Вот смотри. Ты сказал, что этот зверь – он. А на самом деле это она. Если ты не в силах отличить самца от самки, то как же ты отличишь волка от кого-то другого?
Гудини перевернул зверя на спину и начал рассматривать гениталии чудовища.
- Да, самка, - признал он. – А ты как узнал, не глядя?
- Почему не глядя? – удивился монах. – Я внимательно рассмотрел тело. Явно же видно, что у зверя задница шире, чем плечи. А это свойственно чаще женщинам, чем мужчинам. Отсюда и вывод.
- Я знавал девушек, у которых плечи были шире, чем таз, - сообщил Гудини.
- А я неправильных девушек не знавал. Правильных – тоже. Целибат мне не дозволяет их знавать. И, как видишь, не ошибся. Только на самом деле это не совсем волчица. Точнее, совсем не волчица. Это Зверь.
- Да всем понятно, что это зверь, тоже мне, открытие сделал.
- Нет, это не просто зверь. Это библейский Зверь. Иными словами, Сатана.
- Какие глупости! – не выдержала ведьма. – Какой из неё Сатана? Мой Господин выглядит совсем иначе!
- Внешность обманчива, - пояснил брат Бацеолус. – Особенно когда имеем дело с Отцом Лжи. Глядя на это существо, мы видим совсем не то, что оно из себя представляет. Поскольку здесь могут быть задействованы инфернальные силы, всегда надо изыскивать число Зверя. Ибо сказано: «сочти число Зверя, и это число шестьсот шестьдесят шесть». Я сосчитал, и получил именно это число. Значит, перед нами оборотень, то есть Сатана, только в своей звериной личине. Ну, или не сам Сатана, а кто-то из его бесов.
- Это как же ты сосчитал? Не поделишься? – заинтересовалась Захария.
- Посчитать было очень просто. Вот смотри, ведьма. Перед нами чудовище. Говоря по-латыни…
- Я не знаю латынь.
- Я тоже не очень, к своему стыду, - признался монах. – Тогда обойдёмся без неё. Чудовище. The monster. Согласна?
- И что это даёт?
- В первом слове, артикле, три буквы, во втором – семь. Верно?
- И что?
- Соединяя их, имеем тридцать семь.
- Почему ты эти цифры соединяешь?
- Потому что артикль неотделим от слова, к которому относится. Сам по себе он никакой ценности не представляет.
- Ладно, тридцать семь. И что дальше?
- Дальше сэр Брайан, с Божьей помощью, нанёс этому чудовищу два удара – копьём, а потом мечом. Удар кинжалом не считается, он нанесён уже мёртвому телу. Умножаем тридцать семь на два, получаем семьдесят четыре.
- А почему умножаем?
- Делить нельзя, тридцать семь на два не делится. Складывать и вычитать тоже нельзя, аббат мне точно сказал, что эти действия можно делать лишь с одноимёнными предметами. Остаётся только умножать.
- Пусть будет семьдесят четыре, - смирилась ведьма. – Продолжай.
- После того, как это чудовище убило стражника, нас осталось девять.
- А вот и нет! Не девять, а десять!
- Девять. Сэра Брайана считать не надо, он тогда сразу же из лагеря уехал.
- Хорошо, девять. Тоже умножаем?
- Конечно. Складывать, вычитать и делить нельзя.
- И что получаем?
- Шестьсот шестьдесят шесть, - подсказал Гудини.
- Что и требовалось доказать, - улыбнулся брат Бацеолус.
- И что, в твоей Библии написано, как это вычислять?
- В Библии написано абсолютно всё.
- А по-моему, ты просто от балды надёргал какие-то цифры, что-то с ними поделал, и результат этих действий не значит абсолютно ничего!
- В Писании сказано: «сочти число Зверя». Как считать, не сказано. Зато сказано, что должно получиться. Вот у меня и получилось. Ибо сказано: верую, ибо абсурдно!
- Ничего не понимаю, - призналась ведьма. – Херня какая-то, уж простите за мой скандинавский.
- Неудивительно, Захария. Трактовать Библию очень непросто, на это способны только самые светлые умы, - похвастался монах.
- Вроде тебя? – хихикнула она.
