- Я есть согласный, - я нехотя признал поражение. – Но я есть имеющий одно условие. Первая же стрела есть убивающая их командира. Принцесса, диверсант и собака есть наверняка проигрывающие битву воинскому подразделению. Но когда командир есть убитый, подразделение есть превращающееся в толпу. Мы есть имеющие шансы победить толпу.
На самом-то деле всё не так просто. Толковый сержант командует пятёркой не хуже офицера. Хотя если судить по лицам, толковых тут нет. Но я уже говорил – не стоит оценивать ум по внешности. Достал стрелу, наложил её на лук, но натягивать тетиву не стал – офицер сидел в геликоптере, ни во что не вмешиваясь. А десантники занимались откровенной ерундой – ругались с рэбом Иегудой и Юдифью. Он уже встал, бегал вокруг десантников и размахивал руками, но наученный горьким опытом, особо к ним не лез. Она сидела на земле и ругалась не меньше него. А Хаим тем временем елозил на заднице, и уже подполз к противнику шага на полтора, оставалось ещё примерно четыре. Уж не знаю, что ему давало сокращение дистанции.
А вот Рахиль не шевелилась. Выяснить, без сознания она или прикидывается, я не мог, так что выкинул её из головы. Тем более, из геликоптера выдвинулась лесенка, и по ней на землю спустилась женщина, одетая в зелёную рубашку с погонами, строгую чёрную юбку ниже колен и сапоги, как носит наша пехота, что называются «берцы». Я натянул лук, прицелился и выпустил стрелу. Рука сама метнулась к колчану, доставая вторую.
Я одновременно и попал, и не попал. Стрелу послал туда, куда целился, но не убил того, кого хотел. Я ожидал, что затеявшая эту дурацкую схватку Лона поддержит меня стрельбой из своего лука, но она вместо этого громко заорала что-то неразборчивое, женщина-офицер мгновенно рухнула на землю целая и невредимая, моя стрела влетела куда-то внутрь геликоптера, а пятеро десантников повернулись в нашу сторону.
Ни секунды не сомневался, что в нас сейчас полетит лавина свинцовых стрел. У пруда Влюблённых я заметил, что кусты громовому оружию не преграда, так что пора прятаться. Объяснять Лоне ничего не стал, схватил за шиворот и потащил в укрытие. Дваш побежал следом, с ним возиться не пришлось. Мы прижались к стволам, и тут грянул гром. Сбитые ветки летели на землю, стволы содрогались от ударов свинцовых стрел, а маленькое деревцо переломилось напополам.
Сквозь гром израильского оружия я слышал какие-то женские вопли со стороны геликоптера, скулёж Дваша, всхлипы Лоны и треск кустов, через которые кто-то шумно ломился. Мне оставалось только тупо посмотреть на стрелу у себя в руке и отправить её обратно в колчан – оказалось, лук я бросил возле кустарника, чтобы освободить руку, которой тащил Лону. Почему не бросил стрелу, а лук не переложил, не могу ответить даже себе.
Но куда больше меня интересовало, сколько десантников лезет через кусты. Если один, нужно его прикончить, а если двое-трое, причём в разных местах – можно делать что угодно, это уже конец битвы. Оказалось, один. Едва он выберется из кустов, сможет стрелять по нам, деревья уже не защитят. Я ждал, когда враг покажется. Определил, где он проламывает кусты, и нацелил туда свой скорострельный громовой арбалет. Несчастный ещё не вывалился из кустов, а я уже начал стрельбу. Громовое оружие прыгало у меня в руках, стрелы летели куда попало, но некоторые всё же вонзались во врага.
Тут мой арбалет перестал греметь, и я понял, что колчан опустел. Нужно было сменить его на запасной, но в горячке боя я напрочь забыл, где он. В поясе? В кармане? Чужое, непривычное оружие. Кинжал, лук, арбалет – со всем этим я много тренировался и мог пускать в ход, не задумываясь, точно зная, где боекомплект. С новым оружием я так не умел.
