В среду мой суп зашёл "на ура", даже Андрей воспрял после обеда духом. Это всподвигло меня в четверг утром на сырники, а не на овсянку, как было написано в меню у Ирины Дмитриевны. Я добыла творога и сметанки, и утром заставила Христенко стоять у плиты. Зато удалось похвастаться своими талантами не только перед студентами...
Едва все уселись завтракать, в столовую зашёл Рыков.
- Позавтракайте с нами, Михаил Александрович! - закричала Лада, и все её поддержали. Преподаватель занёс какие-то бумаги Ирине Дмитриевне, и немного опешил от такого предложения. После приглашения его взгляд невольно устремился к тарелкам студентов.
- Угощайтесь, - мило улыбнулась я Мише, протягивая тарелку с сырниками, политыми сметаной. Несла эту порцию себе, но ради такого дела...
- Я спешу... Мне кое-что ещё сделать надо, - начал он, но я впихнула блюдце ему в руки.
- Возьмите с собой, потом посуду занесёте, - Миша взял подношение, но я задержала свои руки, и получилось, что мы некоторое время вдвоём держали одну тарелку, глядя друг другу в глаза.
- Хорошо, - Миша сглотнул, и я улыбнулась ещё шире.
- Тогда тарелку не забудьте вернуть, - я пару раз взмахнула ресницами. Ой, нет! Глазки построила! Рыков повёлся, и повторил мой жест.
- Хорошо, спасибо, - он поспешил удалиться. Я проводила его взглядом, рассматривая его спину в камуфляжной футболке и серые поношенные джинсы.
Что это было? Искра или искорка? А может мне так показалось? Я вернулась на кухню за ещё одной порцией, ведь мою унёс Миша.
В пятницу, последний день моего дежурства, Рыков занёс обратно тарелку. До этого времени я гадала, сам он это сделает, или попросит кого-нибудь передать. И вот...
- Спасибо, вкусно очень, - сказал Михаил, и как всегда, засунув руки в карманы, направился к выходу.
- Правда? Наверно здесь некому вас баловать? - произнесла ему в спину, с заботой в голосе, не отрываясь от кастрюли, которую уже несколько минут перетирала насухо. Миша остановился, и замялся.
- Да, в последний раз ел домашнюю выпечку у родителей, - он остановился, и признался неожиданно искренне. Под руку ему попались салфетки в подставке, и он схватил одну.
- А что у вас самое любимое? - спросила, а сама чувствовала свой взгляд... Так нежно, проникновенно, я ещё никому в глаза не смотрела. И самое главное - Миша отвечал мне. Эта секунда протянулась между нами как вечность, он даже салфетку перестал мять.
- Шарлотка, - сказал он, и резко вздрогнул, потому что дверью хлопнул Христенко. Вся магия испарилась.
- О, с добрым утром, Михаил Александрович (прозвучало как Мхал Саныч), - мужчины пожали руку, Рыков ещё раз поблагодарил за сырники и ушёл.
- Всё в порядке? - Поинтересовался Андрей. Неужели учуял химию, стоящую в воздухе?
- Нормально, - сказала я, и наверно, добавила в голос чуть больше, чем допустимо было, раздражения.
В пятницу вечером я распрощалась с кухней. Наше дежурство закончилось, и можно было завтра не переживать о том, готов ли будет завтрак вовремя, а поспать подольше. Эти три дня провела с Андреем наедине, и он стал намного ближе и понятнее, чем в те времена, когда я с тайным восхищением провожала его высокую статную фигуру по коридору нашего универа. Несмотря на то, что у меня были отношения тогда, я любовалась Андреем как человеком, красивым парнем, общительным и весёлым. Это как персонаж поэмы, романтический и бестелесный. Даже читая книги, представляла в роли главного героя Андрея. А сейчас он стал Андрюхой, которого я могла дружески пожурить, пошутить над ним и посмеяться. Даже один раз чмокнула в щёчку, когда тот взялся мыть посуду за меня. Прям в шоке от того, какая я стала смелая!
И про случай на дискотеке ни разу не вспоминала... только о том, что было после неё. И сон, приснившийся в самом начале экспедиции.
