С тарой помог Никитос. Через его посредничество городские горшечники согласились поставить нетипичные сосуды с крышками. Причем Серега потребовал, чтобы после обжига крышка без зазоров прилегала к горловине. Если же такого не случалось, посуда попросту браковалась. Хорошо, что горшечникам подсказали обтачивать обожженные горшки. Иначе была бы масса брака, потому что, как правило, горшки слегка ведет при обжиге.
Следующей проблемой была обеспечивающая герметичность прокладка. Ни один из местных материалов на эту роль не годился, меняя при длительном хранении или цвет, или вкус, или запах консервируемого продукта. И, как правило, не в лучшую сторону. Над решением проблемы бились чуть ли не всем поместьем. Наконец Басову это надоело и он, призвав Юрку, заказал ему целую связку обычных резиновых прокладок. Юрка связался напрямую с заводом и получил сразу несколько тысяч штук. После небольшой доработки крышек прокладки легли туда как родные.
Осталось самое простое – прижать крышку так, чтобы прокладка заработала и в таком виде отдать покупателю. Когда подумали, оказалось, что подборка прокладки еще не самая простая проблема. И опять поместье погрузилось в раздумья. Закаточная машинка, которой хвасталась Ефимия, отпала сразу по причине несоответствия крышек. Простая обмазка смолой, как это применялось на амфорах, не решала вопроса работы прокладки, хотя и обеспечивала минимальную герметизацию. Но мазать смолой горячую банку – занятие не для простых смертных. Тут надо быть или героем, или иметь специальные перчатки.
Разгадку опять нашел Безденежный. Он не поленился притащить с собой банку с крышкой, которая прижималась к горловине специальной пружиной. Даже не пружиной, а хитро выгнутой полоской стали. Ну а так как инициатива наказуема, то Безденежному и досталось размещать заказ на такие стальные полоски. А уж изогнуть ее, то есть полоску, в нужной конфигурации и закалить… С этим вполне справился местный кузнец.
И вот торжественная презентация. Не чуждые искусства гончары вместо того, чтобы с любовью расписать горшки сценами из легенд и мифов, вынуждены были наносить рисунок по выданному Серегой трафарету. Это конечно отвращало ценителей, но таковых оказалось немного. Для других важно было содержимое горшков, на которых, чтобы кто не промахнулся, красовались надписи на чистом греческом: компот из слив, компот из фиг и другие компоты из всяких экзотических фруктов и ягод.
Первым, кто стоял в очереди на продажу, естественно оказался Никитос. И не только как главный торговый партнер, но и как совладелец бренда, принявший в создании продукта самое активное участие. Стоит только вспомнить его посредническую деятельность, связавшую Серегу с гильдией горшечников.
Басов, в своем слове по поводу выпуска в свет нового товара, отметил, что хорошо бы было начать продажи поздней осенью, когда свежие фрукты и ягоды станут редкостью. К его словам прислушались все, кроме Алкеона. Как тот заявил, его контингент будет это потреблять в любое время года и пообещал представить доказательства не позднее чем через неделю.
В разгар мероприятия примчался слуга, подметавший двор и крикнул из дверей:
- Господин, там показался наш корабль, у которого на буксире еще два.
На крик обернулись все присутствующие, так как все считали себя господами. Но поняли только двое.
- Серега, а ведь это наш Вован кого-то отловил, - сказал Басов. – Пойдем-ка глянем.
Презентация была скомкана. Вся толпа из триклиния отправилась на пристань. Посмотреть на обещающее быть неординарным зрелище отправились все кроме часовых на стенах. Часовые изнывали от любопытства, но и службы не забывали. Часть народа выстроилась на кромке обрыва, а Басов с Серегой, с женами и с теми, кто считал себя вправе находиться рядом, спустились непосредственно на пристань.