Десантник ещё стоял, но глаза его не выражали совсем ничего, а оружие смотрело вниз. Я попал ему в шею и лицо, раны были смертельными, но мёртвый и умирающий – не одно и то же. Он из последних сил стал поднимать оружие. Ждать, сможет ли он выстрелить, показалось плохой тактикой. Можно было уложить его издали из пистолета, но побоялся, что промажу, и он выстрелит в ответ. Он был чуть выше и шире меня, так что своим телом полностью закрывал от стрел своих товарищей.
На бегу доставая из ножен кинжал, я ринулся к нему. Раненый десантник двигался медленно, я запросто его опередил. Левой рукой легко отнял оружие, а правой всадил кинжал в глаз. Резать горло по уставу предпочтительней, но я подумал, что так залью тут всё кровью и соберу окрестных хищников.
Вообще-то, убивая врага кинжалом, нужно затыкать ему рот. Я не мог – вторая рука занята трофейным оружием, так что перед смертью он вскрикнул. Стрельба возобновилась, стреляли на звук, и свинцовые стрелы застучали по мертвецу. Спрятав кинжал в ножны, я пятился, держа тяжеленное тело перед собой подобием щита, и чувствовал себя настолько уверенно, что заодно и обыскал, собрав трофеи - два запасных колчана для громового оружия и выкидной нож. Ещё на трупе висели какие-то амулеты, я не знал, как ими пользоваться, так что трогать не стал. Уже почти дотащился до укрытия, как вдруг что-то ударило в левую руку у самого плеча, я уронил на землю и мертвеца, и его оружие, но успел метнуться за дерево.
- Дарен, кровь твоя или его? – робко спросила Лона, продолжая всхлипывать.
Сообщил ей, что кровь, увы, моя, надо перевязать. Я настолько был уверен, что мы только понаблюдаем за израильтянами, а потом они мирно уберутся отсюда своей дорогой, что не прихватил с собой аптечку. В этом рейде я ошибался слишком часто. Ошибки мелкие – там палатку не купил, там боезапас не пополнил, там с револьвером не разобрался. Но мелочи накапливаются, и вот результат – я ранен, а моя аптечка хрен знает где, так что перевязывать придётся хрен знает чем.
Рана была лёгкой, ни кость, ни крупные сосуды не задеты, но всё равно болела, да и кровоточила слегка, но перевязку я отложил, сперва надо перезарядить громовой арбалет. Без стрелкового оружия остальные десантники очень быстро нас прикончат, и со сбежавшимися на запах крови хищниками разбираться будут уже они. Левая рука слушалась плохо, трофейный колчан пришлось вставлять одной правой, зажав арбалет локтем и коленом. Дваш удивлённо наблюдал, как я это делаю, даже скулить перестал. Вряд ли его прежние хозяева дёргали рычаг, засылающий стрелу из колчана в выходную трубку, упирая заднюю часть арбалета в живот.
Пока я мучил себя и оружие иноземцев, Лона отрезала рукав своей куртки и перевязала мою рану. Умнее было бы отрезать мой рукав, он уже и так порван свинцовой стрелой, но глупо требовать от неопытной девчонки, чтобы она в бою всё делала правильно. Особенно если сам постоянно ошибаешься. Я взглянул в заплаканные глаза принцессы и приказал немедленно прекратить реветь, а вместо этого слушать разговоры десантников, благо стрельба прекратилась и гром утих. Лона объясняла, зачем предупредила об опасности женщину-офицера, и просила прощения, потому что я ранен из-за неё. Пришлось рявкнуть, чтоб заткнулась. Слёзы мгновенно высохли, губы зло поджались, но в разгар боя обиды прекрасной Лоны меня не очень беспокоили.
Но какой же это разгар боя, если не стреляют? И почему, кстати? Поверить, что у них кончились стрелы, я никак не мог. Только совершеннейшие идиоты способны расстрелять весь боекомплект, не видя цели. Наверно, они ждут подкрепления. Рэб Иегуда говорил о двух геликоптерах, а прибыл один. И если на борту второго тоже пятёрка десантников, мне с ними не справиться, даже не будь я ранен. А может, ещё хуже – пока одни гремели оружием, другие тихо вошли в лес и подбираются к нам. Дваш их не чует, но ведь он может считать бывших хозяев своими и не реагировать. В любом случае, бесцельно сидеть на месте – наихудшая тактика.