- Так, светлые умы, что выяснили? – вмешался в их богословский диспут сэр Брайан, сделавший к тому времени для своего коня всё необходимое.
- Я достоверно установил, при помощи святого Писания, что вы убили не просто чудовище, а оборотня, последователя Сатаны, - доложил брат Бацеолус.
- Ясно. А что скажут маги?
- Я могу сказать только то, что это явно не волчица, хотя и похожа, - высказалась ведьма.
- Согласен, что не волчица, - поддержал её Гудини. – Вот, смотрите, сэр Брайан, строение лап совсем не похоже на волчье. Ну, или на собачье, они в этом смысле практически одинаковы. А чтобы больше сказать, нужно труп разрезать, и посмотреть, что там внутри.
- Так почему ты до сих пор этого не сделал, а слушал ерунду, которую вещает наш добрый Бац, обладатель неимоверно светлого ума?
- Сейчас этим займусь, - вздохнул Гудини. – Дайте мне, пожалуйста, кинжал, сэр Брайан.
- Ну точно самый светлый ум тут у монаха! Гудини, вон торчит мой кинжал! Я им приколол голову к телу, чтобы в руках её не нести. Неужели ты его не видишь?
- Теперь вижу, - сказал маг.
- Отлично. А я немного посплю. Не будить! Только если настанет конец света! Причём, того, кто разбудит, ждёт конец света лично от меня. Вот этим самым мечом!
Сэр Брайан отправился спать, брат Бацеолус немедленно сделал то же самое, ведьма всё ещё стояла в карауле, а Гудини ковырялся во внутренностях чудовища, разнообразно ругаясь.
Когда маг закончил свои изыскания во чреве зверя, в лагере почти все спали. Кроме него самого, бодрствовали ещё только двое часовых. Гудини, с руками по локоть в крови и полной растерянностью на лице, направился к сэру Брайану и разбудил его. Рыцарь проснулся мгновенно и сразу схватился за меч.
- Что, настал конец света? – прошипел он. – Готовься к смерти, Гудини!
- Настал, - подтвердил маг. – Для нашего отряда, по крайней мере. Давайте вместе готовиться к смерти. Для этого я и прервал ваш сон.
- Подробно рассказывай! – потребовал рыцарь и поднялся на ноги. – Только подожди, отойдём туда, где нас не услышат, - они отошли подальше от спящих. – Вот здесь нормально. Я тебя слушаю. И пусть только важность того, что ты скажешь, будет меньше, чем моего спокойного сна – иначе, клянусь, я тебя убью!
- Ну, это оказался совсем не волк, я не знаю, что это за зверь. Но самое главное не это. Слушайте, что я нашёл у чудовища в желудке.
- А что там этакого может быть? И так ясно, что человечина. Я лично видел, как эта тварь жрала нашего доблестного дезертира.
- Человечина до её желудка ещё не добралась. А добрались туда хлеб, яичница и жареное мясо. И чтобы уж никаких сомнений, там вино. Понимаете, сэр Брайан? Это создание предпоследний раз ело не здесь. Если считать дезертира последним блюдом.
- Что за бред? Откуда у зверя такое в желудке? Кто его мог этим накормить?
- Не его, сэр Брайан. Её. Это самка. Или женщина, если с другой стороны поглядеть. Но, с какой стороны ни гляди, имеем дело с оборотнями. Это не звери, это люди, хотя и необычные. Маги, причём чёрные. Как наша ведьма. Вот что я хотел вам сказать и для чего разбудил.
- Я ничего не знаю об оборотнях. Ну, кроме того, что они существуют, - признался рыцарь. – А ты?
- Кое-что нам рассказывали в академии, по предмету «самооборона от чёрных магов». Но я очень невнимательно слушал преподавателя.
- Чем ты там вообще занимался? Девок знавал, и больше ничем? Впрочем, это неважно. Что будем делать?
- Сэр Брайан, у меня такая идея. Ведьма не знает, что я этот предмет, можно сказать, полностью пропустил. Давайте вы в моём присутствии её расспросите. Она при мне врать побоится, вдруг я что-то знаю?
- Не смеши меня, Гудини! Ты, и вдруг что-то знаешь, кому такое может в голову прийти? Захария уж точно так не подумает. Тем не менее, разбуди её и тащи сюда. И Бац пусть тоже при разговоре присутствует, лишним не будет, он каким-то образом заранее смог угадать, что перед нами оборотень.
