В золотой маске.
Мика смотрела на него. На маску, которая скрывала его лицо. На глаза, которые она знала так хорошо.
Он смотрел на неё. И в его взгляде было что-то, чего она не могла разобрать.
«Ты не имеешь права, — подумала Мика. — Ты не имеешь права смотреть на меня так, будто я что-то для тебя значу».
Она подошла к трону. Остановилась. Ждала.
Рей-Кан поднялся. Сделал шаг к ней.
— Ты красива, — тихо сказал он. Так, чтобы слышала только она.
Мика усмехнулась. Криво, горько.
— Лучше бы ты сказал правду.
Он замер. Всего на секунду. Потом наклонился к ней, будто для поцелуя, и прошептал:
— Играй роль. Мои враги хотят сорвать брак. Если они увидят, что мы не вместе они убьют тебя. И меня.
Мика смотрела в его глаза. И видела там страх. Настоящий. Не за себя — за неё.
Она могла бы отказаться. Могла бы развернуться и уйти. Могла бы показать всем, что она не игрушка. И будь что будет.
Но она вспомнила лицо Рины. Эллы. Других девушек, которые верили в сказку. Она вспомнила себя в джунглях, когда он спас её.
— Я делаю это не ради тебя, — прошептала она. — Я делаю это, потому что не хочу, чтобы кто-то умер из-за твоих игр.
Он ничего не ответил. Просто взял её за руку.
Их объявили мужем и женой.
Гости аплодировали. Кто-то улыбался. Кто-то хмурился. Мика видела всё это краем глаза, но не запоминала.
Она чувствовала только его руку. И ненавидела себя за то, что даже сейчас, даже после всего, это тепло было ей близко.
После церемонии Мика не пошла на пир. Она сказала служанкам, что устала, и вернулась в свои покои.
Она сняла платье сама. Сорвала кристаллы из волос — они посыпались на пол, как слёзы. Села на кровать и закрыла глаза.
Внутри неё пульсировало что-то, что она не могла остановить.
Эхо звёзд. Оно было всегда. Оно напоминало, что он где-то рядом, что он чувствует то же, что и она. Что он тоже зол, тоже напуган, тоже не знает, как быть.
«Мне плевать, — сказала она себе. — Мне плевать, что он чувствует. Он врал мне. Он использовал меня. Он — император. Тот, от кого я бежала».
Но сердце не слушалось.
И когда дверь открылась, она не удивилась.
Рей-Кан вошёл без маски. Без доспехов. В простой тёмной одежде, как в джунглях. Он выглядел уставшим.
— Уйди, — сказала Мика.
— Нет.
— Я сказала — уйди.
— Я знаю, что ты зла, — он шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась. — И ты имеешь на это право.
— Право? — Мика встала. Голос дрожал. — Ты врёшь мне с первой минуты. Ты знал, кто я. Ты знал, что я твоя невеста. И ты позволил мне думать, что ты — просто охотник. Ты позволил мне полюбить тебя!
Она швырнула в него вазу. Хрустальную, дорогую. Она разбилась о стену в сантиметре от его головы.
Рей-Кан не шелохнулся.
— Я не использовал тебя, — сказал он. — Я тоже полюбил тебя.
— Не смей! — Мика подошла к нему. Смотрела в его глаза, которые она видела у костра, в храме, у реки. — Не смей говорить мне о любви. Ты не знаешь, что это такое. Ты — император. Ты правишь целой планетой. Ты можешь взять любую женщину, какую захочешь. Зачем тебе я? Зачем была эта ложь?
— Потому что я хотел, чтобы ты полюбила меня настоящего, — сказал Рей-Кан. — Не императора. Не того, кто носит маску и играет роль. А того, кто смотрел на тебя у костра. Кто боялся за тебя. Кто хотел, чтобы ты осталась.
Мика замерла.
— Ты знал, что я буду твоей невестой, — сказала она. — Ты знал это с самого начала.
— Да, — он не отрицал. — Я знал, что среди девушек будет та, которую выберут для меня. Но Я не знал, что это будешь ты. Я не знал, что ты сбежишь. Я не знал, что встречу тебя в джунглях. И я не знал, что полюблю тебя.