Пристань стараниями уже штатного фортификатора поместья Ипатиоса потерпела ряд существенных изменений. Решетчатую башню, возвышавшуюся над обрывом, решено было оставить. А вот рядом с ней прорыли довольно пологий спуск, облицованный камнем, чтобы повозки с грузом могли подниматься. Угол уклона выбирался таким, чтобы мулы, запряженные попарно, вытаскивали наверх примерно до полутонны. Как правило этого хватало. Ну а если груз был тяжелее и при этом неразъемен, в помощь мулам применяли тали. Деревянный настил самой пристани расширили и удлинили. Мало того, от него к середине бухты отходили два коротких, метров по десять отростка, которые молом назвать рука не поднималась, потому что они представляли собой настил на толстых сваях. Боковые стороны пристани были огорожены поручнями, и с одной стороны стояла будка часового, поднимавшего по тревоге на невысокой мачте черный шар. Шар был прекрасно виден посту на башне. Правда, до сих пор этим способом связи еще не воспользовались.
Вованов «Трезубец Посейдона» уже ложился на курс, приводящий его прямиком к пристани. Тащившиеся сзади суденышки палубная команда подтягивала поближе. На берегу гадали, кто бы это мог быть, и большинство утверждало, что это непременно пираты, хотя никто до этого пиратских кораблей в глаза не видел.
На корабле толпу встречающих тоже заметили и радостно замахали руками. Один Вован, уже различаемый рядом с рулевым, сохранял вид значительный и серьезный. Вот он что-то прокричал и паруса, сминаясь, поползли к мачте и гафелю, а за кормой слегка взбурлила вода. Вован не любил швартоваться под парусами. И теперь, имея двигатель, вовсю этим пользовался. Тем более, что из города процесс швартовки виден не был.
- Это что у тебя за корыта на буксире?! – крикнул Басов.
- Пираты, - коротко ответил Вован.
На носу и на корме «Трезубца» скалились загорелые матросы со швартовами в руках. Высокий борт корабля надвинулся, взбурлила за кормой вода, заскрипела пристань, когда к ней прижалась тяжелая туша.
- Трап подать! – заорал сверху боцман.
И наконец, на настил пристани важно спустился сам Вован в занятной одежде, состоящей из хитона, перепоясанного широким кожаным поясом, на котором с одной стороны висела тяжелая абордажная сабля, а с другой – не менее тяжелый нож-кукри. На голове набекрень сидела совершенно не гармонирующая с нарядом, широкополая шляпа, поля которой были смяты для придания ей формы треуголки.
- Попугая тебе не хватает, - убежденно заявил Басов, тиская капитана.
- За этим дело не станет, - отмахнулся Вован, здороваясь с Серегой, а потом даже слегка покраснел, когда его обчмокали Злата с Дригисой.
Наверху приветственно орали встречающие. Матросы, тем временем, подтянули к причалу обе посудины. Вблизи они выглядели здорово побитыми. На одной даже видны были следы огня.
- Купцам продадим, - беззаботно махнул рукой Вован.
- А где же команды? – поинтересовался Басов.
- Где ж им быть-то. В трюме, конечно. Кто уцелел.
- Тяжело было? – участливо спросил Басов.
- Да нет. Ерунда. Шарахнули метров со ста картечью и сразу полкоманды выбили. Потом подошли поближе и добавили.
- А второй чего такой опаленный?
- Второй-то? А по нему огненной стрелой отстрелялись. И попали. Ну а пока они тушили, мы подошли поближе и ка-ак…
- Слушай, так может это и не пираты вовсе?
- Да ладно. Их же трое было. И они совсем было собрались нас брать на абордаж. Пришлось немного отбежать и воевать дистанционно.
- А где же тогда третий?
- Ну-у, третий того. Сгорел в общем. Мы на нем опробовали наш напалм. Знаешь, очень действенная штука оказалась. Попали только одной гранатой и ему хватило.
Матросы тем временем выгрузили из трюма десяток пиратов. Пираты выглядели крайне непрезентабельно, но, тем не менее, были аккуратно связаны в цепочку. Наверно, чтобы не потерялись.
- Куда ты их? – спросил Басов.
