У пруда они выполняли приказ, но сейчас главным будет сведение личных счётов. Дело привычное, со мной многие пытались их свести. И хоть в этот раз всё началось не с того, что я кого-то убил, а с того, что кто-то пытался убить меня, дальше всё идёт, как обычно. Надеюсь, и кончится, как обычно – я вернусь в Эльдорадо, оставив за спиной шлейф вражеских трупов.
Судя по хронометру, до полудня оставалась пара часов. Лона спала, утомлённая всем свалившимся ей на голову. Дваш неподалёку кого-то жрал. Все, кроме меня, проводили время с толком. Глянул на спящую Лону, и стал думать о ней. И даже не так о ней, как о её матери. Лона считается дочерью Герхардта III и израильской принцессы Ребекки. Если верить Хаиму, израильских принцесс не существует. Вскоре после рождения дочери Ребекка погибла, упав с лошади. То ли сама, то ли помог кто. Лошадь, конечно, была королевская – какую ещё могли подать жене кронпринца? Что делают эти лошади с простолюдинами, лезущими к ним в седло, я уже видел. Значит, Ребекка была фальшивой принцессой, и первая же её прогулка на королевской лошади стала последней. Я никуда не спешил, так что попытался прикинуть, не могла ли всё же в жилах Ребекки течь кровь королей.
В несчастный случай с настоящей принцессой я поверить никак не мог. Женщина садится на смирную, отлично выезженную лошадь, и едет шагом. Вряд ли Ребекка, едва оправившись от родов, пустилась в галоп. Но даже при галопе я, горе-всадник, упал всего пару раз. А когда такой конь едет шагом, упасть можно только умышленно или с чьей-то помощью.
Но если убийство, то почему на верховой прогулке? И ведь наверняка она каталась не одна. Рядом был если не муж, то гвардейцы-телохранители. Если убийца посторонний, зачем королю и кронпринцу выдавать убийство за несчастный случай? А если убили по их приказу, зачем это делать так? Масса возможностей прикончить несчастную в её собственной спальне. Например, уколоть отравленной стрелой леших. Бедняжка умерла от неизвестной болезни, какое несчастье.
Я взглянул на хронометр. Вроде, и размышлял недолго, а уже пора вставать. В полдень мы должны видеть лагерь рэба Иегуды. Лону, несмотря на риск, придётся взять с собой на передний край. Геликоптер прилетит, десантники высадятся, потом улетят. Из разговоров можно узнать, не готовится ли засада. Грамотный офицер не станет болтать о тактических планах, но я уже видел, что некоторые израильские бойцы – разгильдяи, может, и офицеры такие же? Если они ляпнут лишнее, я услышу, но без Лоны не пойму. Вынул из вещмешков оружие, собрал оба лука. Кольчуги оставил, они только помешают. Всё, пора. Да и пёс уже кого-то доел.
- Дваш, разбуди Лону, - попросил я.
Пёс лизнул её в лицо. Лона открыла глаза и уставилась на него удивлённым взглядом.
- Это был не сон! – воскликнула она, но добавила: - Нет, всё-таки сон.
- Ты есть хорошо поспавшая, - заявил я. – Теперь мы есть идущие к геликоптеру, что есть скоро прилетающий.
- Подожди, я расскажу, что мне приснилось. Пожалуйста!
Я вновь глянул на хронометр. Его стрелки успели изрядно надоесть. Терпеть не могу им подчиняться, но порой приходится. Впрочем, немного времени ещё было.
- Я есть слушающий тебя, Лона.
- Мне приснилось, как мы с тобой выезжаем из королевской конюшни. Только за нами почему-то бежит Дваш, а на самом деле его там не было.
- Это есть сон. Во сне всё есть часто перемешанное.
- Потом Дваш гавкнул, и возникли четыре всадника.
- Дваш есть великий маг женских сновидений. Четыре всадника есть кто?
- Один – юноша, вылитый мой брат, только старше. Он вёл в поводу лошадь с женщиной в седле, и это была мама, я её знаю по портретам. А следом чуть поодаль – два гвардейца.
- Твоя мать есть ехавшая на королевской лошади, так ли это?
- Да. И я вдруг поняла, что юноша – это мой папа, а мама вот прямо сейчас погибнет. Хотела крикнуть, предупредить, но ты зажал мне рот рукой.