За дежурство я видела Рыкова только эти пару раз, поэтому в субботу рада выйти снова на полигон. И наконец, достался участок рядом с Михаилом. Это означало, что можно разговаривать с ним на научные темы, обсуждать находки, просить помочь. Меня забавляла его манера общаться - грамотная, красивая речь с долькой сарказма.
В субботу к обеду я откопала кое-что интересное. Маленький камешек, в форме сердечка, размером с пятирублевую монету. С одной стороны бледно-розовый, гладкий, будто отполированный, а с другой шероховатый, с серыми и чёрными вкраплениями. Я положила его на ладошку, и поднесла Рыкову. На его лице отразилось недоумение, и, по-моему, он не сразу понял, что это такое я ему показываю.
- Кварц, - наконец произнёс он, взяв камешек с моей руки и рассмотрев в свою лупу. - Причём не очень хорошего качества, и никакой ценности не несёт.
- Я так и думала, - произнесла, но немного расстроилась, будто ожидала другой реакции от своей каменной валентинки. Пока Рыков отвернулся, спрятала сердечко в карман своих бриджей.
- Всё, ребята, закругляемся! - раздался его раскатистый голос, - жара-то сегодня!
Я вздохнула с облегченьем. Было и правда жарко, на небе ни облачка, пот тёк с меня ручьями. Чтобы на лице не высыпали веснушки, я натягивала кепку до самого носа, и теперь она была вся мокрая, хоть выжимай.
Вечер субботы для студентов объявился свободным, и можно было заняться своими делами. Юлька отпросилась в город, якобы на день рождения к маме, и за ней приехал Глеб. С ними уехали ещё пара ребят, тоже по каким-то делам. Я выстирала свою одежду и осталась валяться на жёстком мате, наслаждаясь вымытой головой и прохладой спортзала, листая страницы соцсетей и самиздата. Давненько уже ничего не читала, и никак не получалось начать что-то. Всё не было время или желания впадать в "литературный запой", потому что если выпадала удача найти что-то интересное, я останавливалась только когда доходила до последней точки, и только так. Поэтому сейчас переписывалась с сестрой, с Кариной, и в который раз пыталась найти страничку Миши, но тщетно.
Немногие студенты остались вечером в школе, кто-то как я залипал в телефон, но многие ушли гулять, или на дискотеку. Сегодня дежурил директор школы и кто-то из родителей, поэтому смысла идти туда не видела.
К восьми вечера отлежала все бока, и встала размяться. В каморке физрука Ирина Дмитриевна сидела за ноутом с чашкой чая и что-то печатала, наверно чьи-то курсовые проверяла. Я села на широкий низкий подоконник в фойе и достала с кармана найденный сегодня камешек. Он приятно холодил кожу, такой гладкий и вместе с тем шершавый. Вдруг со стороны крыльца раздались звуки гитары, и моё внимание невольно притянулось туда. Уверенная, что это Христенко, я слушала как его мысли и чувства выливались в музыку. Не в силах больше быть удаленным слушателем, пошла на улицу.
На брёвнах, что возле школьных ворот, сидели Артур с Ладой, ещё пара ребят, и Андрюха с гитарой. Он перебирал струны, будто размышляя, что исполнить, но моё появление развеяло все сомнения. Он посмотрел мне в глаза, глубоко вздохнул и запел.
- И только имя твое, я в кармане ношу... - его голос звучал так проникновенно, задевая до глубины души, и мне казалось, что он поёт только для меня.
- И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь «нет».
И в миг на веки обратится лютой тьмою белый свет... - заслушавшись, я присела на ступени, прямо напротив Андрея.
Эта песня неожиданно разорвала мне сердце. Я не понимала, что со мной творится, но внутри стало так щемяще больно, будто кто-то сжал рукой душу в комок. Что это? Почему это со мной приходит? В носу так сильно защипало, что еле сдержала слёзы. Откуда столько эмоций? Лишний раз не моргая, чтобы прилюдно не выпустить слезу, я дослушала песню с завороженным видом. Ещё пара аккордов, и тишина. Ребята вдруг зааплодировали, и я тоже запоздало присоединилась.