- Продам. Мне жаловались, что в каменоломнях работать некому. Все какие-то деньги, - философски заметил Вован.
- Вон тот, толстый на Кравчука, гад, похож, - мотнул головой Басов.
- Значит паровозом пойдет, - слегка оживился Вован. – А что тут у вас за две недели произошло? Чего Серега такой веселый?
- О! – оживился Басов. – Пойдем, расскажу, пока ты будешь завтракать, - он посмотрел на часы. – Ну, или обедать. Но сначала про твое плаванье.
- Это мы запросто, - оживился Вован. – Вы только накормите.
Рассказ капитана был краток. Вован быстро управился с блюдом жареной султанки, отламывая маленькими кусочками мягкий ноздреватый хлеб, запил это дело кружкой вина, одобрительно оглянувшись на присутствующую Ефимию, когда в кувшине брякнули кубики льда, и сказал:
- Ну слушайте.
- Мы шли к Фасису. Как всегда, напрямик, чтобы не бороться с прибрежным противным течением. Когда осталось каких-нибудь пятьдесят миль, и мы уже шли в виду берега, эти орлы и появились. Скорость у нас была небольшая, где-то наверно узла три, потому что ветер был вообще никакой, и нас стали догонять три небольших суденышка.
Тут Вован прервался, поболтал кувшин, вылил содержимое в кружку и знаком показал одной из слушавших его официанток, чтоб долила.
- Не части, - сказал Басов. – А то мы дослушать не успеем.
- Я как стеклышко, - заверил Вован. – Так вот. Надо признать, что за время плаванья мы слегка расслабились и заметили гавриков, когда до них было около кабельтова. Нас извиняет только то, что их не было видно на фоне берега и зашли они с левой раковины. Мы бы так и не поняли, кто это такие, если бы они не поторопились. Залп из луков они сделали явно с целью запугать. Наш корабль же не походит на классическую триеру. Ну и они, видать, решили, что это такой своеобразный купец. А на купцах известно кто ходит.
Он прервал рассказ и, оглядев стол, пощелкал пальцами, выбирая. Потом отломил кусок хлеба, макнул в красный соус и с явным удовольствием сжевал.
- Не смотри на меня так, - сказал он Басову. – Походишь с мое в море…
Басов только рукой махнул.
- Ага, - продолжил Вован. – Так вот, стрелы кроме двух не долетели, и мы поняли, что это не мирные мореходы. Я скомандовал слегка увалиться, чтобы, значит, иметь ветер повыгоднее и приготовиться к отражению атаки. Абордажа одного такого суденышка мы не боялись, но три это уже был перебор. Там заметили, что мы изменили курс и наддали. А надо сказать, что гребцы там были хорошие. А кормчие еще лучше. И они стали нас нагонять. Ну и когда они подошли метров на пятьдесят, и траектория наших эвфитонов однозначно стала настильной, я приказал всадить в головного горшок с напалмом. Как ни странно, попали с первого раза. Впрочем, качки почти не было, да и расстояние такое, что стреляли практически в упор. Вобщем, разгорелось быстро и ребятам стало не до погони. А остальные еще прибавили. Пока на корме по новой заряжали машинку, я немного развернулся, и по следующему отстрелялись уже картечью из носового аппарата. Последний, прекрасно видя, тех, в кого попало, тоже потерял охоту, и стал разворачиваться. Я крикнул ребятам на корму, чтобы сменили напалм на горящую стрелу, и они вкатил ее в борт последнему. Ну а мы, пока они возились с водой, заливая горящий борт, плавно развернулись и взяли их на абордаж. Собственно, абордажа, как такового, не было. Просто, когда над ними воздвигся наш борт, а над планширем торчало с десяток взведенных арбалетов, у них пропала всякая охота к сопротивлению.
- Чего-то мало народа на три судна? – с сомнением сказал Серега.
- Ну пришлось пострелять, - неохотно ответил Вован. – Тебе что, их жалко?
В триклиний заглянул боцман и крикнул с порога:
- Кэп, куда девать барахло?
