Атаковать рыцаря, пока он на коне, зверь не решился. Слишком уж неприятно закончилась попытка вожака. Может, всадник спешится? Зверь затаился в темноте и ждал. Рыцарь сначала вертел головой во все стороны, но потом стал смотреть внимательно туда, где прятался его враг. Ему меня в темноте не видно, подумал зверь. А даже если он и обладает острым ночным зрением и что-то заметит, сделать всё равно ничего не сумеет. Нет у рыцарей оружия дальнего боя, что не может не радовать.
Рыцарь переложил меч в левую руку, куда-то сунул правую, и вдруг в грудь зверя вонзился невесть откуда прилетевший арбалетный болт. Тело пронзила острая боль, зверь с трудом удержался от стона. Ну что же нам сегодня так не везёт, с горечью подумал он. Похоже, пробито лёгкое. Какая уж теперь атака? Зверь ушёл в сторону от дороги, и сделал это вовремя – рыцарь съездил проверить, попал он или нет, но ничего не обнаружил.
С трудом вытащив лапами из раны арбалетный болт, зверь побежал к вожаку. Тот уже почти пришёл в норму. Зверь жестами показал, что у него ничего не получилось, и продемонстрировал рану.
Некоторое время они отдыхали, восстанавливая силы, и тут увидели рыцаря, который шёл пешком, ведя в поводу коня. Напасть они не рискнули, оба ещё были слишком слабы для активных действий, тем более, рыцарь держал в руках окровавленный меч, а это всегда производит впечатление. Конь повернул голову в их сторону и угрожающе заржал, мол, чую вас, не вздумайте шалить. Рыцарь на это не обратил ни малейшего внимания. Как хорошо, что это конь, а не собака, подумали чудовища, с псиной бы так легко не отделались.
Рассмотрев то, что было навьючено на коня, чудовища пришли в ужас. Дождавшись, пока рыцарь и конь отойдут подальше, звери потрусили в противоположную сторону. Быстро бежать они не могли, раны всё ещё ощутимо давали о себе знать. Вскоре они свернули на едва приметную тропку, а затем выскочили к небольшой рощице, где паслись три привязанные лошади.
Лошади инстинктивно боятся чудовищ, но эти лошади никак на них не отреагировали. Потому что давно к ним привыкли.
Едва сэр Брайан выехал из лагеря на ночную дорогу, ему стало страшно. И почти сразу он понял, что совершает глупость. Интересно, подумал рыцарь, сэр Арчибальд глупости совершал? Ответ нашёлся мгновенно: конечно, совершал, иначе бы его отряд не перебили. Стало быть, сэр Брайан пошёл по пути сэра Арчибальда, а конец этого пути предопределён – смерть. Это умозаключение рыцарю не понравилось, и он попытался его опровергнуть. Возможно ли вообще не делать ничего из того, что делал сэр Арчибальд? Разумеется, нет. Сэр Арчибальд дышал, так что теперь, сэру Брайану не дышать? А глупости для человека так же естественны, как и дыхание. Значит, ещё не всё потеряно. Конец не предопределён. Не то чтобы он сам себя полностью убедил, но всё-таки хоть немного, но успокоился.
Рыцарь понимал, что разумнее всего, пока не поздно, вернуться в лагерь. Но это означало очевидное признание в собственной трусости и, как следствие, несмываемый позор. Стражники в любой момент поднимут мятеж против трусливого командира, и тогда тоже верная смерть. Нет уж, лучше смерть героическая, пусть даже глупая. Сэр Брайан скомандовал Сарацину идти медленной рысью, а сам начал всматриваться и вслушиваться в окружающую тьму.
Болото жило своей обычной жизнью. Вокруг что-то булькало, шипело, трещало. Сверкали какие-то огоньки, попробуй пойми, что это – гнилушки, светлячки, болотный газ, огни святого Эльма, отблеск Луны в лужах или горящие глаза каких-то хищников, причём сэр Брайан теперь уже неплохо представлял, каких именно. Вдобавок ко всему, ему казалось, что он слышит звуки погони, причём очень близкой, но, сколько он не оглядывался назад, ничего разглядеть там не мог. Воображение разыгралось, подумал рыцарь, но на всякий случай всё-таки левой рукой вытащил кинжал, правая была занята копьём.
