Мы точно знаем, что среди здешних израильтян у трепещущих есть противники, четверо из них убиты у пруда Влюблённых. Они срывают операцию, но зачем? Чтобы цель не была достигнута? Или сами хотят довести дело до конца? Или им плевать на операцию, а важно убить меня и Лону? Или главное, чтобы не добились успеха трепещущие, и плевать на остальное? И здесь не смог выбрать что-то одно.
Ещё я не понимал, зачем такие долгие, сложные и дорогие операции, если у них транспорт, оружие и связь на порядок лучше наших. Почему бы им не завоевать Эльдорадо? Аэростаты не выстоят против геликоптеров, и любая наша погранзастава недолго продержится против роты пехотинцев со скорострельными громовыми арбалетами.
Хаим сказал, что у израильтян есть оружие массового поражения. В литературных фантазиях оно бывает разное – атомное, ядерное, вакуумное, тектоническое и много какое ещё. Но в реальности существуют лишь две разновидности – алхимическое и биологическое. Яды и болезни. Если нужно захватить Эльдорадо – заполните долину хлором, перебейте тех, кто добрался до противогазов, и подождите, пока хлор уйдёт. Всё, королевства Эльдорадо больше нет, а его территория – в полном распоряжении захватчиков.
С биологическим – ещё проще. Устройте эпидемию чумы, а себе сделайте прививки. Мы даже не поймём, что нас атакуют. Лет пять назад иноземные купцы завезли какую-то гадость, похожую на обычный грипп, и мы потеряли с полтысячи подданных и тысяч двадцать свиней. Карстен и Ирина, в то время студенты-медики, как раз помогали профессору, что эту напасть и победил. Тогда они на радостях впервые, ну, вы поняли что.
Так почему израильтяне не пошли силовым путём? Бог запретил? Или они боятся получить отпор? Или от войны пострадает то, что им нужно? Тогда очень не помешало бы знать, что именно им нужно. Но это я уже пытался понять много раз, гадать заново смысла нет. И вообще, лучше заняться более насущными делами.
На геликоптере, что прилетит сюда в полдень, будут десантники. Утеряна связь с рейдовой группой, ни один командир не пошлёт за ней транспорт без боевого охранения. Среди десантников есть те, кто хочет нас убить, и вряд ли смерть товарищей ослабила их желание. Раз так, я должен считать, что прилетят именно такие десантники.
Причём раньше им бы пришлось что-то выдумывать, чтобы остаться безнаказанными, но раз рэб Иегуда профукал связное устройство, это проще простого. Кому ж знать, как не мне – в убийствах я признанный спец. Вернутся эти воины добра на базу, и доложат – прилетели, увидели разгромленный лагерь, а вокруг него валяются шесть отрубленных голов, вот они, командир. Это, наверно, сделали какие-то варвары-людоеды. А громовые стрелы мы потратили, отгоняя крокодилов.
Командир в ответ подмигнёт и скажет – ужасная история, жаль этих замечательных людей, что трепетали перед Богом, а вот за варвара и его шлюху вам, ребята, внеочередная увольнительная. Командир-то на их стороне – кто, как не он, отправил отряд убийц на пруд Влюблённых?.
Всё это я понял ещё вчера, едва узнал, что рандеву назначено здесь, а не возле заброшенной деревушки. Уже тогда я подумывал удрать, но с этими крокодильими боями и я, и Лона вымотались, и скачка ночью по отвратительной дороге показалась плохим решением. Да и бежать особо некуда, я же к рэбу Иегуде обратился не за помощью в выборе маршрута, а потому, что никакого пути не видел.
- Дарен, я, кажется, догадалась, что трепещущим нужно в Эльдорадо, - наконец, не выдержала Лона. – Это связано с религией, иначе им не доверили бы руководство.
- Это есть возможно, - согласился я. – И они есть ищущие в Эльдорадо что?
- Самая ценная утраченная реликвия – скрижали завета. Каменные таблички с текстом, который написал лично Бог.
- Эльдорадо есть переполненное камнями. И земли вокруг, что есть ничейные, есть переполненные тоже. Скрижали есть написанные на израильском языке, так ли это?
