— Я подумаю, — сказала она. — Не обещаю.
— Я не прошу обещаний, — сказал он. — Я прошу шанс.
Они пошли дальше.
И в какой-то момент, когда они проходили мимо старого окна, выходящего на ночной город, Мика остановилась.
— Рей-Кан, — сказала она.
Он обернулся.
— Что?
Она подошла к нему. Встала близко. Так близко, как не позволяла себе последние дни.
— Я ещё не простила тебя, — сказала она. — И я ещё не доверяю тебе. Но я хочу попробовать. Я хочу дать тебе шанс.
Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.
— Я не подведу тебя, — сказал он.
— Я не прошу обещаний, — сказала Мика. — Я прошу правды. С этого момента — только правда. Никаких масок, никакой лжи.
Он кивнул.
— Только правда.
Она смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его губы, которые она так хорошо помнила.
Она хотела поцеловать его. Она хотела забыть всё, что было, и просто быть с ним.
Но она не могла.
Не сейчас.
— Завтра, — сказала она. — Завтра начнём сначала.
Она развернулась и пошла обратно в свои покои.
Она чувствовала его взгляд на спине. Она чувствовала его любовь, его надежду, его боль.
Но она не обернулась.
Не сейчас.
Утром Мика проснулась с чувством, что сегодня начнётся что-то новое.
Она оделась сама, не стала ждать служанок. Нашла простую одежду — что-то похожее на платье, но без лишнего блеска. Она не хотела быть императрицей сегодня. Она хотела быть Микой.
Она вышла в коридор и направилась в ту часть дворца, которую показал ей Рей-Кан. Она хотела увидеть ещё. Запомнить. Понять.
Она шла по коридорам и вдруг услышала голоса.
Мужские, громкие, возбуждённые.
Она остановилась за углом. Прислушалась.
— ...император не знает о наших планах, — говорил кто-то. — Он слишком занят своей землянкой.
— Мы ударим на церемонии, — отвечал другой. — Когда все соберутся, мы заблокируем зал. Уничтожим императора и его невесту. А потом — власть перейдёт к нашему господину.
Мика замерла.
Она узнала голос. Это был один из советников, которых она видела на церемонии. Седой, с холодными глазами.
Она знала, что должна уйти. Она знала, что если её заметят, она умрёт.
Но она не ушла.
Она стояла за углом, слушала, запоминала.
И когда голоса стихли, она тихо, неслышно, вернулась в свои покои.
Она не знала, кому можно доверять. Она не знала, кто из советников был предателем. Но она знала одно: она должна предупредить Рей-Кана.
Она не простила его до конца. Но она не хотела, чтобы он умер.
Она вышла из покоев и направилась к тронному залу.
В груди пульсировало Эхо.
«Я иду, — мысленно сказала она. — Держись».
И она пошла.
Мика нашла Рей-Кана в тронном зале.
Он сидел на троне, но не как император, а откинувшись на спинку, закрыв глаза, явно уставший. Вокруг не было ни советников, ни стражи. Только он и тишина.
Она вошла негромко, но он открыл глаза сразу. Как будто знал, что она придёт. Или просто чувствовал — Эхо работало в обе стороны.
— Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — сказала Мика, останавливаясь перед ним.
— Я выгляжу так, будто не спал всю свою жизнь, — поправил он. Улыбнулся, но улыбка вышла слабой.
— У меня нет времени на твой сарказм, — сказала Мика. — Я слышала разговор. Одного из советников. Они планируют переворот на церемонии. Хотят убить тебя и меня.
Рей-Кан не изменился в лице. Только чуть сильнее сжал подлокотник трона.
— Я знаю, — сказал он.
Мика моргнула.
— Ты знаешь?
— Я знаю, что среди моих советников есть предатели. Я знаю, что они планируют что-то на церемонии. Я не знаю, кто именно и когда.
— Я знаю, — сказала Мика. — Я слышала их. Один из них — седой. С холодными глазами. Он говорил с кем-то, кого называл «господином».
Рей-Кан поднялся. Подошёл к ней.
— Ты уверена?