- Слушай мою команду, - приказал я. – Отступаем к лошадям.
- Нет, это ты слушай мою команду! – неожиданно заартачилась Лона. – Мы будем ждать здесь, пока не поговорим с тётей Фанни, понял? Она сейчас сюда придёт!
- Ты есть бредящая.
- Нет! Слышишь? Это она говорит.
Я бы сказал, кричит, а не говорит. Наш лучший глашатай не смог бы орать громче этой бабы. Или рупор у них куда мощнее наших, или у бабы глотка лужёная. Это и есть тётя Фанни? Тогда понятно, почему Лона спасла ей жизнь, хотя думаю, что зря.
- Она есть говорящая что? – на всякий случай поинтересовался я.
- Приказывает своим людям отойти к геликоптеру. А потом придёт к нам. Одна, не беспокойся.
Говорит, что придёт одна. Но они всё время врут, так что особо верить не стоит. Хотя я не очень представлял, какую каверзу она могла бы измыслить. Не станет же она отвлекать внимание на себя пустыми разговорами, чтобы десантники тем временем незаметно зашли с тыла? Это для неё верная смерть, с двух-трёх шагов я не промахнусь из любого оружия. Или она попытается уложить меня из арбалета ещё до начала переговоров? Лучше не давать такого шанса.
- Лона, мы есть перебирающиеся на другое место, - сказал я.
- Зачем?
- Стационарная необорудованная позиция есть вредная для здоровья.
- Я не настолько хорошо понимаю военный жаргон. Скажи нормально.
- Они есть приходящие нас убить, это есть возможно. А мы есть отсутствующие там, где они есть нас убивающие.
- Я полностью доверяю тёте Фанни. Она не причинит нам зла.
- Я есть делающий так, что тёти и дяди не есть способные причинить зло, даже если они есть очень хотящие.
Лона неохотно подчинилась. Мы перебрались к другому толстому дереву, оно, может, и хуже прикроет от лавины стрел, зато мы видели труп десантника, а тот, кто к нему подойдёт, заметит нас не сразу. Баба прекратила орать, и Лона перевела, что тётя Фанни идёт к нам и просит не стрелять и не напускать собаку. Вскоре бывшая нянечка уже продиралась сквозь густой кустарник там же, где чуть раньше прошёл покойник. Выбравшись из кустов, она со скорбным выражением присела на корточки возле трупа.
Оба моих спутника возжелали броситься на неё, Лона – с радостными объятиями, Дваш – чтобы загрызть. Пса я схватил за шкирку. Если бы он захотел, то легко бы вырвался, но послушно лёг, продолжая беззвучно скалить зубы. Хватать Лону мне было нечем, левая рука жутко болела и ничего хватать не желала. Еле-еле удалось толкнуть принцессу локтем, а когда она недоумённо на меня взглянула, я состроил какие-то гримасы, и она смогла понять, что пока нужно сидеть тихо.
Как я ни прислушивался, ничего необычного не услышал. Похоже, Фанни на самом деле пришла одна. Среди десантников нет опытных охотников, умеющих ходить бесшумно. Были бы – давно бы нас прикончили. Лона посмотрела на меня, я кивнул, и она с радостным криком вскочила и помчалась к своей наставнице. Дваш неодобрительно поглядывал в сторону Фанни, но уже не хотел разорвать её немедленно.
Они обнялись, а потом затрещали не хуже горных соек. Женщины способны болтать бесконечно – сестра с мамой часами обсуждают любую ерунду, и только отец не боится их прерывать. Лона с Фанни ничем им в этом деле не уступали, так что мы с Двашем пошли повторять папин подвиг.
- Вы есть уже сказавшие друг другу всё, так ли это? – поинтересовался я. – Или ты есть ждущая, пока твои бойцы есть приходящие сюда, так ли это?
Лона с Двашем отошли куда-то в сторону, Фанни повернулась ко мне. Судя по выражению лица, симпатии ко мне она не испытывала.
- Здравствуй, Дарен, - ледяным тоном произнесла она. – Бойцам я приказала не отходить от геликоптера. Сюда они не придут, не бойся.