Внезапно Сарацин резко ускорился, затем встал на передние ноги, а задними взбрыкнул. Послышался шлепок, как от удара по чему-то мягкому. Сэр Брайан, чуть не вылетевший при этом из седла, оглянулся и в неверном лунном свете увидел улетающий далеко назад какой-то бесформенный комок. Навоз, наверно, предположил рыцарь, хотя никогда раньше ему не доводилось видеть, чтобы лошади опорожняли кишечник таким оригинальным способом.
- Ты, Сарацин, пожалуйста, в следующий раз вытворяй подобные вещи поосторожнее, - попросил рыцарь. – Я из-за тебя нечаянно всадил себе кинжал в грудь. Хорошо, что я рыцарь, и мои доспехи обеспечивают мне неплохую защиту, по крайней мере, от самого себя.
Всадник ещё что-то говорил, но весьма довольный собой конь его не слушал и продолжал ровно скакать по топкой дороге. Рыцарь успокоился, ощущение враждебного присутствия позади бесследно исчезло. В безмятежном расположении духа сэр Брайан пребывал вплоть до того момента, как увидел противника.
Полная Луна ярко освещала представшую его глазам картину. Посреди дороги лежал мёртвый стражник. То, что это стражник, можно было определить только по форме, доспехам и мечу, который он так и не выпустил из руки. Горло и живот трупа были старательно разорваны, лицо довольно тщательно обглодано. Всё вокруг было обильно залито кровью, а вывалившиеся наружу внутренности отнюдь не придавали пейзажу дополнительной эстетики. Но это всё было привычно и коню, и всаднику. Будучи оруженосцем сэра Чарльза, сэр Брайан побывал во многих сражениях, и там насмотрелся на трупы в подобном состоянии в количестве значительно большем, чем ему бы хотелось. Битвы, в которых принимаешь участие, по непонятным причинам выглядят куда отвратительнее тех, о которых слушаешь баллады.
Убийца, который прикончил стражника и привёл его тело в столь неприглядный вид, места событий не покинул. Чудовище, которое сэр Брайан издали принял за огромного волка, лакомилось свежатиной и явно наслаждалось этим занятием. Вот эта тварь была совсем непривычной. Выглядела она действительно жутко. Рыцарь от одного взгляда на неё испытал парализующий ужас в буквальном смысле этого слова. Он, конечно, видел такую тварь совсем недавно, в лагере, но тогда пылающий силуэт зверя, удирающего со всех ног, выглядел намного безобиднее.
Нужно было развернуть коня и скакать обратно, о сражении с таким чудовищем сэр Брайан даже помыслить не мог. Но рыцарь, можно сказать, окаменел и был не в состоянии дать какую-либо команду коню.
Сарацин пребывал в полной растерянности. Если всадник не даёт новой команды, нужно выполнять старую, то есть скакать рысью по дороге. Но впереди явный враг, неужели рыцарь этого не видит? Двигаться вперёд с прежней скоростью нельзя! Он что, хочет, чтобы конь сам выбрал, что нужно делать? Ладно, сам, так сам. Нужно или остановиться, или повернуть, или атаковать, других вариантов нет. Если повернуть, то куда? При ошибке легко попасть в какую-нибудь трясину. Для выбора направления нужно иметь мозги помощнее лошадиных, так что этот вариант отпадает. И что же делать, остановиться или атаковать?
Остановиться может любая лошадь, хоть скакун, хоть ломовик, а Сарацин – боевой конь, потому его выбор был предопределён. Он перешёл с рыси на галоп, который обычно используется при атаке, держа врага слева, чтобы всаднику было удобнее отбить удар копья противника своим щитом. Рыцарь в этот раз не взял с собой щит, а его противник не имел копья, но глупо требовать от коня, чтобы он учитывал все столь тонкие нюансы.