— Ты мог сказать мне правду. В храме. У реки. Ты мог сказать, когда я держала твою руку и смотрела в твои глаза. Ты мог сказать и я бы поняла.
— Я боялся, — сказал он. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что ты посмотришь на меня и увидишь только императора. Тиран. Чудовище. То, что я ненавижу в себе каждый день.
Мика смотрела на него. И видела, что он говорит правду. Она чувствовала это через Эхо. Его страх, его боль, его любовь — всё это было настоящим.
Но она не хотела прощать.
— Ты не имел права, — сказала она. — Ты не имел права решать за меня. Ты не имел права скрывать, кто ты.
— Ты права, — сказал он. — Я не имел. Я сделал это, потому что был слаб. Потому что не мог потерять тебя.
— А если я уйду сейчас? — спросила Мика. — Если я не хочу быть твоей женой. Что я хочу улететь на Землю и забыть тебя навсегда.
Рей-Кан помолчал. Его лицо было спокойным, но она чувствовала, как внутри него всё рушится.
— Я отпущу тебя, — сказал он. — Если ты хочешь уйти — я отпущу. Я не буду держать тебя силой. Я не буду держать тебя в клетке.
— Но я уже в клетке, — сказала Мика. — Я твоя жена.
— Формально. Но если ты хочешь развода — я дам его. Ты можешь улететь завтра. Я дам тебе корабль, припасы, всё, что нужно. Ты будешь свободна.
Мика смотрела на него. И не могла понять, что чувствует.
Гнев? Ненависть? Разочарование?
Или она просто не хотела верить, что он действительно готов отпустить её.
— Зачем ты пришёл сегодня? — спросила она. — Если ты готов отпустить меня — зачем ты здесь?
Рей-Кан шагнул к ней. Медленно, осторожно.
— Я пришёл сказать тебе правду, — сказал он. — Всю правду. Я пришёл, чтобы ты знала: я не хотел тебя обманывать. Я хотел тебя защитить. Я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, а не титул. Это была ошибка. Я знаю, что это была ошибка. Но если бы я не сделал этого — ты бы никогда не дала мне шанса.
Мика молчала.
— Ты не знаешь, каково это — быть императором, — продолжил он. — Каждый день кто-то хочет убить тебя, обмануть тебя, использовать тебя. Ты не можешь никому доверять. Ты не можешь любить никого, потому что любой человек — потенциальный враг. А потом появляется ты. Ты, которая смотрит на меня без страха. Ты, которая перевязывает мои раны и говорит мне «не умирай». Ты, которая смеётся надо мной и называет меня дикарём. И я понял, что если потеряю тебя — я потеряю всё, что у меня есть.
Мика почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она не хотела прощать его. Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.
Но она не могла забыть, как он смотрел на неё у костра. Как он держал её руку. Как он целовал её в храме.
— Я не знаю, что мне делать, — сказала она. — Я не знаю, могу ли я тебе верить.
— Я не прошу тебя верить мне, — сказал Рей-Кан. — Я прошу тебя дать мне шанс. Я прошу тебя позволить мне показать тебе, кто я на самом деле.
— А если я не смогу?
— Тогда я отпущу тебя, — сказал он. — Но только если ты сама этого захочешь.
Он повернулся и пошёл к двери.
— Рей-Кан, — сказала Мика.
Он остановился. Обернулся.
— Ты не император сейчас, — сказала она. — Ты — тот, кто был в джунглях. Ты — Кан.
Он улыбнулся. Тепло, почти нежно.
— Я всегда был им, — сказал он. — Ты просто не хочешь видеть.
Он вышел.
Мика осталась одна.
Она села на кровать. Смотрела на дверь, которая закрылась за ним. На осколки вазы на полу. На кристаллы, которые разлетелись по комнате.
И внутри неё что-то пульсировало. Эхо звёзд. Оно говорило ей, что он рядом. Что он боится. Что он любит её. Что он не хочет отпускать.
Она чувствовала его, даже когда он ушёл.
И она знала: она не сможет улететь.
Не сейчас. Может быть, никогда.
Мика легла на кровать. Закрыла глаза.
«Я не должна была встречать тебя, — подумала она. — Я не должна была любить тебя. Но я встретила.».
