Та, не задавая лишних вопросов, схватила телефонную трубку.
Амадео буквально слетел на первый этаж. Откуда этот человек взялся? Еще год назад ни его, ни его начальников здесь и духу не было, что заставило их вернуться?
Перед глазами мелькали картинки из недалекого прошлого: захудалая гостиница, обшарпанные стены, длинный коридор, ведущий в кабинет хозяина – Томаса Хендриксона. И охранник – высокий, широкоплечий, постоянно жующий жвачку. Тот самый, что шел сейчас в «Азарино», таща за собой огромный чемодан. Что в нем было? Уж точно не вещи для отдыха у бассейна.
К входу уже спешила охрана, на ходу доставая оружие – Чилли успела их предупредить. Двери автоматически распахнулись, впуская внутрь поток посетителей и теплого воздуха с улицы. По отработанной схеме охранники оттеснили всех в стороны, взяв мужчину в кольцо. Тот остановился и, не делая резких движений, снял темные очки.
Да, это был тот самый человек, который стоял на страже резиденции Томаса Хендриксона. На его лице не промелькнуло ни удивления, ни испуга. Швырнув очки на пол, он сунул руку за ворот гавайской рубашки, другой не выпуская ручку чемодана.
Выстрел громом прозвучал в вестибюле гостиницы. Отовсюду раздались испуганные вскрики. Пошатнувшись, мужчина начал заваливаться набок, выпустив чемодан, который с мягким стуком коснулся пола. Пистолет выпал из пальцев и с металлическим звяканьем упал на плитку.
– Вызовите саперов, там может быть бомба, – распорядился Амадео. – И эвакуируйте всех, немедленно.
Двое охранников мгновенно встали возле чемодана несостоявшегося постояльца, отсекая доступ к нему.
– А что с ним? – Стрелявший охранник кивнул на распростертое на полу тело.
– Я уже позвонила в «скорую» и полицию, – ответила подошедшая Чилли. – Они скоро будут здесь.
– Хорошо. – Амадео одобрительно кивнул. – Проследи за тем, чтобы эвакуация прошла без эксцессов.
Уже наступил вечер, когда полиция, допросив всех, наконец уехала, и жизнь в гостинице вошла в привычную колею. Амадео позвонил Дэвиду и приказал усилить охрану у дома. Наконец добравшись до кабинета, позволил себе перевести дух. Последние десять часов бесконечных разборок совершенно его вымотали. Чилли спала за столом, положив голову на скрещенные руки. Амадео опустился в кресло и закрыл глаза рукой.
В чемодане и в самом деле обнаружилась бомба. По словам экспертов, заряда в ней оказалось достаточно, чтобы сравнять с землей все огромное здание казино и гостиницы «Азарино». Лишь своевременным вмешательством и слаженностью действий охраны трагедию удалось предотвратить. Подручный Хендриксона был убит на месте, допросить его не удалось, но не составило труда связать взрыв судна Алькараса и сегодняшнее происшествие. Пусть в этот раз Скендер озаботился нанять человека со стороны, но в одном просчитался – взял на подряд иностранца, которого Амадео узнал.
Чистая случайность сегодня спасла жизнь множеству людей.
Скендер хотел напугать его таким способом? Что ж, ему вполне удалось. Совершенно больной тип, который не остановится перед убийством сотен людей, чтобы заполучить то, что хочется. Но тогда тем более нельзя позволять ему разгуливать на свободе. Единственный свидетель, который мог дать показания против него, убит. Если Скендер решит повторить попытку…
Подумав, Амадео пришел к выводу, что после сегодняшнего происшествия тот наоборот затаится. Слишком много шумихи вокруг, Беррингтон прижмет его к ногтю и заставит выждать какое-то время, чтобы все поутихло. Но выдвигать обвинения против Скендера пока смысла не имело: Беррингтон при всей своей власти вытащит его из любой передряги. Поэтому приоритеты расставляются сами собой.
Сначала нужно избавиться от мэра.
На этот раз кабинет Беррингтона страдал от нападок Скендера. Он швырял все, что ни попадалось под руку, топал ногами, орал, мял в руках любимую шляпу.
