- Я хочу в этом убедиться собственными глазами, - сообщил брат Бацеолус и настолько решительно направился к пещере, что остальные не успели ему помешать.
Смотрел он недолго, понять, что там происходит, не затруднился даже католический монах.
- Зря ты на это смотрел, Бац, - высказался Гудини. – Это зрелище похуже Песни Песней будет.
- Как ты можешь сравнивать! – возмутился брат Бацеолус. – Песнь Песней – это боговдохновенный текст, а то, чему они там предаются – смертный грех, именуемый похотью! Но суть не в этом. То, что сейчас происходит в пещере, можно назвать символическим поцелуем Иуды. Надеюсь, Гудини, ты не станешь этого отрицать.
- Я бы скорее предположил, что они исполняют какой-нибудь друидский обряд плодородия.
- А одно другого не исключает. Итак, поцелуй Иуды есть, и кто из них двоих Иуда, определить несложно. Если бы сэр Брайан был предателем, он бы легко отряд уничтожил. Для командира это труда не составляет. Стало быть, предательница – ведьма.
- Не годится, Бац. Иуда целовал лично Христа, именно его и никого другого, а ты сам говорил, что Сын Божий в нашем отряде – это я.
- Гудини, это твоё второе пришествие, и оно совсем не обязано полностью, до мельчайших деталей, повторять первое. В конце концов, в этот раз Иуда мог и ошибиться. Или, говоря применительно к данному случаю, могла.
- Ты меня не убедил, - сообщил маг.
- Нет пророка в своём отечестве, - горестно вздохнул монах и возвёл очи горе.
- Пророки вы там или нет, идёмте лучше к костру, - предложил стражник. – Уже смеркается, а на болоте даже днём сырость до костей пробирает.
Олаф устал сверх всякой меры. Смертельно устал. Не хватало самой малости, чтобы это выражение можно было понимать буквально. Оборотни легко справляются с серьёзными ранениями и травмами, но даже их организмы имеют предел выносливости. Олаф к этому пределу подошёл вплотную. Ночной сон принёс ему некоторое облегчение, немного восстановив силы, но всё равно их не хватало для трансформации, а значит, и для исцеления возможных будущих ран.
У Патрика с этим дела обстояли намного лучше, ведь он за последние дни получил только лёгкий ожог и одно ранение арбалетной стрелой. Для оборотня это не очень много. Мягкие ткани восстанавливаются быстро, вот с костями всё намного сложнее.
Утром свежий и отдохнувший Патрик окинул взглядом жалкое зрелище, которое являл собой Олаф, и в очередной раз подумал, не пора ли отправить товарища к праотцам. Сопоставив все за и против, решил, что ещё рано. Спешить некуда, Олаф придёт в себя дня через три, не раньше. Камень из пращи, пущенный магом в монашеской рясе, изрядно раздробил оборотню кости плеча. С тем, что сотворил с его костьми конь рыцаря, конечно, сравнивать не приходится, но и эта травма достаточно серьёзная.
Олаф Патрику пока ещё был нужен. Согласно плану, ведьма заманит рыцаря в одну из пещер, и там оборотни его убьют. Почему ведьма не может или не хочет сделать это сама, Патрик не понимал. Раз она способна метать огонь, справилась бы легко. Но она, излагая свой план, категорически заявила, что убивать рыцаря не станет. Раз так, грязную работу придётся выполнить мужчинам. А рыцарь наверняка попытается помешать собственному убийству, возможно даже, успеет меч в ход пустить. Вот в этом случае Олаф и пригодится. Существовала ещё одна причина, по которой Патрик считал преждевременным убийство товарища, но о ней думать ещё было рано. Сначала к праотцам должен отправиться рыцарь.
Ведьма придумала отличный план, подумал оборотень. Интересно, кто она вообще такая? Оба, и он, и Олаф, заметили в ней что-то знакомое. Вдобавок, она владеет искусством метания огня. По всему выходит, что это Вирджиния, бывшая подружка Олафа. Некоторое время назад Олаф и Вирджиния съездили в деревню, чтобы прикупить продуктов, а вернулся один Олаф с рассказом, что Вирджиния попала в лапы церковников. С тех пор подружка Патрика Натали стала их с Олафом общей подружкой, что Патрику совсем не нравилось. Впрочем, это уже не имело значения, ведь Натали была убита.