Слёзы потекли по щекам. Она не плакала с тех пор, как прощалась с сестрой.
Теперь она плакала.
И не знала, счастлива она или несчастна.
Следующие три дня Мика почти не видела Рей-Кана.
Он был занят — советники, доклады, встречи с кланами. Она знала это не потому, что он говорил, а потому что чувствовала. Эхо звёзд работало исправно, как второй пульс. Он уставал. Он злился. Иногда он скучал по ней — короткие вспышки тепла, которые она не могла игнорировать.
Она не искала встреч с ним.
Она бродила по дворцу, изучала его, запоминала. Широкие коридоры, высокие потолки, бесчисленные комнаты. Везде — мрамор, золото, драгоценные камни. И везде — холод. За стенами этой роскоши не было жизни. Была только красивая пустота.
На второй день она нашла библиотеку. Огромный зал с книжными стеллажами от пола до потолка. Мика провела там несколько часов, пытаясь понять, как устроена эта планета, её политика, её кланы.
Чем больше она читала, тем мрачнее становилась.
Кха'Тари оказалась именно такой, какой её описывала Элла. Жестокой. Кровавой. Здесь правил только закон силы. Женщины действительно не имели права голоса. Они были собственностью, вещами, трофеями.
В одной из книг она нашла описание «обмена невестами». Сухой, официальный текст, который называл это «культурным обогащением». Но между строк читалось другое: это была система торговли, контроля, подчинения.
Мика закрыла книгу и долго смотрела на стену.
«Я часть этой системы, — подумала она. — И если я ничего не изменю, я стану такой же, как все женщины здесь».
Она не знала, что делать. Но знала одно: она не может просто сидеть и ждать.
На третий день её позвали на завтрак к императору.
Мика надела то, что оставили служанки, — простое, но дорогое платье, которое сидело как влитое. Она не хотела выглядеть трофеем. Она хотела выглядеть так, будто ей всё равно. Но с таким платьем это было невозможно.
Когда она вошла в столовую, Рей-Кан уже сидел за столом. Один.
Он поднял глаза, когда она вошла. В них мелькнуло что-то — тепло, которое она чувствовала через Эхо.
— Садись, — сказал он. — Пожалуйста.
Мика села напротив. Между ними был стол, уставленный едой. Она не смотрела на него. Смотрела в тарелку.
— Как ты? — спросил он. Голос был осторожным. Как у человека, который боится спугнуть дикое животное.
Мика подняла глаза. Посмотрела на него — на его руки, которые сжимали край стола, на его плечи, напряжённые, как струны. Он тоже был в клетке. Просто не хотел этого признавать.
— В клетке не бывает хорошо, — сказала она. И добавила тише: — Ты же знаешь. Ты сам здесь.
Он вздохнул. Тяжело, с усилием.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в клетке.
— Тогда отпусти меня.
— Ты знаешь, что я не могу, — сказал он. — Не сейчас. Если ты уйдёшь сейчас, это будет означать, что брак сорван. Мои враги получат повод для мятежа. А потом — война.
Мика подняла глаза. Смотрела на него.
— Значит, я — заложница политики.
— Мы оба, — сказал он. — Ты думаешь, я хочу быть на этом троне? Я хочу быть там, в джунглях, с тобой. Я хочу быть тем, кого ты знала. Но я не могу. Пока не могу.
— А когда сможешь?
Он помолчал. Потом сказал:
— Когда я сделаю так, чтобы этот мир стал другим. Чтобы женщины не были трофеями. Чтобы никто не продавал людей. Чтобы ты могла смотреть на меня и не видеть врага.
Мика смотрела на него. В его словах она слышала искренность. Эхо подтверждало — он не врал.
Но этого было мало.
— Я не верю в обещания, — сказала она. — Я верю в дела.
— Тогда смотри, — сказал он. — Я покажу тебе.
Он встал, подошёл к ней, протянул руку.
— Пойдём со мной. Я покажу тебе дворец. Настоящий. Не тот, что для гостей. А тот, где я живу.
Мика смотрела на его руку.
Она не взяла её. Но она встала.
— Пошли, — сказала она.
Он усмехнулся. Грустно, но без обиды.