– Что вы так беситесь, Скендер? – Беррингтон поморщился, когда пресс-папье угодило в стеклянную дверцу шкафа. – Немедленно прекратите тут все крушить, это мой кабинет, между прочим!
Скендер остановился, тяжело дыша. Щеки стали свекольного цвета и мелко дрожали. Кажется, еще немного – и его удар хватит, почему-то не без удовлетворения подумал Беррингтон. Этот человек становится неуправляемым, слишком опасно держать его рядом. Но еще опасней отпускать его на волю. Дикий зверь, который разнесет все вокруг, как разъяренный бык, и горе тому, кто встанет у него на пути.
– Что я так бешусь? – повторил он. – Что бешусь?! Я ненавижу, когда все идет не по плану, черт бы вас побрал! Такой шанс уничтожить великолепное здание! Убить сотни людей! И все насмарку!
– Кричите громче, Скендер, чтобы все слышали, что мэр прячет в своем кабинете убийцу, – оборвал его Беррингтон, садясь за стол. – В последнее время вы слишком кровожадны, не пора ли притормозить? Помните, что вы работаете под моим прикрытием, и рисковать понапрасну мне не улыбается.
– Я уничтожу чертова Солитарио, камня на камне не оставлю ни от его казино, ни от дома! Ни косточки от его самого! Все сгорит дотла!! – Скендер наконец плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его весом, но выдержало. – Сегодня не вышло, но это не значит, что не получится еще разок.
– Никаких новых попыток! – Беррингтон ударил ладонью по столу. – Я запрещаю вам даже приближаться к Солитарио! Вы понимаете, что повторной попыткой сразу следом за этой привлечете излишнее внимание? Имейте терпение, Скендер, выждите немного, пока все не уляжется, иначе ни мне, ни вам не сносить головы.
Скендер обмахивался мятой шляпой, пытаясь отдышаться. Вспышка гнева дорого ему аукнулась – с лица не сходил красный оттенок, дыхание с хрипом вырывалось из горла.
– Сколько мне ждать? Пока он не схватит вас за задницу, Крейг? Я мог бы решить все одним ударом, и…
– Я сказал вам – нет! – отрезал Беррингтон. – Послушайтесь меня хотя бы один раз, Скендер. Солитарио сейчас в полной боевой готовности, и шансы успешного завершения вашего дела почти равны нулю.
– Но тогда последняя возможность его прижать упущена! – рявкнул Скендер и тут же зашелся в кашле. Когда дыхание восстановилось, провел рукой по потному лицу. – Это был единственный шанс напугать его так, чтобы аж поджилки затряслись!
– Не единственный, – вдруг подал голос Лукас, до поры сидевший в дальнем углу и боявшийся издать хоть звук.
Скендер повернулся к нему. Лицо полыхало, в глазах появилось плохо скрываемое презрение. Он терпеть не мог этого типа. Старший Солитарио был скользким, как змея, и никак не давался в руки, предпочитая действовать самостоятельно. К примеру, отправился с визитом к своему брату, хотя указания на это не было. В результате младший насторожился и усилил защиту. И как прикажете теперь к нему подбираться? Этого идиота теперь даже на порог не пустят.
– И что же ты хочешь нам предложить, Лукас? – Голос на удивление стал тихим и спокойным. Ни Лукас, ни Беррингтон не знали, что такое затишье могло предвещать лишь ураган невиданной силы, поэтому заметно расслабились. Скендер же, надев на голову шляпу, принялся насвистывать какую-то незамысловатую мелодию, всем видом демонстрируя безразличие к жалким идеям ни на что не способной букашки. Беррингтон же всерьез собрался выставить отсюда этого юнца, если тот предложит какую-нибудь глупость и снова разозлит партнера.
– Вы знали, что у Амадео есть сын? – Лукас поглаживал подлокотник кресла. – Я даже не догадывался. Мальчик примерно пяти лет. Не представляю, когда он успел его заделать, к тому моменту как он сел, постоянной подружки у него не было.
– Дальше, – раздраженно прервал его Беррингтон.