Но всё-таки Патрик не верил, что эта ведьма – Вирджиния. То, что она внешне совсем на неё не похожа, не имеет значения, ведь Вирджиния – оборотень и может менять облик в очень широких пределах. Важнее другое – подружку Олафа схватили церковники, а судьба ведьмы, попавшей под церковный суд, предопределена – костёр, причём весьма и весьма скоро.
Пора было приниматься за дело, и Патрик прекратил бесплодные размышления. Он помчался вдоль дороги в сторону лагеря, желая убедиться, что рыцарь действительно повёл отряд к скалам. Что делать, если отряд пойдёт в противоположную сторону, Патрик не знал. Ведьма обещала, что этого ни в коем случае не произойдёт, оставалось только верить ей на слово. Однако насколько оборотень мог видеть, дорога была пуста, отряд к скалам не шёл.
Только возле самого лагеря Патрик с облегчением перевёл дух. Оказывается, люди всё ещё не тронулись с места. Оборотень спрятался и из своего укрытия незаметно наблюдал за людьми. Таким вот образом он поприсутствовал на похоронах Натали, и даже про себя повторил надгробное слово, сказанное ведьмой.
Наконец, рыцарь скомандовал начать движение, и отряд направился в сторону, предусмотренную планом ведьмы. Патрик радостно улыбнулся, разумеется, мысленно, ведь его нынешнее тело гоблина улыбаться не могло. С этой мысленной улыбкой оборотень побежал к пещерам. Бежал он напрямик, через трясину, и это изрядно сокращало ему путь.
Когда он вернулся, Олаф ещё спал.
- Подъём! – заорал Патрик, приняв почти человеческий вид. – Через четверть часа они будут здесь! И должны нас застать за погрузкой на лошадь мешка с мелочью!
Олаф открыл глаза и жалобно на него посмотрел.
- Хватит изображать овцу, Олаф! Соберись с силами! Кстати, на будущее. Почему мы не пользуемся пальцевой азбукой? Неудобно всякий раз, когда нужно что-то сказать, принимать человеческий облик.
Олаф покачал головой, явственно показывая, что пальцевая азбука сейчас его интересует менее всего.
- А знаешь, почему они до сих пор сюда не добрались? Они хоронили Натали. Представляешь? Та ведьма сказала над могилой надгробное слово.
Олаф дал понять, что похороны Натали в данный момент его интересуют ещё меньше, чем пальцевая азбука.
- Ладно, Олаф, пошли! Пришло время изображать погрузку сокровищ. Я буду грузить, а ты делай вид, что помогаешь.
Патрик снова стал гоблином, и они вдвоём с Олафом, который с трудом переставлял ноги, направились к лошадям. Возле выхода из пещеры лежал мешок с мелкими монетами, приготовленный ещё с вечера. Патрик прихватил его с собой, взвалив на плечо. Возле лошадей он свою ношу швырнул на землю. При этом монеты так громко звякнули, что слегка перепугали лошадей.
Определять время Патрик умел не хуже других магов. Дождавшись заранее назначенного срока, он поднял мешок и начал укладывать его на спину лошади. Олаф одной рукой держался за лошадь, другой ухватился за мешок и налёг на него всем своим весом. При взгляде со стороны никому бы и в голову не пришло, что один гоблин помогает другому. Было очевидно, что он только мешает.
Тем не менее, Патрику удалось взгромоздить поклажу на лошадь, невзирая на помехи со стороны товарища. По предполагаемому Патриком расчету времени, именно сейчас должен был появиться в поле зрения вражеский отряд. Но вражеский отряд этого не знал и появляться не спешил. Некоторое время Патрик делал вид, что поправляет груз, но и это ему надоело. Он сбросил мешок обратно на землю и решил, что теперь будет ждать появления врага, а не пытаться этот момент предугадывать.