- Зажать чужой рот верхом есть невозможно.
- Не придирайся, это же сон.
- Мы есть имеющие мало времени. В твоём сне есть важное что?
- Понимаешь, они ехали, а потом она говорит: «Гера, дай поводья мне, ты же видишь, лошадь меня признаёт». И он ей дал. А дальше… - Лона замолчала.
- Дальше лошадь есть убившая женщину.
- Откуда ты знаешь?
- Я есть думавший об этом. Ты есть во сне читающая мои мысли.
- Да, лошадь её сбросила, а потом лягнула. Выходит, мама – не принцесса?
- Хаим есть сказавший, что Израиль есть республика. Республика есть не имеющая принцесс. Это есть всё, так ли это?
- Нет. Я укусила тебя за руку, и ты меня отпустил. Я кричала, звала отца, но он не слышал.
Я не верил в магию, но всё же взглянул на ладони. Ран или шрамов не увидел.
- А потом снова гавкнул Дваш, и папа посмотрел на него, а потом на меня.
- Дваш есть умеющий пробивать туннели во времени.
- Скажешь тоже, - она хихикнула, пытаясь всё же сохранить серьёзность. – Папа спросил, кто я такая. Говорю ему, что я Мелона, только мне уже семнадцать. А он отвечает, что Мелоне всего неделя от роду, и вообще, я не она, раз на королевской лошади. А тут Дваш запрыгнул на лошадь, и лизнул меня в лицо. Я и проснулась. Не заметил ничего странного?
- Я есть заметивший. Лошадь есть не сразу напавшая на всадницу, что есть не имеющая королевской крови.
- Это как раз ерунда. Наши лошади позволяют на себе ездить кому попало, вспомни хотя бы, как Дваш на них запрыгивал. Он что, король?
- Я есть допускающий это.
- Мы спешим, а ты тратишь время на идиотские шутки! Королевских лошадей можно водить в поводу, а можно залезть к ним в седло. Но – не одновременно!
- Я есть понимающий, что конюхи есть способные их водить, и что они не есть принцы. Ты есть сказавшая, что это есть ерунда. А не ерунда есть что?
- Кронпринц Герхардт был уверен, что я не его дочь! Потому что я верхом на такой лошади! Понял?
- Я есть думающий так же. Мы с тобой есть уже обсуждавшие это. Хотя король Герхардт есть называвший тебя родной дочерью при мне. Но он есть вравший, наверно. Это всё есть не ерунда, так ли это?
- Дарен, пойми – мне очень важно знать, кто мой настоящий отец! Если бы Герхардт просто сомневался, отец он мне или нет, и увидел меня на королевской лошади, он бы, наоборот, обрадовался, что я точно его дочь.
- Этот Герхардт есть обитатель твоего сна. Он не есть Герхардт, что есть король сейчас.
- Но королевские лошади признают меня принцессой. Значит, мой отец – король или принц.
Времени осталось мало, пришлось пообещать, что обсудим это потом. Лона быстро проверила свой лук, сказала, что я отлично его собрал. Подвесила на спину колчан, а на плечо – скорострельный громовой арбалет, израильские десантники так его и носили. Я тоже обвешался оружием, и мы побрели к краю леса. Дваш, конечно же, побежал с нами.
Идти было недалеко, шагов десять, но я никуда не спешил, шёл медленно, стараясь не шуметь. А по пути пытался понять, кто же всё-таки отец Лоны. Она – принцесса, лошади это подтверждают. Выходит, трепещущие не знали о королевских лошадях, иначе вместо Ребекки подобрали бы девицу с монархом в родословной. Или не врали бы королю Гроссфлюса, что она принцесса. За скидку по кредиту король ввёл бы в династию иностранку-простолюдинку, ничего позорного в этом нет. Могла ли Ребекка к знакомству с Герхардтом уже быть отяжелевшей от кого-то ещё, и этот кто-то случайно оказался потомком неизвестного короля? Если верить Хаиму, Израиль – республика. Но некоторые республики раньше были монархиями. Не сильно надеясь на ответ, я спросил у Лоны, не было ли монархов в Израиле в прошлом.
- В Танахе написано, что в Израиле были цари, - сказала она.
