил на мраморную скамейку в тени какого-то густого куста и крикнул слуге, чтобы нес что-нибудь прохладительное. Просьбу он выслушал внимательно, подумал немного и назвал цену.
- Побойся богов, Алкеон, - Басов даже чашу с питьем поставил на скамью. – Это где ж такое видано, чтобы за пять коров с быком заламывать триста шестьдесят драхм. У меня такое ощущение, что ты меня считаешь приезжим из Афин.
- Ну сам посуди, - не стал отступать Алкеон. – За эти, прямо скажем, небольшие деньги тебе подгонят товар прямо к двери. Никаких забот по транспортировке. И, если изъявишь желание, за каких-то пятьсот драхм при них будет коровница.
Басов задумался. Предложение выглядело реалистичным.
- Только коровница не должна быть слишком молодой, - высказал он пожелание.
- Это тебе Злата сказала? – ухмыльнулся Алкеон.
- Нет, - терпеливо объяснил Басов. – Просто опыт приходит с годами. Ладно, я согласен. Только пусть приведут рано утром, пока город спит. А за деньгами сам заедешь, а то мне здесь светиться с мешком серебра нет резона.
Через неделю, когда чуть забрезжило, часовой с вышки доложил о приближении стада. Разводящий поднял караул и стадо встретили у начала подъема. При стаде в качестве погонщиков наличествовало двое молчаливых скифов на лошадях и одна замурзанная, оборванная женщина со сбитыми в кровь ногами. Когда скифам попеняли на это, они только равнодушно пожали плечами.
Тем не менее, их накормили, напоили и отпустили восвояси. Скифы удалились так же молча.
Басов, выйдя встречать оплаченный товар, хотел было возмутиться габаритами коров, но скифы, посредством толмача, ему разъяснили, что у них все такие, и они специально мелких не отбирали. И Басову пришлось смириться.
Женщину, которая без сил опустилась на землю, тут же призванные на помощь двое воинов оттащили в ванную, где горничные отмыли, вернее, выстирали ее, выбросив всю одежду. Потом ее, завернутую в кусок полотна, те же воины доставили к Михалычу, а сами быстренько смылись. Они уже знали назначение разложенных на столике блестящих инструментов.
Женщина до этого от удивления даже забывшая стонать, оставшись наедине с Михалычем, просто испугалась и тот вынужден был пригласить нубийку Меланью, немного освоившую обязанности медсестры. Увидев рядом с Михалычем темно коричневую, одетую в белый халат женщину, пациентка перепугалась еще больше. Ее с трудом успокоили, потому что греческого она не понимала, скифским владела с пятого на десятое и только Злата смогла как-то с ней договориться, используя свой, подзабытый уже, словенский. Имя у нее оказалось очень уж подходящим – Млеча.
Отмытая и одетая Млеча оказалась совсем молоденькой – не больше шестнадцати лет. Басов даже засомневался, откуда у девчонки может быть опыт. Но, избавившаяся через неделю от цепких рук Михалыча, девушка моментально доказала, что опыт у нее есть.
Надо сказать, что всю неделю, пока она отсутствовала, коровами занимались всякие случайные люди, которые считали, что главное, это скотину накормить. Правда, у Евстафия нашелся солдат, который умел даже доить, чем заслужил денежное поощрение и внеочередной отпуск. Наконец, она, так сказать, вышла на работу. И все сразу поняли, что такое профессионал. Вобщем, через пару дней в усадьбе появились сметана, творог, сливки и даже варенец. Млечу стали привечать на кухне, и сама Ефимия, сойдя с Олимпа, по-дружески потрепала ее по щеке.
Девчонка, казалось, умела все и Златкина хандра исчезла буквально на глазах. Щеки ее снова порозовели, в глазах появился блеск, волосы больше не висели неопрятными сосульками. А явившийся через недельку из Большого мира Безденежный, отведав нового блюда Ефимии – вареников с творогом в сметане по-древнегречески, впал в задумчивость, а потом упился до положения риз и кричал Басову:
- Не пойду я обратно! Я тут хочу!