— Я слышала достаточно, чтобы узнать его лицо, — сказала Мика. — Я покажу его тебе.
Он смотрел на неё. И в его взгляде она видела смесь уважения и тревоги.
— Ты могла просто уйти, — сказал он. — Ты могла ничего не говорить. Ты могла позволить им убить меня и сбежать.
— Я думала об этом, — честно сказала Мика. — Но они собираются убить и меня. Я тоже в их плане.
Рей-Кан усмехнулся. Но не насмешливо. Тепло.
— Ты удивительная женщина, Мика.
— Не льсти мне.
— Я не льщу. Я просто говорю то, что вижу.
Они стояли друг напротив друга. Между ними — метры, но она чувствовала его так же сильно, как в джунглях. Эхо пульсировало ровно, спокойно, как будто внутри него была уверенность, которой он не показывал.
— У нас есть время до завтра, — сказал Рей-Кан. — Мы можем подготовиться.
— Что ты хочешь делать?
— Я хочу выманить их, — сказал он. — Позволить им начать. Но перехватить их, когда они нанесут удар.
— Опасно.
— Я знаю.
— Если они убьют тебя — план провалится.
— Если я не сделаю этого — они убьют нас обоих в любом случае. Либо я их переиграю, либо они переиграют меня. Я выбираю играть.
Мика смотрела на него. И чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Это была не любовь. Это было уважение.
— Я помогу тебе, — сказала она.
Он поднял бровь.
— Ты хочешь помочь мне?
— Я не хочу, чтобы меня убили, — сказала Мика. — И я не хочу, чтобы убили других девушек. Если я могу что-то сделать — я сделаю.
— Это может быть опасно.
— Всё, что ты делаешь, опасно, — сказала Мика. — К этому я привыкла.
Он взял её за руку. Сжал — бережно, но крепко.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари. Я делаю это не ради тебя.
— Я знаю. Но я всё равно благодарю.
Они провели остаток дня в его кабинете, разрабатывая план.
Рей-Кан нарисовал карту дворца, отметил входы, выходы, потайные ходы. Мика запоминала. Она не была стратегом, но она была внимательной. Это спасло ей жизнь в джунглях. Должно было спасти и здесь.
— Завтра на церемонии, — говорил Рей-Кан, — ты будешь рядом со мной. Если начнётся атака — не паникуй. Просто следуй за мной. Я проведу тебя в безопасное место.
— А другие девушки?
— Их будут охранять. Я приставил к ним надёжных людей. Но если что-то пойдёт не так, ты будешь первой, кого я спасу.
Мика подняла глаза. Смотрела на него.
— Ты должен спасти всех, — сказала она. — А не только меня.
Он замер.
— Я не хочу выбирать, — сказал он. — Но если придётся — я выберу тебя.
— Это неправильно.
— Может быть, — сказал он. — Но это моя правда.
Они молчали.
Мика чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое. Она не хотела этого. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме ненависти. Но она чувствовала.
И это пугало её сильнее, чем заговор.
Ночью Мика не могла уснуть.
Она лежала на кровати в своих покоях, смотрела в потолок и слушала тишину. Дворец спал. Только ветер гулял по коридорам и завывал за окнами.
Она думала о Рине. О Элле. О девушках, которые верили в сказку. Она думала о завтрашнем дне. О том, что могло случиться.
И о нём.
Она не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он держал её за руку, как целовал, как говорил, что любит.
Но она не могла остановиться.
Через Эхо она чувствовала его. Он тоже не спал. Он волновался, переживал, планировал. Он думал о ней.
Она встала. Накинула плащ. Вышла в коридор.
Она не знала, куда идёт. Но ноги сами несли её по знакомому пути. Через старые коридоры, к его покоям.
Она остановилась перед дверью. Подняла руку, чтобы постучать.
И замерла.
«Что я делаю? — подумала она. — Зачем я здесь? Я не простила его. Я не должна быть здесь».
Но она не ушла.
Дверь открылась сама. Рей-Кан стоял на пороге, без доспехов, в простой рубашке. Он смотрел на неё так, будто ждал.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.
— Как?
— Эхо.