Он вёл её по коридорам, которых она не видела раньше. Узким, тёмным, без роскоши. Здесь не было золота и мрамора. Были только грубые каменные стены и редкие факелы.
— Это старые коридоры, — сказал Рей-Кан. — Их построили ещё до того, как Кха'Тари стала империей. Здесь жили мои предки. Те, кто строил эту планету.
— А теперь здесь живёшь ты.
— Да, — он остановился у тяжёлой двери. — Здесь мои покои.
Он открыл дверь.
Мика зашла внутрь и замерла.
Это не было похоже на императорский дворец. Здесь не было помпезности, золота, пышных тканей. Комната была маленькой, почти спартанской. Простая кровать, деревянный стол, камин. На стенах — карты. Много карт. Старых, пожелтевших, с пометками.
— Это то место, где я могу быть собой, — сказал Рей-Кан. — Где я могу снять маску.
Мика подошла к картам. Провела пальцем по линиям. Древние шахты, города, храмы. Она узнала храм Старших — тот, где они были.
— Ты искал его, — сказала она. — Храм. Ты знал, где он, ещё до того, как мы туда пришли.
— Я знал, что он есть, — сказал Рей-Кан. — Я не знал, что мы найдём его. И я не знал, что он сделает с нами.
Она повернулась к нему.
— Ты верил, что Эхо звёзд существует?
— Я верил, что есть что-то большее, — сказал он. — Что есть сила, которую мы потеряли. Когда ты коснулась камня, я понял, что не ошибался.
— И что теперь?
Рей-Кан подошёл к ней. Остановился рядом.
— Теперь я хочу вернуть эту силу, — сказал он. — Не для власти. Для того, чтобы изменить эту планету. Чтобы она стала такой, какой была тысячу лет назад.
— Почему ты хочешь этого?
Он посмотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала, как внутри неё закипает волнение.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты жила в мире, где тебя не ценят.
Мика не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Она чувствовала его любовь— она была сильной, почти осязаемой.
Но она не хотела прощать его.
Не сейчас.
— Ты не имел права врать мне, — сказала она. — Ты не имел права скрывать, кто ты. Ты должен был сказать мне правду. В джунглях. У реки. В храме. Ты должен был сказать, когда я держала тебя за руку и думала, что я не одна.
Рей-Кан смотрел на неё. В его глазах было сожаление. Настоящее, глубокое.
— Я знаю, — сказал он. — Я сделал ошибку. И я готов платить за неё. Сколько нужно. Если ты простишь меня, я буду ждать столько, сколько потребуется.
Мика смотрела на него. В его серебряные глаза. На его лицо — такое знакомое, такое чужое.
Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.
Но она не могла.
Потому что он был рядом. Потому что её сердце билось в такт с его. Потому что Эхо звёзд пульсировало между ними и не давало забыть, как он целовал её в храме.
— Я ещё не простила тебя, — сказала она.
— Я не прошу.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь.
Он кивнул.
— Я буду ждать.
Она отвернулась. Посмотрела на карты. На линии, которые сплетались в причудливые узоры.
— Покажи мне остальное, — сказала она. — Покажи мне, как устроен твой мир. Если я буду знать его — я смогу решить, оставаться мне или уйти.
Рей-Кан кивнул. Протянул руку, но не коснулся её.
— Я покажу, — сказал он. — Всё.
Они шли по старому дворцу ещё час.
Рей-Кан рассказывал. О том, как он рос здесь, в тени своего отца-тирана. О том, как его мать пыталась сбежать и погибла. О том, как он стал императором в двадцать лет, когда отец был убит в междоусобной войне.
— Я не хотел этого, — говорил он. — Я хотел быть просто человеком. Но система не даёт выбора.
— Ты можешь изменить её, — сказала Мика.
— Могу, — он остановился. — Но для этого мне нужна помощь. Ты поможешь мне?
Она посмотрела на него.
— Ты просишь помощи у человека, которому врал?
— Да, — он улыбнулся, грустно. — Потому что я знаю: ты сильнее меня. Ты не сломалась в джунглях. Ты не сломалась здесь, в этом дворце. Ты не сломаешься нигде.
Мика молчала. Она смотрела на его улыбку, на его глаза, и чувствовала, как внутри неё тает лёд.