Для сэра Брайана переход коня в атаку без команды всадника был совершеннейшей неожиданностью. Рыцарь нашёл в себе силы сбросить оцепенение, но отменить решение коня ни малейшей возможности уже не имел. Слишком поздно. На такой скорости хоть резкая остановка, хоть поворот гарантированно выбрасывали всадника из седла, а плавно остановиться просто не оставалось места, чудовище слишком близко. Всё, что успел сделать сэр Брайан, это немного скорректировать движение Сарацина, чтобы чудовище оказалось справа, так удобнее бить копьём.
При этом рыцарь отлично понимал, что шансов на успех не имеет. Ведь сказал же аббат, что ни меч, ни копьё не вредят болотному чудовищу, так какой смысл атаковать? Но раз уж атака начата, её нужно провести как следует.
Зверь заметил всадника, когда тот был примерно в десятке футов от него, нет времени, чтобы хоть что-то предпринять. Страх не помешал рыцарю нанести великолепный удар копьём. Сэр Брайан ожидал, что копьё или отскочит от непробиваемой шкуры чудовища, или пройдёт сквозь него, если этот зверь подобен призраку, но всё оказалось на редкость обыденно. Копьё легко пробило не то что шкуру, а всего зверя целиком, сокрушив не только плоть, но и кости, и пригвоздило его к земле, уйдя в топкую почву на довольно значительную глубину.
Рыцарь выпустил копьё из рук. Не сделай он этого, моментально вылетел бы из седла не хуже, чем из катапульты. Чтобы не оставаться безоружным, он мгновенно выхватил из ножен меч. До сих пор сэр Брайан использовал меч только в пешем бою, но сейчас, временно лишившись копья, другого серьёзного оружия не имел.
Повод использовать меч, сидя на коне, появился у рыцаря сразу же. По всем его представлениям, такой удар копьём должен был быть смертельным для чудовища, но тварь ещё была жива и жалобно скулила, оплакивая свою незавидную судьбу. Возможно, сэр Брайан и ощутил бы жалость к поверженному зверю, но лежавший рядом обгрызенный труп стражника этому отнюдь не способствовал. Осторожно подъехав к лишённому подвижности чудовищу, рыцарь одним ударом снёс ему голову, чем и отправил противника в лучший, а может, и в худший мир.
Неужели это так легко, удивлялся сэр Брайан. Мы представляли себе противника неуязвимым чудовищем, а это обычные звери. Их совсем несложно убивать. Правда, их несколько, но что это меняет? Ладно, в любом случае убитого зверя нужно отвезти в лагерь. Что с ним делать дальше, посмотрим. Скорее всего, доставлю трофей барону.
Только чтобы погрузить добычу на коня, самому придётся с него слезть, а самостоятельно взобраться обратно сэру Брайану было не по силам. Он знал, что другие рыцари в лёгких доспехах вполне успешно садились в седло без посторонней помощи, но у него этого ещё ни разу не получалось, а место и время для тренировок были явно неподходящими.
Прежде, чем спешиться, он тщательно осмотрелся вокруг и ничего опасного не заметил. Он вообще ничего не заметил в кромешной тьме, Луна освещала болото как-то уж очень выборочно. Сарацин беспокойно смотрел в сторону лагеря, то ли хотел побыстрее туда попасть, то ли чуял с той стороны какую-то опасность. Всадник тоже до рези в глазах вглядывался во тьму, но, кроме пары светящихся точек, которых было немало и по всем другим направлениям, ничего там не увидел. Однако чутью своего коня рыцарь доверял. Конь, конечно, не собака, но нюх у него всё-таки получше, чем у человека. А может, действует ещё и какая-то животная интуиция, кто его знает?
Сэр Брайан пристроил меч в специальные крепления у седла, схватился за арбалет и, почти не целясь, выстрелил. Ему показалось, что с той стороны, куда он стрелял, донёсся какой-то тихий всхлип. Попал, наверное, обрадовался рыцарь, ведь не только звук был, но и светящиеся точки исчезли. Из арбалета он стрелял довольно неплохо, и это оружие ему нравилось, жаль только, что рыцари используют его редко.