Она не ответила. Просто смотрела на него.
— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала она.
— Я знаю, — сказал он. — Ты не хотела быть одна.
Он отступил, пропуская её.
— Входи.
Она вошла.
Его комната была такой же, как в прошлый раз. Простая, почти бедная, без роскоши. На столе — карты. На стенах — древние символы. В камине — огонь.
Мика села у камина. Рей-Кан сел рядом. Они молчали.
— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила она. Ей хотелось, чтобы он сказал «нет». Чтобы он был уверен, силён, непоколебим. Ей хотелось верить в его силу.
Рей-Кан помолчал. Она чувствовала через Эхо, как в нём борются две правды: та, которую он должен показать как император, и та, которую он мог сказать только ей.
— Да, — сказал он. Тише, чем она ожидала. — Не за себя. За тебя.
Он повернулся к ней. В его глазах она увидела то, что он редко кому показывал. Страх. Не за свою жизнь. За её.
— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Я боюсь, что увижу, как умираешь ты.
— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не за себя. За тебя.
Он повернул голову. Смотрел на неё. В его глазах был огонь.
— Если я умру завтра, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что встретил тебя. Даже если ты никогда не простишь меня.
— Не говори так, — сказала Мика. — Ты не умрёшь.
— Ты не можешь знать этого.
— Я знаю, — сказала она. — Потому что я не позволю тебе умереть. Я не для того сбегала из джунглей, чтобы ты умер в этом дурацком дворце.
Он усмехнулся. Тепло, почти весело.
— Ты всегда такая упрямая?
— Это моя профессия.
— Ветеринар? — он улыбнулся. — Лечить упрямых?
— Да, — сказала Мика. — И иногда приручать диких животных.
Он засмеялся. Коротко, искренне.
— Ты единственная, кто может так говорить с императором.
— Я знаю, — сказала она. — Это меня и спасает.
Они сидели у камина. Молча. Но это молчание было другим — не тяжёлым, не напряжённым. Тёплым.
Мика чувствовала, как внутри неё тает лёд.
И это было важнее всего.
— Рей-Кан, — сказала она.
— Что?
— Если мы выживем завтра... я хочу попробовать.
— Что попробовать?
— Всё сначала, — сказала она. — Без лжи. Без масок. Я хочу узнать тебя. Настоящего.
Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.
— Я хочу того же, — сказал он.
— Но если ты снова соврёшь мне, — сказала Мика, — я уйду. И ты никогда не найдёшь меня. Даже с Эхо.
— Я не совру, — сказал он. — Клянусь.
Она не знала, верить ли ему. Но она хотела попробовать.
«Я слишком рискую, — подумала она. — Но если я не рискну — я никогда не узнаю, что могло быть».
— Иди сюда, — сказала она.
Она повернулась к нему. Посмотрела в его глаза.
— Иди сюда, — сказала она.
Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто понял.
Он подвинулся ближе. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, как он притянул её к себе.
— Ты уверена? — спросил он. Голос был тихим, почти хриплым.
— Нет, — честно сказала Мика. — Но я хочу быть уверена. Я хочу знать, что это реально.
Он коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. Она чувствовала его дрожь. Или это она дрожала?
— Это реально, — сказал он. — Я реальный. Мы реальные. Всё, что между нами — правда.
Она не ответила. Просто взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Он ответил. Осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Но потом — сильнее, глубже. Она чувствовала, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижимает её к себе, как будто боится потерять.
— Я хочу остаться с тобой, — прошептала она между поцелуями. — Сегодня. Сейчас. Не хочу быть одна.
— Ты не будешь одна, — сказал он. — Никогда.
Он поднял её на руки — легко, как будто она ничего не весила. Отнёс к кровати. Опустил на мягкие простыни.
Она смотрела на него снизу вверх. Он стоял над ней, и она видела, как в его глазах отражается пламя камина.
— Я боюсь, — сказала она.
— Чего?
— Что это может быть последней ночью.
— Не будет, — сказал он. — Я не позволю.
Он наклонился к ней. Поцеловал её. Медленно, нежно, будто запоминал каждое мгновение.