Мика смотрела на него. На маску, которая скрывала его лицо. На глаза, которые она знала так хорошо.
Он смотрел на неё. И в его взгляде было что-то, чего она не могла разобрать.
«Ты не имеешь права, — подумала Мика. — Ты не имеешь права смотреть на меня так, будто я что-то для тебя значу».
Она подошла к трону. Остановилась. Ждала.
Рей-Кан поднялся. Сделал шаг к ней.
— Ты красива, — тихо сказал он. Так, чтобы слышала только она.
Мика усмехнулась. Криво, горько.
— Лучше бы ты сказал правду.
Он замер. Всего на секунду. Потом наклонился к ней, будто для поцелуя, и прошептал:
— Играй роль. Мои враги хотят сорвать брак. Если они увидят, что мы не вместе они убьют тебя. И меня.
Мика смотрела в его глаза. И видела там страх. Настоящий. Не за себя — за неё.
Она могла бы отказаться. Могла бы развернуться и уйти. Могла бы показать всем, что она не игрушка. И будь что будет.
Но она вспомнила лицо Рины. Эллы. Других девушек, которые верили в сказку. Она вспомнила себя в джунглях, когда он спас её.
— Я делаю это не ради тебя, — прошептала она. — Я делаю это, потому что не хочу, чтобы кто-то умер из-за твоих игр.
Он ничего не ответил. Просто взял её за руку.
Их объявили мужем и женой.
Гости аплодировали. Кто-то улыбался. Кто-то хмурился. Мика видела всё это краем глаза, но не запоминала.
Она чувствовала только его руку. И ненавидела себя за то, что даже сейчас, даже после всего, это тепло было ей близко.
***
После церемонии Мика не пошла на пир. Она сказала служанкам, что устала, и вернулась в свои покои.
Она сняла платье сама. Сорвала кристаллы из волос — они посыпались на пол, как слёзы. Села на кровать и закрыла глаза.
Внутри неё пульсировало что-то, что она не могла остановить.
Эхо звёзд. Оно было всегда. Оно напоминало, что он где-то рядом, что он чувствует то же, что и она. Что он тоже зол, тоже напуган, тоже не знает, как быть.
«Мне плевать, — сказала она себе. — Мне плевать, что он чувствует. Он врал мне. Он использовал меня. Он — император. Тот, от кого я бежала».
Но сердце не слушалось.
И когда дверь открылась, она не удивилась.
Рей-Кан вошёл без маски. Без доспехов. В простой тёмной одежде, как в джунглях. Он выглядел уставшим.
— Уйди, — сказала Мика.
— Нет.
— Я сказала — уйди.
— Я знаю, что ты зла, — он шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась. — И ты имеешь на это право.
— Право? — Мика встала. Голос дрожал. — Ты врёшь мне с первой минуты. Ты знал, кто я. Ты знал, что я твоя невеста. И ты позволил мне думать, что ты — просто охотник. Ты позволил мне полюбить тебя!
Она швырнула в него вазу. Хрустальную, дорогую. Она разбилась о стену в сантиметре от его головы.
Рей-Кан не шелохнулся.
— Я не использовал тебя, — сказал он. — Я тоже полюбил тебя.
— Не смей! — Мика подошла к нему. Смотрела в его глаза, которые она видела у костра, в храме, у реки. — Не смей говорить мне о любви. Ты не знаешь, что это такое. Ты — император. Ты правишь целой планетой. Ты можешь взять любую женщину, какую захочешь. Зачем тебе я? Зачем была эта ложь?
— Потому что я хотел, чтобы ты полюбила меня настоящего, — сказал Рей-Кан. — Не императора. Не того, кто носит маску и играет роль. А того, кто смотрел на тебя у костра. Кто боялся за тебя. Кто хотел, чтобы ты осталась.
Мика замерла.
— Ты знал, что я буду твоей невестой, — сказала она. — Ты знал это с самого начала.
— Да, — он не отрицал. — Я знал, что среди девушек будет та, которую выберут для меня. Но Я не знал, что это будешь ты. Я не знал, что ты сбежишь. Я не знал, что встречу тебя в джунглях. И я не знал, что полюблю тебя.
— Ты мог сказать мне правду. В храме. У реки. Ты мог сказать, когда я держала твою руку и смотрела в твои глаза. Ты мог сказать и я бы поняла.