- А, - отмахнулся Вован. – Разделите между командой. А ты почему до сих пор не за столом?
- Да я уже перехватил по мелочи, - ответил боцман и исчез.
- Это мы пиратское гнездо разорили, - неохотно ответил Вован в ответ на вопросительный взгляд Басова. – Оружие там, ткани, пленники…
- Пленницы были? – поинтересовался Серега.
- Были и пленницы, - поднял на него глаза Вован. – Из близлежащих городов. Из Фасиса, из Диоскуриады, из Питиунта. Но учти, мы их всех развезли по домам. Так что… А что у вас? Вы обещали.
- Потерпи, - сказал Басов. – У нас, понимаешь, все съедобное. Так что не только услышишь, но и увидишь и даже попробуешь.
- Так я вроде бы сыт, - с сомнением сказал Вован.
- Ничего, - успокоил его Басов. – Мы немного перенесем обед.
После такого предисловия Вован с трудом дождался обеда. Он, правда, сходил на корабль, но Вованово участие в его приведении в божеский вид после плавания было чисто номинальным и состояло в раздаче ценных указаний, да в чистке вместе с механиком газогенератора. А потом он просто маялся, бродя от кухни, где приставал к Ефимии, до триклиния. Наконец Ефимия его просто выгнала, и несчастный капитан отправился на верфь к Басову. По дороге, уже за стеной усадьбы, он увидел симпатичную девчушку, загорелую и длинноногую, которая весело бежала по тропинке, размахивая легким ведерком. Светлые волосы ее, в отличии от остальных женщин поместья, были острижены совсем коротко, практически под мальчика.
- Кто это? – спросил он у подвернувшегося Андрея, шедшего со стороны виноградника.
- Это-то, - Андрей посмотрел вслед девчушке. – Это Млеча. Скифы пригнали. Она у нас за коровами ходит.
- За какими это коровами? – удивился Вован. – Блин! Стоило отойти на пару недель и – нате вам!
Он отправился дальше, удивленно крутя головой, а в глазах мелькали гладкие загорелые бедра, и задорно улыбалось веснушчатое личико.
Спас Вована сигнал на обед. Услышав блямканье, он оставил желание пообщаться с Басовым на фоне нового корабля и поспешил обратно. В триклинии уже рассаживались оголодавшие обитатели усадьбы, пропустившие обычное время обеда по вине Вована и возмущавшиеся по этому поводу. И тут две официантки внесли, держа с двух сторон за ручки, здоровенную миску, наполненную исходящими паром… варениками. Все радостно загудели, а Вован выпал в осадок. А когда он немного пришел в себя, следом за официантками вошла Ефимия и водрузила на стол, мало уступающую миске с варениками в размерах, миску с холодной сметаной. Вот тут Вован выпал в осадок вторично.
Когда он, стеная, заталкивал в себя двадцатый, казавшийся ему гигантским, вареник, с которого стекала разогретая сметана, пачкая руки и губы, сидевший напротив Басов возгласил:
- А теперь пусть войдет волшебница, без которой всего этого не было бы!
И Ефимия втащила в триклиний за руку смущенную девчонку, ту самую, которую Вован давеча встретил на улице.
- Представляю почтеннейшей публике нашу Млечу, - торжественно сказал Басов. – Царицу молока, графиню простокваши и сметаны и баронессу творога!
Публика заорала «Ура!», девушка покраснела как маков цвета и опустила голову, спрятав глаза, а бесстрашный капитан вдруг ощутил мимолетный испуг оттого, что подумал, а может она несвободна.
После вареников было огромное блюдо с салатом. Где Ефимия раздобыла такое, осталось загадкой, а вот содержимое живо напомнило Вовану оставленный дом в далеком уже восемьдесят девятом году, когда об этом чертовом капитализме знали только по произведениям Драйзера. Помидоры, свежие огурчики, лучок зеленый и репчатый, перцы, укроп, петрушка и другая не поддающаяся идентификации зелень. Объевшийся Вован с тоской смотрел на это изобилие, от души политое сметаной, и на азартно чавкающих друзей.