- Цари есть кто? Танах есть что? – поначалу не понял я.
- Цари – монархи. А Танах – Священное Писание израильтян.
- Священное Писание израильтян есть Тора, так ли это?
- Тора – часть Танаха.
- Я есть понявший. Монархи Израиля есть правившие когда?
- Пару тысяч лет назад.
Если так, всё сходилось. У королей обычно обильное потомство, и у их потомства – тоже. За две тысячи лет это потомство расплодилось во множестве. Тогда случайность не королевская кровь отца Лоны, а её отсутствие у Ребекки. Сказал об этом Лоне, а она ответила, что тётя Фанни, скорее всего, знает, кто отец. А если знает, то скажет. Или умрёт под пытками. Обсуждать пытки было неинтересно, и я выбросил эту тему из головы. Да и какая разница, кто её отец? С приданым в сто тысяч золотых у нас примут в принцессы кого угодно, даже если её мать незнакома с её отцом. Золото куда важнее родовитости. Есть вещи и поважнее золота, но о них в другой раз.
Я нашёл отличную позицию для наблюдения. Густые заросли кустарника выше моего роста на самом краю леса, мы сквозь них можем и смотреть, и стрелять, а нас с поляны не видно. Правда, кусты не защитят от стрел. Если начнётся перестрелка, придётся прятаться за два больших дерева, растущих поблизости рядом друг с другом. Защита, конечно, надёжная, но ещё бы хорошо, чтобы кто-то подсказал, что мы вот-вот станем мишенями.
По моим прикидкам геликоптер должен был приземлиться в пятнадцати-двадцати шагах от нас. Я надеялся, что его входная дверь будет обращена к нам. Тогда я легко сосчитаю прилетевших и улетевших, а больше мне от них ничего и не нужно. Ещё бы Дваш не гавкнул, сейчас нам вовсе незачем пробивать туннели времени, но тут уж как повезёт. Лона сказала, что всё ему объяснила. Что ж, посмотрим, как он понял.
В лагере я не разглядел ничего интересного даже в подзорную трубу. Рахиль лежала, закрыв глаза, но дышала. Если в ближайшее время ею не займётся толковый медик, дышать ей недолго. Даже небольшая рана от когтей ирбиса может воспалиться и прикончить пострадавшего, а пасть крокодила уж точно не чище. Рядом с Рахилью сидел Хаим, держа её за руку. Раненую ногу он перевязал тряпками, ведь бинтов не осталось. Рядом с ним лежал выструганный посох, замена костылю.
Рэб Иегуда и Юдифь стояли чуть в стороне и тихо разговаривали. Лона их не слышала, а я слышал, но не понимал. Юдифь нервничала и постоянно поглядывала на левое запястье, там красовался браслет с каким-то украшением. Рэб Иегуда иногда хватал её за руку и тоже смотрел на браслет, что, наверно, был хронометром. А мой хронометр показывал, что полдень наступил восемь минут назад, так что понятно, чего они переживали.
Приближение геликоптера первым услышал Дваш. Он насторожил уши и повернул морду примерно на юг. Я его погладил и ещё раз попросил молчать. А через пару минут сам уловил знакомые звуки. Мы не боялись, что нас увидят сверху – кроны деревьев сплетались у нас над головой. Геликоптер приземлился там, где я и ожидал, но вход оказался к нам под углом, не очень удобно. Мотор затих, лопасти остановились, дверь открылась, и оттуда выпрыгнули десантники, у всех чисто выбритые лица и головы, а у некоторых под мундирами угадывались зачатки груди. Их было пятеро, но я не видел офицера. Эти головы годятся пробивать каменные стены, но больше ни для чего. Рядом с ними Хаим выглядел профессором. Таких бойцов никто не пошлёт в рейд без присмотра. Офицер ещё в геликоптере. А в таких войсках офицеры – тоже бойцы.
Радостный рэб Иегуда подбежал к десантникам и что-то затараторил одному из них. Тот безразличным тоном что-то у него спросил. Я взглянул на Лону, она показала на уши. Рэб Иегуда показывал в сторону реки, наверно, обсуждают, куда мы уехали. Сходите по следам, ребята, мысленно просил я их, и форсируйте реку вброд. Вас ждут приключения. Зря мы, что ли, рисковали, прокладывая ложный след?