- Да он просто болтает что попало, вот изредка и получается что-то дельное!
- Вот пусть при ведьме и поболтает. Что-то мне тревожно. Бац говорил, что Захария нас предаст, а ты и сам видишь, что он не всегда попадает пальцем в небо.
Маг ушёл, и вскоре вернулся с ведьмой и монахом. Брат Бацеолус, в отличие от уставшей Захарии, выглядел свежим и отдохнувшим.
- Зачем я тебе понадобилась, сэр Брайан? – недовольно буркнула ведьма.
- Гудини в желудке убитой твари нашёл вино и яичницу. Что, по-твоему, это может означать?
- Или зверь ручной, или оборотень. Иначе откуда взяться вину? Но я не представляю, зачем кому-то поить своё животное вином. Значит, оборотень. Ну, или метаморф. Ты это хотел услышать?
- Метаморф – это ещё кто такой?
- Тоже вроде оборотня, но превращаться может во что угодно. А оборотни – только в зверя и обратно. Можно считать, что метаморф – очень умелый оборотень.
- А я сразу сказал, что это оборотень! – похвастался брат Бацеолус. – Я вас всех насквозь вижу!
- Молодец! – похвалил его рыцарь. – Захария, а ты случайно не знаешь, что это за звери, в которого они превращаются? Я раньше думал, что в волков, но это же явно не волк и не волчица.
- Метаморфов в таком облике иногда называют гоблинами. Другое название мне неведомо. Некоторые учёные маги считают, что гоблины – тоже человеческая раса. Может, они были нашими предками. Это важно?
- Нет. Я их всё равно буду называть оборотнями, мне так привычнее. Что ты о них знаешь?
- Я очень много о них знаю. В отличие от разгильдяя Гудини, я не прогуливала занятия в академии. Спрашивай, что тебе интересно, постараюсь ответить.
- Правда ли, Захария, что оборотни живут вечно, если их не убивают?
- Нет. Они живут долго, несколько веков, но потом всё равно умирают. Зато они не стареют. Кстати, есть гипотеза, что библейские патриархи как раз и были оборотнями, потому и жили так долго.
- Адам жил девятьсот тридцать лет, Сиф – девятьсот двенадцать, Енос – девятьсот пять, - проинформировал брат Бацеолус.
- Стоп! – вмешался Гудини. – Этого быть не может! Сиф – сын Адама. Если Адам – оборотень, значит, его дети – нет, потому что дети оборотней оборотнями быть не могут! Только внуки и дальше. Нас так учили!
- Правильно учили, - согласилась ведьма. – А ты что-то запомнил, надо же. Ну, значит, на самом деле отцом Сифа был не Адам. Женщины не всегда верны мужьям, знаешь ли, и вряд ли во времена Адама дела обстояли иначе.
- Так праматери Еве не с кем было изменять мужу. Больше не было тогда в мире мужчин. Ни одного, - возразил монах.
- Не выдумывай! А потомство Каина?
- Точно! Ошибся, - признал брат Бацеолус. – Получается, всем патриархам жёны изменяли, так, что ли?
- Как же вы меня достали этими своими богословскими диспутами! – разозлился сэр Брайан. – Неужели у нас нет более важных дел, чем обсуждать Библию? И почему-то обсуждение вами святого Писания всегда сводится к непристойностям!
- Наверно, потому, что Библия из одних непристойностей и состоит, - язвительно предположила ведьма.
- Ты не права, - возразил брат Бацеолус. – В Библии есть всё, включая, конечно, и разнообразные непристойности. Но там есть и многое другое. Например…
- Всё! – рыцарь дошёл до крайней степени раздражения. – Ещё хоть одно слово о Библии, и я за себя не отвечаю!
- Хорошо, хорошо, успокойся, сэр Брайан, - попросила ведьма. – Больше ни слова о Писании. Вернёмся к оборотням. Спрашивай дальше.
- В кого они могут обращаться?
- В монстров, к примеру, в таких вот гоблинов, или в других людей. Могут скопировать чью-то внешность, например, твою, сэр Брайан.