Одно было плохо – коровы всем скопом давали не больше одного ведра молока за день. Надо было думать, как улучшать породу. Басов полез в литературу. Высмотрел он там такое, что потом долго крутил головой и удивленно ругался сквозь зубы. Но, как бы то ни было, делиться пришлось с еще не совсем пришедшим в себя Безденежным. Мрачный Юрка отпивался в триклинии сильно разбавленным ледяной водой вином. Ледяную воду у Ефимии еще надо было заслужить. Юрка заслужил после того, как доставил ей пару морозильных камер.
- На-ка, прочти, - сказал Басов, следя за реакцией.
Юрка прочитал и поперхнулся вином.
- Ты что, с повозки упал?! И где я тебе все это возьму?!
Безденежный, разогретый пусть и разбавленным, но вином, еще долго буйствовал, крича:
- Да у меня весь Херсонес на шее сидит!
Когда же он в запале крикнул, что будет жаловаться на этот произвол в ЕСПЧ, вошел Серега и поставил на стол два горшочка примерно на литр вместимостью каждый.
- Вот, - сказал он гордо. – Только что из автоклава. Еще теплые.
Басов заинтересованно потрогал горшочек.
- И сколько, по-твоему, они простоят?
- Да не меньше полугода. Мы там всю микрофлору вместе с микрофауной на хрен поубивали.
- Это чего? – спросил Безденежный, немного остывая.
- Это консервированный компот из слив, - ответил Серега. – Две драхмы горшок. Кстати, с тебя тонна сахара за приобщение к тайне.
Так как нормальные слова у Юрки кончились, а ругательные он применить не мог из-за вошедшей следом за Серегой Дригисы, то он только выпучил глаза и злобно запыхтел.
Август ознаменовался повальным увлечением консервированием. Ефимия, даже забросила свое основное дело, свалив все на заместительницу. Вкус блюд от этого не ухудшился, и Басов начал подумывать о том, чтобы назначить Ефимию старшей над консервным предприятием, работающем на внешний рынок, потому что и Серега забросил свое бондарное производство. Но как только он попытался поднять этот вопрос в присутствии обоих потенциальных претендентов, как тут же получил гневные отповеди и с той и, с другой стороны.
- Не понял, - сказал Басов недоуменно. – Вы что ж, оба хотите или оба не хотите?
Серега и Ефимия дружно замотали головами.
- Что? Хотите? Ах, не хотите? Ничего не понимаю. Тогда сделаем так: Ефимия возвращается на свое рабочее место и ей вменяется консервирование овощей исключительно с дяди Афониного огорода. Серега же будет работать только на продажу. Договаривайся с Вованом насчет средиземноморских фруктов и ягод. А то у нас здесь растет всякая мелочь. И, кстати, подумай над ассортиментом.
Оба консервных мастера ушли недовольными.
- Я же и виноват, - сказал Басов в пространство.
…Серега, как манагер, оправдал возложенные на него надежды и на этот раз. Причем, на этот раз он подошел к делу серьезно и без дураков. Это не была лихая кавалерийская атака, как в случае с бочками. Там ему, можно сказать, повезло. Но выводы он сделал. Поэтому Серега внимательно перечел все, что относилось к промышленному консервированию, включая ГОСТы, описания и инструкции. Потом подумал над заменой тары, потому что Басов категорически запретил использование стеклянных и жестяных банок, зная Серегину страсть к прогрессорству. Кстати, Юрка инициативу Басова горячо поддержал. Правда, по другой причине – не хотелось ему возиться с пустыми банками. Много денег с них не получишь, а мороки выше головы.
- Ничего, - абсолютно честно ответил Серега и напрягся еще больше.
Тема была ему совершенно незнакома, но ведь Басов не зря позвал именно его.
- Помнится, ты совсем недавно ратовал за прогрессорство и экспансию? – коварно спросил Басов.