– Мальчишка наверняка приемный. – Лукас поднялся и начал мерить шагами кабинет. – А вы, господин мэр, когда-то были главой департамента по делам семьи и несовершеннолетних. И наверняка знаете необходимые условия для усыновления детей.
– Не пойму, к чему ты клонишь. – Беррингтон опустился в кресло и потер шрам. – При чем тут этот ребенок? Если предлагаешь выкрасть его для шантажа, то это невозможно, Скендер убедился. И потом, я не хочу портить свою едва восстановившуюся репутацию, снова связываясь с чертовыми детишками.
– Какой же вы тугодум. – Лукас оперся ладонями на стол, наклонившись к мэру. – Найдите условие, при котором Амадео не может быть приемным отцом, и заберите у него ребенка. Вполне законным способом. Уверен, это подкосит его куда больше, чем потеря казино и гостиницы. Амадео очень любит этого пацана, потеря вгонит его в такую депрессию, что все остальное ему станет безразлично. И тогда хоть веревки из него вейте.
В наступившей тишине громом прозвучал смех Скендера. Он хохотал, откинувшись в кресле, по толстому лицу катились крупные капли пота. Шляпа едва не слетела с головы, но он вовремя поймал ее.
– Клянусь всем своим бизнесом, – отсмеявшись, произнес он. – Решение было у нас перед глазами. И довольно простое решение, надо заметить. Как вы сами-то до этого не додумались, Крейг? В департаменте у вас по-прежнему полно связей, забрать ребенка – не проблема. Однако ж, не думал, что ты такой дьявол, Лукас. На вид просто бесполезный отброс. – Он поднялся и, подойдя к Лукасу, ткнул его пальцем в лоб. – Кто же знал, что под этой черепушкой роятся такие гениальные мысли.
– У меня полно идей, как уничтожить этого крысеныша, – самодовольно ответил Лукас, мгновенно воспарив от неоднозначной похвалы. – И все, что он любит.
Скендер, снова рассмеявшись, хлопнул его по плечу, отчего тот слегка присел. С лица не сходила довольная улыбка. Беррингтон уже набирал номер главы департамента по делам семьи и несовершеннолетних.
– …Усыновление детей ранее судимыми лицами противоречит действующему законодательству. И так как Амадео Солитарио ранее приговаривался к четырем годам лишения свободы за убийство, суд постановил лишить его родительских прав.
Удар молотка.
Гул голосов, который Амадео не слышал. Суета в зале заседаний, которой он не замечал.
Люсиль Муэрте, его адвокат, позвонила неделю назад. Сказала, что пришла повестка в суд, но Амадео поначалу не придал ей особого значения, сочтя не таким уж важным делом. Решил, что Беррингтон пошел в наступление в ответ на его обещание подать в суд за нанесение морального ущерба. Конечно, он не думал, что мэр оставит его заявление без внимания, поэтому даже не особо удивился.
– Нет, – перебила его Люсиль. – Помолчи и послушай меня. Это совершенно другое дело.
И вот тогда-то и открылась шокирующая правда. Истцом выступал вовсе не Беррингтон. Департамент по делам семьи и несовершеннолетних намеревался оспорить права Амадео на усыновление Тео.
Амадео не верил ушам: год назад у него не возникло никаких проблем при оформлении документов. Разумеется, свою роль сыграли и деньги – даже в этой сфере без взяток не обошлось. Можно сказать, что их понадобилось еще больше – сама процедура предусматривала длительное общение с органами опеки и попечительства, чего Амадео не хотел. Он терпеть не мог, когда лезли в личную жизнь, поэтому постарался уладить все быстро и тихо. Тео официально стал его сыном, и больше никто из властей их по этому поводу не беспокоил. За годы, прошедшие после ареста Беррингтона, коррумпированность чиновников не упала ни на йоту. Амадео не мог не осознавать горькую иронию, что Беррингтон много лет назад точно так же брал взятки и закрывал глаза на семьи, в которые отправлялись дети из приютов. Семьи, где их избивали, мучили, а иногда даже убивали. Семьи, которые на поверку оказывались фальшивкой, а дети отправлялись на стол палачей, вырезающих органы и сбывающих их на черном рынке.