- Да, только на очень древнем. Бог писал их давно.
- Поиск камней не есть требующий своей королевы на нашем троне. Любой есть имеющий право искать железную руду.
- Это камни, а не руда.
- Любой есть могущий говорить, что он есть ищущий руду, но сам есть ищущий камни.
- А если эти камни в стене дворца? Разве гвардейцы дадут рыться в стенах? А если в стенах потайных ходов?
- Трепещущие есть узнавшие об этом как?
- Не знаю. Может, Бог им подсказал.
- Если Бог есть имевший возможность подсказать, он есть имевший возможность написать всё заново тоже. А если старые скрижали есть сохранившиеся, он есть способный выдрать их оттуда, где они есть пребывающие, и одарить ими трепещущих снова. Он же есть всемогущий, ты есть говорившая это вчера.
- Да, Он всемогущий. Значит, они ищут не скрижали?
- Я есть думающий, что нет.
- Вторая реликвия – ковчег Завета. Это что-то вроде деревянного сундука. В нём скрижали и хранились. Он тоже пропал.
- Его ценность есть в чём?
- Он, вроде, обладает какими-то мистическими свойствами. Убивает тех, кто к нему прикасается, кроме священников. Ну, и вообще, его, кажется, тоже Бог создал.
- Эти свойства не есть мистические. Если сундук есть покрытый ядом накожного действия, то прикоснувшиеся к нему есть умирающие, кроме тех, кто есть принявший антидот. Но если этот сундук есть деревянный, то он есть уже несуществующий. Дерево есть истлевающее или поедаемое термитами. И оно есть горящее в печах.
- Ладно. Тогда ковчег.
- Ты же есть о нём и говорившая.
- Нет, другой ковчег. Корабль. Было жуткое наводнение, и спаслась лишь одна семья, та, что его построила. Когда уровень начал падать, ковчег причалил к склонам высокой горы.
- Этот ковчег есть сделанный из чего?
- Из дерева гофер.
- Я есть уже говоривший – деревянное есть у нас долго не существующее.
- Тогда не знаю. Думала, что догадалась, а на самом деле – нет.
- Скрижали из того, что ты есть назвавшая, есть единственное, что есть способное храниться долго.
- Но ты сам сказал, что камней у вас много. Как найти скрижали в куче из миллиона камней? Это всё равно, что искать золотую крупинку на песчаном пляже.
- Если скрижали есть имеющие в себе амулет слежки, поиск есть возможный. Но мы есть уже не имеющие времени обсуждать реликвии, что есть потерянные. Мы есть должные готовиться к встрече геликоптера, что есть прилетающий за нами.
- Дарен, извини, что лезу не в своё дело, но ты не думал, что на геликоптере могут быть десантники, которые захотят нас убить?
- Я есть думавший об этом.
- Тогда почему мы не удрали отсюда ещё вчера?
- Они есть умеющие нас выслеживать с воздуха. Мы есть должные спрятаться там, где они есть не пытающиеся нас искать.
- И где это? На дне реки?
- Это место есть любое поблизости. Но они есть должные думать, что мы есть едущие где-то далеко. Это есть оперативные действия, что есть называемые дезинформацией.
Пока мы обсуждали реликвии трепещущих, кто-то разжёг костёр, и Юдифь приготовила на нём завтрак, по её словам, кошерный, то есть, угодный Богу. А я взглянул на остатки крокодильего хвоста, и отдал их Двашу – за ночь мясо перестало быть свежим. Но наш пёс – не гурман, и с жадностью приступил к трапезе, а мы с Лоной тем временем собрали вещи. Пока упаковывались, вскипела вода в кружках, и я заварил чай. Несмотря на кипячение, вкус речной тины чувствовался, но другой воды не было.
В зоне вечных льдов частенько приходится пить воду из растопленного снега, и она порой куда противнее тины. Ослепительно-белый снег чист только на вид. Перед тобой на нём уже побывали люди и ирбисы, и все они оставили свои «следы», как и ты оставляешь свои тем, кто придёт позже. Или пей такую воду, или терпи жажду, или возьми снег из другого места, да только он и там ничем не лучше. Так что привкус тины – мелочь.