- Тогда такой вопрос, Захария. Почему ты не распознала в убитом чудовище гоблина, то есть оборотня? Ты же, судя по всему, неплохо в них разбираешься. Гораздо лучше, чем разгильдяй Гудини.
- Нашёл, с кем меня сравнить! – скривилась ведьма. – В чём он вообще разбирается? А про оборотней я даже не подумала. Они ведь обычно среди людей живут, что им делать в заднице мира, на болоте?
- Ты знала, что оборотень в зверином обличье похож на волка. Ты видишь, что зверь похож на волка, но не волк. И кто же это мог бы быть, а?
- Собака, - подсказал брат Бацеолус. – Овчарка. А что? Подходит. На волка очень похожа, но не волк.
- Ладно, оставим пока эту тему, - предложил сэр Брайан. – Оборотни в зверином обличье мыслят как люди или как звери?
- Скажем так, в любом обличье они мыслят одинаково. Внешность для них – как для смертных одежда, - ответила ведьма. – Но, конечно, мышление не такое, как у смертных.
- Это понятно, они же маги. А есть у них другие магические силы, кроме умения превращаться в этих гоблинов?
- У большинства – нет. Только примерно каждый четвёртый из оборотней обладает чем-то ещё.
- Каждый третий, - поправил Гудини.
- Неважно, - отмахнулся рыцарь. – А сколько их тут может быть всего?
- Оборотней в мире вообще немного. Двое напали на лагерь, третий, или третья – на беглого часового. Вот, скорее всего, это все. Трое их было, значит, двое осталось. Не думаю, что тот, которого Гудини забросил в костёр, убит. Оборотня можно убить, но раны они переносят легко, в том числе и ожоги - ответила ведьма.
- Понятно. Но почему они не использовали против нас ни оружие, ни магию?
- Этого я не знаю, - призналась Захария. – Надо у них спросить. Если и мы, и они доживём до допроса.
- Жена, да убоится мужа своего! – неожиданно напомнил о себе брат Бацеолус.
- Бац, это ты к чему? – не понял сэр Брайан.
- Их было трое. Одна самка, два самца. Получается, она им обоим жена. Так не делается. Несколько жён у одного мужчины бывает, у сарацин, например. И у Ламеха были две жены, Ада и Цилла. И у царя Соломона было семьсот жён и триста наложниц…
- Зачем ему столько?
- Наверно, для того, что мне запрещено целибатом. Но точно я не знаю.
- Ладно, неважно. Что ты, Бац, сказать-то хотел про жену и мужа?
- Что одна жена на двоих не бывает. Блуд это. У них должна быть где-то ещё одна самка, а может, и не одна.
- Пусть так. Но с чего, Бац, ты взял, что среди них два самца, а не две самки?
- Я посмотрел следы тех двоих, что на нас напали. Их лапы намного больше, чем у чудовища, которое вы, сэр Брайан, прикончили. Значит, они самцы.
- Есть звери, у которых самки крупнее самцов, - возразил Гудини.
- Есть, - согласился монах. – Только речь не о зверях вообще, а об оборотнях. То есть о людях. У людей ступни мужчин крупнее, чем у женщин.
- Думаю, я узнал всё, что хотел, - вздохнул сэр Брайан. – Теперь понятно, что нужно делать.
- Что именно? – поинтересовалась ведьма.
- Утром узнаете, - пообещал рыцарь. – А сейчас – всем спать. Кроме часовых.
Метаморфы в человеческом облике могут выбирать себе почти любую внешность, и потому они очень красивы, когда этого хотят. Практически идеально красивы. Те, что недавно нападали на лагерь отряда сэра Брайана, не были исключением. Оба они здорово напоминали древнегреческие статуи. Собственно, меняя свою внешность, они именно эти статуи, когда-то виденные, и использовали как образец.
Оба были обнажены, поскольку совсем недавно сбросили личину гоблинов и не торопились одеться. Стесняться им было некого, поблизости, кроме трёх лошадей, не было ни единого существа, достойного внимания.
- Ну, что ж, Патрик, видно, настало время покидать это болото, - высказался вожак, который был несколько крупнее своего товарища и явно намного сильнее. – Вдвоём, без женщин, нам тут делать нечего. Совсем недавно по глупости потеряли Вирджинию, думаю, она действительно погибла, а теперь убита и Натали. Я бы сказал, сегодня нам совсем не повезло.