Да, зря. Никто никуда не пошёл. Четверо бойцов стояли, сжимая в руках скорострельные громовые арбалеты, пятый ругался с рэбом Иегудой. Наконец-то они начали кричать, и Лона разобрала хоть что-то. Рэб Иегуда требовал, чтобы Хаима и Рахиль поскорее доставили в госпиталь, а десантник орал ему, что пока они не покончат с варваром, никто никуда не полетит. Но я не понимал, как они собираются меня ловить, стоя на месте. Неужели мне или Лоне прицепили амулет слежки, и противник точно знает, что мы рядом?
Рэб Иегуда, убедившись, что слова не действуют, схватил десантника за рукав мундира и попытался потащить его к раненым. Конечно же, сдвинуть с места здоровенного парня он не смог, а тот легко отцепил руку старика и что-то ему сказал. Старик обиделся, и попытался отвесить десантнику оплеуху. Тот легко сблокировал удар и толкнул беднягу в лицо. Рэб Иегуда сделал пару шагов назад и упал.
Стоявшая рядом Юдифь подпрыгнула и ударила подошвой сапога десантнику в лоб. Как я и думал, боец устоял на ногах, хотя и отшатнулся, и ответил кулаком старухе в живот. Она рухнула на землю и тихонько заскулила. Хаим вскочил и заковылял к ним, опираясь на посох. Десантник направил на него оружие и что-то рявкнул, он остановился, но не удержал равновесия и тоже упал.
- Дарен, их убьют? – прерывающимся шёпотом спросила Лона.
- Это есть возможно.
- Они попали в беду из-за нас. Давай их спасём, пожалуйста!
Интересно, как она представляет себе помощь этим несчастным? Я могу очень быстро выпустить три стрелы. Первая обычно ложится точно в цель, из двух остальных в цель попадает одна, и не совсем туда, куда хотелось. Пока они поймут, что по ним ведут огонь, один будет убит и ещё один ранен. Может, Лона тоже убьёт или ранит одного. После атаки надо быстро уходить с позиции и прятаться за толстыми деревьями, потому что они обязательно начнут стрелять по лесу, и могут попасть.
У противника останется два целых бойца, в худшем случае три. А у нас – одна стрела для моего лука, несколько для лука Лоны, два скорострельных арбалета, один обычный, и один пистолет с неполным колчаном стрел. Хаим, если не идиот, метнёт кому-то из них в спину кинжал, этого никто не заметит, потому что всё их внимание будет на лес. А дальше в лесу с одним или двумя я могу и справиться. И они, и я в джунглях чужаки, но горы ближе к лесу, чем города. Увы, в геликоптере ещё остались пилот и офицер. Если офицер не идиот, десантники не полезут в джунгли, а отступят в геликоптер и начнут охоту на нас с воздуха. А перед взлётом пристрелят Хаима и остальных.
- Мы есть не способные ничем помочь, - категорически заявил я.
- Но мы должны! – Лона явно собиралась плакать. – Они убьют Хаима! А он хороший! И рэб Иегуда хороший! А Рахиль только-только стала женщиной!
Рэб Иегуда непрерывно нам врал. Хаим тоже врал немало. Он же вместе с женой натравили на нашу группу крокодилов. Да, именно они. Крокодилы – одна из опасностей, что обязаны предусмотреть телохранители. Я же не только предусмотрел, но и предупредил. А они посмеялись надо мной и полезли прямо в пасть. Моё дело – безопасность Лоны, а не четырёх полудурков.
- Я есть охраняющий тебя только. Я не есть охраняющий их. И ты есть недавно ставшая женщиной тоже.
- Мы всё равно им поможем! Я приказываю! Я – принцесса, а ты – всего лишь герцог!
- Ты есть принцесса чего?
- Да хоть Гроссфлюса, хоть Эльдорадо!
- Мы есть находящиеся в Камарге, - напомнил я.
- Мы поможем им, хочешь ты этого или нет! – она вскинула своё громовое оружие и сняла с предохранителя. – Я выстрелю вверх, и нам всё равно придётся сражаться!