Мика закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его руки, его тепло. Она чувствовала, как Эхо звёзд пульсирует внутри, соединяя их, делая их единым целым.
Она не знала, что будет завтра. Она не знала, выживут ли они.
Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала только его.
Она доверилась ему. Полностью. Без остатка.
И это было самое страшное и самое прекрасное, что она когда-либо делала.
Они лежали в темноте. Мика прижималась к его груди, слушала, как бьётся его сердце. Её сердце билось в такт.
— Это было... — начала она.
— Не говори, — перебил он. — Просто позволь этому быть.
— Я хочу сказать, что не жалею.
Он повернул голову. Посмотрел на неё. В темноте его глаза светились серебром.
— Я тоже не жалею, — сказал он. — Хотя это усложняет всё.
— Делает сложнее?
— Если я потеряю тебя завтра, — сказал он, — я не прощу себе.
— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Я слишком упрямая, чтобы умереть.
Он усмехнулся. Прижал её крепче.
— Знаю. Это одна из причин, почему я люблю тебя.
Мика замерла.
Он сказал это. Впервые так прямо. Без масок, без уловок.
Она подняла голову. Смотрела на него.
— Ты любишь меня?
— Я думал, ты знаешь.
— Я чувствую, — сказала она. — Но я хочу услышать.
Он посмотрел ей в глаза. Серьёзно, без тени улыбки.
— Я люблю тебя, Мика. С первой минуты, как ты сказала мне, что я дикарь. Я люблю тебя. И если я умру завтра - я умру счастливым, потому что ты была со мной.
Мика не знала, что сказать. Слова застряли в горле.
Она просто прижалась к нему. Спрятала лицо у него на груди. И прошептала:
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы мы были вместе.
— Мы будем, — сказал он. — Я обещаю.
Они лежали так до самого рассвета. Когда первые лучи света проникли в комнату, Мика открыла глаза.
Рей-Кан не спал. Он смотрел на неё.
— Ты не спал? — спросила она.
— Я смотрел на тебя.
— Это жутко.
— Это красиво.
Она улыбнулась. Сама не заметила как.
— Дурак, — сказала она.
— Твой дурак, — поправил он.
Она поцеловала его. Коротко, но тепло.
— Я пойду готовиться, — сказала она. — У нас сегодня важный день.
— Я знаю.
Она встала. Накинула плащ. У дверей обернулась.
— Рей-Кан.
— Что?
— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — Даже если я ещё не сказала этого раньше.
Он смотрел на неё. И в его глазах было столько счастья, что у неё перехватило дыхание.
— Я знал, — сказал он. — Но спасибо, что сказала.
Она вышла из комнаты тихо, чтобы не разбудить тишину.
Она шла по коридорам, и внутри неё пульсировало Эхо — ровно, спокойно, уверенно.
Он любил её. Она любила его.
И завтра они будут сражаться за это.
Утро началось с тишины.
Мика стояла у окна в своих покоях, смотрела на город, который просыпался под двумя лунами, и чувствовала, как внутри неё пульсирует Эхо. Рей-Кан был далеко — в тронном зале, с советниками, с теми, кто готовил заговор. Она чувствовала его спокойствие, его сосредоточенность, его готовность к бою.
Она тоже готовилась.
На ней была простая тёмная одежда, которую она нашла в шкафу — не платье, не парадный наряд. Штаны, куртка, удобные сапоги. Она не собиралась быть украшением сегодня. Она собиралась быть воином.
В кармане скальпель. Тот самый, с Земли. Маленький, но острый. Она проверила его перед выходом, провела пальцем по лезвию. Кровь выступила каплей — он был готов.
— Сегодня, — прошептала она. — Сегодня всё решится.
Она вышла из покоев и направилась в тронный зал.
Рей-Кан ждал её у входа.
Он был в доспехах — чёрных, с золотыми вставками, с гербом империи на груди. Она никогда не видела его таким. Императором. Воином. Тем, кто готовится к битве.
Он повернулся, когда она подошла. В его глазах мелькнуло удивление — и одобрение.
— Я не прошу обещаний, — сказал он. — Я прошу шанс.
