Позвал Олафа сопровождать меня, и попросил Флор ненавязчиво присмотреть за Пеле. Но не тут-то было. Флор сообщила мне, что у неё сегодня был тяжёлый день, она видела несколько убийств, и хоть первый закон не требовал от неё вмешательства, но гормональный фон изрядно ей портил, а у неё ещё последствия родов полностью не прошли. В общем, если кому непонятно, моя напарница снова срочно нуждалась в сексе.
Но даже если так, я уж точно не нуждался в женской ласке. Первого закона у меня нет, но массовые убийства совершенно непонятно, ради чего, портили настроение и мне. А секс в плохом настроении – это к половым гигантам вроде Дагмар, а не ко мне. И вообще, что-то тут не так. Может ли у киборга в результате родов возникнуть бешенство матки? Причём в момент, когда я возжелал прогуляться коридорами звездолёта и взглянуть на служебные помещения?
- Милый, вижу, ты не в форме для секса, - промурлыкала Флор. – Моя просьба снимается. Ты не против, если я составлю тебе компанию в прогулке по кораблю? Мне, как бортинженеру, не помешает осмотреть вблизи кое-какие механизмы.
- А кто присмотрит за Пеле? – растерялся я.
- Требование техники безопасности, чтобы за бортовым Разумом постоянно присматривал человек, вызвано тем, что при возникновении нештатной ситуации может потребоваться нестандартное творческое решение, на которое способен ты, но неспособна управляющая программа Разума. Увы, у меня способностей к творчеству не больше, чем у Пеле, так что моё присутствие за штурвалом мало что даёт.
- Ладно, пошли, - согласился я.
На такой малой скорости вряд ли космос подкинет какую-нибудь бяку, с которой Пеле не справится самостоятельно, а если что, я смогу подключиться к штурвалу дистанционно, а Флор и подавно.
Зоя тут же потеряла интерес к половой жизни мультяшных персонажей и возжелала составить нам компанию. Олаф немедленно заявил, что в его обязанности входит охранять меня и Флор, а остальные свою безопасность должны обеспечивать сами. Нечто подобное я уже неоднократно слышал от Дагмар, потому никак не отреагировал. Ожидал, что для полноты картины за нами последует и Исидора с Саней, но нет – ребёнок накормлен и спит, так что и няне лучше поспать, пока есть такая возможность, чем размять ноги, гуляя по кораблю.
Звездолёт выглядел совсем по-другому, чем когда я бродил по нему, лежащему на бетонке. Всё из-за направления силы тяжести. На бетонке низ – это стена корабля, а в космосе он там, куда направлен выхлоп дюз. При взлёте каюты и кабина переворачиваются так, чтобы было удобно экипажу и пассажирам. Я это видел уже сотню раз, но воспринимать как обыденность ещё не научился. Видать, ещё не перестал быть салагой.
Флор в пустых коридорах наугад проверяла фильтры и реактивы очистки воздуха и механизмы герметизации отсеков, всё работало нормально, мне даже показалось, что она валяет дурака. Зоя расспрашивала меня, страшен ли «Пиранье» ожидаемый солнечный шторм, который перед нашим отлётом столь активно обсуждался в планетарной Сети, что даже любительница мультяшной порнухи о нём хоть что-то, но слышала. Теоретически корпус ковчега должен легко поглотить смертоносный поток протонов, но практическое воплощение теории творили местные инженеры, которым я ни на грош не доверял, так что на всякий случай запросил Пеле.
- Солнечные штормы тут обыденное явление, - сообщил мне корабельный Разум. – Но ожидается аномально мощный. И тем не менее, корпус «Пираньи» справится. С вероятностью девяносто пять процентов, если «Пиранья» примет поток на дюзы.
- Флор, подтверди, - попросил я.
- Семьдесят три, если не сменим курс, девяносто семь, если правильно сменим. Если плотность протонного потока не превысит прогноз.