Наверно, я мог её обезоружить. Но тогда она закричит, а это ничем не лучше. Что же делать? Слегка придушить? На все вопросы ответил Дваш. Он сел у ног Лоны и уставился на меня недобрым взглядом. Стало очевидно, что до принцессы можно добраться, только убив пса. А вот этого я точно не хотел.
***
Судя по хронометру, до полудня оставалась пара часов. Лона спала, утомлённая всем свалившимся ей на голову. Дваш неподалёку кого-то жрал. Все, кроме меня, проводили время с толком. Глянул на спящую Лону, и стал думать о ней. И даже не так о ней, как о её матери. Лона считается дочерью Герхардта III и израильской принцессы Ребекки. Если верить Хаиму, израильских принцесс не существует. Вскоре после рождения дочери Ребекка погибла, упав с лошади. То ли сама, то ли помог кто. Лошадь, конечно, была королевская – какую ещё могли подать жене кронпринца? Что делают эти лошади с простолюдинами, лезущими к ним в седло, я уже видел. Значит, Ребекка была фальшивой принцессой, и первая же её прогулка на королевской лошади стала последней. Я никуда не спешил, так что попытался прикинуть, не могла ли всё же в жилах Ребекки течь кровь королей.
В несчастный случай с настоящей принцессой я поверить никак не мог. Женщина садится на смирную, отлично выезженную лошадь, и едет шагом. Вряд ли Ребекка, едва оправившись от родов, пустилась в галоп. Но даже при галопе я, горе-всадник, упал всего пару раз. А когда такой конь едет шагом, упасть можно только умышленно или с чьей-то помощью.
Но если убийство, то почему на верховой прогулке? И ведь наверняка она каталась не одна. Рядом был если не муж, то гвардейцы-телохранители. Если убийца посторонний, зачем королю и кронпринцу выдавать убийство за несчастный случай? А если убили по их приказу, зачем это делать так? Масса возможностей прикончить несчастную в её собственной спальне. Например, уколоть отравленной стрелой леших. Бедняжка умерла от неизвестной болезни, какое несчастье.
Я взглянул на хронометр. Вроде, и размышлял недолго, а уже пора вставать. В полдень мы должны видеть лагерь рэба Иегуды. Лону, несмотря на риск, придётся взять с собой на передний край. Геликоптер прилетит, десантники высадятся, потом улетят. Из разговоров можно узнать, не готовится ли засада. Грамотный офицер не станет болтать о тактических планах, но я уже видел, что некоторые израильские бойцы – разгильдяи, может, и офицеры такие же? Если они ляпнут лишнее, я услышу, но без Лоны не пойму. Вынул из вещмешков оружие, собрал оба лука. Кольчуги оставил, они только помешают. Всё, пора. Да и пёс уже кого-то доел.
- Дваш, разбуди Лону, - попросил я.
Пёс лизнул её в лицо. Лона открыла глаза и уставилась на него удивлённым взглядом.
- Это был не сон! – воскликнула она, но добавила: - Нет, всё-таки сон.
- Ты есть хорошо поспавшая, - заявил я. – Теперь мы есть идущие к геликоптеру, что есть скоро прилетающий.
- Подожди, я расскажу, что мне приснилось. Пожалуйста!
Я вновь глянул на хронометр. Его стрелки успели изрядно надоесть. Терпеть не могу им подчиняться, но порой приходится. Впрочем, немного времени ещё было.
- Я есть слушающий тебя, Лона.
- Мне приснилось, как мы с тобой выезжаем из королевской конюшни. Только за нами почему-то бежит Дваш, а на самом деле его там не было.
- Это есть сон. Во сне всё есть часто перемешанное.
- Потом Дваш гавкнул, и возникли четыре всадника.
- Дваш есть великий маг женских сновидений. Четыре всадника есть кто?
- Один – юноша, вылитый мой брат, только старше. Он вёл в поводу лошадь с женщиной в седле, и это была мама, я её знаю по портретам. А следом чуть поодаль – два гвардейца.
- Твоя мать есть ехавшая на королевской лошади, так ли это?
- Да. И я вдруг поняла, что юноша – это мой папа, а мама вот прямо сейчас погибнет. Хотела крикнуть, предупредить, но ты зажал мне рот рукой.
- Зажать чужой рот верхом есть невозможно.
- Не придирайся, это же сон.
- Мы есть имеющие мало времени. В твоём сне есть важное что?