- Они есть дисциплинированные, так ли это?
- Приказы выполняют.
- Этот боец есть выполнявший приказ какой? – я кивнул на убитого.
- Новобранец не подчинился, остальным я доверяю.
- Мы есть теряющие время. Ты есть хотевшая что-то сказать или только повидать принцессу, что именно?
- Мелона, детка, он прав. У нас ещё будет время поговорить. А сейчас уйдите подальше в лес, мы заберём убитого и улетим. Геликоптер вы услышите. Отправляйтесь туда, где встретились с Иегудой, и ждите. С вами свяжется наш агент, граф де ля… неважно, граф он фальшивый. Вопросы есть?
- Твои дисциплинированные бойцы есть избивавшие стариков почему?
- Там неприязненные личные отношения. Одни трепещут перед Богом, другие, атеисты, над Ним и над ними насмехаются. Обычно всё ограничивается словами, но иногда доходит до драк.
- Атеисты есть кто? Они есть трепещущие перед другим богом?
- Они считают, что никаких богов не существует.
- Тогда я есть атеист.
- У тебя масса отвратительных качеств, и это – не худшее из них. Увы, мы не смогли подыскать Мелоне никого получше.
- Я есть благодарный за слова, что есть тёплые. Я есть надеющийся, Фанни, что наша встреча есть последняя.
Пока я общался с этой неприятной женщиной, Лона собрала валяющееся поблизости оружие, мой лук и скорострельный громовой арбалет, что я отобрал у десантника и выронил при ранении. Принцесса попрощалась с наставницей, а у той лицо стало ещё кислее. Мне казалось, что это невозможно, но я ошибся.
- Мелона, мне не нравятся автоматы в руках средневековых дикарей! – заявила Фанни.
- Автомат? – не понял я. – Автомат есть механизм, что есть способный действовать без человека.
- Это не то. Автомат – оружие у неё в руках. И мне это не нравится!
- Я уверена, ты переживёшь это горе, - съязвила Лона. – Пошли, Дарен. До свидания, тётя Фанни!
Фанни отправилась звать десантников, а мы втроём побрели к лошадям. Моя рана уже не кровоточила, но жутко болела. Продираясь сквозь заросли, я задевал ветки левой рукой, и каждый раз боль пронзала всё тело. Вскоре взгляд стала затягивать пелена, а в ушах зашумело. Не только от боли, тут и потеря крови, и воздух Побережья, я к нему так полностью и не привык. Из-за шума в ушах я услышал рокот геликоптера лишь после того, как подсказала Лона. Утратил я и умение находить дорогу. Хорошо, что Дваш провёл нас обратно по следу. Он почти не принюхивался и шёл не спеша. А когда добрались до лошадей, гавкнул на вещмешки и посмотрел на нас. Из моего вещмешка Лона достала еду для собаки, а взамен положила туда трофейный автомат и мой уже разобранный лук, я даже не заметил, когда она разобрать-то его успела. Потом она сняла с меня колчан и пристегнула мне на пояс шпагу.
- Дарен, ты весь горишь, - обеспокоенно сказала она. – Ты мне давал жаропонижающее, теперь твоя очередь.
- Я есть дававший тебе, - согласился я. – И я есть дававший Рахили. Так что я есть больше не имеющий этого снадобья. И обеззараживающее есть кончившееся тоже.
Дваш и Лона немного поели, я тоже попытался, но кусок в горло не лез. А вот пить хотелось. Я бы запросто выпил обе фляги, но понимал, что хоть река и рядом, воду нужно беречь, и ограничился парой глотков. Лона тоже чуточку попила, а Двашу налили в миску воду из той фляги, что мы так и не вскипятили, обычную речную. Лошадям не дали ничего, понадеялись, что в сочной траве жидкости достаточно.
На жеребца я взобрался сам, хоть и с трудом – и чувствовал себя неважно, да и привык влезать на лошадь справа, а пришлось слева, потому что мне нужно держаться рукой за седло, а левая рука для этого сейчас непригодна. Боялся, что не смогу править конём, но он слушался идеально. Наверно, он бы прошёл эту тропу и без моих подсказок. А вот когда с тропы выскочил на дорогу – остановился. Ждал, пока я выберу, куда ехать. Лона повернула к реке, но вернулась, увидев, что я стою. Дваш смотрел на нас с недоумением.