Люсиль уверяла, что никаких проблем с иском возникнуть не должно – все документы, связанные с родительскими правами на Тео, были в полном порядке. Им просто не к чему придраться, предпосылок на лишение прав нет. Но Люсиль Муэрте, потрясающий адвокат, выигрывавшая практически все дела, за которые бралась, не смогла доказать несущественность такого препятствующего усыновлению факта как судимость. Чертова судимость, из-за которой все и пошло кувырком.
И вот теперь Амадео сидел в зале суда, не слыша, как надрывается мисс Муэрте, которая угрожала подать апелляцию, требовала признать приговор недействительным, вещала о пристрастности судьи… Но не понимал ровным счетом ничего.
Он смотрел прямо перед собой, уставившись в пустоту, не в силах поверить в то, что произошло. Весь мир разбился, разлетелся в стороны на мелкие осколки. Он больше не отец Тео.
– Папа!
Амадео вздрогнул и очнулся. Тео бежал к нему по проходу, в глазах блестели слезы. Он был тут с самого начала заседания, сидел позади вместе с Розой и Кейси, уверенный, что папа защитит его и никому не отдаст. И после объявления приговора бежал к нему в надежде, что папа скажет, что это всего лишь шутка, и его не заберут прямо сейчас в детский дом к чужим людям.
Амадео хотел что-то сказать, но язык не слушался. Он шагнул навстречу сыну, но ему тут же преградили дорогу.
– Согласно постановлению суда вы не можете приближаться к этому ребенку, – механически отчеканил судебный пристав.
– Вы что, смеетесь?! – вскипела Люсиль Муэрте. – У вас совсем нет сердца?
Тео остановился и, растерянно всхлипывая, смотрел на отца. К нему уже подходила представительница органа опеки, полная женщина с забранными в строгий пучок темными волосами, готовая увезти мальчика в соответствующее учреждение. Амадео с трудом проглотил вставший в горле ком и тронул пристава за плечо.
– Простите. Но могу я с ним хотя бы попрощаться?
Губы Тео задрожали. Пристав некоторое время колебался, затем отступил в сторону.
– Ладно. Только быстро.
Амадео прижал к себе мальчика, чувствуя, как содрогается его тело от рыданий.
– Тише, – шептал он, поглаживая сына по спине. – Тише, малыш, не плачь.
– Но я не хочу, чтобы меня забрали, папа!
Амадео почувствовал, как слезы жгут глаза, норовя вот-вот пролиться. Роза, стоя у стены, вытирала сморщенное лицо платком. Дэвид опустил голову и старательно изучал ботинки.
– Я тебя верну. Обязательно верну, Тео. – Слезы все же прочертили дорожки на щеках, и он на мгновение прикусил губу, чтобы совладать с ними. – Обещаю тебе. Ты же мне веришь?
– Но…
– Тео. – Амадео слегка отстранил его и посмотрел в глаза. – Я обещаю, что заберу тебя обратно, чего бы мне это ни стоило. Ты веришь мне?
Мальчик шмыгнул носом и кивнул.
– Хорошо. Не забывай об этом. – Он поцеловал мальчика в лоб и с большим трудом заставил себя отпустить его.
Когда Тео увели из зала заседаний, а репортеров спровадили наружу, Роза, уже не сдерживаясь, разрыдалась в голос. Дэвид побагровел от злости, но молчал. Кейси выглядел потерянным, сунув руки в карманы и носком кроссовки ковыряя ковровое покрытие.
– Я им еще устрою веселую жизнь! – бушевала Люсиль, гневно потрясая папкой с делом Тео. – Они у меня еще попляшут, я немедленно подам апелляцию!
– Не надо, Люсиль, – прервал ее тираду Амадео. – Спасибо за помощь, но все уже закончилось. Ты знаешь, что теперь мне не позволят даже подойти к нему, не то что восстановить права.
– Это же твой сын! – вскипела она. – Неужели ты все так оставишь?
– Нет, не оставлю. Но в данный момент никакая апелляция не поможет, поэтому не стоит лезть на рожон.