На курсах нас учили, как защищаться от солнечного шторма. Лучше всего переждать его на поверхности планеты с достаточно густой атмосферой. Ещё неплохо спрятаться в тени планеты. Но у меня не было подходящей планеты ни для того, ни другого. Так что оставался последний способ – принять протонный поток на дюзы и молиться любому из Богов.
- Пеле, разворачивай корабль жопой к звезде, и повысь ускорение до полутора, - распорядился я. – Предупреди об этом всех за минуту до дополнительной перегрузки.
Мы вернулись в кабину – мне внезапно расхотелось гулять, а Флор согласилась, что возможные неисправности корабельных механизмов не так уж и важны.
- Флор, сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться на Ястреб, не превышая перегрузку два? – спросил я, примерно зная ответ.
- Пеле? – переадресовала она вопрос.
- Четырнадцать стандартных суток, - ответил Пеле.
- А когда начнётся шторм? – снова поинтересовался я.
- По прогнозу примерно через сутки. Прогнозируемая продолжительность – четыре часа.
Что ж, я не высчитывал, но где-то так и предполагал. Но как меня это бесило! О надвигающемся шторме нас должен был предупредить диспетчер! Мы бы переждали это дерьмо в атмосфере Ястреба и через пару суток спокойно полетели бы! Оно мне, салаге, надо в первый же день полёта? Мелькнула мысль, что генералу мы все на Асгарде аж никак не нужны, и если нас уничтожит протонный поток, он только Бога возблагодарит за то, что Лига сэкономила на нашей там дозаправке. Может, он даже знал, но сознательно промолчал. Даже не удивлюсь, если по документам мы на Асгарде якобы дозаправимся, а денежки генерал поделит с кем-то из тамошних воротил.
- Дона Исидора, что там про этот шторм в ноосфере? – спросил я.
- Ты же не веришь в ноосферу, - отозвалась ведьма.
- В такой жопе я готов и в чёрта лысого поверить, если он чем-то поможет.
- А бывают лысые черти? – спросила Дагмар.
- В зеркало посмотри, - посоветовал я.
- А я была лысым чертёнком? – уточнила Зоя.
- Ага. Но уже нет. Что там со штормом, дона Исидора? Когда он начнётся?
- Не могу сказать, в ноосфере нет понятия времени. Или я не умею им пользоваться, я же ведьма-любительница, а не профессионалка. Могу только сказать, что солнечный шторм непременно будет, а его сила превысит прогноз впятеро.
- Извиняюсь за выражение, но нам всем песец, - высказался Пеле.
- Я бы сказала, даже не песец, а полный песец, - добавила Флор.
- А вот вам хер! – торжествующе воскликнула Исидора. – Никто не пострадает!
- Если мы подохнем, ведьма, я тебе морду набью, - пригрозила Дагмар. – Больно набью!
- А если мы подохнем, я тебя, Дарт, изнасилую, - не промолчала и Зоя. – Я уже разобралась, как это делать.
- Согласен. Сразу после смерти, - не стал спорить я. – Пеле, добавь ускорения до одной и семь десятых. Предупреждать не надо, лишние две десятых никто и не заметит.
Сам я изменения перегрузки даже не ощутил, и Исидора, по её словам, тоже, надеюсь, другие пассажиры тоже нормально всё перенесли.
- Почему обратный путь должен занять так много времени? – полюбопытствовала Исидора.
- Сперва эту махину нужно развернуть, это потребует минимум сутки, - попытался пояснить я. – Ускорение совсем убрать нельзя – в невесомости многие будут рыгать, и рыгачки мгновенно забьют фильтры системы очистки воздуха. Значит, половину времени разворота будем наращивать скорость удаления, и всё время – само удаление. Затем корабль нужно затормозить, а пока не затормозили, он всё так же удаляется от цели. После этого следует разгон, и снова разворот и торможение почти до полной остановки. Автомобиль разворачивается куда быстрее, но и звездолёт не автомобиль, и космос не автострада.
- Прости, внучек, я ничего не поняла, но всё равно считаю, что две недели на возвращение оттуда, куда летели меньше дня – слишком много.
- Ну, поспорь с Разумом, по вопросу, в котором он разбирается.