- Герцог, принцесса, почему вы не завтракаете? – обеспокоился рэб Иегуда. – Вещи собирать рано, мы же точно не знаем, когда за нами прилетят. Связи нет, уточнить нельзя.
- Мы есть торопящиеся, - отмахнулся я. – Мы есть хотящие пока пожить в пятизвёздочном отеле. Он есть роскошный. Вы есть сообщающий нам об открытии Болотного порта через Блувштейн-банк, и мы есть плывущие дальше на корабле.
- Но порт закрыт надолго!
- Мы есть готовые ждать долго.
- Но почему не на геликоптере? – рэб Иегуда перешёл на крик, ему было важно, чтобы мы остались тут.
- Рэб Иегуда, вы есть старое брехло. Я есть уважающий старость, но брехливость есть огорчающая. Вы есть совравший про священный лес.
- Это же только ради вашего счастья!
- Я не хотящий разбираться, в чём вы есть совравший ещё.
- Хаим, останови их! Как хочешь, но останови.
Хаим вразвалочку направился ко мне, помахивая мечом. Мне захотелось вскочить в седло и пустить коня галопом, бросив вещи. В честной схватке я не мог и мечтать о победе, и то, что у него повреждена левая рука, ничего не меняло – он справится одной правой. Дваш тоже так думал, он стал между нами, оскалился и зарычал. Самым простым выходом было бы пристрелить Хаима из арбалета, хоть громового, хоть того, что был сейчас у Лоны, но из-за проклятой симпатии к нему я всё же попытался обойтись без стрельбы.
Левой рукой я схватил рэба Иегуду за шиворот и слегка сжал ему шею, избегая болевых точек. Краем глаза заметил, что у Лоны в руке на мгновенье блеснул кинжал, видно, ей в голову пришла та же мысль. Старик хрипел и безуспешно пытался вырваться. Я сказал Хаиму, что приказ отменён, и он замер в растерянности. Юдифь шагнула к нам, явно собираясь лупить нас ногами, но Дваш снова зарычал, и она остановилась. Я слегка ослабил хватку, чтобы мой пленник подтвердил отмену приказа. Лучше бы я этого не делал.
- Хаим, любой ценой, - прохрипел рэб Иегуда.
Всё, шутки кончились. Я отшвырнул рэба Иегуду на Юдифь, выхватил пистолет и навёл его на Хаима. Стрелять не хотелось, я надеялся, что он испугается и сдастся.
- Стоять! – ледяным голосом скомандовал я. – Оружие на землю, руки за голову, повернуться спиной!
В общем, строго по уставу караульной службы. Казалось бы, всё ясно, но Хаим начал пререкаться.
- Капитан, ты есть не прав, - заявил он. – Мы же есть приятели, стрелять в меня есть нехорошо.
Вроде не делал он никаких движений, но как-то приблизился на полшага. Известный приём, нас такому учили. Подобраться поближе к олуху, орущему «Вот сейчас уже совсем точно – если двинешься, убью!», и отрубить ему руку с оружием. Надо стрелять, но я дал ему ещё один шанс.
- Хаим! Оружие на землю, руки за голову! – повторил я, снимая пистолет с предохранителя.
- Капитан, ты есть должный понять, что полёт на геликоптере есть самое лучшее.
Как я и ожидал, шансом он не воспользовался. Меч не бросил, и опять приблизился. Не понял, что шутки кончились. Жаль. Я выпустил свинцовую стрелу в его правую ступню. Хаим с криком боли упал. Пистолет от выстрела дёрнулся и вылетел у меня из руки, но никто из бывших союзников не успел его схватить. Я поднял оружие, незаметно поставил его на предохранитель, и нажал спуск, метя Хаиму в голову. Пистолет даже не щёлкнул. Я выругался, потом, изобразив досаду, сунул его в карман и направился к лошадям.
- Хотел бы убить Хаима – прикончил бы кинжалом, - шепнула мне Лона. – И всё равно его жалко.
Пристроив вещмешки и взгромоздившись в сёдла, мы поскакали к реке. Дваш, обычно бежавший впереди, в этот раз держался сбоку, а потом остановился и заскулил. Мы тоже остановились.