- Как круто! - кто-то воскликнул восторженно , и Андрей смущенно усмехнулся.
Меня немного трясло от непонимания, и разрывали чувства, что-то среднее между смущением и катарсисом. Это что, для меня песня была? Или так совпало? Вдруг показалось, что на меня как-то странно смотрят собравшиеся. Ей, паранойя, успокойся!
Я сделала вид что ничего не произошло (а что, что-то было?), встала и подошла к ребятам.
- Суперски спел! - похвалила Андрея, - давай ещё что-нибудь такое же.
- Да я немного устал уже, - парень немного откашлялся, видимо от такой надрывной песни в горле пересохло.
- Мне кажется, что местным собакам не очень нравится пение под гитару, - заметил Артур, и все прислушались. Слышна была музыка у клуба и где-то между ним и школой разрывались от лая собаки.
- А то ещё местные будут жаловаться, - запереживала Алия, кусая ногти.
- Тогда не будем искушать судьбу, - решил Андрей, и аккуратно поставил гитару за бревно. Потом подвинулся, стесняя всех остальных сидевших, и предоставил мне место на краю.
Наступившая тишина, тёплый вечер, летние ароматы и полусумрак располагали к дружескому общению. Обсуждали экспедицию, фильмы, преподавателей (досталось и Рыкову, я промолчала), просто шутили. Постепенно подтягивались наши с дискотеки, Денис принёс в подоле футболки яблоки и угостил всех. Мы его хоть и пожурили за это, но ароматными зелеными фруктами захрустели все без исключения. Так и прошёл вечер, никто и не заметил, как на крыльцо вышла Ирина Дмитриевна.
- Какие хорошие детки, все здесь собрались уже! - воскликнула патронесса, пересчитав всех по головам. - Ребята, пора спать! Отбой!
Все весело отправились спать, и через полчаса тихонько засопели на весь спортзал. А у меня возникла идея.
От добычи Дэна остались три яблока, а на кухне я видела небольшую круглую формочку с резными краями. Утром буду печь шарлотку!
Терзаемая этой идеей, я еле уснула. Ворочалась дольше всех, даже Алия спросонья прикрикнула на меня громким шёпотом.
Я поставила будильник на 6 утра, и кое-как уснула. Ночь прошла незаметно и без сновидений. Даже не умываясь и не чистя зубы, я побежала на кухню. Порезала яблоки, замесила тесто, разогрела духовку, смазала формочку, и пристроила это всё в печь. Чтобы аромат не вырвался из кухни, заткнула щели под дверью половыми тряпками и раскрыла настежь окна. Из них доносился запах ночной свежести и сена, что ещё сильнее возбуждало меня.
Вот, прошли полчаса и пирог был готов! Надо было дождаться пока он немного остынет, чтобы вытащить из формы. Пирог на удивление получился ароматным и румяным, теперь дело стояло за малым. Поставив свой шедевр на окошко, я тихо отправилась умываться и переодеваться. Решила надеть серо-голубое платье, коротенькое и с небольшим рукавчиком. Краситься не стала, просто почистила зубы, умылась, и причесав белокуро-русую шевелюру удовлетворёно кивнула своему отражению и побежала на кухню. Пока я ходила на цыпочках по спортзалу, никто, к счастью, не проснулся. Прошмыгнув по стеночке мимо комнатки Ирины Дмитриевны, я вернулась на кухню. Пирог был на месте, и успел остыть. Нашлась хорошенькая круглая деревянная доска, на которую и перевернула пирог. Прикрыв сверху его своим носовым платком (чистым, ни разу по назначению не использованным), я вылезла в окно, прикрыла его так, чтоб никто ничего не заметил, и понесла шарлотку Мише.
Заря давно поднялась над ближайшим лесочком, и окрашивала нежно-розовым цветом пушистые облачка над горизонтом. По пути мне пару раз попадались люди, то бабулька с ведром куда-то спешащая, то дед с козой, но в основном я пыталась не попадаться на глаза людям, и шла быстро, постоянно оглядываясь и заглядывая за углы. Я помнила дорогу к Мишиному дома смутно, и боялась потеряться, но вот знакомый забор, и пень, на котором я стояла в тот вечер и подглядывала из-за кустов.