Гудини перевернул зверя на спину и начал рассматривать гениталии чудовища.
- Да, самка, - признал он. – А ты как узнал, не глядя?
- Почему не глядя? – удивился монах. – Я внимательно рассмотрел тело. Явно же видно, что у зверя задница шире, чем плечи. А это свойственно чаще женщинам, чем мужчинам. Отсюда и вывод.
- Я знавал девушек, у которых плечи были шире, чем таз, - сообщил Гудини.
- А я неправильных девушек не знавал. Правильных – тоже. Целибат мне не дозволяет их знавать. И, как видишь, не ошибся. Только на самом деле это не совсем волчица. Точнее, совсем не волчица. Это Зверь.
- Да всем понятно, что это зверь, тоже мне, открытие сделал.
- Нет, это не просто зверь. Это библейский Зверь. Иными словами, Сатана.
- Какие глупости! – не выдержала ведьма. – Какой из неё Сатана? Мой Господин выглядит совсем иначе!
- Внешность обманчива, - пояснил брат Бацеолус. – Особенно когда имеем дело с Отцом Лжи. Глядя на это существо, мы видим совсем не то, что оно из себя представляет. Поскольку здесь могут быть задействованы инфернальные силы, всегда надо изыскивать число Зверя. Ибо сказано: «сочти число Зверя, и это число шестьсот шестьдесят шесть». Я сосчитал, и получил именно это число. Значит, перед нами оборотень, то есть Сатана, только в своей звериной личине. Ну, или не сам Сатана, а кто-то из его бесов.
- Это как же ты сосчитал? Не поделишься? – заинтересовалась Захария.
- Посчитать было очень просто. Вот смотри, ведьма. Перед нами чудовище. Говоря по-латыни…
- Я не знаю латынь.
- Я тоже не очень, к своему стыду, - признался монах. – Тогда обойдёмся без неё. Чудовище. The monster. Согласна?
- И что это даёт?
- В первом слове, артикле, три буквы, во втором – семь. Верно?
- И что?
- Соединяя их, имеем тридцать семь.
- Почему ты эти цифры соединяешь?
- Потому что артикль неотделим от слова, к которому относится. Сам по себе он никакой ценности не представляет.
- Ладно, тридцать семь. И что дальше?
- Дальше сэр Брайан, с Божьей помощью, нанёс этому чудовищу два удара – копьём, а потом мечом. Удар кинжалом не считается, он нанесён уже мёртвому телу. Умножаем тридцать семь на два, получаем семьдесят четыре.
- А почему умножаем?
- Делить нельзя, тридцать семь на два не делится. Складывать и вычитать тоже нельзя, аббат мне точно сказал, что эти действия можно делать лишь с одноимёнными предметами. Остаётся только умножать.
- Пусть будет семьдесят четыре, - смирилась ведьма. – Продолжай.
- После того, как это чудовище убило стражника, нас осталось девять.
- А вот и нет! Не девять, а десять!
- Девять. Сэра Брайана считать не надо, он тогда сразу же из лагеря уехал.
- Хорошо, девять. Тоже умножаем?
- Конечно. Складывать, вычитать и делить нельзя.
- И что получаем?
- Шестьсот шестьдесят шесть, - подсказал Гудини.
- Что и требовалось доказать, - улыбнулся брат Бацеолус.
- И что, в твоей Библии написано, как это вычислять?
- В Библии написано абсолютно всё.
- А по-моему, ты просто от балды надёргал какие-то цифры, что-то с ними поделал, и результат этих действий не значит абсолютно ничего!
- В Писании сказано: «сочти число Зверя». Как считать, не сказано. Зато сказано, что должно получиться. Вот у меня и получилось. Ибо сказано: верую, ибо абсурдно!
- Ничего не понимаю, - призналась ведьма. – Херня какая-то, уж простите за мой скандинавский.
- Неудивительно, Захария. Трактовать Библию очень непросто, на это способны только самые светлые умы, - похвастался монах.
- Вроде тебя? – хихикнула она.
- Так, светлые умы, что выяснили? – вмешался в их богословский диспут сэр Брайан, сделавший к тому времени для своего коня всё необходимое.