- Чует крокодила? – испуганно спросила Лона.
- Да, - кивнул я. – Дело есть слегка осложняющееся.
- Будем перепрыгивать?
- Нет. Мы есть остающиеся на этом берегу.
Пришлось долго объяснять свой план, но времени хватало. Я хотел проложить свежие следы до берега, развернуться, поехать обратно, и свернуть на одну из звериных троп, что заприметил ещё на карте, а потом и увидел воочию. Хороший следопыт всё это распутает, но я не видел следопытов среди израильтян. Они решат, что мы поехали к тракту, и погонятся за нами на геликоптере. Или не погонятся, а повезут раненых в госпиталь. Может, они вообще не собираются вредить нам с Лоной – должны же быть десантники, которые на стороне трепещущих. Почему бы и не помечтать? Но если бы я, составляя планы, опирался на мечты, уже давно стал бы трупом.
Лона приказала Двашу ждать, но он всё равно увязался за нами. Так и бежал, прижав уши, поджав хвост и повизгивая. Я отлично его понимал – у самого нутро переворачивалось от отвратительного предчувствия. В какой-то момент стало невыносимо, и я остановил коня. Побледневшая Лона замерла рядом. Дваш сел на землю и жалобно завыл. У обоих в глазах читалось желание держаться от берега подальше, и в моих наверняка тоже. Но иногда желания ничего не решают.
Приказав Лоне оставаться на месте и присмотреть за псом, я поскакал к реке, в шаге от воды поднял коня на задние ноги, развернул его, и отправился назад. Когда всё это повторял, мне показалось, что в воде что-то движется, Лона тоже заметила лёгкую рябь. Дваш по команде запрыгнул на её лошадь и теперь не оставлял следов. Мы свернули с дороги на узенькую тропку, где не разъедутся два всадника, а тут ещё пёс, спрыгнув на землю, вспомнил любимое развлечение и принялся хватать меня за штанину. В прошлый раз я отвлёк его от этого безобразия, швыряя палку, но сейчас палки его не интересовали, пришлось терпеть, отталкивая наглую собачью морду.
Тропка закончилась тупиком. Мы завели лошадей в лес, чтобы спрятать от взгляда сверху, привязали и засыпали им овса. Сами, наскоро перекусив копчёным мясом, побрели к краю леса поближе к нашему бывшему лагерю, сгибаясь под тяжестью вещмешков. У Дваша чувство направления оказалось получше моего, и он вывел нас точно туда, куда надо. Я расчистил небольшую площадку и лёг на спину. Лона попыталась пристроиться рядом, но пёс влез между нами, и хоть не рычал, но и сдвинуть себя не давал.
- Дарен, знаешь, чего я хочу? – спросила Лона.
- Я есть не имеющий понятия, - меня прошиб холодный пот, секс был бы сейчас совершенно лишним.
- Знаю, что ты подумал, - она хихикнула. – Но нет. Всего лишь хочу спросить: тебе не жалко Хаима?
Спросила весело и непринуждённо, но как ответить? Что спецназ готовят убивать безжалостно? Спецназовец, поддавшийся жалости, труп – его враг не пожалеет. А уж для диверсантов это верно втройне. Но Лона может и не понять, помню, как ей стало плохо над трупами вражеских десантников.
- Я есть пожалевший Хаима, - признал я. – Это есть не лучшее решение.
- Лучше было его убить, да?
- Нет, лучшее решение есть убить их всех.
- Наверно, - неохотно согласилась Лона. – А что потом?
- Потом мы есть идущие к банкиру. Он не есть наш враг.
- Конечно. Враг направил бы нас в засаду. А что бы ты ему сказал об убитых?
- Я есть собиравшийся сказать, что они есть съеденные крокодилами. Никогда не лгущая принцесса есть подтверждающая.
- Забудь ты уже о моей правдивости, - отмахнулась она. – Скоро выучусь врать не хуже тебя. И знай – я бы не смогла простить тебе такое убийство.
- Это и есть причина того, что они есть живые.
- А что ты будешь делать, если экипаж геликоптера просто всех заберёт, и они улетят?