На самом-то деле всё не так просто. Толковый сержант командует пятёркой не хуже офицера. Хотя если судить по лицам, толковых тут нет. Но я уже говорил – не стоит оценивать ум по внешности. Достал стрелу, наложил её на лук, но натягивать тетиву не стал – офицер сидел в геликоптере, ни во что не вмешиваясь. А десантники занимались откровенной ерундой – ругались с рэбом Иегудой и Юдифью. Он уже встал, бегал вокруг десантников и размахивал руками, но наученный горьким опытом, особо к ним не лез. Она сидела на земле и ругалась не меньше него. А Хаим тем временем елозил на заднице, и уже подполз к противнику шага на полтора, оставалось ещё примерно четыре. Уж не знаю, что ему давало сокращение дистанции.
А вот Рахиль не шевелилась. Выяснить, без сознания она или прикидывается, я не мог, так что выкинул её из головы. Тем более, из геликоптера выдвинулась лесенка, и по ней на землю спустилась женщина, одетая в зелёную рубашку с погонами, строгую чёрную юбку ниже колен и сапоги, как носит наша пехота, что называются «берцы». Я натянул лук, прицелился и выпустил стрелу. Рука сама метнулась к колчану, доставая вторую.
***
Я одновременно и попал, и не попал. Стрелу послал туда, куда целился, но не убил того, кого хотел. Я ожидал, что затеявшая эту дурацкую схватку Лона поддержит меня стрельбой из своего лука, но она вместо этого громко заорала что-то неразборчивое, женщина-офицер мгновенно рухнула на землю целая и невредимая, моя стрела влетела куда-то внутрь геликоптера, а пятеро десантников повернулись в нашу сторону.
Ни секунды не сомневался, что в нас сейчас полетит лавина свинцовых стрел. У пруда Влюблённых я заметил, что кусты громовому оружию не преграда, так что пора прятаться. Объяснять Лоне ничего не стал, схватил за шиворот и потащил в укрытие. Дваш побежал следом, с ним возиться не пришлось. Мы прижались к стволам, и тут грянул гром. Сбитые ветки летели на землю, стволы содрогались от ударов свинцовых стрел, а маленькое деревцо переломилось напополам.
Сквозь гром израильского оружия я слышал какие-то женские вопли со стороны геликоптера, скулёж Дваша, всхлипы Лоны и треск кустов, через которые кто-то шумно ломился. Мне оставалось только тупо посмотреть на стрелу у себя в руке и отправить её обратно в колчан – оказалось, лук я бросил возле кустарника, чтобы освободить руку, которой тащил Лону. Почему не бросил стрелу, а лук не переложил, не могу ответить даже себе.
Но куда больше меня интересовало, сколько десантников лезет через кусты. Если один, нужно его прикончить, а если двое-трое, причём в разных местах – можно делать что угодно, это уже конец битвы. Оказалось, один. Едва он выберется из кустов, сможет стрелять по нам, деревья уже не защитят. Я ждал, когда враг покажется. Определил, где он проламывает кусты, и нацелил туда свой скорострельный громовой арбалет. Несчастный ещё не вывалился из кустов, а я уже начал стрельбу. Громовое оружие прыгало у меня в руках, стрелы летели куда попало, но некоторые всё же вонзались во врага.
Тут мой арбалет перестал греметь, и я понял, что колчан опустел. Нужно было сменить его на запасной, но в горячке боя я напрочь забыл, где он. В поясе? В кармане? Чужое, непривычное оружие. Кинжал, лук, арбалет – со всем этим я много тренировался и мог пускать в ход, не задумываясь, точно зная, где боекомплект. С новым оружием я так не умел.
Десантник ещё стоял, но глаза его не выражали совсем ничего, а оружие смотрело вниз. Я попал ему в шею и лицо, раны были смертельными, но мёртвый и умирающий – не одно и то же. Он из последних сил стал поднимать оружие. Ждать, сможет ли он выстрелить, показалось плохой тактикой. Можно было уложить его издали из пистолета, но побоялся, что промажу, и он выстрелит в ответ. Он был чуть выше и шире меня, так что своим телом полностью закрывал от стрел своих товарищей.