- Откуда эта радость? - спросил он тоскливо. – Юрка притащил?
Следующей проблемой была обеспечивающая герметичность прокладка. Ни один из местных материалов на эту роль не годился, меняя при длительном хранении или цвет, или вкус, или запах консервируемого продукта. И, как правило, не в лучшую сторону. Над решением проблемы бились чуть ли не всем поместьем. Наконец Басову это надоело и он, призвав Юрку, заказал ему целую связку обычных резиновых прокладок. Юрка связался напрямую с заводом и получил сразу несколько тысяч штук. После небольшой доработки крышек прокладки легли туда как родные.
Осталось самое простое – прижать крышку так, чтобы прокладка заработала и в таком виде отдать покупателю. Когда подумали, оказалось, что подборка прокладки еще не самая простая проблема. И опять поместье погрузилось в раздумья. Закаточная машинка, которой хвасталась Ефимия, отпала сразу по причине несоответствия крышек. Простая обмазка смолой, как это применялось на амфорах, не решала вопроса работы прокладки, хотя и обеспечивала минимальную герметизацию. Но мазать смолой горячую банку – занятие не для простых смертных. Тут надо быть или героем, или иметь специальные перчатки.
Разгадку опять нашел Безденежный. Он не поленился притащить с собой банку с крышкой, которая прижималась к горловине специальной пружиной. Даже не пружиной, а хитро выгнутой полоской стали. Ну а так как инициатива наказуема, то Безденежному и досталось размещать заказ на такие стальные полоски. А уж изогнуть ее, то есть полоску, в нужной конфигурации и закалить… С этим вполне справился местный кузнец.
И вот торжественная презентация. Не чуждые искусства гончары вместо того, чтобы с любовью расписать горшки сценами из легенд и мифов, вынуждены были наносить рисунок по выданному Серегой трафарету. Это конечно отвращало ценителей, но таковых оказалось немного. Для других важно было содержимое горшков, на которых, чтобы кто не промахнулся, красовались надписи на чистом греческом: компот из слив, компот из фиг и другие компоты из всяких экзотических фруктов и ягод.
Первым, кто стоял в очереди на продажу, естественно оказался Никитос. И не только как главный торговый партнер, но и как совладелец бренда, принявший в создании продукта самое активное участие. Стоит только вспомнить его посредническую деятельность, связавшую Серегу с гильдией горшечников.
Басов, в своем слове по поводу выпуска в свет нового товара, отметил, что хорошо бы было начать продажи поздней осенью, когда свежие фрукты и ягоды станут редкостью. К его словам прислушались все, кроме Алкеона. Как тот заявил, его контингент будет это потреблять в любое время года и пообещал представить доказательства не позднее чем через неделю.
В разгар мероприятия примчался слуга, подметавший двор и крикнул из дверей:
- Господин, там показался наш корабль, у которого на буксире еще два.
На крик обернулись все присутствующие, так как все считали себя господами. Но поняли только двое.
- Серега, а ведь это наш Вован кого-то отловил, - сказал Басов. – Пойдем-ка глянем.
Презентация была скомкана. Вся толпа из триклиния отправилась на пристань. Посмотреть на обещающее быть неординарным зрелище отправились все кроме часовых на стенах. Часовые изнывали от любопытства, но и службы не забывали. Часть народа выстроилась на кромке обрыва, а Басов с Серегой, с женами и с теми, кто считал себя вправе находиться рядом, спустились непосредственно на пристань.