Оборотни ждали довольно долго, но дорога так и оставалась пустынной. Олаф не сводил с Патрика осуждающего взгляда, мол, я мог бы ещё некоторое время полежать, восстанавливая силы, вместо того, чтобы разыгрывать на этом болоте дурацкую комедию при полном отсутствии зрителей. Этот взгляд Патрика неимоверно бесил, и он вновь всерьёз задумался об убийстве товарища, невзирая на все весомые основания временно оставить того в живых.
Наконец, их невыносимо долгое ожидание было вознаграждено. Вдали на дороге показались всадники, и Патрик принялся вновь грузить мешок на лошадь, совершенно растерянную от невозможности понять, что тут происходит. Олаф старательно делал вид, что ему помогает, изо всех сил пытаясь хотя бы не мешать, но и то, и другое у него получалось из рук вон плохо.
Патрик не мог понять, заметили люди оборотней или нет. Они не изменили ни направления, ни скорости движения. Расстояние неумолимо сокращалось, всадники всё так же неспешно, шагом, ехали к скалам. Олаф нервничал, он стоял к противнику спиной и не видел, что там, сзади него, происходит. Ему казалось, что рыцарь уже пустил своего огромного коня в галоп, и вот сейчас копьё вонзится в спину оборотня. Патрик увидел в его глазах ужас и понял, что дальше тянуть некуда.
Патрик поднял голову, демонстративно оглянулся, сделал вид, что только вот сейчас увидел всадников, и заревел. Олаф, как и было предусмотрено планом, не менее демонстративно оглянулся, якобы увидел врагов и испугался. Испугался он, следует отметить, по-настоящему. Оборотни бросились наутёк, но Олаф, из-за почти полного упадка сил, бежал очень медленно, и чёрный конь рыцаря вместе со своим всадником оказался в угрожающей близости от них, причём, совершенно не прикладывая к тому особых усилий, он ведь мог скакать куда быстрее. Теперь уже испугался и Патрик. Если этот во всех отношениях странный рыцарь скомандует своему коню перейти на галоп, один из оборотней неизбежно окажется насаженным на копьё, а уж второй – как повезёт. Одно утешало – обессиленный Олаф бежит медленнее, потому первым на копье будет именно он.
Однако рыцарь поступил иначе. Вместо погони и атаки, которая просто не могла не быть удачной, он скомандовал стрелять. Стражники, да и он сам тоже, выстрелили, но ни один из арбалетных болтов не пролетел даже близко возле цели. Оборотни такой меткости противника, разумеется, ничуть не огорчились, и успешно скрылись с глаз врагов раньше, чем те успели перезарядить своё оружие.
После этого они кружным путём вернулись к скалам, вооружились припрятанными арбалетами и залегли в заранее подготовленном укрытии, откуда прекрасно видели и лагерь людей, и все их перемещения. Патрик старался не обращать внимания на злобные взгляды, которые бросал на него Олаф. Он понимал, что с отступлением явно затянул, риск оказался слишком велик и абсолютно не оправдан, а спасла их только отвратительная воинская подготовка противника. Но Олаф сейчас совсем обессилен, и его пока можно не опасаться. А потом он, если всё пойдёт по плану Патрика, проблем создавать не будет. Никому и никогда.
Оборотни видели, как рыцарь и ведьма вошли в пещеру. Ведьма обещала, что продержит там рыцаря до темноты и даже чуть дольше. Судя по всему, ей удалось сдержать обещание. Солнце клонилось к закату, а эти двое всё ещё пребывали внутри. Затем два не то монаха, не то мага в сопровождении одного из стражников подошли к этой пещере, но внутрь не входили и быстро вернулись к костру. Наконец, стемнело, и оборотни, двигаясь совершенно бесшумно, проникли в пещеру, держа арбалеты наизготовку. Никто из людей, сидящих вокруг костра, их не заметил.