- Ясно-понятно, не хочешь старушке толком объяснить…
Я не успел ничего ответить – Флор опрокинула меня на лежанку для навигатора, свободного от вахты. Я ей напомнил, что сегодня не в форме, а она мне шепнула, что не стоит спорить с Разумом по вопросу, в котором она разбирается.
После всех треволнений, связанных со штормом, и приставаний Флор я как следует поел, а потом надолго заснул. К моему пробуждению Пеле уже повернул «Пиранью» на семнадцать градусов, и теперь мы летели строго прочь от местного солнца. До начала шторма по прогнозу астрономической службы Амазонки оставалось около семи часов. Мы никак не успевали удрать на безопасное расстояние. Более того, ни я, навигатор-салага, ни оба Разума – Флор и Пеле, не могли рассчитать, какое удаление от звезды можно считать безопасным. Если верить предсказанию ведьмы о силе шторма, нам от него не уйти даже с десятикратной перегрузкой.
- Не нужно бояться, - успокаивала нас Исидора. – Я отчётливо видела в ноосфере, как мой названный внучек приказывает Пеле вернуть корабль на прежнюю траекторию. Если что, я знаю, что такое траектория.
- Много народу погибло? – поинтересовался я.
- Кто-то погиб, да. Но сколько их, таких несчастных – не разглядела. Извини, внучек. А объясни мне, сделай одолжение, почему поворот на семнадцать градусов занял около часа, а полный разворот – целый день?
- Тут всё дело в векторах…
- Только попробуй сказать, что старуха неспособна понять элементарные вещи из векторной алгебры, и я на тебя сильно обижусь!
- Вот как? Ладно. В случае разворота корабль должен подавить прежнюю скорость. А при том повороте, что сделал Пеле, прежняя скорость осталась, и складывается с новой. Мы летим не туда, куда смотрит нос корабля, а чуть в сторону. Поэтому всё происходит куда быстрее. Верно я говорю, Пеле?
- Абсолютно верно, навигатор Дарт.
- Я должна подумать, - объявила Исидора.
Пока никто больше не совокуплялся с моими мозгами, я уселся перед монитором с картой. Мы во все лопатки удирали от звезды, ставшей опасной, но по космическим меркам ползли, как садовые улитки – поток протонов понесётся со скоростью примерно в половину от световой, нам о такой даже мечтать ещё рано. С нашей даже в тахионное пространство не сбежишь. Судя по карте, путь перед нами чист, и это радует. Лететь вперёд не носом в грязном космосе – так себе идея, бортовые лазеры направлены вдоль оси корабля, и могут оказаться бесполезными. Но пока стрелять нам не во что. Ключевое слово тут «пока».
Пока я пытался выловить какие-нибудь погрешности в траектории, проложенной двумя Разумами – заведомо безнадёжное занятие, Исидора приготовила на всех завтрак – яичницу с ветчиной и чай с малиной. Яичница из порошка, а из чего ветчина и малина, я даже гадать не берусь. На Ястребе, в ресторане отеля, кормили гораздо лучше. Ничего не поделаешь, такова судьба космонавта. Но и это во много раз лучше, чем сухпай, которым давились пассажиры. И будут давиться аж до конца рейса. Нормальная еда – только для обитателей кабины. Навигаторы должны работать в комфортных условиях, иначе корректность расчётов курса оказывается под большим сомнением. И вкусная пища входит в понятие комфорта.
- Дарт, я ещё раз хочу тебя предупредить, - обратилась ко мне Флор на славянском, потягивая чай. – Ты с самого начала обращаешься со мной, как с человеческой женщиной и, возможно, забываешь, что я – не она, я – нелюдь. В моей программе может оказаться много такого, что тебе неприятно.
- Что именно?
- Пока мне это неизвестно.
- И всё же? Может, ты вдруг решишь угробить звездолёт?
- Исключено, первый закон этого не позволит.
- Ты его запросто обходишь.
- Третьему закону этот поступок тоже противоречит.