- Я достоверно установил, при помощи святого Писания, что вы убили не просто чудовище, а оборотня, последователя Сатаны, - доложил брат Бацеолус.
- Ясно. А что скажут маги?
- Я могу сказать только то, что это явно не волчица, хотя и похожа, - высказалась ведьма.
- Согласен, что не волчица, - поддержал её Гудини. – Вот, смотрите, сэр Брайан, строение лап совсем не похоже на волчье. Ну, или на собачье, они в этом смысле практически одинаковы. А чтобы больше сказать, нужно труп разрезать, и посмотреть, что там внутри.
- Так почему ты до сих пор этого не сделал, а слушал ерунду, которую вещает наш добрый Бац, обладатель неимоверно светлого ума?
- Сейчас этим займусь, - вздохнул Гудини. – Дайте мне, пожалуйста, кинжал, сэр Брайан.
- Ну точно самый светлый ум тут у монаха! Гудини, вон торчит мой кинжал! Я им приколол голову к телу, чтобы в руках её не нести. Неужели ты его не видишь?
- Теперь вижу, - сказал маг.
- Отлично. А я немного посплю. Не будить! Только если настанет конец света! Причём, того, кто разбудит, ждёт конец света лично от меня. Вот этим самым мечом!
Сэр Брайан отправился спать, брат Бацеолус немедленно сделал то же самое, ведьма всё ещё стояла в карауле, а Гудини ковырялся во внутренностях чудовища, разнообразно ругаясь.
Когда маг закончил свои изыскания во чреве зверя, в лагере почти все спали. Кроме него самого, бодрствовали ещё только двое часовых. Гудини, с руками по локоть в крови и полной растерянностью на лице, направился к сэру Брайану и разбудил его. Рыцарь проснулся мгновенно и сразу схватился за меч.
- Что, настал конец света? – прошипел он. – Готовься к смерти, Гудини!
- Настал, - подтвердил маг. – Для нашего отряда, по крайней мере. Давайте вместе готовиться к смерти. Для этого я и прервал ваш сон.
- Подробно рассказывай! – потребовал рыцарь и поднялся на ноги. – Только подожди, отойдём туда, где нас не услышат, - они отошли подальше от спящих. – Вот здесь нормально. Я тебя слушаю. И пусть только важность того, что ты скажешь, будет меньше, чем моего спокойного сна – иначе, клянусь, я тебя убью!
- Ну, это оказался совсем не волк, я не знаю, что это за зверь. Но самое главное не это. Слушайте, что я нашёл у чудовища в желудке.
- А что там этакого может быть? И так ясно, что человечина. Я лично видел, как эта тварь жрала нашего доблестного дезертира.
- Человечина до её желудка ещё не добралась. А добрались туда хлеб, яичница и жареное мясо. И чтобы уж никаких сомнений, там вино. Понимаете, сэр Брайан? Это создание предпоследний раз ело не здесь. Если считать дезертира последним блюдом.
- Что за бред? Откуда у зверя такое в желудке? Кто его мог этим накормить?
- Не его, сэр Брайан. Её. Это самка. Или женщина, если с другой стороны поглядеть. Но, с какой стороны ни гляди, имеем дело с оборотнями. Это не звери, это люди, хотя и необычные. Маги, причём чёрные. Как наша ведьма. Вот что я хотел вам сказать и для чего разбудил.
- Я ничего не знаю об оборотнях. Ну, кроме того, что они существуют, - признался рыцарь. – А ты?
- Кое-что нам рассказывали в академии, по предмету «самооборона от чёрных магов». Но я очень невнимательно слушал преподавателя.
- Чем ты там вообще занимался? Девок знавал, и больше ничем? Впрочем, это неважно. Что будем делать?
- Сэр Брайан, у меня такая идея. Ведьма не знает, что я этот предмет, можно сказать, полностью пропустил. Давайте вы в моём присутствии её расспросите. Она при мне врать побоится, вдруг я что-то знаю?
- Не смеши меня, Гудини! Ты, и вдруг что-то знаешь, кому такое может в голову прийти? Захария уж точно так не подумает. Тем не менее, разбуди её и тащи сюда. И Бац пусть тоже при разговоре присутствует, лишним не будет, он каким-то образом заранее смог угадать, что перед нами оборотень.