— Я боялся, — сказал он. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что ты посмотришь на меня и увидишь только императора. Тиран. Чудовище. То, что я ненавижу в себе каждый день.
Мика смотрела на него. И видела, что он говорит правду. Она чувствовала это через Эхо. Его страх, его боль, его любовь — всё это было настоящим.
Но она не хотела прощать.
— Ты не имел права, — сказала она. — Ты не имел права решать за меня. Ты не имел права скрывать, кто ты.
— Ты права, — сказал он. — Я не имел. Я сделал это, потому что был слаб. Потому что не мог потерять тебя.
— А если я уйду сейчас? — спросила Мика. — Если я не хочу быть твоей женой. Что я хочу улететь на Землю и забыть тебя навсегда.
Рей-Кан помолчал. Его лицо было спокойным, но она чувствовала, как внутри него всё рушится.
— Я отпущу тебя, — сказал он. — Если ты хочешь уйти — я отпущу. Я не буду держать тебя силой. Я не буду держать тебя в клетке.
— Но я уже в клетке, — сказала Мика. — Я твоя жена.
— Формально. Но если ты хочешь развода — я дам его. Ты можешь улететь завтра. Я дам тебе корабль, припасы, всё, что нужно. Ты будешь свободна.
Мика смотрела на него. И не могла понять, что чувствует.
Гнев? Ненависть? Разочарование?
Или она просто не хотела верить, что он действительно готов отпустить её.
— Зачем ты пришёл сегодня? — спросила она. — Если ты готов отпустить меня — зачем ты здесь?
Рей-Кан шагнул к ней. Медленно, осторожно.
— Я пришёл сказать тебе правду, — сказал он. — Всю правду. Я пришёл, чтобы ты знала: я не хотел тебя обманывать. Я хотел тебя защитить. Я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, а не титул. Это была ошибка. Я знаю, что это была ошибка. Но если бы я не сделал этого — ты бы никогда не дала мне шанса.
Мика молчала.
— Ты не знаешь, каково это — быть императором, — продолжил он. — Каждый день кто-то хочет убить тебя, обмануть тебя, использовать тебя. Ты не можешь никому доверять. Ты не можешь любить никого, потому что любой человек — потенциальный враг. А потом появляется ты. Ты, которая смотрит на меня без страха. Ты, которая перевязывает мои раны и говорит мне «не умирай». Ты, которая смеётся надо мной и называет меня дикарём. И я понял, что если потеряю тебя — я потеряю всё, что у меня есть.
Мика почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она не хотела прощать его. Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.
Но она не могла забыть, как он смотрел на неё у костра. Как он держал её руку. Как он целовал её в храме.
— Я не знаю, что мне делать, — сказала она. — Я не знаю, могу ли я тебе верить.
— Я не прошу тебя верить мне, — сказал Рей-Кан. — Я прошу тебя дать мне шанс. Я прошу тебя позволить мне показать тебе, кто я на самом деле.
— А если я не смогу?
— Тогда я отпущу тебя, — сказал он. — Но только если ты сама этого захочешь.
Он повернулся и пошёл к двери.
— Рей-Кан, — сказала Мика.
Он остановился. Обернулся.
— Ты не император сейчас, — сказала она. — Ты — тот, кто был в джунглях. Ты — Кан.
Он улыбнулся. Тепло, почти нежно.
— Я всегда был им, — сказал он. — Ты просто не хочешь видеть.
Он вышел.
Мика осталась одна.
Она села на кровать. Смотрела на дверь, которая закрылась за ним. На осколки вазы на полу. На кристаллы, которые разлетелись по комнате.
И внутри неё что-то пульсировало. Эхо звёзд. Оно говорило ей, что он рядом. Что он боится. Что он любит её. Что он не хочет отпускать.
Она чувствовала его, даже когда он ушёл.
И она знала: она не сможет улететь.
Не сейчас. Может быть, никогда.
Мика легла на кровать. Закрыла глаза.
«Я не должна была встречать тебя, — подумала она. — Я не должна была любить тебя. Но я встретила.».
Слёзы потекли по щекам. Она не плакала с тех пор, как прощалась с сестрой.