- Это есть лучшее из того, что есть могущее произойти.
Но я в это не верил. Если израильские десантники хоть чуток похожи на спецназовцев Эльдорадо, они обязательно станут мстить за смерть товарищей.
Ещё я не понимал, зачем такие долгие, сложные и дорогие операции, если у них транспорт, оружие и связь на порядок лучше наших. Почему бы им не завоевать Эльдорадо? Аэростаты не выстоят против геликоптеров, и любая наша погранзастава недолго продержится против роты пехотинцев со скорострельными громовыми арбалетами.
Хаим сказал, что у израильтян есть оружие массового поражения. В литературных фантазиях оно бывает разное – атомное, ядерное, вакуумное, тектоническое и много какое ещё. Но в реальности существуют лишь две разновидности – алхимическое и биологическое. Яды и болезни. Если нужно захватить Эльдорадо – заполните долину хлором, перебейте тех, кто добрался до противогазов, и подождите, пока хлор уйдёт. Всё, королевства Эльдорадо больше нет, а его территория – в полном распоряжении захватчиков.
С биологическим – ещё проще. Устройте эпидемию чумы, а себе сделайте прививки. Мы даже не поймём, что нас атакуют. Лет пять назад иноземные купцы завезли какую-то гадость, похожую на обычный грипп, и мы потеряли с полтысячи подданных и тысяч двадцать свиней. Карстен и Ирина, в то время студенты-медики, как раз помогали профессору, что эту напасть и победил. Тогда они на радостях впервые, ну, вы поняли что.
Так почему израильтяне не пошли силовым путём? Бог запретил? Или они боятся получить отпор? Или от войны пострадает то, что им нужно? Тогда очень не помешало бы знать, что именно им нужно. Но это я уже пытался понять много раз, гадать заново смысла нет. И вообще, лучше заняться более насущными делами.
На геликоптере, что прилетит сюда в полдень, будут десантники. Утеряна связь с рейдовой группой, ни один командир не пошлёт за ней транспорт без боевого охранения. Среди десантников есть те, кто хочет нас убить, и вряд ли смерть товарищей ослабила их желание. Раз так, я должен считать, что прилетят именно такие десантники.
Причём раньше им бы пришлось что-то выдумывать, чтобы остаться безнаказанными, но раз рэб Иегуда профукал связное устройство, это проще простого. Кому ж знать, как не мне – в убийствах я признанный спец. Вернутся эти воины добра на базу, и доложат – прилетели, увидели разгромленный лагерь, а вокруг него валяются шесть отрубленных голов, вот они, командир. Это, наверно, сделали какие-то варвары-людоеды. А громовые стрелы мы потратили, отгоняя крокодилов.
Командир в ответ подмигнёт и скажет – ужасная история, жаль этих замечательных людей, что трепетали перед Богом, а вот за варвара и его шлюху вам, ребята, внеочередная увольнительная. Командир-то на их стороне – кто, как не он, отправил отряд убийц на пруд Влюблённых?.
Всё это я понял ещё вчера, едва узнал, что рандеву назначено здесь, а не возле заброшенной деревушки. Уже тогда я подумывал удрать, но с этими крокодильими боями и я, и Лона вымотались, и скачка ночью по отвратительной дороге показалась плохим решением. Да и бежать особо некуда, я же к рэбу Иегуде обратился не за помощью в выборе маршрута, а потому, что никакого пути не видел.
- Дарен, я, кажется, догадалась, что трепещущим нужно в Эльдорадо, - наконец, не выдержала Лона. – Это связано с религией, иначе им не доверили бы руководство.
- Это есть возможно, - согласился я. – И они есть ищущие в Эльдорадо что?
- Самая ценная утраченная реликвия – скрижали завета. Каменные таблички с текстом, который написал лично Бог.
- Эльдорадо есть переполненное камнями. И земли вокруг, что есть ничейные, есть переполненные тоже. Скрижали есть написанные на израильском языке, так ли это?
- Да, только на очень древнем. Бог писал их давно.
- Поиск камней не есть требующий своей королевы на нашем троне. Любой есть имеющий право искать железную руду.
- Это камни, а не руда.