Сердце стучало, зубы нервно отбивали дробь, но я решилась и вошла в незапертую калитку. Только нацелилась к дому, чтобы постучать в окно, как вдруг увидела Мишу. Он сидел в одних шортах за столом под навесом, перед ноутбуком. Рядом стоял бокал с горячим кофе, это стало понятно по аромату и струйке пара. Я встала и вытаращила глаза, а сердце от испуга вообще перестало биться. Руки вцепились в пирог, грудью я даже почувствовала, что он ещё не совсем остыл.
- С добрым утром, - улыбнулась рассеянно, но надеюсь, что мило.
- Алиса, - голос Миши прозвучал хрипло. Он не спрашивал, а скорее констатировал моё появление. Видно было, что его глаза стрельнули в экран ноута, и на сто процентов уверена, что он посмотрел на часы.
- Ты что тут делаешь в такую рань? - резонный вопрос. Вместо ответа я поставила на стол шарлотку и сдернула платок.
- Вот, как знала, что вы тут кофе пьёте сидите, решила принести к нему что-то сладкое, - пошутила я, и мысленно покраснела. Ха-ха, юмористка.
- Э, - произнёс Михаил, разглядывая шарлотку, будто она была не с яблоками, а с мышами, - даже не знаю, что сказать.
Я тоже не знала, и стояла, сминая в ладонях платок.
- Присаживайся, - наконец предложил хозяин. Расправив на попе платье, я уселась на скамью напротив.
- Может, чаем угостите? - замахала ресницами.
- Конечно, секундочку, - Михаил встал, закрыл крышку ноутбука, и пошёл в дом. Я готова была от напряжения схватиться за голову и заорать во всё горло, вскочить и убежать, спрятаться в школьном туалете и не вылазить оттуда до самого окончания экспедиции, но упрямо продолжала сидеть, ждать свой чай.
И вот, через пару минут Миша вернулся. В руках бокал с голубыми цветочками, сахарница, с торчащей там ложкой, и ножик. Поставив всё передо мной, он стал резать пирог.
Я старалась понять, что он чувствует, как относится к моему визиту, но тщетно. Лицо расслабленно, движения чёткие. Режет шарлотку, на ноже остается кусочек печеного яблока. Миша отправляет его в рот и облизывает палец, я за всем этим наблюдаю. От его жеста перехватывает дыхание и я чуть не закашливаюсь. Хватаю чай и делаю вид, что пью, но на самом деле просто мочу губы, так как напиток просто кипяток.
- Сахар не добавляешь? - удивился Миша, садясь на прежнее место.
- Нет, - ответила я, и не соврала.
Неловкая пауза.
- Пробуйте пирог, - прошу мужчину, но сама не притрагиваюсь, кусок в горло не лезет.
Михаил берёт маленький кусочек и откусывает половину. Я готова упасть в обморок, пока жду, что он проглотит пирог.
- Ммм, очень вкусно, - говорит искренне. Я радостно делаю глоток обжигающего чая.
- Так ты расскажешь, почему пришла в такую рань? - вот, опять вопрос. Неужели не понятно? Ведь я не вечером или после обеда заглянула, а с утра, да с пирогом с пылу, с жару…
- Пирог испекла для вас, - пожала плечами. - Может можно "на ты"?
- Алиса, - Миша положил недоеденный кусочек на стол и отряхнул пальцы. Он зафиксировал взгляд перед собой и напряг плечи.
- Не надо, Алиса, - сказал он чуть потише, так, как говорят ребенку, когда терпение вот-вот иссякнет.
- Что... - только захотела поинтересоваться, что не надо делать, как меня перебили.
- И не надо притворяться, что ты не понимаешь о чём я. Ты думаешь, я мало студенток молоденьких перевидал на своём веку? Ты знаешь, почему я здесь оказался? - я немножко подпрыгнула на месте, когда он обратился ко мне, - вот из-за таких как ты. Всем вам, малолетним девчонкам невдомёк, что я преподаватель, педагог для вас! Понимаешь, Петрова, педагог! И между нами ничего не может быть.