- Понимаешь, они ехали, а потом она говорит: «Гера, дай поводья мне, ты же видишь, лошадь меня признаёт». И он ей дал. А дальше… - Лона замолчала.
- Дальше лошадь есть убившая женщину.
- Откуда ты знаешь?
- Я есть думавший об этом. Ты есть во сне читающая мои мысли.
- Да, лошадь её сбросила, а потом лягнула. Выходит, мама – не принцесса?
- Хаим есть сказавший, что Израиль есть республика. Республика есть не имеющая принцесс. Это есть всё, так ли это?
- Нет. Я укусила тебя за руку, и ты меня отпустил. Я кричала, звала отца, но он не слышал.
Я не верил в магию, но всё же взглянул на ладони. Ран или шрамов не увидел.
- А потом снова гавкнул Дваш, и папа посмотрел на него, а потом на меня.
- Дваш есть умеющий пробивать туннели во времени.
- Скажешь тоже, - она хихикнула, пытаясь всё же сохранить серьёзность. – Папа спросил, кто я такая. Говорю ему, что я Мелона, только мне уже семнадцать. А он отвечает, что Мелоне всего неделя от роду, и вообще, я не она, раз на королевской лошади. А тут Дваш запрыгнул на лошадь, и лизнул меня в лицо. Я и проснулась. Не заметил ничего странного?
- Я есть заметивший. Лошадь есть не сразу напавшая на всадницу, что есть не имеющая королевской крови.
- Это как раз ерунда. Наши лошади позволяют на себе ездить кому попало, вспомни хотя бы, как Дваш на них запрыгивал. Он что, король?
- Я есть допускающий это.
- Мы спешим, а ты тратишь время на идиотские шутки! Королевских лошадей можно водить в поводу, а можно залезть к ним в седло. Но – не одновременно!
- Я есть понимающий, что конюхи есть способные их водить, и что они не есть принцы. Ты есть сказавшая, что это есть ерунда. А не ерунда есть что?
- Кронпринц Герхардт был уверен, что я не его дочь! Потому что я верхом на такой лошади! Понял?
- Я есть думающий так же. Мы с тобой есть уже обсуждавшие это. Хотя король Герхардт есть называвший тебя родной дочерью при мне. Но он есть вравший, наверно. Это всё есть не ерунда, так ли это?
- Дарен, пойми – мне очень важно знать, кто мой настоящий отец! Если бы Герхардт просто сомневался, отец он мне или нет, и увидел меня на королевской лошади, он бы, наоборот, обрадовался, что я точно его дочь.
- Этот Герхардт есть обитатель твоего сна. Он не есть Герхардт, что есть король сейчас.
- Но королевские лошади признают меня принцессой. Значит, мой отец – король или принц.
Времени осталось мало, пришлось пообещать, что обсудим это потом. Лона быстро проверила свой лук, сказала, что я отлично его собрал. Подвесила на спину колчан, а на плечо – скорострельный громовой арбалет, израильские десантники так его и носили. Я тоже обвешался оружием, и мы побрели к краю леса. Дваш, конечно же, побежал с нами.
Идти было недалеко, шагов десять, но я никуда не спешил, шёл медленно, стараясь не шуметь. А по пути пытался понять, кто же всё-таки отец Лоны. Она – принцесса, лошади это подтверждают. Выходит, трепещущие не знали о королевских лошадях, иначе вместо Ребекки подобрали бы девицу с монархом в родословной. Или не врали бы королю Гроссфлюса, что она принцесса. За скидку по кредиту король ввёл бы в династию иностранку-простолюдинку, ничего позорного в этом нет. Могла ли Ребекка к знакомству с Герхардтом уже быть отяжелевшей от кого-то ещё, и этот кто-то случайно оказался потомком неизвестного короля? Если верить Хаиму, Израиль – республика. Но некоторые республики раньше были монархиями. Не сильно надеясь на ответ, я спросил у Лоны, не было ли монархов в Израиле в прошлом.
- В Танахе написано, что в Израиле были цари, - сказала она.
- Цари есть кто? Танах есть что? – поначалу не понял я.
- Цари – монархи. А Танах – Священное Писание израильтян.
- Священное Писание израильтян есть Тора, так ли это?
