– Киан, – незамедлительно скомандовал Амадео. – «Скорую», живей!
Томас схватил его за запястье, но ладонь соскользнула, оставив кровавый след на белой манжете.
– Не надо… – прохрипел он. – «Скорую»… Не надо… Копы ж приедут… – Он закашлялся, и кровь забрызгала рубашку Амадео. – Прости. Потом… постираю… Только «скорую» не надо…
– Кто бы тебя спросил. Шутник нашелся. – Амадео поджал губы и задумался. Наверняка Томас находился в стране нелегально, потому категорически отказывался от государственных служб. – Киан, нужно занести его внутрь. И позови Цзиня.
– Спасибо, что балуешь меня разнообразием, принц, – ехидничал Цзинь, колдуя над Томасом. – В кои-то веки мне представился шанс штопать не тебя. Но предупреждаю сразу – я могу далеко не все, тебе придется вызывать хирурга. У бедняги сломан нос и пара ребер. Может, больше. Боюсь, что обломком задето легкое, но только рентген покажет точно.
– Ты знаешь кого-нибудь, подрабатывающего нелегальщиной? – спросил Амадео. – Не думаю, что Томасу сейчас безопасно находиться в больнице, брат может добить его, если узнает, что он жив.
Цзинь выпрямился, бросил окровавленный бинт в таз и тяжело вздохнул.
– Что за стереотип насчет частных врачей! Будто бы мы знаем все подпольные точки для бандитов! – Он хитро прищурился. – Есть один товарищ, звать Бэйн. Он как раз работает по ночам. Уверяю, он тебе понравится. Вот только на стационар не берет, как только закончит с ремонтом, отправит домой.
– Не проблема, – отмахнулся Амадео, вставая. – Едем к нему.
До самой больницы Томас так и не пришел в себя. Амадео осторожно держал его голову на коленях, думая о Генри. Что за монстр, не пожалел даже брата! Впрочем, Амадео сам недавно втолковывал Томасу, что Генри ради своей выгоды поступится даже родственными связями, что и произошло. Это была не стычка между братьями, каких происходит множество. Генри целенаправленно пытался убить Томаса. А затем подбросил тело к особняку. С какой целью? Собирался повесить убийство на Амадео? Или это была показательная акция в стиле «Так будет с каждым, кто встанет на чужую сторону»?
Вот только Томас оказался крепче, чем считал его брат, и Амадео молился, чтобы он протянул еще немного.
Автомобиль затормозил на задах больницы, и Цзинь вышел, изящно хлопнув дверцей.
– Ждите здесь, я за каталкой.
На дворе стояла ночь, у неприметного входа болтался одинокий фонарь. Ни суеты, ни машин «скорой помощи». Куда, черт возьми, Цзинь их привез?
– Киан, где мы? – спросил Амадео.
– У городского морга, – последовал ответ.
– Какого черта мы делаем у морга?
– А я не сказал? – Цзинь наклонился к окну. – Бэйн – патологоанатом.
Киан и Амадео переложили Томаса на каталку, тот едва слышно застонал.
– Живой еще, – удовлетворенно пробормотал Цзинь, толкая каталку вперед. – Ты создаешь прецедент, мой милый, от Бэйна еще никто живым не уходил.
– Теперь понятно, почему он не берет на стационарное лечение, – хмыкнул Амадео. – Интересные у тебя знакомые, Цзинь.
– По долгу службы еще и не такие контакты заимеешь.
– Все-таки стереотипы о частниках правдивы?
Цзинь загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.
Они распахнули дверь с надписью «ГОРОДСКОЙ МОРГ» и ввезли каталку внутрь.
– Зачем в морг, – прохрипел Томас, разглядев, куда его везут. За шумом колес каталки его едва было слышно. – Почему в морг, я же еще жив…
– Так и мы еще не доехали, – ответил Цзинь, сладко улыбаясь. – Помолчи, или я тебя добью, чтобы не везти обратно.