На бегу доставая из ножен кинжал, я ринулся к нему. Раненый десантник двигался медленно, я запросто его опередил. Левой рукой легко отнял оружие, а правой всадил кинжал в глаз. Резать горло по уставу предпочтительней, но я подумал, что так залью тут всё кровью и соберу окрестных хищников.
Вообще-то, убивая врага кинжалом, нужно затыкать ему рот. Я не мог – вторая рука занята трофейным оружием, так что перед смертью он вскрикнул. Стрельба возобновилась, стреляли на звук, и свинцовые стрелы застучали по мертвецу. Спрятав кинжал в ножны, я пятился, держа тяжеленное тело перед собой подобием щита, и чувствовал себя настолько уверенно, что заодно и обыскал, собрав трофеи - два запасных колчана для громового оружия и выкидной нож. Ещё на трупе висели какие-то амулеты, я не знал, как ими пользоваться, так что трогать не стал. Уже почти дотащился до укрытия, как вдруг что-то ударило в левую руку у самого плеча, я уронил на землю и мертвеца, и его оружие, но успел метнуться за дерево.
- Дарен, кровь твоя или его? – робко спросила Лона, продолжая всхлипывать.
Сообщил ей, что кровь, увы, моя, надо перевязать. Я настолько был уверен, что мы только понаблюдаем за израильтянами, а потом они мирно уберутся отсюда своей дорогой, что не прихватил с собой аптечку. В этом рейде я ошибался слишком часто. Ошибки мелкие – там палатку не купил, там боезапас не пополнил, там с револьвером не разобрался. Но мелочи накапливаются, и вот результат – я ранен, а моя аптечка хрен знает где, так что перевязывать придётся хрен знает чем.
Рана была лёгкой, ни кость, ни крупные сосуды не задеты, но всё равно болела, да и кровоточила слегка, но перевязку я отложил, сперва надо перезарядить громовой арбалет. Без стрелкового оружия остальные десантники очень быстро нас прикончат, и со сбежавшимися на запах крови хищниками разбираться будут уже они. Левая рука слушалась плохо, трофейный колчан пришлось вставлять одной правой, зажав арбалет локтем и коленом. Дваш удивлённо наблюдал, как я это делаю, даже скулить перестал. Вряд ли его прежние хозяева дёргали рычаг, засылающий стрелу из колчана в выходную трубку, упирая заднюю часть арбалета в живот.
Пока я мучил себя и оружие иноземцев, Лона отрезала рукав своей куртки и перевязала мою рану. Умнее было бы отрезать мой рукав, он уже и так порван свинцовой стрелой, но глупо требовать от неопытной девчонки, чтобы она в бою всё делала правильно. Особенно если сам постоянно ошибаешься. Я взглянул в заплаканные глаза принцессы и приказал немедленно прекратить реветь, а вместо этого слушать разговоры десантников, благо стрельба прекратилась и гром утих. Лона объясняла, зачем предупредила об опасности женщину-офицера, и просила прощения, потому что я ранен из-за неё. Пришлось рявкнуть, чтоб заткнулась. Слёзы мгновенно высохли, губы зло поджались, но в разгар боя обиды прекрасной Лоны меня не очень беспокоили.
Но какой же это разгар боя, если не стреляют? И почему, кстати? Поверить, что у них кончились стрелы, я никак не мог. Только совершеннейшие идиоты способны расстрелять весь боекомплект, не видя цели. Наверно, они ждут подкрепления. Рэб Иегуда говорил о двух геликоптерах, а прибыл один. И если на борту второго тоже пятёрка десантников, мне с ними не справиться, даже не будь я ранен. А может, ещё хуже – пока одни гремели оружием, другие тихо вошли в лес и подбираются к нам. Дваш их не чует, но ведь он может считать бывших хозяев своими и не реагировать. В любом случае, бесцельно сидеть на месте – наихудшая тактика.
- Слушай мою команду, - приказал я. – Отступаем к лошадям.