- Короче, ковчегу ты опасности не несёшь. Ладно, информацию от тебя я получил, но что мне с ней делать? Просто не удивляться чему-то, что ты неожиданно отмочишь непонятно зачем?
- Да. И если это случиться, ты скажешь себе «Она – нелюдь, её нельзя оценивать по человеческим меркам», и не подумаешь обо мне слишком плохо.
- Но ты точно что-то этакое сделаешь?
- Не обязательно, но очень вероятно. Если нас не уничтожит шторм.
- А когда сделаешь?
- Нет информации.
Ну, на нет и суда нет, как говорят на Атлантиде. Итак, Флор считает, что в какой-то момент ей придётся прекратить имитировать человека и сделать что-то, что не вписывается в человеческие рамки, и это что-то мне не понравится. При этом она абсолютно равнодушна к Сане, поскольку имитация материнской любви в её программе не предусмотрена. Можно ли ещё сильнее выйти за рамки? Похоже, она считает, что можно. Так что же это за поступок, о котором меня надо предупреждать заранее?
Захват звездолёта? Вряд ли, разве что в союзе со здешними коммандос, иначе их придётся перебить. Но зачем им всем звездолёт? Топлива у нас только до Асгарда, этой галактической беспросветной глуши, или для возврата на Ястреб, а это было бы совсем уж глупо. Единственное, что мне пришло в голову – это выход в заранее обусловленную точку рандеву, и там стыковка с другим звездолётом, скорее всего, с яхтой.
Если так, то понятно, почему Флор предупредила меня именно сейчас. Внезапно выяснилось, что координаты, назначенные для рандеву, стали совершенно неподходящими из-за шторма. А назначить другие пока невозможно – наш курс после шторма пока что не рассчитать, мы не знаем даже, когда закончатся все эти безобразия, и «Пиранья» начнёт выход на прежнюю траекторию. По всему выходит, что моя напарница отколет свой номер не раньше, чем протонные потоки, излучаемые солнцем Ястреба, вернутся к норме.
- Дарт, через шестнадцать минут мы столкнёмся с объектом небольшой массы, движущимся с малой скоростью, - обрадовал меня Пеле. – Схема на экране. Мы примем удар, вряд ли опасный, или развернёмся носом к объекту и расстреляем его лазерными пушками?
Я взглянул на схему. Действительно, если ничего не делать, столкнёмся.
- Ну, что за нах? – возопил я. – Случайный курс в чистом космосе, вероятность даже простого пересечения траекторий с кем-то ещё практически нулевая, а тут ещё и пересечение мировых линий! Я сразу подумал, что этот долбанный объект – пущенная кем-то в нас торпеда, но этот дрейфующий кусок космического говна – явно не торпеда!
- По всем параметрам не торпеда, - согласилась Флор, и Пеле тоже нас поддержал.
- А что такое мировые линии? – поинтересовалась Исидора.
- Это траектории объектов в четырёхмерном пространстве-времени, - пояснил я.
- Во завернул! – одобрила Дагмар.
- Ты с кем базаришь, внучек? Если мне об этом и рассказывали в универе, то я всё это капитально забыла за давностью лет. А может, пропустила это мимо ушей – в те годы меня больше интересовала не наука, а секс. Вот примерно как нашу девочку Дагмар.
«Девочка» Дагмар, которую наверняка уже очень давно так не называли, восторженно отреагировала одобрительным жестом.
- В общем, дона Исидора, если мировые линии объектов пересеклись, это говорит о том, что объекты одновременно находились в одной точке. Обычно это означает столкновение. А сейчас не отвлекайте ни меня, ни Флор, нам надо разрулить ситуацию с говном. Пеле, сделай схему трёхмерной и покажи на ней габариты «Пираньи» и говна.
На схеме возникла крошечная картинка звездолёта, второй объект так и остался точкой.
- Несложно развернуть лайнер и уничтожить помеху пушками, - посоветовала Флор.
- Да, несложно, - согласился я. – Пеле, наклони нос корабля вперёд.