Они пошли дальше.
И в какой-то момент, когда они проходили мимо старого окна, выходящего на ночной город, Мика остановилась.
— Рей-Кан, — сказала она.
Он обернулся.
— Что?
Она подошла к нему. Встала близко. Так близко, как не позволяла себе последние дни.
— Я ещё не простила тебя, — сказала она. — И я ещё не доверяю тебе. Но я хочу попробовать. Я хочу дать тебе шанс.
Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.
— Я не подведу тебя, — сказал он.
— Я не прошу обещаний, — сказала Мика. — Я прошу правды. С этого момента — только правда. Никаких масок, никакой лжи.
Он кивнул.
— Только правда.
Она смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его губы, которые она так хорошо помнила.
Она хотела поцеловать его. Она хотела забыть всё, что было, и просто быть с ним.
Но она не могла.
Не сейчас.
— Завтра, — сказала она. — Завтра начнём сначала.
Она развернулась и пошла обратно в свои покои.
Она чувствовала его взгляд на спине. Она чувствовала его любовь, его надежду, его боль.
Но она не обернулась.
Не сейчас.
***
Утром Мика проснулась с чувством, что сегодня начнётся что-то новое.
Она оделась сама, не стала ждать служанок. Нашла простую одежду — что-то похожее на платье, но без лишнего блеска. Она не хотела быть императрицей сегодня. Она хотела быть Микой.
Она вышла в коридор и направилась в ту часть дворца, которую показал ей Рей-Кан. Она хотела увидеть ещё. Запомнить. Понять.
Она шла по коридорам и вдруг услышала голоса.
Мужские, громкие, возбуждённые.
Она остановилась за углом. Прислушалась.
— ...император не знает о наших планах, — говорил кто-то. — Он слишком занят своей землянкой.
— Мы ударим на церемонии, — отвечал другой. — Когда все соберутся, мы заблокируем зал. Уничтожим императора и его невесту. А потом — власть перейдёт к нашему господину.
Мика замерла.
Она узнала голос. Это был один из советников, которых она видела на церемонии. Седой, с холодными глазами.
Она знала, что должна уйти. Она знала, что если её заметят, она умрёт.
Но она не ушла.
Она стояла за углом, слушала, запоминала.
И когда голоса стихли, она тихо, неслышно, вернулась в свои покои.
Она не знала, кому можно доверять. Она не знала, кто из советников был предателем. Но она знала одно: она должна предупредить Рей-Кана.
Она не простила его до конца. Но она не хотела, чтобы он умер.
Она вышла из покоев и направилась к тронному залу.
В груди пульсировало Эхо.
«Я иду, — мысленно сказала она. — Держись».
И она пошла.
Глава 9. Стены
Мика нашла Рей-Кана в тронном зале.
Он сидел на троне, но не как император, а откинувшись на спинку, закрыв глаза, явно уставший. Вокруг не было ни советников, ни стражи. Только он и тишина.
Она вошла негромко, но он открыл глаза сразу. Как будто знал, что она придёт. Или просто чувствовал — Эхо работало в обе стороны.
— Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — сказала Мика, останавливаясь перед ним.
— Я выгляжу так, будто не спал всю свою жизнь, — поправил он. Улыбнулся, но улыбка вышла слабой.
— У меня нет времени на твой сарказм, — сказала Мика. — Я слышала разговор. Одного из советников. Они планируют переворот на церемонии. Хотят убить тебя и меня.
Рей-Кан не изменился в лице. Только чуть сильнее сжал подлокотник трона.
— Я знаю, — сказал он.
Мика моргнула.
— Ты знаешь?
— Я знаю, что среди моих советников есть предатели. Я знаю, что они планируют что-то на церемонии. Я не знаю, кто именно и когда.
— Я знаю, — сказала Мика. — Я слышала их. Один из них — седой. С холодными глазами. Он говорил с кем-то, кого называл «господином».
Рей-Кан поднялся. Подошёл к ней.
— Ты уверена?
— Я слышала достаточно, чтобы узнать его лицо, — сказала Мика. — Я покажу его тебе.