- Любой есть могущий говорить, что он есть ищущий руду, но сам есть ищущий камни.
- А если эти камни в стене дворца? Разве гвардейцы дадут рыться в стенах? А если в стенах потайных ходов?
- Трепещущие есть узнавшие об этом как?
- Не знаю. Может, Бог им подсказал.
- Если Бог есть имевший возможность подсказать, он есть имевший возможность написать всё заново тоже. А если старые скрижали есть сохранившиеся, он есть способный выдрать их оттуда, где они есть пребывающие, и одарить ими трепещущих снова. Он же есть всемогущий, ты есть говорившая это вчера.
- Да, Он всемогущий. Значит, они ищут не скрижали?
- Я есть думающий, что нет.
- Вторая реликвия – ковчег Завета. Это что-то вроде деревянного сундука. В нём скрижали и хранились. Он тоже пропал.
- Его ценность есть в чём?
- Он, вроде, обладает какими-то мистическими свойствами. Убивает тех, кто к нему прикасается, кроме священников. Ну, и вообще, его, кажется, тоже Бог создал.
- Эти свойства не есть мистические. Если сундук есть покрытый ядом накожного действия, то прикоснувшиеся к нему есть умирающие, кроме тех, кто есть принявший антидот. Но если этот сундук есть деревянный, то он есть уже несуществующий. Дерево есть истлевающее или поедаемое термитами. И оно есть горящее в печах.
- Ладно. Тогда ковчег.
- Ты же есть о нём и говорившая.
- Нет, другой ковчег. Корабль. Было жуткое наводнение, и спаслась лишь одна семья, та, что его построила. Когда уровень начал падать, ковчег причалил к склонам высокой горы.
- Этот ковчег есть сделанный из чего?
- Из дерева гофер.
- Я есть уже говоривший – деревянное есть у нас долго не существующее.
- Тогда не знаю. Думала, что догадалась, а на самом деле – нет.
- Скрижали из того, что ты есть назвавшая, есть единственное, что есть способное храниться долго.
- Но ты сам сказал, что камней у вас много. Как найти скрижали в куче из миллиона камней? Это всё равно, что искать золотую крупинку на песчаном пляже.
- Если скрижали есть имеющие в себе амулет слежки, поиск есть возможный. Но мы есть уже не имеющие времени обсуждать реликвии, что есть потерянные. Мы есть должные готовиться к встрече геликоптера, что есть прилетающий за нами.
- Дарен, извини, что лезу не в своё дело, но ты не думал, что на геликоптере могут быть десантники, которые захотят нас убить?
- Я есть думавший об этом.
- Тогда почему мы не удрали отсюда ещё вчера?
- Они есть умеющие нас выслеживать с воздуха. Мы есть должные спрятаться там, где они есть не пытающиеся нас искать.
- И где это? На дне реки?
- Это место есть любое поблизости. Но они есть должные думать, что мы есть едущие где-то далеко. Это есть оперативные действия, что есть называемые дезинформацией.
***
Пока мы обсуждали реликвии трепещущих, кто-то разжёг костёр, и Юдифь приготовила на нём завтрак, по её словам, кошерный, то есть, угодный Богу. А я взглянул на остатки крокодильего хвоста, и отдал их Двашу – за ночь мясо перестало быть свежим. Но наш пёс – не гурман, и с жадностью приступил к трапезе, а мы с Лоной тем временем собрали вещи. Пока упаковывались, вскипела вода в кружках, и я заварил чай. Несмотря на кипячение, вкус речной тины чувствовался, но другой воды не было.
В зоне вечных льдов частенько приходится пить воду из растопленного снега, и она порой куда противнее тины. Ослепительно-белый снег чист только на вид. Перед тобой на нём уже побывали люди и ирбисы, и все они оставили свои «следы», как и ты оставляешь свои тем, кто придёт позже. Или пей такую воду, или терпи жажду, или возьми снег из другого места, да только он и там ничем не лучше. Так что привкус тины – мелочь.
- Герцог, принцесса, почему вы не завтракаете? – обеспокоился рэб Иегуда. – Вещи собирать рано, мы же точно не знаем, когда за нами прилетят. Связи нет, уточнить нельзя.