Михаил стукнул ладонью по столу, получилось чуть сильнее, чем он рассчитывал. Аж бокалы подпрыгнули.
Едва все уселись завтракать, в столовую зашёл Рыков.
- Позавтракайте с нами, Михаил Александрович! - закричала Лада, и все её поддержали. Преподаватель занёс какие-то бумаги Ирине Дмитриевне, и немного опешил от такого предложения. После приглашения его взгляд невольно устремился к тарелкам студентов.
- Угощайтесь, - мило улыбнулась я Мише, протягивая тарелку с сырниками, политыми сметаной. Несла эту порцию себе, но ради такого дела...
- Я спешу... Мне кое-что ещё сделать надо, - начал он, но я впихнула блюдце ему в руки.
- Возьмите с собой, потом посуду занесёте, - Миша взял подношение, но я задержала свои руки, и получилось, что мы некоторое время вдвоём держали одну тарелку, глядя друг другу в глаза.
- Хорошо, - Миша сглотнул, и я улыбнулась ещё шире.
- Тогда тарелку не забудьте вернуть, - я пару раз взмахнула ресницами. Ой, нет! Глазки построила! Рыков повёлся, и повторил мой жест.
- Хорошо, спасибо, - он поспешил удалиться. Я проводила его взглядом, рассматривая его спину в камуфляжной футболке и серые поношенные джинсы.
Что это было? Искра или искорка? А может мне так показалось? Я вернулась на кухню за ещё одной порцией, ведь мою унёс Миша.
В пятницу, последний день моего дежурства, Рыков занёс обратно тарелку. До этого времени я гадала, сам он это сделает, или попросит кого-нибудь передать. И вот...
- Спасибо, вкусно очень, - сказал Михаил, и как всегда, засунув руки в карманы, направился к выходу.
- Правда? Наверно здесь некому вас баловать? - произнесла ему в спину, с заботой в голосе, не отрываясь от кастрюли, которую уже несколько минут перетирала насухо. Миша остановился, и замялся.
- Да, в последний раз ел домашнюю выпечку у родителей, - он остановился, и признался неожиданно искренне. Под руку ему попались салфетки в подставке, и он схватил одну.
- А что у вас самое любимое? - спросила, а сама чувствовала свой взгляд... Так нежно, проникновенно, я ещё никому в глаза не смотрела. И самое главное - Миша отвечал мне. Эта секунда протянулась между нами как вечность, он даже салфетку перестал мять.
- Шарлотка, - сказал он, и резко вздрогнул, потому что дверью хлопнул Христенко. Вся магия испарилась.
- О, с добрым утром, Михаил Александрович (прозвучало как Мхал Саныч), - мужчины пожали руку, Рыков ещё раз поблагодарил за сырники и ушёл.
- Всё в порядке? - Поинтересовался Андрей. Неужели учуял химию, стоящую в воздухе?
- Нормально, - сказала я, и наверно, добавила в голос чуть больше, чем допустимо было, раздражения.
В пятницу вечером я распрощалась с кухней. Наше дежурство закончилось, и можно было завтра не переживать о том, готов ли будет завтрак вовремя, а поспать подольше. Эти три дня провела с Андреем наедине, и он стал намного ближе и понятнее, чем в те времена, когда я с тайным восхищением провожала его высокую статную фигуру по коридору нашего универа. Несмотря на то, что у меня были отношения тогда, я любовалась Андреем как человеком, красивым парнем, общительным и весёлым. Это как персонаж поэмы, романтический и бестелесный. Даже читая книги, представляла в роли главного героя Андрея. А сейчас он стал Андрюхой, которого я могла дружески пожурить, пошутить над ним и посмеяться. Даже один раз чмокнула в щёчку, когда тот взялся мыть посуду за меня. Прям в шоке от того, какая я стала смелая!
И про случай на дискотеке ни разу не вспоминала... только о том, что было после неё. И сон, приснившийся в самом начале экспедиции.