Он смотрел на неё. И в его взгляде она видела смесь уважения и тревоги.
— Ты могла просто уйти, — сказал он. — Ты могла ничего не говорить. Ты могла позволить им убить меня и сбежать.
— Я думала об этом, — честно сказала Мика. — Но они собираются убить и меня. Я тоже в их плане.
Рей-Кан усмехнулся. Но не насмешливо. Тепло.
— Ты удивительная женщина, Мика.
— Не льсти мне.
— Я не льщу. Я просто говорю то, что вижу.
Они стояли друг напротив друга. Между ними — метры, но она чувствовала его так же сильно, как в джунглях. Эхо пульсировало ровно, спокойно, как будто внутри него была уверенность, которой он не показывал.
— У нас есть время до завтра, — сказал Рей-Кан. — Мы можем подготовиться.
— Что ты хочешь делать?
— Я хочу выманить их, — сказал он. — Позволить им начать. Но перехватить их, когда они нанесут удар.
— Опасно.
— Я знаю.
— Если они убьют тебя — план провалится.
— Если я не сделаю этого — они убьют нас обоих в любом случае. Либо я их переиграю, либо они переиграют меня. Я выбираю играть.
Мика смотрела на него. И чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Это была не любовь. Это было уважение.
— Я помогу тебе, — сказала она.
Он поднял бровь.
— Ты хочешь помочь мне?
— Я не хочу, чтобы меня убили, — сказала Мика. — И я не хочу, чтобы убили других девушек. Если я могу что-то сделать — я сделаю.
— Это может быть опасно.
— Всё, что ты делаешь, опасно, — сказала Мика. — К этому я привыкла.
Он взял её за руку. Сжал — бережно, но крепко.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари. Я делаю это не ради тебя.
— Я знаю. Но я всё равно благодарю.
***
Они провели остаток дня в его кабинете, разрабатывая план.
Рей-Кан нарисовал карту дворца, отметил входы, выходы, потайные ходы. Мика запоминала. Она не была стратегом, но она была внимательной. Это спасло ей жизнь в джунглях. Должно было спасти и здесь.
— Завтра на церемонии, — говорил Рей-Кан, — ты будешь рядом со мной. Если начнётся атака — не паникуй. Просто следуй за мной. Я проведу тебя в безопасное место.
— А другие девушки?
— Их будут охранять. Я приставил к ним надёжных людей. Но если что-то пойдёт не так, ты будешь первой, кого я спасу.
Мика подняла глаза. Смотрела на него.
— Ты должен спасти всех, — сказала она. — А не только меня.
Он замер.
— Я не хочу выбирать, — сказал он. — Но если придётся — я выберу тебя.
— Это неправильно.
— Может быть, — сказал он. — Но это моя правда.
Они молчали.
Мика чувствовала, как внутри неё разрастается что-то тёплое. Она не хотела этого. Она не хотела чувствовать к нему ничего, кроме ненависти. Но она чувствовала.
И это пугало её сильнее, чем заговор.
***
Ночью Мика не могла уснуть.
Она лежала на кровати в своих покоях, смотрела в потолок и слушала тишину. Дворец спал. Только ветер гулял по коридорам и завывал за окнами.
Она думала о Рине. О Элле. О девушках, которые верили в сказку. Она думала о завтрашнем дне. О том, что могло случиться.
И о нём.
Она не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он держал её за руку, как целовал, как говорил, что любит.
Но она не могла остановиться.
Через Эхо она чувствовала его. Он тоже не спал. Он волновался, переживал, планировал. Он думал о ней.
Она встала. Накинула плащ. Вышла в коридор.
Она не знала, куда идёт. Но ноги сами несли её по знакомому пути. Через старые коридоры, к его покоям.
Она остановилась перед дверью. Подняла руку, чтобы постучать.
И замерла.
«Что я делаю? — подумала она. — Зачем я здесь? Я не простила его. Я не должна быть здесь».
Но она не ушла.
Дверь открылась сама. Рей-Кан стоял на пороге, без доспехов, в простой рубашке. Он смотрел на неё так, будто ждал.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.
— Как?
— Эхо.