- Мы есть торопящиеся, - отмахнулся я. – Мы есть хотящие пока пожить в пятизвёздочном отеле. Он есть роскошный. Вы есть сообщающий нам об открытии Болотного порта через Блувштейн-банк, и мы есть плывущие дальше на корабле.
- Но порт закрыт надолго!
- Мы есть готовые ждать долго.
- Но почему не на геликоптере? – рэб Иегуда перешёл на крик, ему было важно, чтобы мы остались тут.
- Рэб Иегуда, вы есть старое брехло. Я есть уважающий старость, но брехливость есть огорчающая. Вы есть совравший про священный лес.
- Это же только ради вашего счастья!
- Я не хотящий разбираться, в чём вы есть совравший ещё.
- Хаим, останови их! Как хочешь, но останови.
Хаим вразвалочку направился ко мне, помахивая мечом. Мне захотелось вскочить в седло и пустить коня галопом, бросив вещи. В честной схватке я не мог и мечтать о победе, и то, что у него повреждена левая рука, ничего не меняло – он справится одной правой. Дваш тоже так думал, он стал между нами, оскалился и зарычал. Самым простым выходом было бы пристрелить Хаима из арбалета, хоть громового, хоть того, что был сейчас у Лоны, но из-за проклятой симпатии к нему я всё же попытался обойтись без стрельбы.
Левой рукой я схватил рэба Иегуду за шиворот и слегка сжал ему шею, избегая болевых точек. Краем глаза заметил, что у Лоны в руке на мгновенье блеснул кинжал, видно, ей в голову пришла та же мысль. Старик хрипел и безуспешно пытался вырваться. Я сказал Хаиму, что приказ отменён, и он замер в растерянности. Юдифь шагнула к нам, явно собираясь лупить нас ногами, но Дваш снова зарычал, и она остановилась. Я слегка ослабил хватку, чтобы мой пленник подтвердил отмену приказа. Лучше бы я этого не делал.
- Хаим, любой ценой, - прохрипел рэб Иегуда.
Всё, шутки кончились. Я отшвырнул рэба Иегуду на Юдифь, выхватил пистолет и навёл его на Хаима. Стрелять не хотелось, я надеялся, что он испугается и сдастся.
- Стоять! – ледяным голосом скомандовал я. – Оружие на землю, руки за голову, повернуться спиной!
В общем, строго по уставу караульной службы. Казалось бы, всё ясно, но Хаим начал пререкаться.
- Капитан, ты есть не прав, - заявил он. – Мы же есть приятели, стрелять в меня есть нехорошо.
Вроде не делал он никаких движений, но как-то приблизился на полшага. Известный приём, нас такому учили. Подобраться поближе к олуху, орущему «Вот сейчас уже совсем точно – если двинешься, убью!», и отрубить ему руку с оружием. Надо стрелять, но я дал ему ещё один шанс.
- Хаим! Оружие на землю, руки за голову! – повторил я, снимая пистолет с предохранителя.
- Капитан, ты есть должный понять, что полёт на геликоптере есть самое лучшее.
Как я и ожидал, шансом он не воспользовался. Меч не бросил, и опять приблизился. Не понял, что шутки кончились. Жаль. Я выпустил свинцовую стрелу в его правую ступню. Хаим с криком боли упал. Пистолет от выстрела дёрнулся и вылетел у меня из руки, но никто из бывших союзников не успел его схватить. Я поднял оружие, незаметно поставил его на предохранитель, и нажал спуск, метя Хаиму в голову. Пистолет даже не щёлкнул. Я выругался, потом, изобразив досаду, сунул его в карман и направился к лошадям.
- Хотел бы убить Хаима – прикончил бы кинжалом, - шепнула мне Лона. – И всё равно его жалко.
Пристроив вещмешки и взгромоздившись в сёдла, мы поскакали к реке. Дваш, обычно бежавший впереди, в этот раз держался сбоку, а потом остановился и заскулил. Мы тоже остановились.
- Чует крокодила? – испуганно спросила Лона.
- Да, - кивнул я. – Дело есть слегка осложняющееся.
- Будем перепрыгивать?