Ведьма, будучи автором плана, прекрасно знала о предстоящем визите в пещеру «гостей», и потому имела возможность основательно к нему подготовиться. О том, что в пещере должны быть свечи, ей было известно, но на всякий случай она это проверила, едва туда вошла. Когда начало смеркаться, ведьма, дождавшись паузы в любовных утехах, и свечу зажгла. Ей, как метательнице огня, это было нетрудно. Горящую свечу она разместила так, чтобы вход в пещеру был хорошо освещён, а место, где лежал матрас, оказалось в глубокой тени. Раздеваясь, сэр Брайан бросил меч куда попало. Ведьма его переложила так, чтобы рыцарь без труда до него дотянулся бы.
Теперь можно было спокойно ждать появления оборотней. Войдя в пещеру, они в первый момент почти ничего не будут видеть, в то время как сами окажутся на свету. Рыцарь, которого они рассчитывают застать безоружным, окажется с мечом. В таких условиях она не сомневалась в победе сэра Брайана. Но даже если он совсем не умеет фехтовать, метательница огня окажет ему необходимую помощь, которая, если ведьме немного повезёт, останется рыцарем незамеченной. В предстоящей битве она не только не искала славы, но желала, насколько это получится, остаться в тени во всех смыслах этого слова.
По её прогнозу, при любом развитии событий оборотни непременно погибнут. Это и было главной целью разработанного ею плана. Разумеется, самих оборотней с этим планом она ознакомила не в полном объёме. А как только эти два оборотня погибнут, ведьма со спокойной душой сможет начать новую жизнь. Болото ей успело изрядно осточертеть. С награбленными деньгами, спрятанными в только ей известном тайнике, эта жизнь будет весьма приятной. И никому никогда даже в голову не придёт, что женщина по имени Вирджиния имеет хоть какое-то отношение к чудовищам Гибельного болота. А пока эти двое или хоть один из них живы, угроза разоблачения будет висеть над ней топором палача. В том, что любой из них выдаст её при первом же удобном случае, когда это принесёт хоть малейшую выгоду, она ни секунды не сомневалась.
Все оборотни обладают острым слухом, и Вирджиния явственно услышала приближающиеся ко входу в пещеру крадущиеся шаги, хотя для обычного человека они были совершенно бесшумными.
- Я слышу, что сюда кто-то идёт. Это характерная походка оборотней, я её распознаю без труда! – шёпотом сообщила ведьма сэру Брайану.
Поверил ей рыцарь или нет, но предупреждением о возможной опасности пренебрегать не стал. Мгновенно потеряв интерес к ведьме как к даме сердца, он вскочил на ноги, извлёк меч из ножен и встал в боевую позицию. Вирджиния удовлетворённо улыбнулась. Сейчас всё решится. Олаф и Патрик погибнут. Не останется никого, хоть что-нибудь знающего о её прошлом. Блестящее завершение тщательно разработанного плана!
Оборотни вошли внутрь пещеры, и Вирджиния увидела, как жестоко она заблуждалась. Сэр Брайан легко прикончил бы двоих безоружных оборотней, но проблема состояла в том, что они не были безоружными. Каждый из них держал в руках, или, если угодно, в лапах, ведь оба были в облике гоблинов, готовый к выстрелу арбалет, и промахнуться с такого близкого расстояния было почти невозможно.
Пока оборотни, никуда не торопясь, приспосабливали зрение к полумраку пещеры, ведьма лихорадочно перебирала варианты развития ситуации. Если оборотни сейчас выстрелят, рыцарь погиб. Ни единого шанса уцелеть у него нет. После этого перед ней возникает выбор – присоединиться к победителям или вступить с ними в бой. Исход этого боя был неопределённым. С одной стороны, одна женщина против двух сильных мужчин. С другой – она может метать огонь, а они – нет. Звать на помощь стражников смысла не имело – битва наверняка закончится до их появления. Поскольку рисковать Вирджиния не любила, бой с бывшими товарищами напрочь исключался.
Если же она присоединится, а точнее, вернётся, к ним, ей придётся некоторое время спать с ними обоими. Натали мертва, а ограничивать свои сексуальные аппетиты ни один, ни другой не станут.