Она не ответила. Просто смотрела на него.
— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала она.
— Я знаю, — сказал он. — Ты не хотела быть одна.
Он отступил, пропуская её.
— Входи.
Она вошла.
Его комната была такой же, как в прошлый раз. Простая, почти бедная, без роскоши. На столе — карты. На стенах — древние символы. В камине — огонь.
Мика села у камина. Рей-Кан сел рядом. Они молчали.
— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила она. Ей хотелось, чтобы он сказал «нет». Чтобы он был уверен, силён, непоколебим. Ей хотелось верить в его силу.
Рей-Кан помолчал. Она чувствовала через Эхо, как в нём борются две правды: та, которую он должен показать как император, и та, которую он мог сказать только ей.
— Да, — сказал он. Тише, чем она ожидала. — Не за себя. За тебя.
Он повернулся к ней. В его глазах она увидела то, что он редко кому показывал. Страх. Не за свою жизнь. За её.
— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Я боюсь, что увижу, как умираешь ты.
— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не за себя. За тебя.
Он повернул голову. Смотрел на неё. В его глазах был огонь.
— Если я умру завтра, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что встретил тебя. Даже если ты никогда не простишь меня.
— Не говори так, — сказала Мика. — Ты не умрёшь.
— Ты не можешь знать этого.
— Я знаю, — сказала она. — Потому что я не позволю тебе умереть. Я не для того сбегала из джунглей, чтобы ты умер в этом дурацком дворце.
Он усмехнулся. Тепло, почти весело.
— Ты всегда такая упрямая?
— Это моя профессия.
— Ветеринар? — он улыбнулся. — Лечить упрямых?
— Да, — сказала Мика. — И иногда приручать диких животных.
Он засмеялся. Коротко, искренне.
— Ты единственная, кто может так говорить с императором.
— Я знаю, — сказала она. — Это меня и спасает.
Они сидели у камина. Молча. Но это молчание было другим — не тяжёлым, не напряжённым. Тёплым.
Мика чувствовала, как внутри неё тает лёд.
И это было важнее всего.
— Рей-Кан, — сказала она.
— Что?
— Если мы выживем завтра... я хочу попробовать.
— Что попробовать?
— Всё сначала, — сказала она. — Без лжи. Без масок. Я хочу узнать тебя. Настоящего.
Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.
— Я хочу того же, — сказал он.
— Но если ты снова соврёшь мне, — сказала Мика, — я уйду. И ты никогда не найдёшь меня. Даже с Эхо.
— Я не совру, — сказал он. — Клянусь.
Она не знала, верить ли ему. Но она хотела попробовать.
«Я слишком рискую, — подумала она. — Но если я не рискну — я никогда не узнаю, что могло быть».
— Иди сюда, — сказала она.
Она повернулась к нему. Посмотрела в его глаза.
— Иди сюда, — сказала она.
Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто понял.
Он подвинулся ближе. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, как он притянул её к себе.
— Ты уверена? — спросил он. Голос был тихим, почти хриплым.
— Нет, — честно сказала Мика. — Но я хочу быть уверена. Я хочу знать, что это реально.
Он коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. Она чувствовала его дрожь. Или это она дрожала?
— Это реально, — сказал он. — Я реальный. Мы реальные. Всё, что между нами — правда.
Она не ответила. Просто взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Он ответил. Осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Но потом — сильнее, глубже. Она чувствовала, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижимает её к себе, как будто боится потерять.
— Я хочу остаться с тобой, — прошептала она между поцелуями. — Сегодня. Сейчас. Не хочу быть одна.
— Ты не будешь одна, — сказал он. — Никогда.
Он поднял её на руки — легко, как будто она ничего не весила. Отнёс к кровати. Опустил на мягкие простыни.
Она смотрела на него снизу вверх. Он стоял над ней, и она видела, как в его глазах отражается пламя камина.
— Я боюсь, — сказала она.
— Чего?
— Что это может быть последней ночью.
— Не будет, — сказал он. — Я не позволю.
Он наклонился к ней. Поцеловал её. Медленно, нежно, будто запоминал каждое мгновение.