Сэр Брайан направил Сарацина в ту сторону, желая посмотреть, в кого удалось попасть, если, конечно, в кого-то удалось. Но ни трупов, ни раненых, ни даже следов крови рыцарь не обнаружил, что слегка его огорчило. Было бы очень неплохо прикончить не одно, а два чудовища, хотя совсем недавно он о подобном и мечтать не смел.
Вернувшись к трупам, он ещё раз осмотрелся, и вновь абсолютно ничего подозрительного не заметил. Правда, теперь и Сарацин был просто воплощением спокойствия. Сэр Брайан решил, что можно рискнуть, и слез с коня. Несколько секунд он постоял с обнажённым мечом в руке, ожидая нападения, но никакое чудовище не удостоило его своим вниманием. Горестно вздохнув, рыцарь вложил меч в ножны и занялся делом.
Сначала он вытащил копьё из болотистой почвы и из тела зверя. Предварительно копьё пришлось как следует раскачать, очень уж прочно оно застряло. Взглянув на окровавленный наконечник, рыцарь выругался. Кровь чудовища поверх крови убитых в деревне бандитов… Оружие нужно держать в чистоте, но кто этим будет заниматься? Оруженосца-то у него нет! Не самому же, в самом деле!
Пристроив копьё на его обычное место, сэр Брайан занялся убитым чудовищем. В конце концов ему удалось забросить мёртвого зверя поперёк седла, и затем он приколол кинжалом отрубленную голову к туловищу. Совсем не на то место, которое предназначила природа, но зверю было уже безразлично. Сарацин, возмущённый тем, что его намереваются использовать, как вьючную лошадь, да ещё и для перевозки трупа, гневно фыркал, но ничем сэру Брайану не препятствовал.
Когда погрузка была закончена, рыцарь и его конь медленно пошли в сторону лагеря. Ходить в доспехах не очень удобно, а топкая почва и обнажённый меч в правой руке комфорта путешествию отнюдь не добавляли.
Сэр Брайан время от времени грязно ругался и даже несколько раз произнёс богохульство, но Бог то ли его не услышал, то ли решил примерно наказать позже.
Подходя к лагерю, сэр Брайан уже знал, что его отряд не спит, потому что вместо храпа над болотом разносился гул голосов.
- Это я, сэр Брайан, не вздумайте стрелять! – предупредил он на всякий случай.
- Рада тебя видеть в добром здравии, - поприветствовала его ведьма, чья очередь была стоять в карауле.
Она шагнула ему навстречу и что-то зашептала, а может, просто шевелила губами, рыцарь ничего даже не слышал, не то чтобы понять.
- Говори громче, Захария, - попросил он.
- Боялась, как бы тебя не убили. Тут все так и считали. Монах даже отходную молитву прочитал.
- Прочитал, и ладно. На таких, как он, не обижаются. Где он, кстати?
- Спит. Он тебе нужен?
- Совсем не нужен. Но пусть не спит, когда не сплю я. Гудини, разбуди монаха. Вы двое, сгружайте с коня мою добычу, - скомандовал сэр Брайан стражникам. – А я займусь Сарацином. После перевозки такого груза его необходимо обтереть. Вообще-то это обязанность оруженосца, но у меня такового пока не имеется.
Ещё требовалось привести в порядок оружие, но это рыцарь решил отложить на потом. Сейчас его одолевала страшная усталость, а доверять чистку своего оружия кому попало он не хотел.
Монах и маги склонились над телом убитого чудовища. Стражники стояли чуть поодаль, даже будучи мёртвой, тварь вызывала у них суеверный ужас.
- Это волк! – вынес своё экспертное заключение брат Бацеолус.
- Никакой это не волк. У него хвоста нет, - возразил Гудини.
- Ты хочешь сказать, что если у волка оторвать хвост, это будет уже не волк?
- Тут никто хвост не отрывал и не отрезал. Смотри, у него вообще никогда хвоста не было, он таким и уродился.
- Много ты понимаешь в животных, Гудини! Споришь с учёным человеком, совсем не разбираясь в сути вопроса!