Амадео буквально слетел на первый этаж. Откуда этот человек взялся? Еще год назад ни его, ни его начальников здесь и духу не было, что заставило их вернуться?
Перед глазами мелькали картинки из недалекого прошлого: захудалая гостиница, обшарпанные стены, длинный коридор, ведущий в кабинет хозяина – Томаса Хендриксона. И охранник – высокий, широкоплечий, постоянно жующий жвачку. Тот самый, что шел сейчас в «Азарино», таща за собой огромный чемодан. Что в нем было? Уж точно не вещи для отдыха у бассейна.
К входу уже спешила охрана, на ходу доставая оружие – Чилли успела их предупредить. Двери автоматически распахнулись, впуская внутрь поток посетителей и теплого воздуха с улицы. По отработанной схеме охранники оттеснили всех в стороны, взяв мужчину в кольцо. Тот остановился и, не делая резких движений, снял темные очки.
Да, это был тот самый человек, который стоял на страже резиденции Томаса Хендриксона. На его лице не промелькнуло ни удивления, ни испуга. Швырнув очки на пол, он сунул руку за ворот гавайской рубашки, другой не выпуская ручку чемодана.
Выстрел громом прозвучал в вестибюле гостиницы. Отовсюду раздались испуганные вскрики. Пошатнувшись, мужчина начал заваливаться набок, выпустив чемодан, который с мягким стуком коснулся пола. Пистолет выпал из пальцев и с металлическим звяканьем упал на плитку.
– Вызовите саперов, там может быть бомба, – распорядился Амадео. – И эвакуируйте всех, немедленно.
Двое охранников мгновенно встали возле чемодана несостоявшегося постояльца, отсекая доступ к нему.
– А что с ним? – Стрелявший охранник кивнул на распростертое на полу тело.
– Я уже позвонила в «скорую» и полицию, – ответила подошедшая Чилли. – Они скоро будут здесь.
– Хорошо. – Амадео одобрительно кивнул. – Проследи за тем, чтобы эвакуация прошла без эксцессов.
Уже наступил вечер, когда полиция, допросив всех, наконец уехала, и жизнь в гостинице вошла в привычную колею. Амадео позвонил Дэвиду и приказал усилить охрану у дома. Наконец добравшись до кабинета, позволил себе перевести дух. Последние десять часов бесконечных разборок совершенно его вымотали. Чилли спала за столом, положив голову на скрещенные руки. Амадео опустился в кресло и закрыл глаза рукой.
В чемодане и в самом деле обнаружилась бомба. По словам экспертов, заряда в ней оказалось достаточно, чтобы сравнять с землей все огромное здание казино и гостиницы «Азарино». Лишь своевременным вмешательством и слаженностью действий охраны трагедию удалось предотвратить. Подручный Хендриксона был убит на месте, допросить его не удалось, но не составило труда связать взрыв судна Алькараса и сегодняшнее происшествие. Пусть в этот раз Скендер озаботился нанять человека со стороны, но в одном просчитался – взял на подряд иностранца, которого Амадео узнал.
Чистая случайность сегодня спасла жизнь множеству людей.
Скендер хотел напугать его таким способом? Что ж, ему вполне удалось. Совершенно больной тип, который не остановится перед убийством сотен людей, чтобы заполучить то, что хочется. Но тогда тем более нельзя позволять ему разгуливать на свободе. Единственный свидетель, который мог дать показания против него, убит. Если Скендер решит повторить попытку…
Подумав, Амадео пришел к выводу, что после сегодняшнего происшествия тот наоборот затаится. Слишком много шумихи вокруг, Беррингтон прижмет его к ногтю и заставит выждать какое-то время, чтобы все поутихло. Но выдвигать обвинения против Скендера пока смысла не имело: Беррингтон при всей своей власти вытащит его из любой передряги. Поэтому приоритеты расставляются сами собой.
Сначала нужно избавиться от мэра.
На этот раз кабинет Беррингтона страдал от нападок Скендера. Он швырял все, что ни попадалось под руку, топал ногами, орал, мял в руках любимую шляпу.