Пристань стараниями уже штатного фортификатора поместья Ипатиоса потерпела ряд существенных изменений. Решетчатую башню, возвышавшуюся над обрывом, решено было оставить. А вот рядом с ней прорыли довольно пологий спуск, облицованный камнем, чтобы повозки с грузом могли подниматься. Угол уклона выбирался таким, чтобы мулы, запряженные попарно, вытаскивали наверх примерно до полутонны. Как правило этого хватало. Ну а если груз был тяжелее и при этом неразъемен, в помощь мулам применяли тали. Деревянный настил самой пристани расширили и удлинили. Мало того, от него к середине бухты отходили два коротких, метров по десять отростка, которые молом назвать рука не поднималась, потому что они представляли собой настил на толстых сваях. Боковые стороны пристани были огорожены поручнями, и с одной стороны стояла будка часового, поднимавшего по тревоге на невысокой мачте черный шар. Шар был прекрасно виден посту на башне. Правда, до сих пор этим способом связи еще не воспользовались.
Вованов «Трезубец Посейдона» уже ложился на курс, приводящий его прямиком к пристани. Тащившиеся сзади суденышки палубная команда подтягивала поближе. На берегу гадали, кто бы это мог быть, и большинство утверждало, что это непременно пираты, хотя никто до этого пиратских кораблей в глаза не видел.
На корабле толпу встречающих тоже заметили и радостно замахали руками. Один Вован, уже различаемый рядом с рулевым, сохранял вид значительный и серьезный. Вот он что-то прокричал и паруса, сминаясь, поползли к мачте и гафелю, а за кормой слегка взбурлила вода. Вован не любил швартоваться под парусами. И теперь, имея двигатель, вовсю этим пользовался. Тем более, что из города процесс швартовки виден не был.
- Это что у тебя за корыта на буксире?! – крикнул Басов.
- Пираты, - коротко ответил Вован.
На носу и на корме «Трезубца» скалились загорелые матросы со швартовами в руках. Высокий борт корабля надвинулся, взбурлила за кормой вода, заскрипела пристань, когда к ней прижалась тяжелая туша.
- Трап подать! – заорал сверху боцман.
И наконец, на настил пристани важно спустился сам Вован в занятной одежде, состоящей из хитона, перепоясанного широким кожаным поясом, на котором с одной стороны висела тяжелая абордажная сабля, а с другой – не менее тяжелый нож-кукри. На голове набекрень сидела совершенно не гармонирующая с нарядом, широкополая шляпа, поля которой были смяты для придания ей формы треуголки.
- Попугая тебе не хватает, - убежденно заявил Басов, тиская капитана.
- За этим дело не станет, - отмахнулся Вован, здороваясь с Серегой, а потом даже слегка покраснел, когда его обчмокали Злата с Дригисой.
Наверху приветственно орали встречающие. Матросы, тем временем, подтянули к причалу обе посудины. Вблизи они выглядели здорово побитыми. На одной даже видны были следы огня.
- Купцам продадим, - беззаботно махнул рукой Вован.
- А где же команды? – поинтересовался Басов.
- Где ж им быть-то. В трюме, конечно. Кто уцелел.
- Тяжело было? – участливо спросил Басов.
- Да нет. Ерунда. Шарахнули метров со ста картечью и сразу полкоманды выбили. Потом подошли поближе и добавили.
- А второй чего такой опаленный?
- Второй-то? А по нему огненной стрелой отстрелялись. И попали. Ну а пока они тушили, мы подошли поближе и ка-ак…
- Слушай, так может это и не пираты вовсе?
- Да ладно. Их же трое было. И они совсем было собрались нас брать на абордаж. Пришлось немного отбежать и воевать дистанционно.
- А где же тогда третий?
- Ну-у, третий того. Сгорел в общем. Мы на нем опробовали наш напалм. Знаешь, очень действенная штука оказалась. Попали только одной гранатой и ему хватило.
Матросы тем временем выгрузили из трюма десяток пиратов. Пираты выглядели крайне непрезентабельно, но, тем не менее, были аккуратно связаны в цепочку. Наверно, чтобы не потерялись.
- Куда ты их? – спросил Басов.
- Продам. Мне жаловались, что в каменоломнях работать некому. Все какие-то деньги, - философски заметил Вован.
- Вон тот, толстый на Кравчука, гад, похож, - мотнул головой Басов.