Смотрел он недолго, понять, что там происходит, не затруднился даже католический монах.
- Зря ты на это смотрел, Бац, - высказался Гудини. – Это зрелище похуже Песни Песней будет.
- Как ты можешь сравнивать! – возмутился брат Бацеолус. – Песнь Песней – это боговдохновенный текст, а то, чему они там предаются – смертный грех, именуемый похотью! Но суть не в этом. То, что сейчас происходит в пещере, можно назвать символическим поцелуем Иуды. Надеюсь, Гудини, ты не станешь этого отрицать.
- Я бы скорее предположил, что они исполняют какой-нибудь друидский обряд плодородия.
- А одно другого не исключает. Итак, поцелуй Иуды есть, и кто из них двоих Иуда, определить несложно. Если бы сэр Брайан был предателем, он бы легко отряд уничтожил. Для командира это труда не составляет. Стало быть, предательница – ведьма.
- Не годится, Бац. Иуда целовал лично Христа, именно его и никого другого, а ты сам говорил, что Сын Божий в нашем отряде – это я.
- Гудини, это твоё второе пришествие, и оно совсем не обязано полностью, до мельчайших деталей, повторять первое. В конце концов, в этот раз Иуда мог и ошибиться. Или, говоря применительно к данному случаю, могла.
- Ты меня не убедил, - сообщил маг.
- Нет пророка в своём отечестве, - горестно вздохнул монах и возвёл очи горе.
- Пророки вы там или нет, идёмте лучше к костру, - предложил стражник. – Уже смеркается, а на болоте даже днём сырость до костей пробирает.
Глава 23
Олаф устал сверх всякой меры. Смертельно устал. Не хватало самой малости, чтобы это выражение можно было понимать буквально. Оборотни легко справляются с серьёзными ранениями и травмами, но даже их организмы имеют предел выносливости. Олаф к этому пределу подошёл вплотную. Ночной сон принёс ему некоторое облегчение, немного восстановив силы, но всё равно их не хватало для трансформации, а значит, и для исцеления возможных будущих ран.
У Патрика с этим дела обстояли намного лучше, ведь он за последние дни получил только лёгкий ожог и одно ранение арбалетной стрелой. Для оборотня это не очень много. Мягкие ткани восстанавливаются быстро, вот с костями всё намного сложнее.
Утром свежий и отдохнувший Патрик окинул взглядом жалкое зрелище, которое являл собой Олаф, и в очередной раз подумал, не пора ли отправить товарища к праотцам. Сопоставив все за и против, решил, что ещё рано. Спешить некуда, Олаф придёт в себя дня через три, не раньше. Камень из пращи, пущенный магом в монашеской рясе, изрядно раздробил оборотню кости плеча. С тем, что сотворил с его костьми конь рыцаря, конечно, сравнивать не приходится, но и эта травма достаточно серьёзная.
Олаф Патрику пока ещё был нужен. Согласно плану, ведьма заманит рыцаря в одну из пещер, и там оборотни его убьют. Почему ведьма не может или не хочет сделать это сама, Патрик не понимал. Раз она способна метать огонь, справилась бы легко. Но она, излагая свой план, категорически заявила, что убивать рыцаря не станет. Раз так, грязную работу придётся выполнить мужчинам. А рыцарь наверняка попытается помешать собственному убийству, возможно даже, успеет меч в ход пустить. Вот в этом случае Олаф и пригодится. Существовала ещё одна причина, по которой Патрик считал преждевременным убийство товарища, но о ней думать ещё было рано. Сначала к праотцам должен отправиться рыцарь.
Ведьма придумала отличный план, подумал оборотень. Интересно, кто она вообще такая? Оба, и он, и Олаф, заметили в ней что-то знакомое. Вдобавок, она владеет искусством метания огня. По всему выходит, что это Вирджиния, бывшая подружка Олафа. Некоторое время назад Олаф и Вирджиния съездили в деревню, чтобы прикупить продуктов, а вернулся один Олаф с рассказом, что Вирджиния попала в лапы церковников. С тех пор подружка Патрика Натали стала их с Олафом общей подружкой, что Патрику совсем не нравилось. Впрочем, это уже не имело значения, ведь Натали была убита.