- Ну, - насупился Серега, не ожидая в связи с этим ничего хорошего.
- Тогда это как раз для тебя, - широко улыбнулся Басов. – Вобщем, не буду тебя интриговать, но Никитос подбросил мне интересную мысль. И состоит она в том, чтобы внедрить среди греков, а потом и среди других идею консервирования продуктов. И начнем мы с солений и компотов. Только учти, для начала будем использовать исключительно местный продукт: огурчики, сливу, инжир, виноград. Производство бочкотары ты прекрасно поставил, надеюсь, и с этим справишься.
Басов похлопал Серегу по плечу и быстро вышел.
- Но как же!.. – крикнул ему вслед Серега, но того уже и след простыл.
Серега постоял минуту, тупо пялясь на ряд книжных полок, заполненных содержимым технической библиотеки, потом тяжело вздохнул и отправился к ящичку с картотекой. Надо было для начала хотя бы ознакомиться с предметом.
Начав, он неожиданно увлекся и через пару часов считал себя уже специалистом. Правда, была одна неясность, которая портила всю картину. Неясность состояла в таре. Во всей литературе Серега не нашел ни единого упоминания об использовании таких экзотических материалов как керамика и дерево. Кругом была луженая жесть и стекло. Привыкший оперировать категориями бочек и ушатов, Серега слегка растерялся. Но из положения надо было как-то выходить. Слова Басова не шли у него из головы. Он подумал и пошел на поклон к Ефимии. Надо было начинать с опытов.
Ефимия, после эмоционального Серегиного рассказа о принципах промышленного консервирования в условиях древнего мира, тоже заинтересовалась проблемой. А уяснив, что это ни в ком случае не относится к ее драгоценным стеклянным банкам и запасам овощей с огорода дяди Афони, ее интерес вырос до энтузиазма.
Появляться в среде херсонесских горшечников Сереге, как их главному конкуренту-бондарю, было небезопасно. Евстафий посмеялся, но воинов для статусной охраны не дал. Тогда Серега поехал к Никитосу и объяснил ему ситуацию. Никитос оказался в курсе, но, в силу зашоренности мышления, дальше, чем купи-продай не пошел. Однако, он подал Сереге ценную мысль, что сосуд для консервации должен быть глазурован, потому что обычная керамика все-таки хотя и полу-, но проницаемая. Но переговоры с горшечниками взял на себя без возражений.
Надо отдать им должное, горшечники суть вопроса ухватили сразу. Их, конечно, никто не просвещал по части использования сосудов, но вот идею герметичности они поняли тут же. А когда Никитос озвучил объемы производства, его едва ли не причислили к сонму богов. Ему даже не припомнили торговлю изделиями их злейшего врага – Басова.
Вернувшийся Никитос сообщил, что дело, собственно, на мази и ему, как старшему торговому партнеру, хотелось бы знать, когда кириос Серегос выдаст первую партию. Серега, которому звание кириос было лестно, тем не менее, спросил:
- Опа. А когда это ты стал старшим торговым партнером?
Однако Никитос не смутился.
- Ну, других-то у вас нет. Значит я старший.
Серега от такой логики только головой помотал, как лошадь, отгоняющая мух, но спорить не стал.
Первые опыты он провел у Ефимии на кухне. Той самой было интересно. Первой позицией пошел компот из слив. Сливы для этого были закуплены на местном базаре. Горшечники предоставили Никитосу, а уж он переправил в поместье несколько экспериментальных горшков. Получившийся компот был закрыт в сосудах с крышками, которые для пущей герметичности были обмазаны тем же составом что и амфоры с вином.
Ждали две недели. Серега сначала прибегал смотреть каждый день, потом через день, а потом забыл совсем и только Ефимия ему напомнила. Для снятия пробы пригласили все сочувствующих, ну то есть, сколько смогло поместиться в столовой. Первым, что естественно, был Басов. Он попробовал и очень одобрил. И даже ложку облизал, чтобы показать, как ему понравилось. После такого вступления, отбоя от желающих просто не было. Серега ощутил себя триумфатором и принимал поздравления. Присутствующий здесь же Никитос уже потирал руки, предвкушая сумасшедшую прибыль. И ведь не ошибся, чертов грек.