- Это ты, что ли, учёный человек, Бацеолус? Да ты хоть что-то изучал про зверей?
- Я читал святое Писание. Там есть всё, что нужно знать доброму христианину. Ты, Гудини, хоть и Сын Божий, но в животном мире ничего не понимаешь.
Рыцарь переложил меч в левую руку, куда-то сунул правую, и вдруг в грудь зверя вонзился невесть откуда прилетевший арбалетный болт. Тело пронзила острая боль, зверь с трудом удержался от стона. Ну что же нам сегодня так не везёт, с горечью подумал он. Похоже, пробито лёгкое. Какая уж теперь атака? Зверь ушёл в сторону от дороги, и сделал это вовремя – рыцарь съездил проверить, попал он или нет, но ничего не обнаружил.
С трудом вытащив лапами из раны арбалетный болт, зверь побежал к вожаку. Тот уже почти пришёл в норму. Зверь жестами показал, что у него ничего не получилось, и продемонстрировал рану.
Некоторое время они отдыхали, восстанавливая силы, и тут увидели рыцаря, который шёл пешком, ведя в поводу коня. Напасть они не рискнули, оба ещё были слишком слабы для активных действий, тем более, рыцарь держал в руках окровавленный меч, а это всегда производит впечатление. Конь повернул голову в их сторону и угрожающе заржал, мол, чую вас, не вздумайте шалить. Рыцарь на это не обратил ни малейшего внимания. Как хорошо, что это конь, а не собака, подумали чудовища, с псиной бы так легко не отделались.
Рассмотрев то, что было навьючено на коня, чудовища пришли в ужас. Дождавшись, пока рыцарь и конь отойдут подальше, звери потрусили в противоположную сторону. Быстро бежать они не могли, раны всё ещё ощутимо давали о себе знать. Вскоре они свернули на едва приметную тропку, а затем выскочили к небольшой рощице, где паслись три привязанные лошади.
Лошади инстинктивно боятся чудовищ, но эти лошади никак на них не отреагировали. Потому что давно к ним привыкли.
Глава 15
Едва сэр Брайан выехал из лагеря на ночную дорогу, ему стало страшно. И почти сразу он понял, что совершает глупость. Интересно, подумал рыцарь, сэр Арчибальд глупости совершал? Ответ нашёлся мгновенно: конечно, совершал, иначе бы его отряд не перебили. Стало быть, сэр Брайан пошёл по пути сэра Арчибальда, а конец этого пути предопределён – смерть. Это умозаключение рыцарю не понравилось, и он попытался его опровергнуть. Возможно ли вообще не делать ничего из того, что делал сэр Арчибальд? Разумеется, нет. Сэр Арчибальд дышал, так что теперь, сэру Брайану не дышать? А глупости для человека так же естественны, как и дыхание. Значит, ещё не всё потеряно. Конец не предопределён. Не то чтобы он сам себя полностью убедил, но всё-таки хоть немного, но успокоился.
Рыцарь понимал, что разумнее всего, пока не поздно, вернуться в лагерь. Но это означало очевидное признание в собственной трусости и, как следствие, несмываемый позор. Стражники в любой момент поднимут мятеж против трусливого командира, и тогда тоже верная смерть. Нет уж, лучше смерть героическая, пусть даже глупая. Сэр Брайан скомандовал Сарацину идти медленной рысью, а сам начал всматриваться и вслушиваться в окружающую тьму.
Болото жило своей обычной жизнью. Вокруг что-то булькало, шипело, трещало. Сверкали какие-то огоньки, попробуй пойми, что это – гнилушки, светлячки, болотный газ, огни святого Эльма, отблеск Луны в лужах или горящие глаза каких-то хищников, причём сэр Брайан теперь уже неплохо представлял, каких именно. Вдобавок ко всему, ему казалось, что он слышит звуки погони, причём очень близкой, но, сколько он не оглядывался назад, ничего разглядеть там не мог. Воображение разыгралось, подумал рыцарь, но на всякий случай всё-таки левой рукой вытащил кинжал, правая была занята копьём.