Но всё-таки Патрик не верил, что эта ведьма – Вирджиния. То, что она внешне совсем на неё не похожа, не имеет значения, ведь Вирджиния – оборотень и может менять облик в очень широких пределах. Важнее другое – подружку Олафа схватили церковники, а судьба ведьмы, попавшей под церковный суд, предопределена – костёр, причём весьма и весьма скоро.
Пора было приниматься за дело, и Патрик прекратил бесплодные размышления. Он помчался вдоль дороги в сторону лагеря, желая убедиться, что рыцарь действительно повёл отряд к скалам. Что делать, если отряд пойдёт в противоположную сторону, Патрик не знал. Ведьма обещала, что этого ни в коем случае не произойдёт, оставалось только верить ей на слово. Однако насколько оборотень мог видеть, дорога была пуста, отряд к скалам не шёл.
Только возле самого лагеря Патрик с облегчением перевёл дух. Оказывается, люди всё ещё не тронулись с места. Оборотень спрятался и из своего укрытия незаметно наблюдал за людьми. Таким вот образом он поприсутствовал на похоронах Натали, и даже про себя повторил надгробное слово, сказанное ведьмой.
Наконец, рыцарь скомандовал начать движение, и отряд направился в сторону, предусмотренную планом ведьмы. Патрик радостно улыбнулся, разумеется, мысленно, ведь его нынешнее тело гоблина улыбаться не могло. С этой мысленной улыбкой оборотень побежал к пещерам. Бежал он напрямик, через трясину, и это изрядно сокращало ему путь.
Когда он вернулся, Олаф ещё спал.
- Подъём! – заорал Патрик, приняв почти человеческий вид. – Через четверть часа они будут здесь! И должны нас застать за погрузкой на лошадь мешка с мелочью!
Олаф открыл глаза и жалобно на него посмотрел.
- Хватит изображать овцу, Олаф! Соберись с силами! Кстати, на будущее. Почему мы не пользуемся пальцевой азбукой? Неудобно всякий раз, когда нужно что-то сказать, принимать человеческий облик.
Олаф покачал головой, явственно показывая, что пальцевая азбука сейчас его интересует менее всего.
- А знаешь, почему они до сих пор сюда не добрались? Они хоронили Натали. Представляешь? Та ведьма сказала над могилой надгробное слово.
Олаф дал понять, что похороны Натали в данный момент его интересуют ещё меньше, чем пальцевая азбука.
- Ладно, Олаф, пошли! Пришло время изображать погрузку сокровищ. Я буду грузить, а ты делай вид, что помогаешь.
Патрик снова стал гоблином, и они вдвоём с Олафом, который с трудом переставлял ноги, направились к лошадям. Возле выхода из пещеры лежал мешок с мелкими монетами, приготовленный ещё с вечера. Патрик прихватил его с собой, взвалив на плечо. Возле лошадей он свою ношу швырнул на землю. При этом монеты так громко звякнули, что слегка перепугали лошадей.
Определять время Патрик умел не хуже других магов. Дождавшись заранее назначенного срока, он поднял мешок и начал укладывать его на спину лошади. Олаф одной рукой держался за лошадь, другой ухватился за мешок и налёг на него всем своим весом. При взгляде со стороны никому бы и в голову не пришло, что один гоблин помогает другому. Было очевидно, что он только мешает.
Тем не менее, Патрику удалось взгромоздить поклажу на лошадь, невзирая на помехи со стороны товарища. По предполагаемому Патриком расчету времени, именно сейчас должен был появиться в поле зрения вражеский отряд. Но вражеский отряд этого не знал и появляться не спешил. Некоторое время Патрик делал вид, что поправляет груз, но и это ему надоело. Он сбросил мешок обратно на землю и решил, что теперь будет ждать появления врага, а не пытаться этот момент предугадывать.