Басов потихоньку вышел из триклиния, предоставив Сереге купаться в лучах славы. В том, что тот справится с заданием, у Басова не было ни малейшего сомнения. Серега и производство развернет с его, Басова помощью, конечно, и они с Никитосом принесут приличную прибыль поместью.
Но сейчас Басова занимало несколько иное. И это иное носило не только личностный характер, но, получив мощную подпитку от Михалыча, который сам того не зная, сподвигнул товарища на полное переосмысление того, что он вначале задумал. Вобщем, все получилось как всегда неожиданно.
Совершенно неожиданно захандрила Златка. Полностью здоровая девушка вдруг потеряла аппетит, у нее исчез блеск из глаз, она стала вялой и на вопросы отвечала невпопад. Всполошившийся Басов, естественно, потащил ее к Михалычу. Михалыч приступил к делу обстоятельно. Но скоро и он вынужден был развести руками. Однако, не желая отступать, он спросил:
- Злата, может, ты чего-нибудь хочешь? Этакого, - Михалыч изобразил рукой в воздухе некую фигуру, - особенного.
Девушка потупилась и даже покраснела. Михалыч приписал эту реакцию природной стеснительности и решил поощрить ее к откровенности.
- Мне можно рассказывать все, - уговаривал он. – Я даже мужу твоему не проболтаюсь.
- Ой, а как же тогда… - и Златка опять замолчала.
Но Михалыч был не простым врачом, а немного знахарем, а где-то даже и экстрасенсом, и он, в конце концов, все-таки выяснил…
- Тьфу ты! – плюнул в сердцах Михалыч. – Что ж ты сразу не сказала. Муж чуть на стенку не полез. И меня старика совсем смутила.
-Я не хотела, - жалобно пробормотала Златка. – У нас в городе этого нет. Где он это достанет?
- Он, - назидательно сказал Михалыч, и даже палец вверх поднял, - для тебя все достанет.
- Правда, - расцвела Златка.
- Истинная правда, - подтвердил Михалыч. – Ты только ему об этом сама скажи, - и он усмехнулся по-доброму.
Теперь Басов, порадовавшись за Серегу, должен был решать новую задачу. Сначала, выслушав Златку и попеняв ей за то, что сразу к нему не обратилась, он хотел просто удовлетворить ее желание и забыть про это, но потом подумал, что к нему в руки практически сама идет прекрасная возможность еще выше поднять престиж поместья без всякого участия божественных сил за порталом. Поручить это дело было уже некому, потому что все были вплотную заняты. И он занялся сам.
Главным по скифам считался Алкеон. Он наработал прекрасные связи, раздал кучу взяток и подарков, которые, если считать по Басовским ценам, не стоили почти ничего, а вот, если считать по ценам тех же скифов, то им цены не было. Алкеон был вхож даже в царский дворец. С самим царем он, конечно, не был знаком, но вот с его, так сказать, премьером водил самое тесное знакомство. Прочие же царедворцы у него практически с рук ели. И вот к такому человеку направился Басов.
Визит был тщательно обставлен. Басову в принципе на внешний антураж было глубоко наплевать, но престиж Алкеона пострадать был не должен. Поэтому Басов ехал на парадной подрессоренной повозке с возницей. Спереди кортеж предварялся всадником в форме поместья с мечом и кинжалом, по бокам и сзади топали четверо воинов в полном вооружении и с копьями. Было жарко, дорога пылила и, хотя расстояние было плевым, воины уже взопрели. Однако, мужественно терпели, потому что такая работа.