- Значит паровозом пойдет, - слегка оживился Вован. – А что тут у вас за две недели произошло? Чего Серега такой веселый?
- О! – оживился Басов. – Пойдем, расскажу, пока ты будешь завтракать, - он посмотрел на часы. – Ну, или обедать. Но сначала про твое плаванье.
- Это мы запросто, - оживился Вован. – Вы только накормите.
Рассказ капитана был краток. Вован быстро управился с блюдом жареной султанки, отламывая маленькими кусочками мягкий ноздреватый хлеб, запил это дело кружкой вина, одобрительно оглянувшись на присутствующую Ефимию, когда в кувшине брякнули кубики льда, и сказал:
- Ну слушайте.
- Мы шли к Фасису. Как всегда, напрямик, чтобы не бороться с прибрежным противным течением. Когда осталось каких-нибудь пятьдесят миль, и мы уже шли в виду берега, эти орлы и появились. Скорость у нас была небольшая, где-то наверно узла три, потому что ветер был вообще никакой, и нас стали догонять три небольших суденышка.
Тут Вован прервался, поболтал кувшин, вылил содержимое в кружку и знаком показал одной из слушавших его официанток, чтоб долила.
- Не части, - сказал Басов. – А то мы дослушать не успеем.
- Я как стеклышко, - заверил Вован. – Так вот. Надо признать, что за время плаванья мы слегка расслабились и заметили гавриков, когда до них было около кабельтова. Нас извиняет только то, что их не было видно на фоне берега и зашли они с левой раковины. Мы бы так и не поняли, кто это такие, если бы они не поторопились. Залп из луков они сделали явно с целью запугать. Наш корабль же не походит на классическую триеру. Ну и они, видать, решили, что это такой своеобразный купец. А на купцах известно кто ходит.
Он прервал рассказ и, оглядев стол, пощелкал пальцами, выбирая. Потом отломил кусок хлеба, макнул в красный соус и с явным удовольствием сжевал.
- Не смотри на меня так, - сказал он Басову. – Походишь с мое в море…
Басов только рукой махнул.
- Ага, - продолжил Вован. – Так вот, стрелы кроме двух не долетели, и мы поняли, что это не мирные мореходы. Я скомандовал слегка увалиться, чтобы, значит, иметь ветер повыгоднее и приготовиться к отражению атаки. Абордажа одного такого суденышка мы не боялись, но три это уже был перебор. Там заметили, что мы изменили курс и наддали. А надо сказать, что гребцы там были хорошие. А кормчие еще лучше. И они стали нас нагонять. Ну и когда они подошли метров на пятьдесят, и траектория наших эвфитонов однозначно стала настильной, я приказал всадить в головного горшок с напалмом. Как ни странно, попали с первого раза. Впрочем, качки почти не было, да и расстояние такое, что стреляли практически в упор. Вобщем, разгорелось быстро и ребятам стало не до погони. А остальные еще прибавили. Пока на корме по новой заряжали машинку, я немного развернулся, и по следующему отстрелялись уже картечью из носового аппарата. Последний, прекрасно видя, тех, в кого попало, тоже потерял охоту, и стал разворачиваться. Я крикнул ребятам на корму, чтобы сменили напалм на горящую стрелу, и они вкатил ее в борт последнему. Ну а мы, пока они возились с водой, заливая горящий борт, плавно развернулись и взяли их на абордаж. Собственно, абордажа, как такового, не было. Просто, когда над ними воздвигся наш борт, а над планширем торчало с десяток взведенных арбалетов, у них пропала всякая охота к сопротивлению.
- Чего-то мало народа на три судна? – с сомнением сказал Серега.
- Ну пришлось пострелять, - неохотно ответил Вован. – Тебе что, их жалко?
В триклиний заглянул боцман и крикнул с порога:
- Кэп, куда девать барахло?
- А, - отмахнулся Вован. – Разделите между командой. А ты почему до сих пор не за столом?
- Да я уже перехватил по мелочи, - ответил боцман и исчез.