- Да он просто болтает что попало, вот изредка и получается что-то дельное!
- Вот пусть при ведьме и поболтает. Что-то мне тревожно. Бац говорил, что Захария нас предаст, а ты и сам видишь, что он не всегда попадает пальцем в небо.
Маг ушёл, и вскоре вернулся с ведьмой и монахом. Брат Бацеолус, в отличие от уставшей Захарии, выглядел свежим и отдохнувшим.
- Зачем я тебе понадобилась, сэр Брайан? – недовольно буркнула ведьма.
- Гудини в желудке убитой твари нашёл вино и яичницу. Что, по-твоему, это может означать?
- Или зверь ручной, или оборотень. Иначе откуда взяться вину? Но я не представляю, зачем кому-то поить своё животное вином. Значит, оборотень. Ну, или метаморф. Ты это хотел услышать?
- Метаморф – это ещё кто такой?
- Тоже вроде оборотня, но превращаться может во что угодно. А оборотни – только в зверя и обратно. Можно считать, что метаморф – очень умелый оборотень.
- А я сразу сказал, что это оборотень! – похвастался брат Бацеолус. – Я вас всех насквозь вижу!
- Молодец! – похвалил его рыцарь. – Захария, а ты случайно не знаешь, что это за звери, в которого они превращаются? Я раньше думал, что в волков, но это же явно не волк и не волчица.
- Метаморфов в таком облике иногда называют гоблинами. Другое название мне неведомо. Некоторые учёные маги считают, что гоблины – тоже человеческая раса. Может, они были нашими предками. Это важно?
- Нет. Я их всё равно буду называть оборотнями, мне так привычнее. Что ты о них знаешь?
- Я очень много о них знаю. В отличие от разгильдяя Гудини, я не прогуливала занятия в академии. Спрашивай, что тебе интересно, постараюсь ответить.
- Правда ли, Захария, что оборотни живут вечно, если их не убивают?
- Нет. Они живут долго, несколько веков, но потом всё равно умирают. Зато они не стареют. Кстати, есть гипотеза, что библейские патриархи как раз и были оборотнями, потому и жили так долго.
- Адам жил девятьсот тридцать лет, Сиф – девятьсот двенадцать, Енос – девятьсот пять, - проинформировал брат Бацеолус.
- Стоп! – вмешался Гудини. – Этого быть не может! Сиф – сын Адама. Если Адам – оборотень, значит, его дети – нет, потому что дети оборотней оборотнями быть не могут! Только внуки и дальше. Нас так учили!
- Правильно учили, - согласилась ведьма. – А ты что-то запомнил, надо же. Ну, значит, на самом деле отцом Сифа был не Адам. Женщины не всегда верны мужьям, знаешь ли, и вряд ли во времена Адама дела обстояли иначе.
- Так праматери Еве не с кем было изменять мужу. Больше не было тогда в мире мужчин. Ни одного, - возразил монах.
- Не выдумывай! А потомство Каина?
- Точно! Ошибся, - признал брат Бацеолус. – Получается, всем патриархам жёны изменяли, так, что ли?
- Как же вы меня достали этими своими богословскими диспутами! – разозлился сэр Брайан. – Неужели у нас нет более важных дел, чем обсуждать Библию? И почему-то обсуждение вами святого Писания всегда сводится к непристойностям!
- Наверно, потому, что Библия из одних непристойностей и состоит, - язвительно предположила ведьма.
- Ты не права, - возразил брат Бацеолус. – В Библии есть всё, включая, конечно, и разнообразные непристойности. Но там есть и многое другое. Например…
- Всё! – рыцарь дошёл до крайней степени раздражения. – Ещё хоть одно слово о Библии, и я за себя не отвечаю!
- Хорошо, хорошо, успокойся, сэр Брайан, - попросила ведьма. – Больше ни слова о Писании. Вернёмся к оборотням. Спрашивай дальше.
- В кого они могут обращаться?
- В монстров, к примеру, в таких вот гоблинов, или в других людей. Могут скопировать чью-то внешность, например, твою, сэр Брайан.
- Тогда такой вопрос, Захария. Почему ты не распознала в убитом чудовище гоблина, то есть оборотня? Ты же, судя по всему, неплохо в них разбираешься. Гораздо лучше, чем разгильдяй Гудини.