- Нет, это ты слушай мою команду! – неожиданно заартачилась Лона. – Мы будем ждать здесь, пока не поговорим с тётей Фанни, понял? Она сейчас сюда придёт!
- Ты есть бредящая.
- Нет! Слышишь? Это она говорит.
Я бы сказал, кричит, а не говорит. Наш лучший глашатай не смог бы орать громче этой бабы. Или рупор у них куда мощнее наших, или у бабы глотка лужёная. Это и есть тётя Фанни? Тогда понятно, почему Лона спасла ей жизнь, хотя думаю, что зря.
- Она есть говорящая что? – на всякий случай поинтересовался я.
- Приказывает своим людям отойти к геликоптеру. А потом придёт к нам. Одна, не беспокойся.
Говорит, что придёт одна. Но они всё время врут, так что особо верить не стоит. Хотя я не очень представлял, какую каверзу она могла бы измыслить. Не станет же она отвлекать внимание на себя пустыми разговорами, чтобы десантники тем временем незаметно зашли с тыла? Это для неё верная смерть, с двух-трёх шагов я не промахнусь из любого оружия. Или она попытается уложить меня из арбалета ещё до начала переговоров? Лучше не давать такого шанса.
- Лона, мы есть перебирающиеся на другое место, - сказал я.
- Зачем?
- Стационарная необорудованная позиция есть вредная для здоровья.
- Я не настолько хорошо понимаю военный жаргон. Скажи нормально.
- Они есть приходящие нас убить, это есть возможно. А мы есть отсутствующие там, где они есть нас убивающие.
- Я полностью доверяю тёте Фанни. Она не причинит нам зла.
- Я есть делающий так, что тёти и дяди не есть способные причинить зло, даже если они есть очень хотящие.
Лона неохотно подчинилась. Мы перебрались к другому толстому дереву, оно, может, и хуже прикроет от лавины стрел, зато мы видели труп десантника, а тот, кто к нему подойдёт, заметит нас не сразу. Баба прекратила орать, и Лона перевела, что тётя Фанни идёт к нам и просит не стрелять и не напускать собаку. Вскоре бывшая нянечка уже продиралась сквозь густой кустарник там же, где чуть раньше прошёл покойник. Выбравшись из кустов, она со скорбным выражением присела на корточки возле трупа.
Оба моих спутника возжелали броситься на неё, Лона – с радостными объятиями, Дваш – чтобы загрызть. Пса я схватил за шкирку. Если бы он захотел, то легко бы вырвался, но послушно лёг, продолжая беззвучно скалить зубы. Хватать Лону мне было нечем, левая рука жутко болела и ничего хватать не желала. Еле-еле удалось толкнуть принцессу локтем, а когда она недоумённо на меня взглянула, я состроил какие-то гримасы, и она смогла понять, что пока нужно сидеть тихо.
Как я ни прислушивался, ничего необычного не услышал. Похоже, Фанни на самом деле пришла одна. Среди десантников нет опытных охотников, умеющих ходить бесшумно. Были бы – давно бы нас прикончили. Лона посмотрела на меня, я кивнул, и она с радостным криком вскочила и помчалась к своей наставнице. Дваш неодобрительно поглядывал в сторону Фанни, но уже не хотел разорвать её немедленно.
Они обнялись, а потом затрещали не хуже горных соек. Женщины способны болтать бесконечно – сестра с мамой часами обсуждают любую ерунду, и только отец не боится их прерывать. Лона с Фанни ничем им в этом деле не уступали, так что мы с Двашем пошли повторять папин подвиг.
- Вы есть уже сказавшие друг другу всё, так ли это? – поинтересовался я. – Или ты есть ждущая, пока твои бойцы есть приходящие сюда, так ли это?
Лона с Двашем отошли куда-то в сторону, Фанни повернулась ко мне. Судя по выражению лица, симпатии ко мне она не испытывала.
- Здравствуй, Дарен, - ледяным тоном произнесла она. – Бойцам я приказала не отходить от геликоптера. Сюда они не придут, не бойся.
- Они есть дисциплинированные, так ли это?
- Приказы выполняют.
- Этот боец есть выполнявший приказ какой? – я кивнул на убитого.