За дежурство я видела Рыкова только эти пару раз, поэтому в субботу рада выйти снова на полигон. И наконец, достался участок рядом с Михаилом. Это означало, что можно разговаривать с ним на научные темы, обсуждать находки, просить помочь. Меня забавляла его манера общаться - грамотная, красивая речь с долькой сарказма.
В субботу к обеду я откопала кое-что интересное. Маленький камешек, в форме сердечка, размером с пятирублевую монету. С одной стороны бледно-розовый, гладкий, будто отполированный, а с другой шероховатый, с серыми и чёрными вкраплениями. Я положила его на ладошку, и поднесла Рыкову. На его лице отразилось недоумение, и, по-моему, он не сразу понял, что это такое я ему показываю.
- Кварц, - наконец произнёс он, взяв камешек с моей руки и рассмотрев в свою лупу. - Причём не очень хорошего качества, и никакой ценности не несёт.
- Я так и думала, - произнесла, но немного расстроилась, будто ожидала другой реакции от своей каменной валентинки. Пока Рыков отвернулся, спрятала сердечко в карман своих бриджей.
- Всё, ребята, закругляемся! - раздался его раскатистый голос, - жара-то сегодня!
Я вздохнула с облегченьем. Было и правда жарко, на небе ни облачка, пот тёк с меня ручьями. Чтобы на лице не высыпали веснушки, я натягивала кепку до самого носа, и теперь она была вся мокрая, хоть выжимай.
Вечер субботы для студентов объявился свободным, и можно было заняться своими делами. Юлька отпросилась в город, якобы на день рождения к маме, и за ней приехал Глеб. С ними уехали ещё пара ребят, тоже по каким-то делам. Я выстирала свою одежду и осталась валяться на жёстком мате, наслаждаясь вымытой головой и прохладой спортзала, листая страницы соцсетей и самиздата. Давненько уже ничего не читала, и никак не получалось начать что-то. Всё не было время или желания впадать в "литературный запой", потому что если выпадала удача найти что-то интересное, я останавливалась только когда доходила до последней точки, и только так. Поэтому сейчас переписывалась с сестрой, с Кариной, и в который раз пыталась найти страничку Миши, но тщетно.
Немногие студенты остались вечером в школе, кто-то как я залипал в телефон, но многие ушли гулять, или на дискотеку. Сегодня дежурил директор школы и кто-то из родителей, поэтому смысла идти туда не видела.
К восьми вечера отлежала все бока, и встала размяться. В каморке физрука Ирина Дмитриевна сидела за ноутом с чашкой чая и что-то печатала, наверно чьи-то курсовые проверяла. Я села на широкий низкий подоконник в фойе и достала с кармана найденный сегодня камешек. Он приятно холодил кожу, такой гладкий и вместе с тем шершавый. Вдруг со стороны крыльца раздались звуки гитары, и моё внимание невольно притянулось туда. Уверенная, что это Христенко, я слушала как его мысли и чувства выливались в музыку. Не в силах больше быть удаленным слушателем, пошла на улицу.
На брёвнах, что возле школьных ворот, сидели Артур с Ладой, ещё пара ребят, и Андрюха с гитарой. Он перебирал струны, будто размышляя, что исполнить, но моё появление развеяло все сомнения. Он посмотрел мне в глаза, глубоко вздохнул и запел.
- И только имя твое, я в кармане ношу... - его голос звучал так проникновенно, задевая до глубины души, и мне казалось, что он поёт только для меня.
- И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь «нет».
И в миг на веки обратится лютой тьмою белый свет... - заслушавшись, я присела на ступени, прямо напротив Андрея.
Эта песня неожиданно разорвала мне сердце. Я не понимала, что со мной творится, но внутри стало так щемяще больно, будто кто-то сжал рукой душу в комок. Что это? Почему это со мной приходит? В носу так сильно защипало, что еле сдержала слёзы. Откуда столько эмоций? Лишний раз не моргая, чтобы прилюдно не выпустить слезу, я дослушала песню с завороженным видом. Ещё пара аккордов, и тишина. Ребята вдруг зааплодировали, и я тоже запоздало присоединилась.
- Как круто! - кто-то воскликнул восторженно , и Андрей смущенно усмехнулся.