- Нашёл, с кем меня сравнить! – скривилась ведьма. – В чём он вообще разбирается? А про оборотней я даже не подумала. Они ведь обычно среди людей живут, что им делать в заднице мира, на болоте?
- Ты знала, что оборотень в зверином обличье похож на волка. Ты видишь, что зверь похож на волка, но не волк. И кто же это мог бы быть, а?
- Собака, - подсказал брат Бацеолус. – Овчарка. А что? Подходит. На волка очень похожа, но не волк.
- Ладно, оставим пока эту тему, - предложил сэр Брайан. – Оборотни в зверином обличье мыслят как люди или как звери?
- Скажем так, в любом обличье они мыслят одинаково. Внешность для них – как для смертных одежда, - ответила ведьма. – Но, конечно, мышление не такое, как у смертных.
- Это понятно, они же маги. А есть у них другие магические силы, кроме умения превращаться в этих гоблинов?
- У большинства – нет. Только примерно каждый четвёртый из оборотней обладает чем-то ещё.
- Каждый третий, - поправил Гудини.
- Неважно, - отмахнулся рыцарь. – А сколько их тут может быть всего?
- Оборотней в мире вообще немного. Двое напали на лагерь, третий, или третья – на беглого часового. Вот, скорее всего, это все. Трое их было, значит, двое осталось. Не думаю, что тот, которого Гудини забросил в костёр, убит. Оборотня можно убить, но раны они переносят легко, в том числе и ожоги - ответила ведьма.
- Понятно. Но почему они не использовали против нас ни оружие, ни магию?
- Этого я не знаю, - призналась Захария. – Надо у них спросить. Если и мы, и они доживём до допроса.
- Жена, да убоится мужа своего! – неожиданно напомнил о себе брат Бацеолус.
- Бац, это ты к чему? – не понял сэр Брайан.
- Их было трое. Одна самка, два самца. Получается, она им обоим жена. Так не делается. Несколько жён у одного мужчины бывает, у сарацин, например. И у Ламеха были две жены, Ада и Цилла. И у царя Соломона было семьсот жён и триста наложниц…
- Зачем ему столько?
- Наверно, для того, что мне запрещено целибатом. Но точно я не знаю.
- Ладно, неважно. Что ты, Бац, сказать-то хотел про жену и мужа?
- Что одна жена на двоих не бывает. Блуд это. У них должна быть где-то ещё одна самка, а может, и не одна.
- Пусть так. Но с чего, Бац, ты взял, что среди них два самца, а не две самки?
- Я посмотрел следы тех двоих, что на нас напали. Их лапы намного больше, чем у чудовища, которое вы, сэр Брайан, прикончили. Значит, они самцы.
- Есть звери, у которых самки крупнее самцов, - возразил Гудини.
- Есть, - согласился монах. – Только речь не о зверях вообще, а об оборотнях. То есть о людях. У людей ступни мужчин крупнее, чем у женщин.
- Думаю, я узнал всё, что хотел, - вздохнул сэр Брайан. – Теперь понятно, что нужно делать.
- Что именно? – поинтересовалась ведьма.
- Утром узнаете, - пообещал рыцарь. – А сейчас – всем спать. Кроме часовых.
Глава 17
Метаморфы в человеческом облике могут выбирать себе почти любую внешность, и потому они очень красивы, когда этого хотят. Практически идеально красивы. Те, что недавно нападали на лагерь отряда сэра Брайана, не были исключением. Оба они здорово напоминали древнегреческие статуи. Собственно, меняя свою внешность, они именно эти статуи, когда-то виденные, и использовали как образец.
Оба были обнажены, поскольку совсем недавно сбросили личину гоблинов и не торопились одеться. Стесняться им было некого, поблизости, кроме трёх лошадей, не было ни единого существа, достойного внимания.
- Ну, что ж, Патрик, видно, настало время покидать это болото, - высказался вожак, который был несколько крупнее своего товарища и явно намного сильнее. – Вдвоём, без женщин, нам тут делать нечего. Совсем недавно по глупости потеряли Вирджинию, думаю, она действительно погибла, а теперь убита и Натали. Я бы сказал, сегодня нам совсем не повезло.