Силуэт звездолёта стал медленно опускать нос, а его курс начал отклоняться от курса помехи. Заплакал Саня, Исидора мгновенно передала его Флор, а та заткнула ему рот соском. Я подождал, пока траектории разойдутся посильнее, и приказал Пеле вновь развернуться к звезде жопой, то есть, дюзами.
Но даже если так, я уж точно не нуждался в женской ласке. Первого закона у меня нет, но массовые убийства совершенно непонятно, ради чего, портили настроение и мне. А секс в плохом настроении – это к половым гигантам вроде Дагмар, а не ко мне. И вообще, что-то тут не так. Может ли у киборга в результате родов возникнуть бешенство матки? Причём в момент, когда я возжелал прогуляться коридорами звездолёта и взглянуть на служебные помещения?
- Милый, вижу, ты не в форме для секса, - промурлыкала Флор. – Моя просьба снимается. Ты не против, если я составлю тебе компанию в прогулке по кораблю? Мне, как бортинженеру, не помешает осмотреть вблизи кое-какие механизмы.
- А кто присмотрит за Пеле? – растерялся я.
- Требование техники безопасности, чтобы за бортовым Разумом постоянно присматривал человек, вызвано тем, что при возникновении нештатной ситуации может потребоваться нестандартное творческое решение, на которое способен ты, но неспособна управляющая программа Разума. Увы, у меня способностей к творчеству не больше, чем у Пеле, так что моё присутствие за штурвалом мало что даёт.
- Ладно, пошли, - согласился я.
На такой малой скорости вряд ли космос подкинет какую-нибудь бяку, с которой Пеле не справится самостоятельно, а если что, я смогу подключиться к штурвалу дистанционно, а Флор и подавно.
Зоя тут же потеряла интерес к половой жизни мультяшных персонажей и возжелала составить нам компанию. Олаф немедленно заявил, что в его обязанности входит охранять меня и Флор, а остальные свою безопасность должны обеспечивать сами. Нечто подобное я уже неоднократно слышал от Дагмар, потому никак не отреагировал. Ожидал, что для полноты картины за нами последует и Исидора с Саней, но нет – ребёнок накормлен и спит, так что и няне лучше поспать, пока есть такая возможность, чем размять ноги, гуляя по кораблю.
Звездолёт выглядел совсем по-другому, чем когда я бродил по нему, лежащему на бетонке. Всё из-за направления силы тяжести. На бетонке низ – это стена корабля, а в космосе он там, куда направлен выхлоп дюз. При взлёте каюты и кабина переворачиваются так, чтобы было удобно экипажу и пассажирам. Я это видел уже сотню раз, но воспринимать как обыденность ещё не научился. Видать, ещё не перестал быть салагой.
Флор в пустых коридорах наугад проверяла фильтры и реактивы очистки воздуха и механизмы герметизации отсеков, всё работало нормально, мне даже показалось, что она валяет дурака. Зоя расспрашивала меня, страшен ли «Пиранье» ожидаемый солнечный шторм, который перед нашим отлётом столь активно обсуждался в планетарной Сети, что даже любительница мультяшной порнухи о нём хоть что-то, но слышала. Теоретически корпус ковчега должен легко поглотить смертоносный поток протонов, но практическое воплощение теории творили местные инженеры, которым я ни на грош не доверял, так что на всякий случай запросил Пеле.
- Солнечные штормы тут обыденное явление, - сообщил мне корабельный Разум. – Но ожидается аномально мощный. И тем не менее, корпус «Пираньи» справится. С вероятностью девяносто пять процентов, если «Пиранья» примет поток на дюзы.
- Флор, подтверди, - попросил я.
- Семьдесят три, если не сменим курс, девяносто семь, если правильно сменим. Если плотность протонного потока не превысит прогноз.
На курсах нас учили, как защищаться от солнечного шторма. Лучше всего переждать его на поверхности планеты с достаточно густой атмосферой. Ещё неплохо спрятаться в тени планеты. Но у меня не было подходящей планеты ни для того, ни другого. Так что оставался последний способ – принять протонный поток на дюзы и молиться любому из Богов.