Меня немного трясло от непонимания, и разрывали чувства, что-то среднее между смущением и катарсисом. Это что, для меня песня была? Или так совпало? Вдруг показалось, что на меня как-то странно смотрят собравшиеся. Ей, паранойя, успокойся!
Я сделала вид что ничего не произошло (а что, что-то было?), встала и подошла к ребятам.
- Суперски спел! - похвалила Андрея, - давай ещё что-нибудь такое же.
- Да я немного устал уже, - парень немного откашлялся, видимо от такой надрывной песни в горле пересохло.
- Мне кажется, что местным собакам не очень нравится пение под гитару, - заметил Артур, и все прислушались. Слышна была музыка у клуба и где-то между ним и школой разрывались от лая собаки.
- А то ещё местные будут жаловаться, - запереживала Алия, кусая ногти.
- Тогда не будем искушать судьбу, - решил Андрей, и аккуратно поставил гитару за бревно. Потом подвинулся, стесняя всех остальных сидевших, и предоставил мне место на краю.
Наступившая тишина, тёплый вечер, летние ароматы и полусумрак располагали к дружескому общению. Обсуждали экспедицию, фильмы, преподавателей (досталось и Рыкову, я промолчала), просто шутили. Постепенно подтягивались наши с дискотеки, Денис принёс в подоле футболки яблоки и угостил всех. Мы его хоть и пожурили за это, но ароматными зелеными фруктами захрустели все без исключения. Так и прошёл вечер, никто и не заметил, как на крыльцо вышла Ирина Дмитриевна.
- Какие хорошие детки, все здесь собрались уже! - воскликнула патронесса, пересчитав всех по головам. - Ребята, пора спать! Отбой!
Все весело отправились спать, и через полчаса тихонько засопели на весь спортзал. А у меня возникла идея.
От добычи Дэна остались три яблока, а на кухне я видела небольшую круглую формочку с резными краями. Утром буду печь шарлотку!
Терзаемая этой идеей, я еле уснула. Ворочалась дольше всех, даже Алия спросонья прикрикнула на меня громким шёпотом.
Я поставила будильник на 6 утра, и кое-как уснула. Ночь прошла незаметно и без сновидений. Даже не умываясь и не чистя зубы, я побежала на кухню. Порезала яблоки, замесила тесто, разогрела духовку, смазала формочку, и пристроила это всё в печь. Чтобы аромат не вырвался из кухни, заткнула щели под дверью половыми тряпками и раскрыла настежь окна. Из них доносился запах ночной свежести и сена, что ещё сильнее возбуждало меня.
Вот, прошли полчаса и пирог был готов! Надо было дождаться пока он немного остынет, чтобы вытащить из формы. Пирог на удивление получился ароматным и румяным, теперь дело стояло за малым. Поставив свой шедевр на окошко, я тихо отправилась умываться и переодеваться. Решила надеть серо-голубое платье, коротенькое и с небольшим рукавчиком. Краситься не стала, просто почистила зубы, умылась, и причесав белокуро-русую шевелюру удовлетворёно кивнула своему отражению и побежала на кухню. Пока я ходила на цыпочках по спортзалу, никто, к счастью, не проснулся. Прошмыгнув по стеночке мимо комнатки Ирины Дмитриевны, я вернулась на кухню. Пирог был на месте, и успел остыть. Нашлась хорошенькая круглая деревянная доска, на которую и перевернула пирог. Прикрыв сверху его своим носовым платком (чистым, ни разу по назначению не использованным), я вылезла в окно, прикрыла его так, чтоб никто ничего не заметил, и понесла шарлотку Мише.
Заря давно поднялась над ближайшим лесочком, и окрашивала нежно-розовым цветом пушистые облачка над горизонтом. По пути мне пару раз попадались люди, то бабулька с ведром куда-то спешащая, то дед с козой, но в основном я пыталась не попадаться на глаза людям, и шла быстро, постоянно оглядываясь и заглядывая за углы. Я помнила дорогу к Мишиному дома смутно, и боялась потеряться, но вот знакомый забор, и пень, на котором я стояла в тот вечер и подглядывала из-за кустов.