Миновав открытые ворота города, где Басову с его эскортом салютовали стражники, повозка направилась не в порт, где ранее проживал Алкеон, а в богатый квартал и остановилась у широких вычурно украшенных ворот. Всадник, не сходя с коня, грохнул по верху рукоятью кинжала. В окошечко выглянул привратник, и тут же заскрипела, открываясь, тяжелая створка.
Алкеон встретил Басова у бассейна перистиля, усадил на мраморную скамейку в тени какого-то густого куста и крикнул слуге, чтобы нес что-нибудь прохладительное. Просьбу он выслушал внимательно, подумал немного и назвал цену.
- Побойся богов, Алкеон, - Басов даже чашу с питьем поставил на скамью. – Это где ж такое видано, чтобы за пять коров с быком заламывать триста шестьдесят драхм. У меня такое ощущение, что ты меня считаешь приезжим из Афин.
- Ну сам посуди, - не стал отступать Алкеон. – За эти, прямо скажем, небольшие деньги тебе подгонят товар прямо к двери. Никаких забот по транспортировке. И, если изъявишь желание, за каких-то пятьсот драхм при них будет коровница.
Басов задумался. Предложение выглядело реалистичным.
- Только коровница не должна быть слишком молодой, - высказал он пожелание.
- Это тебе Злата сказала? – ухмыльнулся Алкеон.
- Нет, - терпеливо объяснил Басов. – Просто опыт приходит с годами. Ладно, я согласен. Только пусть приведут рано утром, пока город спит. А за деньгами сам заедешь, а то мне здесь светиться с мешком серебра нет резона.
Через неделю, когда чуть забрезжило, часовой с вышки доложил о приближении стада. Разводящий поднял караул и стадо встретили у начала подъема. При стаде в качестве погонщиков наличествовало двое молчаливых скифов на лошадях и одна замурзанная, оборванная женщина со сбитыми в кровь ногами. Когда скифам попеняли на это, они только равнодушно пожали плечами.
Тем не менее, их накормили, напоили и отпустили восвояси. Скифы удалились так же молча.
Басов, выйдя встречать оплаченный товар, хотел было возмутиться габаритами коров, но скифы, посредством толмача, ему разъяснили, что у них все такие, и они специально мелких не отбирали. И Басову пришлось смириться.
Женщину, которая без сил опустилась на землю, тут же призванные на помощь двое воинов оттащили в ванную, где горничные отмыли, вернее, выстирали ее, выбросив всю одежду. Потом ее, завернутую в кусок полотна, те же воины доставили к Михалычу, а сами быстренько смылись. Они уже знали назначение разложенных на столике блестящих инструментов.
Женщина до этого от удивления даже забывшая стонать, оставшись наедине с Михалычем, просто испугалась и тот вынужден был пригласить нубийку Меланью, немного освоившую обязанности медсестры. Увидев рядом с Михалычем темно коричневую, одетую в белый халат женщину, пациентка перепугалась еще больше. Ее с трудом успокоили, потому что греческого она не понимала, скифским владела с пятого на десятое и только Злата смогла как-то с ней договориться, используя свой, подзабытый уже, словенский. Имя у нее оказалось очень уж подходящим – Млеча.
Отмытая и одетая Млеча оказалась совсем молоденькой – не больше шестнадцати лет. Басов даже засомневался, откуда у девчонки может быть опыт. Но, избавившаяся через неделю от цепких рук Михалыча, девушка моментально доказала, что опыт у нее есть.
Надо сказать, что всю неделю, пока она отсутствовала, коровами занимались всякие случайные люди, которые считали, что главное, это скотину накормить. Правда, у Евстафия нашелся солдат, который умел даже доить, чем заслужил денежное поощрение и внеочередной отпуск. Наконец, она, так сказать, вышла на работу. И все сразу поняли, что такое профессионал. Вобщем, через пару дней в усадьбе появились сметана, творог, сливки и даже варенец. Млечу стали привечать на кухне, и сама Ефимия, сойдя с Олимпа, по-дружески потрепала ее по щеке.