– Что вы так беситесь, Скендер? – Беррингтон поморщился, когда пресс-папье угодило в стеклянную дверцу шкафа. – Немедленно прекратите тут все крушить, это мой кабинет, между прочим!
Скендер остановился, тяжело дыша. Щеки стали свекольного цвета и мелко дрожали. Кажется, еще немного – и его удар хватит, почему-то не без удовлетворения подумал Беррингтон. Этот человек становится неуправляемым, слишком опасно держать его рядом. Но еще опасней отпускать его на волю. Дикий зверь, который разнесет все вокруг, как разъяренный бык, и горе тому, кто встанет у него на пути.
– Что я так бешусь? – повторил он. – Что бешусь?! Я ненавижу, когда все идет не по плану, черт бы вас побрал! Такой шанс уничтожить великолепное здание! Убить сотни людей! И все насмарку!
– Кричите громче, Скендер, чтобы все слышали, что мэр прячет в своем кабинете убийцу, – оборвал его Беррингтон, садясь за стол. – В последнее время вы слишком кровожадны, не пора ли притормозить? Помните, что вы работаете под моим прикрытием, и рисковать понапрасну мне не улыбается.
– Я уничтожу чертова Солитарио, камня на камне не оставлю ни от его казино, ни от дома! Ни косточки от его самого! Все сгорит дотла!! – Скендер наконец плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его весом, но выдержало. – Сегодня не вышло, но это не значит, что не получится еще разок.
– Никаких новых попыток! – Беррингтон ударил ладонью по столу. – Я запрещаю вам даже приближаться к Солитарио! Вы понимаете, что повторной попыткой сразу следом за этой привлечете излишнее внимание? Имейте терпение, Скендер, выждите немного, пока все не уляжется, иначе ни мне, ни вам не сносить головы.
Скендер обмахивался мятой шляпой, пытаясь отдышаться. Вспышка гнева дорого ему аукнулась – с лица не сходил красный оттенок, дыхание с хрипом вырывалось из горла.
– Сколько мне ждать? Пока он не схватит вас за задницу, Крейг? Я мог бы решить все одним ударом, и…
– Я сказал вам – нет! – отрезал Беррингтон. – Послушайтесь меня хотя бы один раз, Скендер. Солитарио сейчас в полной боевой готовности, и шансы успешного завершения вашего дела почти равны нулю.
– Но тогда последняя возможность его прижать упущена! – рявкнул Скендер и тут же зашелся в кашле. Когда дыхание восстановилось, провел рукой по потному лицу. – Это был единственный шанс напугать его так, чтобы аж поджилки затряслись!
– Не единственный, – вдруг подал голос Лукас, до поры сидевший в дальнем углу и боявшийся издать хоть звук.
Скендер повернулся к нему. Лицо полыхало, в глазах появилось плохо скрываемое презрение. Он терпеть не мог этого типа. Старший Солитарио был скользким, как змея, и никак не давался в руки, предпочитая действовать самостоятельно. К примеру, отправился с визитом к своему брату, хотя указания на это не было. В результате младший насторожился и усилил защиту. И как прикажете теперь к нему подбираться? Этого идиота теперь даже на порог не пустят.
– И что же ты хочешь нам предложить, Лукас? – Голос на удивление стал тихим и спокойным. Ни Лукас, ни Беррингтон не знали, что такое затишье могло предвещать лишь ураган невиданной силы, поэтому заметно расслабились. Скендер же, надев на голову шляпу, принялся насвистывать какую-то незамысловатую мелодию, всем видом демонстрируя безразличие к жалким идеям ни на что не способной букашки. Беррингтон же всерьез собрался выставить отсюда этого юнца, если тот предложит какую-нибудь глупость и снова разозлит партнера.
– Вы знали, что у Амадео есть сын? – Лукас поглаживал подлокотник кресла. – Я даже не догадывался. Мальчик примерно пяти лет. Не представляю, когда он успел его заделать, к тому моменту как он сел, постоянной подружки у него не было.
– Дальше, – раздраженно прервал его Беррингтон.