Теперь она плакала.
И не знала, счастлива она или несчастна.
Глава 8. Маскарад
Следующие три дня Мика почти не видела Рей-Кана.
Он был занят — советники, доклады, встречи с кланами. Она знала это не потому, что он говорил, а потому что чувствовала. Эхо звёзд работало исправно, как второй пульс. Он уставал. Он злился. Иногда он скучал по ней — короткие вспышки тепла, которые она не могла игнорировать.
Она не искала встреч с ним.
Она бродила по дворцу, изучала его, запоминала. Широкие коридоры, высокие потолки, бесчисленные комнаты. Везде — мрамор, золото, драгоценные камни. И везде — холод. За стенами этой роскоши не было жизни. Была только красивая пустота.
На второй день она нашла библиотеку. Огромный зал с книжными стеллажами от пола до потолка. Мика провела там несколько часов, пытаясь понять, как устроена эта планета, её политика, её кланы.
Чем больше она читала, тем мрачнее становилась.
Кха'Тари оказалась именно такой, какой её описывала Элла. Жестокой. Кровавой. Здесь правил только закон силы. Женщины действительно не имели права голоса. Они были собственностью, вещами, трофеями.
В одной из книг она нашла описание «обмена невестами». Сухой, официальный текст, который называл это «культурным обогащением». Но между строк читалось другое: это была система торговли, контроля, подчинения.
Мика закрыла книгу и долго смотрела на стену.
«Я часть этой системы, — подумала она. — И если я ничего не изменю, я стану такой же, как все женщины здесь».
Она не знала, что делать. Но знала одно: она не может просто сидеть и ждать.
***
На третий день её позвали на завтрак к императору.
Мика надела то, что оставили служанки, — простое, но дорогое платье, которое сидело как влитое. Она не хотела выглядеть трофеем. Она хотела выглядеть так, будто ей всё равно. Но с таким платьем это было невозможно.
Когда она вошла в столовую, Рей-Кан уже сидел за столом. Один.
Он поднял глаза, когда она вошла. В них мелькнуло что-то — тепло, которое она чувствовала через Эхо.
— Садись, — сказал он. — Пожалуйста.
Мика села напротив. Между ними был стол, уставленный едой. Она не смотрела на него. Смотрела в тарелку.
— Как ты? — спросил он. Голос был осторожным. Как у человека, который боится спугнуть дикое животное.
Мика подняла глаза. Посмотрела на него — на его руки, которые сжимали край стола, на его плечи, напряжённые, как струны. Он тоже был в клетке. Просто не хотел этого признавать.
— В клетке не бывает хорошо, — сказала она. И добавила тише: — Ты же знаешь. Ты сам здесь.
Он вздохнул. Тяжело, с усилием.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в клетке.
— Тогда отпусти меня.
— Ты знаешь, что я не могу, — сказал он. — Не сейчас. Если ты уйдёшь сейчас, это будет означать, что брак сорван. Мои враги получат повод для мятежа. А потом — война.
Мика подняла глаза. Смотрела на него.
— Значит, я — заложница политики.
— Мы оба, — сказал он. — Ты думаешь, я хочу быть на этом троне? Я хочу быть там, в джунглях, с тобой. Я хочу быть тем, кого ты знала. Но я не могу. Пока не могу.
— А когда сможешь?
Он помолчал. Потом сказал:
— Когда я сделаю так, чтобы этот мир стал другим. Чтобы женщины не были трофеями. Чтобы никто не продавал людей. Чтобы ты могла смотреть на меня и не видеть врага.
Мика смотрела на него. В его словах она слышала искренность. Эхо подтверждало — он не врал.
Но этого было мало.
— Я не верю в обещания, — сказала она. — Я верю в дела.
— Тогда смотри, — сказал он. — Я покажу тебе.
Он встал, подошёл к ней, протянул руку.
— Пойдём со мной. Я покажу тебе дворец. Настоящий. Не тот, что для гостей. А тот, где я живу.
Мика смотрела на его руку.
Она не взяла её. Но она встала.
— Пошли, — сказала она.
Он усмехнулся. Грустно, но без обиды.
***
Он вёл её по коридорам, которых она не видела раньше. Узким, тёмным, без роскоши. Здесь не было золота и мрамора. Были только грубые каменные стены и редкие факелы.