Томас понял намек и замолк.
В пропахшем формальдегидом и разложением помещении свет горел только над металлическим столом, на котором лежало обнаженное тело. Над ним склонился худой человек в белом халате и фартуке. Он что-то жевал, говорил по телефону и копался внутри трупа.
– Нет, ты представляешь, ем сейчас пирожок с печенью, а там ни грамма лука! Какое кощунство! Кем надо быть, чтобы не положить в печень лук? А еще он несвежий, так и несет тухлятиной, я поначалу подумал, какой-то из холодильников крякнул! Если у них нет свежей печени, сказали бы мне, я бы принес! – Он вынул вышеупомянутый орган и плюхнул его на стоящие рядом весы.
Желудок Амадео скакнул к горлу, а Киан позеленел.
– Вот и я говорю – у нас этого добра навалом, а родственникам оно ни к чему. – Бэйн вернулся к трупу и принялся метр за метром вытаскивать кишки. – Кстати вчера я отобедал отменными колбасками на гриле, как-нибудь звякни мне, сходим туда вместе, тут недалеко…
Заметив посетителей, патологоанатом выпрямился и стукнулся макушкой о лампу.
– У меня гости, Ларри, я позже наберу. – Он вытащил наушник и, стянув испачканную перчатку, потер голову, куда пришелся удар. – Я-то думал, ты привезешь мне одного, а тут целых трое! Один жмур, а эти двое вот-вот ими станут, судя по цвету лиц. Их тоже придется вскрывать?
– Нет, тебе достанется только один, Бэйн, и то на короткое время, – ответил Цзинь. – Включай свет, и побыстрее.
– Вот за что не люблю живых, – пробурчал Бэйн, стягивая маску на колючий подбородок, – они вечно куда-то спешат.
Он щелкнул выключателем, но помещение с длинными рядами холодильников осталось темным. Свет зажегся над вторым столом, пустым.
– Кладите вашего парня сюда, – скомандовал Бэйн. Потом наклонился к трупу и ласково потрепал его по щеке. – Прости, придется тебе немного подождать. Скоро вернусь, обещаю.
Цзинь закатил глаза. Амадео и Киан водрузили Томаса на стол, по краям которого тянулись желобки для стока крови. Амадео мутило от пропитавшего здесь все запаха, он старался дышать ртом, но это мало помогало. Судя по позеленевшему лицу Киана, тот испытывал сходные чувства. Оба старательно отводили глаза от разверстого трупа на соседнем столе.
– Так-так, – бормотал Бэйн, водя хоровод вокруг Томаса и разглядывая его сквозь защитные очки. – Перелом носа, двойной, челюсть цела, но пары зубов он лишился, вон как щека слева впала… Смотрим дальше… Руки-ноги в порядке, а вот ключица… – Он схватил Томаса за руку и дернул вверх. Тот издал оглушительный вопль и потерял сознание, а довольный Бэйн повернулся к Цзиню. – Трещина, не больше.
Амадео и Киан, зажав носы, наблюдали за ним круглыми от изумления глазами. Цзинь нетерпеливо помахал рукой.
– Дальше, Бэйн, живые ждать не любят.
Патологоанатом остался крайне недоволен этим фактом.
– Дальше… Перелом ребер ты верно определил. Только не два, а четыре. И легкое повреждено, придется зашивать. Черепно-мозговая. Сотрясение. Думаю, средненькое. – Он беззастенчиво принялся срезать с бесчувственного Томаса одежду. – Ушибы по всему телу, но из внутренних органов, кроме легкого, пострадали только почки. Левая. Травма третьей степени, обойдемся без удаления, но повозиться придется.
– Как он смог определить это без рентгена? – прошептал Амадео Киану. Телохранитель лишь пожал плечами.
Бэйн закончил осмотр и жизнерадостно возвестил:
– Вовремя привезли, еще немного, и он попал бы ко мне официально! И тогда я бы никуда не торопился…
– Ты и сейчас не торопишься, а я очень советую, – опасно улыбнулся Цзинь. – Давай, приступай к операции, я буду ассистировать. Только помою руки.