Сердце стучало, зубы нервно отбивали дробь, но я решилась и вошла в незапертую калитку. Только нацелилась к дому, чтобы постучать в окно, как вдруг увидела Мишу. Он сидел в одних шортах за столом под навесом, перед ноутбуком. Рядом стоял бокал с горячим кофе, это стало понятно по аромату и струйке пара. Я встала и вытаращила глаза, а сердце от испуга вообще перестало биться. Руки вцепились в пирог, грудью я даже почувствовала, что он ещё не совсем остыл.
- С добрым утром, - улыбнулась рассеянно, но надеюсь, что мило.
- Алиса, - голос Миши прозвучал хрипло. Он не спрашивал, а скорее констатировал моё появление. Видно было, что его глаза стрельнули в экран ноута, и на сто процентов уверена, что он посмотрел на часы.
- Ты что тут делаешь в такую рань? - резонный вопрос. Вместо ответа я поставила на стол шарлотку и сдернула платок.
- Вот, как знала, что вы тут кофе пьёте сидите, решила принести к нему что-то сладкое, - пошутила я, и мысленно покраснела. Ха-ха, юмористка.
- Э, - произнёс Михаил, разглядывая шарлотку, будто она была не с яблоками, а с мышами, - даже не знаю, что сказать.
Я тоже не знала, и стояла, сминая в ладонях платок.
- Присаживайся, - наконец предложил хозяин. Расправив на попе платье, я уселась на скамью напротив.
- Может, чаем угостите? - замахала ресницами.
- Конечно, секундочку, - Михаил встал, закрыл крышку ноутбука, и пошёл в дом. Я готова была от напряжения схватиться за голову и заорать во всё горло, вскочить и убежать, спрятаться в школьном туалете и не вылазить оттуда до самого окончания экспедиции, но упрямо продолжала сидеть, ждать свой чай.
И вот, через пару минут Миша вернулся. В руках бокал с голубыми цветочками, сахарница, с торчащей там ложкой, и ножик. Поставив всё передо мной, он стал резать пирог.
Я старалась понять, что он чувствует, как относится к моему визиту, но тщетно. Лицо расслабленно, движения чёткие. Режет шарлотку, на ноже остается кусочек печеного яблока. Миша отправляет его в рот и облизывает палец, я за всем этим наблюдаю. От его жеста перехватывает дыхание и я чуть не закашливаюсь. Хватаю чай и делаю вид, что пью, но на самом деле просто мочу губы, так как напиток просто кипяток.
- Сахар не добавляешь? - удивился Миша, садясь на прежнее место.
- Нет, - ответила я, и не соврала.
Неловкая пауза.
- Пробуйте пирог, - прошу мужчину, но сама не притрагиваюсь, кусок в горло не лезет.
Михаил берёт маленький кусочек и откусывает половину. Я готова упасть в обморок, пока жду, что он проглотит пирог.
- Ммм, очень вкусно, - говорит искренне. Я радостно делаю глоток обжигающего чая.
- Так ты расскажешь, почему пришла в такую рань? - вот, опять вопрос. Неужели не понятно? Ведь я не вечером или после обеда заглянула, а с утра, да с пирогом с пылу, с жару…
- Пирог испекла для вас, - пожала плечами. - Может можно "на ты"?
- Алиса, - Миша положил недоеденный кусочек на стол и отряхнул пальцы. Он зафиксировал взгляд перед собой и напряг плечи.
- Не надо, Алиса, - сказал он чуть потише, так, как говорят ребенку, когда терпение вот-вот иссякнет.
- Что... - только захотела поинтересоваться, что не надо делать, как меня перебили.
- И не надо притворяться, что ты не понимаешь о чём я. Ты думаешь, я мало студенток молоденьких перевидал на своём веку? Ты знаешь, почему я здесь оказался? - я немножко подпрыгнула на месте, когда он обратился ко мне, - вот из-за таких как ты. Всем вам, малолетним девчонкам невдомёк, что я преподаватель, педагог для вас! Понимаешь, Петрова, педагог! И между нами ничего не может быть.
Михаил стукнул ладонью по столу, получилось чуть сильнее, чем он рассчитывал. Аж бокалы подпрыгнули.