– Мальчишка наверняка приемный. – Лукас поднялся и начал мерить шагами кабинет. – А вы, господин мэр, когда-то были главой департамента по делам семьи и несовершеннолетних. И наверняка знаете необходимые условия для усыновления детей.
– Не пойму, к чему ты клонишь. – Беррингтон опустился в кресло и потер шрам. – При чем тут этот ребенок? Если предлагаешь выкрасть его для шантажа, то это невозможно, Скендер убедился. И потом, я не хочу портить свою едва восстановившуюся репутацию, снова связываясь с чертовыми детишками.
– Какой же вы тугодум. – Лукас оперся ладонями на стол, наклонившись к мэру. – Найдите условие, при котором Амадео не может быть приемным отцом, и заберите у него ребенка. Вполне законным способом. Уверен, это подкосит его куда больше, чем потеря казино и гостиницы. Амадео очень любит этого пацана, потеря вгонит его в такую депрессию, что все остальное ему станет безразлично. И тогда хоть веревки из него вейте.
В наступившей тишине громом прозвучал смех Скендера. Он хохотал, откинувшись в кресле, по толстому лицу катились крупные капли пота. Шляпа едва не слетела с головы, но он вовремя поймал ее.
– Клянусь всем своим бизнесом, – отсмеявшись, произнес он. – Решение было у нас перед глазами. И довольно простое решение, надо заметить. Как вы сами-то до этого не додумались, Крейг? В департаменте у вас по-прежнему полно связей, забрать ребенка – не проблема. Однако ж, не думал, что ты такой дьявол, Лукас. На вид просто бесполезный отброс. – Он поднялся и, подойдя к Лукасу, ткнул его пальцем в лоб. – Кто же знал, что под этой черепушкой роятся такие гениальные мысли.
– У меня полно идей, как уничтожить этого крысеныша, – самодовольно ответил Лукас, мгновенно воспарив от неоднозначной похвалы. – И все, что он любит.
Скендер, снова рассмеявшись, хлопнул его по плечу, отчего тот слегка присел. С лица не сходила довольная улыбка. Беррингтон уже набирал номер главы департамента по делам семьи и несовершеннолетних.
Часть 6 - Карты на стол
– …Усыновление детей ранее судимыми лицами противоречит действующему законодательству. И так как Амадео Солитарио ранее приговаривался к четырем годам лишения свободы за убийство, суд постановил лишить его родительских прав.
Удар молотка.
Гул голосов, который Амадео не слышал. Суета в зале заседаний, которой он не замечал.
Люсиль Муэрте, его адвокат, позвонила неделю назад. Сказала, что пришла повестка в суд, но Амадео поначалу не придал ей особого значения, сочтя не таким уж важным делом. Решил, что Беррингтон пошел в наступление в ответ на его обещание подать в суд за нанесение морального ущерба. Конечно, он не думал, что мэр оставит его заявление без внимания, поэтому даже не особо удивился.
– Нет, – перебила его Люсиль. – Помолчи и послушай меня. Это совершенно другое дело.
И вот тогда-то и открылась шокирующая правда. Истцом выступал вовсе не Беррингтон. Департамент по делам семьи и несовершеннолетних намеревался оспорить права Амадео на усыновление Тео.
Амадео не верил ушам: год назад у него не возникло никаких проблем при оформлении документов. Разумеется, свою роль сыграли и деньги – даже в этой сфере без взяток не обошлось. Можно сказать, что их понадобилось еще больше – сама процедура предусматривала длительное общение с органами опеки и попечительства, чего Амадео не хотел. Он терпеть не мог, когда лезли в личную жизнь, поэтому постарался уладить все быстро и тихо. Тео официально стал его сыном, и больше никто из властей их по этому поводу не беспокоил. За годы, прошедшие после ареста Беррингтона, коррумпированность чиновников не упала ни на йоту. Амадео не мог не осознавать горькую иронию, что Беррингтон много лет назад точно так же брал взятки и закрывал глаза на семьи, в которые отправлялись дети из приютов. Семьи, где их избивали, мучили, а иногда даже убивали. Семьи, которые на поверку оказывались фальшивкой, а дети отправлялись на стол палачей, вырезающих органы и сбывающих их на черном рынке.