- Пеле, разворачивай корабль жопой к звезде, и повысь ускорение до полутора, - распорядился я. – Предупреди об этом всех за минуту до дополнительной перегрузки.
Мы вернулись в кабину – мне внезапно расхотелось гулять, а Флор согласилась, что возможные неисправности корабельных механизмов не так уж и важны.
- Флор, сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться на Ястреб, не превышая перегрузку два? – спросил я, примерно зная ответ.
- Пеле? – переадресовала она вопрос.
- Четырнадцать стандартных суток, - ответил Пеле.
- А когда начнётся шторм? – снова поинтересовался я.
- По прогнозу примерно через сутки. Прогнозируемая продолжительность – четыре часа.
Что ж, я не высчитывал, но где-то так и предполагал. Но как меня это бесило! О надвигающемся шторме нас должен был предупредить диспетчер! Мы бы переждали это дерьмо в атмосфере Ястреба и через пару суток спокойно полетели бы! Оно мне, салаге, надо в первый же день полёта? Мелькнула мысль, что генералу мы все на Асгарде аж никак не нужны, и если нас уничтожит протонный поток, он только Бога возблагодарит за то, что Лига сэкономила на нашей там дозаправке. Может, он даже знал, но сознательно промолчал. Даже не удивлюсь, если по документам мы на Асгарде якобы дозаправимся, а денежки генерал поделит с кем-то из тамошних воротил.
- Дона Исидора, что там про этот шторм в ноосфере? – спросил я.
- Ты же не веришь в ноосферу, - отозвалась ведьма.
- В такой жопе я готов и в чёрта лысого поверить, если он чем-то поможет.
- А бывают лысые черти? – спросила Дагмар.
- В зеркало посмотри, - посоветовал я.
- А я была лысым чертёнком? – уточнила Зоя.
- Ага. Но уже нет. Что там со штормом, дона Исидора? Когда он начнётся?
- Не могу сказать, в ноосфере нет понятия времени. Или я не умею им пользоваться, я же ведьма-любительница, а не профессионалка. Могу только сказать, что солнечный шторм непременно будет, а его сила превысит прогноз впятеро.
- Извиняюсь за выражение, но нам всем песец, - высказался Пеле.
- Я бы сказала, даже не песец, а полный песец, - добавила Флор.
- А вот вам хер! – торжествующе воскликнула Исидора. – Никто не пострадает!
- Если мы подохнем, ведьма, я тебе морду набью, - пригрозила Дагмар. – Больно набью!
- А если мы подохнем, я тебя, Дарт, изнасилую, - не промолчала и Зоя. – Я уже разобралась, как это делать.
- Согласен. Сразу после смерти, - не стал спорить я. – Пеле, добавь ускорения до одной и семь десятых. Предупреждать не надо, лишние две десятых никто и не заметит.
Сам я изменения перегрузки даже не ощутил, и Исидора, по её словам, тоже, надеюсь, другие пассажиры тоже нормально всё перенесли.
- Почему обратный путь должен занять так много времени? – полюбопытствовала Исидора.
- Сперва эту махину нужно развернуть, это потребует минимум сутки, - попытался пояснить я. – Ускорение совсем убрать нельзя – в невесомости многие будут рыгать, и рыгачки мгновенно забьют фильтры системы очистки воздуха. Значит, половину времени разворота будем наращивать скорость удаления, и всё время – само удаление. Затем корабль нужно затормозить, а пока не затормозили, он всё так же удаляется от цели. После этого следует разгон, и снова разворот и торможение почти до полной остановки. Автомобиль разворачивается куда быстрее, но и звездолёт не автомобиль, и космос не автострада.
- Прости, внучек, я ничего не поняла, но всё равно считаю, что две недели на возвращение оттуда, куда летели меньше дня – слишком много.
- Ну, поспорь с Разумом, по вопросу, в котором он разбирается.
- Ясно-понятно, не хочешь старушке толком объяснить…
Я не успел ничего ответить – Флор опрокинула меня на лежанку для навигатора, свободного от вахты. Я ей напомнил, что сегодня не в форме, а она мне шепнула, что не стоит спорить с Разумом по вопросу, в котором она разбирается.