Оборотни ждали довольно долго, но дорога так и оставалась пустынной. Олаф не сводил с Патрика осуждающего взгляда, мол, я мог бы ещё некоторое время полежать, восстанавливая силы, вместо того, чтобы разыгрывать на этом болоте дурацкую комедию при полном отсутствии зрителей. Этот взгляд Патрика неимоверно бесил, и он вновь всерьёз задумался об убийстве товарища, невзирая на все весомые основания временно оставить того в живых.
Наконец, их невыносимо долгое ожидание было вознаграждено. Вдали на дороге показались всадники, и Патрик принялся вновь грузить мешок на лошадь, совершенно растерянную от невозможности понять, что тут происходит. Олаф старательно делал вид, что ему помогает, изо всех сил пытаясь хотя бы не мешать, но и то, и другое у него получалось из рук вон плохо.
Патрик не мог понять, заметили люди оборотней или нет. Они не изменили ни направления, ни скорости движения. Расстояние неумолимо сокращалось, всадники всё так же неспешно, шагом, ехали к скалам. Олаф нервничал, он стоял к противнику спиной и не видел, что там, сзади него, происходит. Ему казалось, что рыцарь уже пустил своего огромного коня в галоп, и вот сейчас копьё вонзится в спину оборотня. Патрик увидел в его глазах ужас и понял, что дальше тянуть некуда.
Патрик поднял голову, демонстративно оглянулся, сделал вид, что только вот сейчас увидел всадников, и заревел. Олаф, как и было предусмотрено планом, не менее демонстративно оглянулся, якобы увидел врагов и испугался. Испугался он, следует отметить, по-настоящему. Оборотни бросились наутёк, но Олаф, из-за почти полного упадка сил, бежал очень медленно, и чёрный конь рыцаря вместе со своим всадником оказался в угрожающей близости от них, причём, совершенно не прикладывая к тому особых усилий, он ведь мог скакать куда быстрее. Теперь уже испугался и Патрик. Если этот во всех отношениях странный рыцарь скомандует своему коню перейти на галоп, один из оборотней неизбежно окажется насаженным на копьё, а уж второй – как повезёт. Одно утешало – обессиленный Олаф бежит медленнее, потому первым на копье будет именно он.
Однако рыцарь поступил иначе. Вместо погони и атаки, которая просто не могла не быть удачной, он скомандовал стрелять. Стражники, да и он сам тоже, выстрелили, но ни один из арбалетных болтов не пролетел даже близко возле цели. Оборотни такой меткости противника, разумеется, ничуть не огорчились, и успешно скрылись с глаз врагов раньше, чем те успели перезарядить своё оружие.
После этого они кружным путём вернулись к скалам, вооружились припрятанными арбалетами и залегли в заранее подготовленном укрытии, откуда прекрасно видели и лагерь людей, и все их перемещения. Патрик старался не обращать внимания на злобные взгляды, которые бросал на него Олаф. Он понимал, что с отступлением явно затянул, риск оказался слишком велик и абсолютно не оправдан, а спасла их только отвратительная воинская подготовка противника. Но Олаф сейчас совсем обессилен, и его пока можно не опасаться. А потом он, если всё пойдёт по плану Патрика, проблем создавать не будет. Никому и никогда.
Оборотни видели, как рыцарь и ведьма вошли в пещеру. Ведьма обещала, что продержит там рыцаря до темноты и даже чуть дольше. Судя по всему, ей удалось сдержать обещание. Солнце клонилось к закату, а эти двое всё ещё пребывали внутри. Затем два не то монаха, не то мага в сопровождении одного из стражников подошли к этой пещере, но внутрь не входили и быстро вернулись к костру. Наконец, стемнело, и оборотни, двигаясь совершенно бесшумно, проникли в пещеру, держа арбалеты наизготовку. Никто из людей, сидящих вокруг костра, их не заметил.