Внезапно Сарацин резко ускорился, затем встал на передние ноги, а задними взбрыкнул. Послышался шлепок, как от удара по чему-то мягкому. Сэр Брайан, чуть не вылетевший при этом из седла, оглянулся и в неверном лунном свете увидел улетающий далеко назад какой-то бесформенный комок. Навоз, наверно, предположил рыцарь, хотя никогда раньше ему не доводилось видеть, чтобы лошади опорожняли кишечник таким оригинальным способом.
- Ты, Сарацин, пожалуйста, в следующий раз вытворяй подобные вещи поосторожнее, - попросил рыцарь. – Я из-за тебя нечаянно всадил себе кинжал в грудь. Хорошо, что я рыцарь, и мои доспехи обеспечивают мне неплохую защиту, по крайней мере, от самого себя.
Всадник ещё что-то говорил, но весьма довольный собой конь его не слушал и продолжал ровно скакать по топкой дороге. Рыцарь успокоился, ощущение враждебного присутствия позади бесследно исчезло. В безмятежном расположении духа сэр Брайан пребывал вплоть до того момента, как увидел противника.
Полная Луна ярко освещала представшую его глазам картину. Посреди дороги лежал мёртвый стражник. То, что это стражник, можно было определить только по форме, доспехам и мечу, который он так и не выпустил из руки. Горло и живот трупа были старательно разорваны, лицо довольно тщательно обглодано. Всё вокруг было обильно залито кровью, а вывалившиеся наружу внутренности отнюдь не придавали пейзажу дополнительной эстетики. Но это всё было привычно и коню, и всаднику. Будучи оруженосцем сэра Чарльза, сэр Брайан побывал во многих сражениях, и там насмотрелся на трупы в подобном состоянии в количестве значительно большем, чем ему бы хотелось. Битвы, в которых принимаешь участие, по непонятным причинам выглядят куда отвратительнее тех, о которых слушаешь баллады.
Убийца, который прикончил стражника и привёл его тело в столь неприглядный вид, места событий не покинул. Чудовище, которое сэр Брайан издали принял за огромного волка, лакомилось свежатиной и явно наслаждалось этим занятием. Вот эта тварь была совсем непривычной. Выглядела она действительно жутко. Рыцарь от одного взгляда на неё испытал парализующий ужас в буквальном смысле этого слова. Он, конечно, видел такую тварь совсем недавно, в лагере, но тогда пылающий силуэт зверя, удирающего со всех ног, выглядел намного безобиднее.
Нужно было развернуть коня и скакать обратно, о сражении с таким чудовищем сэр Брайан даже помыслить не мог. Но рыцарь, можно сказать, окаменел и был не в состоянии дать какую-либо команду коню.
Сарацин пребывал в полной растерянности. Если всадник не даёт новой команды, нужно выполнять старую, то есть скакать рысью по дороге. Но впереди явный враг, неужели рыцарь этого не видит? Двигаться вперёд с прежней скоростью нельзя! Он что, хочет, чтобы конь сам выбрал, что нужно делать? Ладно, сам, так сам. Нужно или остановиться, или повернуть, или атаковать, других вариантов нет. Если повернуть, то куда? При ошибке легко попасть в какую-нибудь трясину. Для выбора направления нужно иметь мозги помощнее лошадиных, так что этот вариант отпадает. И что же делать, остановиться или атаковать?
Остановиться может любая лошадь, хоть скакун, хоть ломовик, а Сарацин – боевой конь, потому его выбор был предопределён. Он перешёл с рыси на галоп, который обычно используется при атаке, держа врага слева, чтобы всаднику было удобнее отбить удар копья противника своим щитом. Рыцарь в этот раз не взял с собой щит, а его противник не имел копья, но глупо требовать от коня, чтобы он учитывал все столь тонкие нюансы.
Для сэра Брайана переход коня в атаку без команды всадника был совершеннейшей неожиданностью. Рыцарь нашёл в себе силы сбросить оцепенение, но отменить решение коня ни малейшей возможности уже не имел. Слишком поздно. На такой скорости хоть резкая остановка, хоть поворот гарантированно выбрасывали всадника из седла, а плавно остановиться просто не оставалось места, чудовище слишком близко. Всё, что успел сделать сэр Брайан, это немного скорректировать движение Сарацина, чтобы чудовище оказалось справа, так удобнее бить копьём.