Глава 45
После всех треволнений, связанных со штормом, и приставаний Флор я как следует поел, а потом надолго заснул. К моему пробуждению Пеле уже повернул «Пиранью» на семнадцать градусов, и теперь мы летели строго прочь от местного солнца. До начала шторма по прогнозу астрономической службы Амазонки оставалось около семи часов. Мы никак не успевали удрать на безопасное расстояние. Более того, ни я, навигатор-салага, ни оба Разума – Флор и Пеле, не могли рассчитать, какое удаление от звезды можно считать безопасным. Если верить предсказанию ведьмы о силе шторма, нам от него не уйти даже с десятикратной перегрузкой.
- Не нужно бояться, - успокаивала нас Исидора. – Я отчётливо видела в ноосфере, как мой названный внучек приказывает Пеле вернуть корабль на прежнюю траекторию. Если что, я знаю, что такое траектория.
- Много народу погибло? – поинтересовался я.
- Кто-то погиб, да. Но сколько их, таких несчастных – не разглядела. Извини, внучек. А объясни мне, сделай одолжение, почему поворот на семнадцать градусов занял около часа, а полный разворот – целый день?
- Тут всё дело в векторах…
- Только попробуй сказать, что старуха неспособна понять элементарные вещи из векторной алгебры, и я на тебя сильно обижусь!
- Вот как? Ладно. В случае разворота корабль должен подавить прежнюю скорость. А при том повороте, что сделал Пеле, прежняя скорость осталась, и складывается с новой. Мы летим не туда, куда смотрит нос корабля, а чуть в сторону. Поэтому всё происходит куда быстрее. Верно я говорю, Пеле?
- Абсолютно верно, навигатор Дарт.
- Я должна подумать, - объявила Исидора.
Пока никто больше не совокуплялся с моими мозгами, я уселся перед монитором с картой. Мы во все лопатки удирали от звезды, ставшей опасной, но по космическим меркам ползли, как садовые улитки – поток протонов понесётся со скоростью примерно в половину от световой, нам о такой даже мечтать ещё рано. С нашей даже в тахионное пространство не сбежишь. Судя по карте, путь перед нами чист, и это радует. Лететь вперёд не носом в грязном космосе – так себе идея, бортовые лазеры направлены вдоль оси корабля, и могут оказаться бесполезными. Но пока стрелять нам не во что. Ключевое слово тут «пока».
Пока я пытался выловить какие-нибудь погрешности в траектории, проложенной двумя Разумами – заведомо безнадёжное занятие, Исидора приготовила на всех завтрак – яичницу с ветчиной и чай с малиной. Яичница из порошка, а из чего ветчина и малина, я даже гадать не берусь. На Ястребе, в ресторане отеля, кормили гораздо лучше. Ничего не поделаешь, такова судьба космонавта. Но и это во много раз лучше, чем сухпай, которым давились пассажиры. И будут давиться аж до конца рейса. Нормальная еда – только для обитателей кабины. Навигаторы должны работать в комфортных условиях, иначе корректность расчётов курса оказывается под большим сомнением. И вкусная пища входит в понятие комфорта.
- Дарт, я ещё раз хочу тебя предупредить, - обратилась ко мне Флор на славянском, потягивая чай. – Ты с самого начала обращаешься со мной, как с человеческой женщиной и, возможно, забываешь, что я – не она, я – нелюдь. В моей программе может оказаться много такого, что тебе неприятно.
- Что именно?
- Пока мне это неизвестно.
- И всё же? Может, ты вдруг решишь угробить звездолёт?
- Исключено, первый закон этого не позволит.
- Ты его запросто обходишь.
- Третьему закону этот поступок тоже противоречит.
- Короче, ковчегу ты опасности не несёшь. Ладно, информацию от тебя я получил, но что мне с ней делать? Просто не удивляться чему-то, что ты неожиданно отмочишь непонятно зачем?
- Да. И если это случиться, ты скажешь себе «Она – нелюдь, её нельзя оценивать по человеческим меркам», и не подумаешь обо мне слишком плохо.