- Нет. Мы есть остающиеся на этом берегу.
Пришлось долго объяснять свой план, но времени хватало. Я хотел проложить свежие следы до берега, развернуться, поехать обратно, и свернуть на одну из звериных троп, что заприметил ещё на карте, а потом и увидел воочию. Хороший следопыт всё это распутает, но я не видел следопытов среди израильтян. Они решат, что мы поехали к тракту, и погонятся за нами на геликоптере. Или не погонятся, а повезут раненых в госпиталь. Может, они вообще не собираются вредить нам с Лоной – должны же быть десантники, которые на стороне трепещущих. Почему бы и не помечтать? Но если бы я, составляя планы, опирался на мечты, уже давно стал бы трупом.
Лона приказала Двашу ждать, но он всё равно увязался за нами. Так и бежал, прижав уши, поджав хвост и повизгивая. Я отлично его понимал – у самого нутро переворачивалось от отвратительного предчувствия. В какой-то момент стало невыносимо, и я остановил коня. Побледневшая Лона замерла рядом. Дваш сел на землю и жалобно завыл. У обоих в глазах читалось желание держаться от берега подальше, и в моих наверняка тоже. Но иногда желания ничего не решают.
Приказав Лоне оставаться на месте и присмотреть за псом, я поскакал к реке, в шаге от воды поднял коня на задние ноги, развернул его, и отправился назад. Когда всё это повторял, мне показалось, что в воде что-то движется, Лона тоже заметила лёгкую рябь. Дваш по команде запрыгнул на её лошадь и теперь не оставлял следов. Мы свернули с дороги на узенькую тропку, где не разъедутся два всадника, а тут ещё пёс, спрыгнув на землю, вспомнил любимое развлечение и принялся хватать меня за штанину. В прошлый раз я отвлёк его от этого безобразия, швыряя палку, но сейчас палки его не интересовали, пришлось терпеть, отталкивая наглую собачью морду.
Тропка закончилась тупиком. Мы завели лошадей в лес, чтобы спрятать от взгляда сверху, привязали и засыпали им овса. Сами, наскоро перекусив копчёным мясом, побрели к краю леса поближе к нашему бывшему лагерю, сгибаясь под тяжестью вещмешков. У Дваша чувство направления оказалось получше моего, и он вывел нас точно туда, куда надо. Я расчистил небольшую площадку и лёг на спину. Лона попыталась пристроиться рядом, но пёс влез между нами, и хоть не рычал, но и сдвинуть себя не давал.
- Дарен, знаешь, чего я хочу? – спросила Лона.
- Я есть не имеющий понятия, - меня прошиб холодный пот, секс был бы сейчас совершенно лишним.
- Знаю, что ты подумал, - она хихикнула. – Но нет. Всего лишь хочу спросить: тебе не жалко Хаима?
Спросила весело и непринуждённо, но как ответить? Что спецназ готовят убивать безжалостно? Спецназовец, поддавшийся жалости, труп – его враг не пожалеет. А уж для диверсантов это верно втройне. Но Лона может и не понять, помню, как ей стало плохо над трупами вражеских десантников.
- Я есть пожалевший Хаима, - признал я. – Это есть не лучшее решение.
- Лучше было его убить, да?
- Нет, лучшее решение есть убить их всех.
- Наверно, - неохотно согласилась Лона. – А что потом?
- Потом мы есть идущие к банкиру. Он не есть наш враг.
- Конечно. Враг направил бы нас в засаду. А что бы ты ему сказал об убитых?
- Я есть собиравшийся сказать, что они есть съеденные крокодилами. Никогда не лгущая принцесса есть подтверждающая.
- Забудь ты уже о моей правдивости, - отмахнулась она. – Скоро выучусь врать не хуже тебя. И знай – я бы не смогла простить тебе такое убийство.
- Это и есть причина того, что они есть живые.
- А что ты будешь делать, если экипаж геликоптера просто всех заберёт, и они улетят?
- Это есть лучшее из того, что есть могущее произойти.
Но я в это не верил. Если израильские десантники хоть чуток похожи на спецназовцев Эльдорадо, они обязательно станут мстить за смерть товарищей.