- Это мы пиратское гнездо разорили, - неохотно ответил Вован в ответ на вопросительный взгляд Басова. – Оружие там, ткани, пленники…
- Пленницы были? – поинтересовался Серега.
- Были и пленницы, - поднял на него глаза Вован. – Из близлежащих городов. Из Фасиса, из Диоскуриады, из Питиунта. Но учти, мы их всех развезли по домам. Так что… А что у вас? Вы обещали.
- Потерпи, - сказал Басов. – У нас, понимаешь, все съедобное. Так что не только услышишь, но и увидишь и даже попробуешь.
- Так я вроде бы сыт, - с сомнением сказал Вован.
- Ничего, - успокоил его Басов. – Мы немного перенесем обед.
После такого предисловия Вован с трудом дождался обеда. Он, правда, сходил на корабль, но Вованово участие в его приведении в божеский вид после плавания было чисто номинальным и состояло в раздаче ценных указаний, да в чистке вместе с механиком газогенератора. А потом он просто маялся, бродя от кухни, где приставал к Ефимии, до триклиния. Наконец Ефимия его просто выгнала, и несчастный капитан отправился на верфь к Басову. По дороге, уже за стеной усадьбы, он увидел симпатичную девчушку, загорелую и длинноногую, которая весело бежала по тропинке, размахивая легким ведерком. Светлые волосы ее, в отличии от остальных женщин поместья, были острижены совсем коротко, практически под мальчика.
- Кто это? – спросил он у подвернувшегося Андрея, шедшего со стороны виноградника.
- Это-то, - Андрей посмотрел вслед девчушке. – Это Млеча. Скифы пригнали. Она у нас за коровами ходит.
- За какими это коровами? – удивился Вован. – Блин! Стоило отойти на пару недель и – нате вам!
Он отправился дальше, удивленно крутя головой, а в глазах мелькали гладкие загорелые бедра, и задорно улыбалось веснушчатое личико.
Спас Вована сигнал на обед. Услышав блямканье, он оставил желание пообщаться с Басовым на фоне нового корабля и поспешил обратно. В триклинии уже рассаживались оголодавшие обитатели усадьбы, пропустившие обычное время обеда по вине Вована и возмущавшиеся по этому поводу. И тут две официантки внесли, держа с двух сторон за ручки, здоровенную миску, наполненную исходящими паром… варениками. Все радостно загудели, а Вован выпал в осадок. А когда он немного пришел в себя, следом за официантками вошла Ефимия и водрузила на стол, мало уступающую миске с варениками в размерах, миску с холодной сметаной. Вот тут Вован выпал в осадок вторично.
Когда он, стеная, заталкивал в себя двадцатый, казавшийся ему гигантским, вареник, с которого стекала разогретая сметана, пачкая руки и губы, сидевший напротив Басов возгласил:
- А теперь пусть войдет волшебница, без которой всего этого не было бы!
И Ефимия втащила в триклиний за руку смущенную девчонку, ту самую, которую Вован давеча встретил на улице.
- Представляю почтеннейшей публике нашу Млечу, - торжественно сказал Басов. – Царицу молока, графиню простокваши и сметаны и баронессу творога!
Публика заорала «Ура!», девушка покраснела как маков цвета и опустила голову, спрятав глаза, а бесстрашный капитан вдруг ощутил мимолетный испуг оттого, что подумал, а может она несвободна.
После вареников было огромное блюдо с салатом. Где Ефимия раздобыла такое, осталось загадкой, а вот содержимое живо напомнило Вовану оставленный дом в далеком уже восемьдесят девятом году, когда об этом чертовом капитализме знали только по произведениям Драйзера. Помидоры, свежие огурчики, лучок зеленый и репчатый, перцы, укроп, петрушка и другая не поддающаяся идентификации зелень. Объевшийся Вован с тоской смотрел на это изобилие, от души политое сметаной, и на азартно чавкающих друзей.
- Откуда эта радость? - спросил он тоскливо. – Юрка притащил?