Мика закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его руки, его тепло. Она чувствовала, как Эхо звёзд пульсирует внутри, соединяя их, делая их единым целым.
Она не знала, что будет завтра. Она не знала, выживут ли они.
Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала только его.
Она доверилась ему. Полностью. Без остатка.
И это было самое страшное и самое прекрасное, что она когда-либо делала.
***
Они лежали в темноте. Мика прижималась к его груди, слушала, как бьётся его сердце. Её сердце билось в такт.
— Это было... — начала она.
— Не говори, — перебил он. — Просто позволь этому быть.
— Я хочу сказать, что не жалею.
Он повернул голову. Посмотрел на неё. В темноте его глаза светились серебром.
— Я тоже не жалею, — сказал он. — Хотя это усложняет всё.
— Делает сложнее?
— Если я потеряю тебя завтра, — сказал он, — я не прощу себе.
— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Я слишком упрямая, чтобы умереть.
Он усмехнулся. Прижал её крепче.
— Знаю. Это одна из причин, почему я люблю тебя.
Мика замерла.
Он сказал это. Впервые так прямо. Без масок, без уловок.
Она подняла голову. Смотрела на него.
— Ты любишь меня?
— Я думал, ты знаешь.
— Я чувствую, — сказала она. — Но я хочу услышать.
Он посмотрел ей в глаза. Серьёзно, без тени улыбки.
— Я люблю тебя, Мика. С первой минуты, как ты сказала мне, что я дикарь. Я люблю тебя. И если я умру завтра - я умру счастливым, потому что ты была со мной.
Мика не знала, что сказать. Слова застряли в горле.
Она просто прижалась к нему. Спрятала лицо у него на груди. И прошептала:
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы мы были вместе.
— Мы будем, — сказал он. — Я обещаю.
Они лежали так до самого рассвета. Когда первые лучи света проникли в комнату, Мика открыла глаза.
Рей-Кан не спал. Он смотрел на неё.
— Ты не спал? — спросила она.
— Я смотрел на тебя.
— Это жутко.
— Это красиво.
Она улыбнулась. Сама не заметила как.
— Дурак, — сказала она.
— Твой дурак, — поправил он.
Она поцеловала его. Коротко, но тепло.
— Я пойду готовиться, — сказала она. — У нас сегодня важный день.
— Я знаю.
Она встала. Накинула плащ. У дверей обернулась.
— Рей-Кан.
— Что?
— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — Даже если я ещё не сказала этого раньше.
Он смотрел на неё. И в его глазах было столько счастья, что у неё перехватило дыхание.
— Я знал, — сказал он. — Но спасибо, что сказала.
Она вышла из комнаты тихо, чтобы не разбудить тишину.
Она шла по коридорам, и внутри неё пульсировало Эхо — ровно, спокойно, уверенно.
Он любил её. Она любила его.
И завтра они будут сражаться за это.
Глава 10. Заговор
Утро началось с тишины.
Мика стояла у окна в своих покоях, смотрела на город, который просыпался под двумя лунами, и чувствовала, как внутри неё пульсирует Эхо. Рей-Кан был далеко — в тронном зале, с советниками, с теми, кто готовил заговор. Она чувствовала его спокойствие, его сосредоточенность, его готовность к бою.
Она тоже готовилась.
На ней была простая тёмная одежда, которую она нашла в шкафу — не платье, не парадный наряд. Штаны, куртка, удобные сапоги. Она не собиралась быть украшением сегодня. Она собиралась быть воином.
В кармане скальпель. Тот самый, с Земли. Маленький, но острый. Она проверила его перед выходом, провела пальцем по лезвию. Кровь выступила каплей — он был готов.
— Сегодня, — прошептала она. — Сегодня всё решится.
Она вышла из покоев и направилась в тронный зал.
***
Рей-Кан ждал её у входа.
Он был в доспехах — чёрных, с золотыми вставками, с гербом империи на груди. Она никогда не видела его таким. Императором. Воином. Тем, кто готовится к битве.
Он повернулся, когда она подошла. В его глазах мелькнуло удивление — и одобрение.