При этом рыцарь отлично понимал, что шансов на успех не имеет. Ведь сказал же аббат, что ни меч, ни копьё не вредят болотному чудовищу, так какой смысл атаковать? Но раз уж атака начата, её нужно провести как следует.
Зверь заметил всадника, когда тот был примерно в десятке футов от него, нет времени, чтобы хоть что-то предпринять. Страх не помешал рыцарю нанести великолепный удар копьём. Сэр Брайан ожидал, что копьё или отскочит от непробиваемой шкуры чудовища, или пройдёт сквозь него, если этот зверь подобен призраку, но всё оказалось на редкость обыденно. Копьё легко пробило не то что шкуру, а всего зверя целиком, сокрушив не только плоть, но и кости, и пригвоздило его к земле, уйдя в топкую почву на довольно значительную глубину.
Рыцарь выпустил копьё из рук. Не сделай он этого, моментально вылетел бы из седла не хуже, чем из катапульты. Чтобы не оставаться безоружным, он мгновенно выхватил из ножен меч. До сих пор сэр Брайан использовал меч только в пешем бою, но сейчас, временно лишившись копья, другого серьёзного оружия не имел.
Повод использовать меч, сидя на коне, появился у рыцаря сразу же. По всем его представлениям, такой удар копьём должен был быть смертельным для чудовища, но тварь ещё была жива и жалобно скулила, оплакивая свою незавидную судьбу. Возможно, сэр Брайан и ощутил бы жалость к поверженному зверю, но лежавший рядом обгрызенный труп стражника этому отнюдь не способствовал. Осторожно подъехав к лишённому подвижности чудовищу, рыцарь одним ударом снёс ему голову, чем и отправил противника в лучший, а может, и в худший мир.
Неужели это так легко, удивлялся сэр Брайан. Мы представляли себе противника неуязвимым чудовищем, а это обычные звери. Их совсем несложно убивать. Правда, их несколько, но что это меняет? Ладно, в любом случае убитого зверя нужно отвезти в лагерь. Что с ним делать дальше, посмотрим. Скорее всего, доставлю трофей барону.
Только чтобы погрузить добычу на коня, самому придётся с него слезть, а самостоятельно взобраться обратно сэру Брайану было не по силам. Он знал, что другие рыцари в лёгких доспехах вполне успешно садились в седло без посторонней помощи, но у него этого ещё ни разу не получалось, а место и время для тренировок были явно неподходящими.
Прежде, чем спешиться, он тщательно осмотрелся вокруг и ничего опасного не заметил. Он вообще ничего не заметил в кромешной тьме, Луна освещала болото как-то уж очень выборочно. Сарацин беспокойно смотрел в сторону лагеря, то ли хотел побыстрее туда попасть, то ли чуял с той стороны какую-то опасность. Всадник тоже до рези в глазах вглядывался во тьму, но, кроме пары светящихся точек, которых было немало и по всем другим направлениям, ничего там не увидел. Однако чутью своего коня рыцарь доверял. Конь, конечно, не собака, но нюх у него всё-таки получше, чем у человека. А может, действует ещё и какая-то животная интуиция, кто его знает?
Сэр Брайан пристроил меч в специальные крепления у седла, схватился за арбалет и, почти не целясь, выстрелил. Ему показалось, что с той стороны, куда он стрелял, донёсся какой-то тихий всхлип. Попал, наверное, обрадовался рыцарь, ведь не только звук был, но и светящиеся точки исчезли. Из арбалета он стрелял довольно неплохо, и это оружие ему нравилось, жаль только, что рыцари используют его редко.
Сэр Брайан направил Сарацина в ту сторону, желая посмотреть, в кого удалось попасть, если, конечно, в кого-то удалось. Но ни трупов, ни раненых, ни даже следов крови рыцарь не обнаружил, что слегка его огорчило. Было бы очень неплохо прикончить не одно, а два чудовища, хотя совсем недавно он о подобном и мечтать не смел.