- Тора – часть Танаха.
- Я есть понявший. Монархи Израиля есть правившие когда?
- Пару тысяч лет назад.
Если так, всё сходилось. У королей обычно обильное потомство, и у их потомства – тоже. За две тысячи лет это потомство расплодилось во множестве. Тогда случайность не королевская кровь отца Лоны, а её отсутствие у Ребекки. Сказал об этом Лоне, а она ответила, что тётя Фанни, скорее всего, знает, кто отец. А если знает, то скажет. Или умрёт под пытками. Обсуждать пытки было неинтересно, и я выбросил эту тему из головы. Да и какая разница, кто её отец? С приданым в сто тысяч золотых у нас примут в принцессы кого угодно, даже если её мать незнакома с её отцом. Золото куда важнее родовитости. Есть вещи и поважнее золота, но о них в другой раз.
***
Я нашёл отличную позицию для наблюдения. Густые заросли кустарника выше моего роста на самом краю леса, мы сквозь них можем и смотреть, и стрелять, а нас с поляны не видно. Правда, кусты не защитят от стрел. Если начнётся перестрелка, придётся прятаться за два больших дерева, растущих поблизости рядом друг с другом. Защита, конечно, надёжная, но ещё бы хорошо, чтобы кто-то подсказал, что мы вот-вот станем мишенями.
По моим прикидкам геликоптер должен был приземлиться в пятнадцати-двадцати шагах от нас. Я надеялся, что его входная дверь будет обращена к нам. Тогда я легко сосчитаю прилетевших и улетевших, а больше мне от них ничего и не нужно. Ещё бы Дваш не гавкнул, сейчас нам вовсе незачем пробивать туннели времени, но тут уж как повезёт. Лона сказала, что всё ему объяснила. Что ж, посмотрим, как он понял.
В лагере я не разглядел ничего интересного даже в подзорную трубу. Рахиль лежала, закрыв глаза, но дышала. Если в ближайшее время ею не займётся толковый медик, дышать ей недолго. Даже небольшая рана от когтей ирбиса может воспалиться и прикончить пострадавшего, а пасть крокодила уж точно не чище. Рядом с Рахилью сидел Хаим, держа её за руку. Раненую ногу он перевязал тряпками, ведь бинтов не осталось. Рядом с ним лежал выструганный посох, замена костылю.
Рэб Иегуда и Юдифь стояли чуть в стороне и тихо разговаривали. Лона их не слышала, а я слышал, но не понимал. Юдифь нервничала и постоянно поглядывала на левое запястье, там красовался браслет с каким-то украшением. Рэб Иегуда иногда хватал её за руку и тоже смотрел на браслет, что, наверно, был хронометром. А мой хронометр показывал, что полдень наступил восемь минут назад, так что понятно, чего они переживали.
Приближение геликоптера первым услышал Дваш. Он насторожил уши и повернул морду примерно на юг. Я его погладил и ещё раз попросил молчать. А через пару минут сам уловил знакомые звуки. Мы не боялись, что нас увидят сверху – кроны деревьев сплетались у нас над головой. Геликоптер приземлился там, где я и ожидал, но вход оказался к нам под углом, не очень удобно. Мотор затих, лопасти остановились, дверь открылась, и оттуда выпрыгнули десантники, у всех чисто выбритые лица и головы, а у некоторых под мундирами угадывались зачатки груди. Их было пятеро, но я не видел офицера. Эти головы годятся пробивать каменные стены, но больше ни для чего. Рядом с ними Хаим выглядел профессором. Таких бойцов никто не пошлёт в рейд без присмотра. Офицер ещё в геликоптере. А в таких войсках офицеры – тоже бойцы.
Радостный рэб Иегуда подбежал к десантникам и что-то затараторил одному из них. Тот безразличным тоном что-то у него спросил. Я взглянул на Лону, она показала на уши. Рэб Иегуда показывал в сторону реки, наверно, обсуждают, куда мы уехали. Сходите по следам, ребята, мысленно просил я их, и форсируйте реку вброд. Вас ждут приключения. Зря мы, что ли, рисковали, прокладывая ложный след?