- Но ты точно что-то этакое сделаешь?
- Не обязательно, но очень вероятно. Если нас не уничтожит шторм.
- А когда сделаешь?
- Нет информации.
Ну, на нет и суда нет, как говорят на Атлантиде. Итак, Флор считает, что в какой-то момент ей придётся прекратить имитировать человека и сделать что-то, что не вписывается в человеческие рамки, и это что-то мне не понравится. При этом она абсолютно равнодушна к Сане, поскольку имитация материнской любви в её программе не предусмотрена. Можно ли ещё сильнее выйти за рамки? Похоже, она считает, что можно. Так что же это за поступок, о котором меня надо предупреждать заранее?
Захват звездолёта? Вряд ли, разве что в союзе со здешними коммандос, иначе их придётся перебить. Но зачем им всем звездолёт? Топлива у нас только до Асгарда, этой галактической беспросветной глуши, или для возврата на Ястреб, а это было бы совсем уж глупо. Единственное, что мне пришло в голову – это выход в заранее обусловленную точку рандеву, и там стыковка с другим звездолётом, скорее всего, с яхтой.
Если так, то понятно, почему Флор предупредила меня именно сейчас. Внезапно выяснилось, что координаты, назначенные для рандеву, стали совершенно неподходящими из-за шторма. А назначить другие пока невозможно – наш курс после шторма пока что не рассчитать, мы не знаем даже, когда закончатся все эти безобразия, и «Пиранья» начнёт выход на прежнюю траекторию. По всему выходит, что моя напарница отколет свой номер не раньше, чем протонные потоки, излучаемые солнцем Ястреба, вернутся к норме.
- Дарт, через шестнадцать минут мы столкнёмся с объектом небольшой массы, движущимся с малой скоростью, - обрадовал меня Пеле. – Схема на экране. Мы примем удар, вряд ли опасный, или развернёмся носом к объекту и расстреляем его лазерными пушками?
Я взглянул на схему. Действительно, если ничего не делать, столкнёмся.
- Ну, что за нах? – возопил я. – Случайный курс в чистом космосе, вероятность даже простого пересечения траекторий с кем-то ещё практически нулевая, а тут ещё и пересечение мировых линий! Я сразу подумал, что этот долбанный объект – пущенная кем-то в нас торпеда, но этот дрейфующий кусок космического говна – явно не торпеда!
- По всем параметрам не торпеда, - согласилась Флор, и Пеле тоже нас поддержал.
- А что такое мировые линии? – поинтересовалась Исидора.
- Это траектории объектов в четырёхмерном пространстве-времени, - пояснил я.
- Во завернул! – одобрила Дагмар.
- Ты с кем базаришь, внучек? Если мне об этом и рассказывали в универе, то я всё это капитально забыла за давностью лет. А может, пропустила это мимо ушей – в те годы меня больше интересовала не наука, а секс. Вот примерно как нашу девочку Дагмар.
«Девочка» Дагмар, которую наверняка уже очень давно так не называли, восторженно отреагировала одобрительным жестом.
- В общем, дона Исидора, если мировые линии объектов пересеклись, это говорит о том, что объекты одновременно находились в одной точке. Обычно это означает столкновение. А сейчас не отвлекайте ни меня, ни Флор, нам надо разрулить ситуацию с говном. Пеле, сделай схему трёхмерной и покажи на ней габариты «Пираньи» и говна.
На схеме возникла крошечная картинка звездолёта, второй объект так и остался точкой.
- Несложно развернуть лайнер и уничтожить помеху пушками, - посоветовала Флор.
- Да, несложно, - согласился я. – Пеле, наклони нос корабля вперёд.
Силуэт звездолёта стал медленно опускать нос, а его курс начал отклоняться от курса помехи. Заплакал Саня, Исидора мгновенно передала его Флор, а та заткнула ему рот соском. Я подождал, пока траектории разойдутся посильнее, и приказал Пеле вновь развернуться к звезде жопой, то есть, дюзами.