Вернувшись к трупам, он ещё раз осмотрелся, и вновь абсолютно ничего подозрительного не заметил. Правда, теперь и Сарацин был просто воплощением спокойствия. Сэр Брайан решил, что можно рискнуть, и слез с коня. Несколько секунд он постоял с обнажённым мечом в руке, ожидая нападения, но никакое чудовище не удостоило его своим вниманием. Горестно вздохнув, рыцарь вложил меч в ножны и занялся делом.
Сначала он вытащил копьё из болотистой почвы и из тела зверя. Предварительно копьё пришлось как следует раскачать, очень уж прочно оно застряло. Взглянув на окровавленный наконечник, рыцарь выругался. Кровь чудовища поверх крови убитых в деревне бандитов… Оружие нужно держать в чистоте, но кто этим будет заниматься? Оруженосца-то у него нет! Не самому же, в самом деле!
Пристроив копьё на его обычное место, сэр Брайан занялся убитым чудовищем. В конце концов ему удалось забросить мёртвого зверя поперёк седла, и затем он приколол кинжалом отрубленную голову к туловищу. Совсем не на то место, которое предназначила природа, но зверю было уже безразлично. Сарацин, возмущённый тем, что его намереваются использовать, как вьючную лошадь, да ещё и для перевозки трупа, гневно фыркал, но ничем сэру Брайану не препятствовал.
Когда погрузка была закончена, рыцарь и его конь медленно пошли в сторону лагеря. Ходить в доспехах не очень удобно, а топкая почва и обнажённый меч в правой руке комфорта путешествию отнюдь не добавляли.
Сэр Брайан время от времени грязно ругался и даже несколько раз произнёс богохульство, но Бог то ли его не услышал, то ли решил примерно наказать позже.
Глава 16
Подходя к лагерю, сэр Брайан уже знал, что его отряд не спит, потому что вместо храпа над болотом разносился гул голосов.
- Это я, сэр Брайан, не вздумайте стрелять! – предупредил он на всякий случай.
- Рада тебя видеть в добром здравии, - поприветствовала его ведьма, чья очередь была стоять в карауле.
Она шагнула ему навстречу и что-то зашептала, а может, просто шевелила губами, рыцарь ничего даже не слышал, не то чтобы понять.
- Говори громче, Захария, - попросил он.
- Боялась, как бы тебя не убили. Тут все так и считали. Монах даже отходную молитву прочитал.
- Прочитал, и ладно. На таких, как он, не обижаются. Где он, кстати?
- Спит. Он тебе нужен?
- Совсем не нужен. Но пусть не спит, когда не сплю я. Гудини, разбуди монаха. Вы двое, сгружайте с коня мою добычу, - скомандовал сэр Брайан стражникам. – А я займусь Сарацином. После перевозки такого груза его необходимо обтереть. Вообще-то это обязанность оруженосца, но у меня такового пока не имеется.
Ещё требовалось привести в порядок оружие, но это рыцарь решил отложить на потом. Сейчас его одолевала страшная усталость, а доверять чистку своего оружия кому попало он не хотел.
Монах и маги склонились над телом убитого чудовища. Стражники стояли чуть поодаль, даже будучи мёртвой, тварь вызывала у них суеверный ужас.
- Это волк! – вынес своё экспертное заключение брат Бацеолус.
- Никакой это не волк. У него хвоста нет, - возразил Гудини.
- Ты хочешь сказать, что если у волка оторвать хвост, это будет уже не волк?
- Тут никто хвост не отрывал и не отрезал. Смотри, у него вообще никогда хвоста не было, он таким и уродился.
- Много ты понимаешь в животных, Гудини! Споришь с учёным человеком, совсем не разбираясь в сути вопроса!
- Это ты, что ли, учёный человек, Бацеолус? Да ты хоть что-то изучал про зверей?
- Я читал святое Писание. Там есть всё, что нужно знать доброму христианину. Ты, Гудини, хоть и Сын Божий, но в животном мире ничего не понимаешь.