— Это старые коридоры, — сказал Рей-Кан. — Их построили ещё до того, как Кха'Тари стала империей. Здесь жили мои предки. Те, кто строил эту планету.
— А теперь здесь живёшь ты.
— Да, — он остановился у тяжёлой двери. — Здесь мои покои.
Он открыл дверь.
Мика зашла внутрь и замерла.
Это не было похоже на императорский дворец. Здесь не было помпезности, золота, пышных тканей. Комната была маленькой, почти спартанской. Простая кровать, деревянный стол, камин. На стенах — карты. Много карт. Старых, пожелтевших, с пометками.
— Это то место, где я могу быть собой, — сказал Рей-Кан. — Где я могу снять маску.
Мика подошла к картам. Провела пальцем по линиям. Древние шахты, города, храмы. Она узнала храм Старших — тот, где они были.
— Ты искал его, — сказала она. — Храм. Ты знал, где он, ещё до того, как мы туда пришли.
— Я знал, что он есть, — сказал Рей-Кан. — Я не знал, что мы найдём его. И я не знал, что он сделает с нами.
Она повернулась к нему.
— Ты верил, что Эхо звёзд существует?
— Я верил, что есть что-то большее, — сказал он. — Что есть сила, которую мы потеряли. Когда ты коснулась камня, я понял, что не ошибался.
— И что теперь?
Рей-Кан подошёл к ней. Остановился рядом.
— Теперь я хочу вернуть эту силу, — сказал он. — Не для власти. Для того, чтобы изменить эту планету. Чтобы она стала такой, какой была тысячу лет назад.
— Почему ты хочешь этого?
Он посмотрел на неё. Долго. Так долго, что она почувствовала, как внутри неё закипает волнение.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты жила в мире, где тебя не ценят.
Мика не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Она чувствовала его любовь— она была сильной, почти осязаемой.
Но она не хотела прощать его.
Не сейчас.
— Ты не имел права врать мне, — сказала она. — Ты не имел права скрывать, кто ты. Ты должен был сказать мне правду. В джунглях. У реки. В храме. Ты должен был сказать, когда я держала тебя за руку и думала, что я не одна.
Рей-Кан смотрел на неё. В его глазах было сожаление. Настоящее, глубокое.
— Я знаю, — сказал он. — Я сделал ошибку. И я готов платить за неё. Сколько нужно. Если ты простишь меня, я буду ждать столько, сколько потребуется.
Мика смотрела на него. В его серебряные глаза. На его лицо — такое знакомое, такое чужое.
Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.
Но она не могла.
Потому что он был рядом. Потому что её сердце билось в такт с его. Потому что Эхо звёзд пульсировало между ними и не давало забыть, как он целовал её в храме.
— Я ещё не простила тебя, — сказала она.
— Я не прошу.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь.
Он кивнул.
— Я буду ждать.
Она отвернулась. Посмотрела на карты. На линии, которые сплетались в причудливые узоры.
— Покажи мне остальное, — сказала она. — Покажи мне, как устроен твой мир. Если я буду знать его — я смогу решить, оставаться мне или уйти.
Рей-Кан кивнул. Протянул руку, но не коснулся её.
— Я покажу, — сказал он. — Всё.
***
Они шли по старому дворцу ещё час.
Рей-Кан рассказывал. О том, как он рос здесь, в тени своего отца-тирана. О том, как его мать пыталась сбежать и погибла. О том, как он стал императором в двадцать лет, когда отец был убит в междоусобной войне.
— Я не хотел этого, — говорил он. — Я хотел быть просто человеком. Но система не даёт выбора.
— Ты можешь изменить её, — сказала Мика.
— Могу, — он остановился. — Но для этого мне нужна помощь. Ты поможешь мне?
Она посмотрела на него.
— Ты просишь помощи у человека, которому врал?
— Да, — он улыбнулся, грустно. — Потому что я знаю: ты сильнее меня. Ты не сломалась в джунглях. Ты не сломалась здесь, в этом дворце. Ты не сломаешься нигде.
Мика молчала. Она смотрела на его улыбку, на его глаза, и чувствовала, как внутри неё тает лёд.