Девчонка, казалось, умела все и Златкина хандра исчезла буквально на глазах. Щеки ее снова порозовели, в глазах появился блеск, волосы больше не висели неопрятными сосульками. А явившийся через недельку из Большого мира Безденежный, отведав нового блюда Ефимии – вареников с творогом в сметане по-древнегречески, впал в задумчивость, а потом упился до положения риз и кричал Басову:
- Не пойду я обратно! Я тут хочу!
Одно было плохо – коровы всем скопом давали не больше одного ведра молока за день. Надо было думать, как улучшать породу. Басов полез в литературу. Высмотрел он там такое, что потом долго крутил головой и удивленно ругался сквозь зубы. Но, как бы то ни было, делиться пришлось с еще не совсем пришедшим в себя Безденежным. Мрачный Юрка отпивался в триклинии сильно разбавленным ледяной водой вином. Ледяную воду у Ефимии еще надо было заслужить. Юрка заслужил после того, как доставил ей пару морозильных камер.
- На-ка, прочти, - сказал Басов, следя за реакцией.
Юрка прочитал и поперхнулся вином.
- Ты что, с повозки упал?! И где я тебе все это возьму?!
Безденежный, разогретый пусть и разбавленным, но вином, еще долго буйствовал, крича:
- Да у меня весь Херсонес на шее сидит!
Когда же он в запале крикнул, что будет жаловаться на этот произвол в ЕСПЧ, вошел Серега и поставил на стол два горшочка примерно на литр вместимостью каждый.
- Вот, - сказал он гордо. – Только что из автоклава. Еще теплые.
Басов заинтересованно потрогал горшочек.
- И сколько, по-твоему, они простоят?
- Да не меньше полугода. Мы там всю микрофлору вместе с микрофауной на хрен поубивали.
- Это чего? – спросил Безденежный, немного остывая.
- Это консервированный компот из слив, - ответил Серега. – Две драхмы горшок. Кстати, с тебя тонна сахара за приобщение к тайне.
Так как нормальные слова у Юрки кончились, а ругательные он применить не мог из-за вошедшей следом за Серегой Дригисы, то он только выпучил глаза и злобно запыхтел.
Август ознаменовался повальным увлечением консервированием. Ефимия, даже забросила свое основное дело, свалив все на заместительницу. Вкус блюд от этого не ухудшился, и Басов начал подумывать о том, чтобы назначить Ефимию старшей над консервным предприятием, работающем на внешний рынок, потому что и Серега забросил свое бондарное производство. Но как только он попытался поднять этот вопрос в присутствии обоих потенциальных претендентов, как тут же получил гневные отповеди и с той и, с другой стороны.
- Не понял, - сказал Басов недоуменно. – Вы что ж, оба хотите или оба не хотите?
Серега и Ефимия дружно замотали головами.
- Что? Хотите? Ах, не хотите? Ничего не понимаю. Тогда сделаем так: Ефимия возвращается на свое рабочее место и ей вменяется консервирование овощей исключительно с дяди Афониного огорода. Серега же будет работать только на продажу. Договаривайся с Вованом насчет средиземноморских фруктов и ягод. А то у нас здесь растет всякая мелочь. И, кстати, подумай над ассортиментом.
Оба консервных мастера ушли недовольными.
- Я же и виноват, - сказал Басов в пространство.
…Серега, как манагер, оправдал возложенные на него надежды и на этот раз. Причем, на этот раз он подошел к делу серьезно и без дураков. Это не была лихая кавалерийская атака, как в случае с бочками. Там ему, можно сказать, повезло. Но выводы он сделал. Поэтому Серега внимательно перечел все, что относилось к промышленному консервированию, включая ГОСТы, описания и инструкции. Потом подумал над заменой тары, потому что Басов категорически запретил использование стеклянных и жестяных банок, зная Серегину страсть к прогрессорству. Кстати, Юрка инициативу Басова горячо поддержал. Правда, по другой причине – не хотелось ему возиться с пустыми банками. Много денег с них не получишь, а мороки выше головы.