Да, зря. Никто никуда не пошёл. Четверо бойцов стояли, сжимая в руках скорострельные громовые арбалеты, пятый ругался с рэбом Иегудой. Наконец-то они начали кричать, и Лона разобрала хоть что-то. Рэб Иегуда требовал, чтобы Хаима и Рахиль поскорее доставили в госпиталь, а десантник орал ему, что пока они не покончат с варваром, никто никуда не полетит. Но я не понимал, как они собираются меня ловить, стоя на месте. Неужели мне или Лоне прицепили амулет слежки, и противник точно знает, что мы рядом?
Рэб Иегуда, убедившись, что слова не действуют, схватил десантника за рукав мундира и попытался потащить его к раненым. Конечно же, сдвинуть с места здоровенного парня он не смог, а тот легко отцепил руку старика и что-то ему сказал. Старик обиделся, и попытался отвесить десантнику оплеуху. Тот легко сблокировал удар и толкнул беднягу в лицо. Рэб Иегуда сделал пару шагов назад и упал.
Стоявшая рядом Юдифь подпрыгнула и ударила подошвой сапога десантнику в лоб. Как я и думал, боец устоял на ногах, хотя и отшатнулся, и ответил кулаком старухе в живот. Она рухнула на землю и тихонько заскулила. Хаим вскочил и заковылял к ним, опираясь на посох. Десантник направил на него оружие и что-то рявкнул, он остановился, но не удержал равновесия и тоже упал.
- Дарен, их убьют? – прерывающимся шёпотом спросила Лона.
- Это есть возможно.
- Они попали в беду из-за нас. Давай их спасём, пожалуйста!
Интересно, как она представляет себе помощь этим несчастным? Я могу очень быстро выпустить три стрелы. Первая обычно ложится точно в цель, из двух остальных в цель попадает одна, и не совсем туда, куда хотелось. Пока они поймут, что по ним ведут огонь, один будет убит и ещё один ранен. Может, Лона тоже убьёт или ранит одного. После атаки надо быстро уходить с позиции и прятаться за толстыми деревьями, потому что они обязательно начнут стрелять по лесу, и могут попасть.
У противника останется два целых бойца, в худшем случае три. А у нас – одна стрела для моего лука, несколько для лука Лоны, два скорострельных арбалета, один обычный, и один пистолет с неполным колчаном стрел. Хаим, если не идиот, метнёт кому-то из них в спину кинжал, этого никто не заметит, потому что всё их внимание будет на лес. А дальше в лесу с одним или двумя я могу и справиться. И они, и я в джунглях чужаки, но горы ближе к лесу, чем города. Увы, в геликоптере ещё остались пилот и офицер. Если офицер не идиот, десантники не полезут в джунгли, а отступят в геликоптер и начнут охоту на нас с воздуха. А перед взлётом пристрелят Хаима и остальных.
- Мы есть не способные ничем помочь, - категорически заявил я.
- Но мы должны! – Лона явно собиралась плакать. – Они убьют Хаима! А он хороший! И рэб Иегуда хороший! А Рахиль только-только стала женщиной!
Рэб Иегуда непрерывно нам врал. Хаим тоже врал немало. Он же вместе с женой натравили на нашу группу крокодилов. Да, именно они. Крокодилы – одна из опасностей, что обязаны предусмотреть телохранители. Я же не только предусмотрел, но и предупредил. А они посмеялись надо мной и полезли прямо в пасть. Моё дело – безопасность Лоны, а не четырёх полудурков.
- Я есть охраняющий тебя только. Я не есть охраняющий их. И ты есть недавно ставшая женщиной тоже.
- Мы всё равно им поможем! Я приказываю! Я – принцесса, а ты – всего лишь герцог!
- Ты есть принцесса чего?
- Да хоть Гроссфлюса, хоть Эльдорадо!
- Мы есть находящиеся в Камарге, - напомнил я.
- Мы поможем им, хочешь ты этого или нет! – она вскинула своё громовое оружие и сняла с предохранителя. – Я выстрелю вверх, и нам всё равно придётся сражаться!
Наверно, я мог её обезоружить. Но тогда она закричит, а это ничем не лучше. Что же делать? Слегка придушить? На все вопросы ответил Дваш. Он сел у ног Лоны и уставился на меня недобрым взглядом. Стало очевидно, что до принцессы можно добраться, только убив пса. А вот этого я точно не хотел.