Люсиль уверяла, что никаких проблем с иском возникнуть не должно – все документы, связанные с родительскими правами на Тео, были в полном порядке. Им просто не к чему придраться, предпосылок на лишение прав нет. Но Люсиль Муэрте, потрясающий адвокат, выигрывавшая практически все дела, за которые бралась, не смогла доказать несущественность такого препятствующего усыновлению факта как судимость. Чертова судимость, из-за которой все и пошло кувырком.
И вот теперь Амадео сидел в зале суда, не слыша, как надрывается мисс Муэрте, которая угрожала подать апелляцию, требовала признать приговор недействительным, вещала о пристрастности судьи… Но не понимал ровным счетом ничего.
Он смотрел прямо перед собой, уставившись в пустоту, не в силах поверить в то, что произошло. Весь мир разбился, разлетелся в стороны на мелкие осколки. Он больше не отец Тео.
– Папа!
Амадео вздрогнул и очнулся. Тео бежал к нему по проходу, в глазах блестели слезы. Он был тут с самого начала заседания, сидел позади вместе с Розой и Кейси, уверенный, что папа защитит его и никому не отдаст. И после объявления приговора бежал к нему в надежде, что папа скажет, что это всего лишь шутка, и его не заберут прямо сейчас в детский дом к чужим людям.
Амадео хотел что-то сказать, но язык не слушался. Он шагнул навстречу сыну, но ему тут же преградили дорогу.
– Согласно постановлению суда вы не можете приближаться к этому ребенку, – механически отчеканил судебный пристав.
– Вы что, смеетесь?! – вскипела Люсиль Муэрте. – У вас совсем нет сердца?
Тео остановился и, растерянно всхлипывая, смотрел на отца. К нему уже подходила представительница органа опеки, полная женщина с забранными в строгий пучок темными волосами, готовая увезти мальчика в соответствующее учреждение. Амадео с трудом проглотил вставший в горле ком и тронул пристава за плечо.
– Простите. Но могу я с ним хотя бы попрощаться?
Губы Тео задрожали. Пристав некоторое время колебался, затем отступил в сторону.
– Ладно. Только быстро.
Амадео прижал к себе мальчика, чувствуя, как содрогается его тело от рыданий.
– Тише, – шептал он, поглаживая сына по спине. – Тише, малыш, не плачь.
– Но я не хочу, чтобы меня забрали, папа!
Амадео почувствовал, как слезы жгут глаза, норовя вот-вот пролиться. Роза, стоя у стены, вытирала сморщенное лицо платком. Дэвид опустил голову и старательно изучал ботинки.
– Я тебя верну. Обязательно верну, Тео. – Слезы все же прочертили дорожки на щеках, и он на мгновение прикусил губу, чтобы совладать с ними. – Обещаю тебе. Ты же мне веришь?
– Но…
– Тео. – Амадео слегка отстранил его и посмотрел в глаза. – Я обещаю, что заберу тебя обратно, чего бы мне это ни стоило. Ты веришь мне?
Мальчик шмыгнул носом и кивнул.
– Хорошо. Не забывай об этом. – Он поцеловал мальчика в лоб и с большим трудом заставил себя отпустить его.
Когда Тео увели из зала заседаний, а репортеров спровадили наружу, Роза, уже не сдерживаясь, разрыдалась в голос. Дэвид побагровел от злости, но молчал. Кейси выглядел потерянным, сунув руки в карманы и носком кроссовки ковыряя ковровое покрытие.
– Я им еще устрою веселую жизнь! – бушевала Люсиль, гневно потрясая папкой с делом Тео. – Они у меня еще попляшут, я немедленно подам апелляцию!
– Не надо, Люсиль, – прервал ее тираду Амадео. – Спасибо за помощь, но все уже закончилось. Ты знаешь, что теперь мне не позволят даже подойти к нему, не то что восстановить права.
– Это же твой сын! – вскипела она. – Неужели ты все так оставишь?
– Нет, не оставлю. Но в данный момент никакая апелляция не поможет, поэтому не стоит лезть на рожон.