- Новобранец не подчинился, остальным я доверяю.
- Мы есть теряющие время. Ты есть хотевшая что-то сказать или только повидать принцессу, что именно?
- Мелона, детка, он прав. У нас ещё будет время поговорить. А сейчас уйдите подальше в лес, мы заберём убитого и улетим. Геликоптер вы услышите. Отправляйтесь туда, где встретились с Иегудой, и ждите. С вами свяжется наш агент, граф де ля… неважно, граф он фальшивый. Вопросы есть?
- Твои дисциплинированные бойцы есть избивавшие стариков почему?
- Там неприязненные личные отношения. Одни трепещут перед Богом, другие, атеисты, над Ним и над ними насмехаются. Обычно всё ограничивается словами, но иногда доходит до драк.
- Атеисты есть кто? Они есть трепещущие перед другим богом?
- Они считают, что никаких богов не существует.
- Тогда я есть атеист.
- У тебя масса отвратительных качеств, и это – не худшее из них. Увы, мы не смогли подыскать Мелоне никого получше.
- Я есть благодарный за слова, что есть тёплые. Я есть надеющийся, Фанни, что наша встреча есть последняя.
Пока я общался с этой неприятной женщиной, Лона собрала валяющееся поблизости оружие, мой лук и скорострельный громовой арбалет, что я отобрал у десантника и выронил при ранении. Принцесса попрощалась с наставницей, а у той лицо стало ещё кислее. Мне казалось, что это невозможно, но я ошибся.
- Мелона, мне не нравятся автоматы в руках средневековых дикарей! – заявила Фанни.
- Автомат? – не понял я. – Автомат есть механизм, что есть способный действовать без человека.
- Это не то. Автомат – оружие у неё в руках. И мне это не нравится!
- Я уверена, ты переживёшь это горе, - съязвила Лона. – Пошли, Дарен. До свидания, тётя Фанни!
Фанни отправилась звать десантников, а мы втроём побрели к лошадям. Моя рана уже не кровоточила, но жутко болела. Продираясь сквозь заросли, я задевал ветки левой рукой, и каждый раз боль пронзала всё тело. Вскоре взгляд стала затягивать пелена, а в ушах зашумело. Не только от боли, тут и потеря крови, и воздух Побережья, я к нему так полностью и не привык. Из-за шума в ушах я услышал рокот геликоптера лишь после того, как подсказала Лона. Утратил я и умение находить дорогу. Хорошо, что Дваш провёл нас обратно по следу. Он почти не принюхивался и шёл не спеша. А когда добрались до лошадей, гавкнул на вещмешки и посмотрел на нас. Из моего вещмешка Лона достала еду для собаки, а взамен положила туда трофейный автомат и мой уже разобранный лук, я даже не заметил, когда она разобрать-то его успела. Потом она сняла с меня колчан и пристегнула мне на пояс шпагу.
- Дарен, ты весь горишь, - обеспокоенно сказала она. – Ты мне давал жаропонижающее, теперь твоя очередь.
- Я есть дававший тебе, - согласился я. – И я есть дававший Рахили. Так что я есть больше не имеющий этого снадобья. И обеззараживающее есть кончившееся тоже.
Дваш и Лона немного поели, я тоже попытался, но кусок в горло не лез. А вот пить хотелось. Я бы запросто выпил обе фляги, но понимал, что хоть река и рядом, воду нужно беречь, и ограничился парой глотков. Лона тоже чуточку попила, а Двашу налили в миску воду из той фляги, что мы так и не вскипятили, обычную речную. Лошадям не дали ничего, понадеялись, что в сочной траве жидкости достаточно.
На жеребца я взобрался сам, хоть и с трудом – и чувствовал себя неважно, да и привык влезать на лошадь справа, а пришлось слева, потому что мне нужно держаться рукой за седло, а левая рука для этого сейчас непригодна. Боялся, что не смогу править конём, но он слушался идеально. Наверно, он бы прошёл эту тропу и без моих подсказок. А вот когда с тропы выскочил на дорогу – остановился. Ждал, пока я выберу, куда ехать. Лона повернула к реке, но вернулась, увидев, что я стою. Дваш смотрел на нас с недоумением.