Глава 24
Ведьма, будучи автором плана, прекрасно знала о предстоящем визите в пещеру «гостей», и потому имела возможность основательно к нему подготовиться. О том, что в пещере должны быть свечи, ей было известно, но на всякий случай она это проверила, едва туда вошла. Когда начало смеркаться, ведьма, дождавшись паузы в любовных утехах, и свечу зажгла. Ей, как метательнице огня, это было нетрудно. Горящую свечу она разместила так, чтобы вход в пещеру был хорошо освещён, а место, где лежал матрас, оказалось в глубокой тени. Раздеваясь, сэр Брайан бросил меч куда попало. Ведьма его переложила так, чтобы рыцарь без труда до него дотянулся бы.
Теперь можно было спокойно ждать появления оборотней. Войдя в пещеру, они в первый момент почти ничего не будут видеть, в то время как сами окажутся на свету. Рыцарь, которого они рассчитывают застать безоружным, окажется с мечом. В таких условиях она не сомневалась в победе сэра Брайана. Но даже если он совсем не умеет фехтовать, метательница огня окажет ему необходимую помощь, которая, если ведьме немного повезёт, останется рыцарем незамеченной. В предстоящей битве она не только не искала славы, но желала, насколько это получится, остаться в тени во всех смыслах этого слова.
По её прогнозу, при любом развитии событий оборотни непременно погибнут. Это и было главной целью разработанного ею плана. Разумеется, самих оборотней с этим планом она ознакомила не в полном объёме. А как только эти два оборотня погибнут, ведьма со спокойной душой сможет начать новую жизнь. Болото ей успело изрядно осточертеть. С награбленными деньгами, спрятанными в только ей известном тайнике, эта жизнь будет весьма приятной. И никому никогда даже в голову не придёт, что женщина по имени Вирджиния имеет хоть какое-то отношение к чудовищам Гибельного болота. А пока эти двое или хоть один из них живы, угроза разоблачения будет висеть над ней топором палача. В том, что любой из них выдаст её при первом же удобном случае, когда это принесёт хоть малейшую выгоду, она ни секунды не сомневалась.
Все оборотни обладают острым слухом, и Вирджиния явственно услышала приближающиеся ко входу в пещеру крадущиеся шаги, хотя для обычного человека они были совершенно бесшумными.
- Я слышу, что сюда кто-то идёт. Это характерная походка оборотней, я её распознаю без труда! – шёпотом сообщила ведьма сэру Брайану.
Поверил ей рыцарь или нет, но предупреждением о возможной опасности пренебрегать не стал. Мгновенно потеряв интерес к ведьме как к даме сердца, он вскочил на ноги, извлёк меч из ножен и встал в боевую позицию. Вирджиния удовлетворённо улыбнулась. Сейчас всё решится. Олаф и Патрик погибнут. Не останется никого, хоть что-нибудь знающего о её прошлом. Блестящее завершение тщательно разработанного плана!
Оборотни вошли внутрь пещеры, и Вирджиния увидела, как жестоко она заблуждалась. Сэр Брайан легко прикончил бы двоих безоружных оборотней, но проблема состояла в том, что они не были безоружными. Каждый из них держал в руках, или, если угодно, в лапах, ведь оба были в облике гоблинов, готовый к выстрелу арбалет, и промахнуться с такого близкого расстояния было почти невозможно.
Пока оборотни, никуда не торопясь, приспосабливали зрение к полумраку пещеры, ведьма лихорадочно перебирала варианты развития ситуации. Если оборотни сейчас выстрелят, рыцарь погиб. Ни единого шанса уцелеть у него нет. После этого перед ней возникает выбор – присоединиться к победителям или вступить с ними в бой. Исход этого боя был неопределённым. С одной стороны, одна женщина против двух сильных мужчин. С другой – она может метать огонь, а они – нет. Звать на помощь стражников смысла не имело – битва наверняка закончится до их появления. Поскольку рисковать Вирджиния не любила, бой с бывшими товарищами напрочь исключался.
Если же она присоединится, а точнее, вернётся, к ним, ей придётся некоторое время спать с ними обоими. Натали мертва, а ограничивать свои сексуальные аппетиты ни один, ни другой не станут.