– Дезинфекция, дезинфекция, – ворчал Бэйн. – Как у вас, живых, все сложно… На каждое тело меняй перчатки, еще и не по разу… Какое расточительство! Так, где мой скальпель? Ага, вот же он, родной! Приступим к вскрытию…
– Стоять! – рявкнул вернувшийся Цзинь. Он успел убрать волосы в пучок, надеть маску и тонкие хирургические перчатки. – А наркоз? Или хочешь, чтобы он умер от болевого шока?
Бэйн страдальчески закатил глаза, но от комментариев воздержался. Пока Цзинь делал Томасу укол, он достал бумажник из висящего в металлическом шкафу пиджака и обратился к Киану:
– Слушай, парень, пока мы тут трудимся, тебя не затруднит принести мне поесть? Тут неподалеку есть кафешка, там делают отменные стейки. Мне с кровью. Не люблю сильно прожаренное, напоминает о тех жмуриках с пиротехнического завода… И еще картошечку с сыром. – Бэйн задумался и повернулся к Цзиню. – Не помню, как он называется, я как-то нарвался на абсцесс, помнишь, оттуда гной такого же цвета выливался…
– Чечил, – буркнул Цзинь, внимательно наблюдая за состоянием Томаса. Тот уже находился на полпути в мир грез.
– Вот да! Чечил! – Бэйн протянул Киану несколько банкнот. – И кока-колу.
Киан почти сравнялся цветом с бледно-зелеными стенами морга. Зажав рот рукой, он бросился к выходу.
– Принц, тебе бы тоже выйти на свежий воздух, не то вот-вот потеряешь сознание. – Цзинь поставил на столик для инструментов футляр с хирургическим набором. – Надеюсь, за полчаса ты не найдешь неприятностей на свою красивую задницу, иначе засуну тебя в один из свободных холодильников Бэйна.
– Правда?! – обрадовался патологоанатом.
– Нет! – рыкнул Цзинь. – Приступай давай. И не смей зашивать так, как обычно штопаешь трупы, человеку ни к чему уродливые шрамы!
– Эй, я шью аккуратно каждый раз, еще никто не жаловался!
– Может, потому, что жаловаться некому? Мои иглы бери, дуболом, твои слишком толстые! И не шей одним швом, не то нитка порвется, и он расползется, как старый свитер…
Стукнула дверь – Амадео вслед за Кианом покинул морг.
– Какие слабенькие красавчики, – хмыкнул Бэйн. – Сейчас посмотрим, что там у него с легким…
Он сделал надрез скальпелем и шарахнулся в сторону – струя крови брызнула прямиком в защитные очки.
– Что такое, трупов боишься? – съехидничал Цзинь.
– Наоборот. – Бэйн смущенно хихикнул. – Я забыл, что он живой. У мертвых не брызжет.
Томасу еще никогда в жизни не было так хорошо.
Он плавал в белом мягком облаке, ничего не чувствуя, все тело наполняла легкость, каждая косточка стала невесомой. В голове гулял ветер, никаких мыслей, ничего не беспокоило, все тревоги испарились, будто их и не было. Он даже забыл собственное имя! Но не стал напрягаться и вспоминать – к чему портить момент? Лучше отдохнуть. Как следует отдохнуть, он заслужил…
Желудок неудобно заворочался – что-то в этом раю ему определенно не понравилось. Томас мысленно прикрикнул на него, чтобы успокоился, но тот, казалось, решил назло ему вывернуться наизнанку. Живот прорезала боль, и Томас согнулся крючком, чувствуя, как вверх по пищеводу надвигается катастрофа.
– Ничего-ничего, – услышал он мягкий голос с незнакомым акцентом. – Главное, не попади на меня, иначе придется все-таки пройти курс иглоукалывания.
Томас разлепил глаза. Все вокруг закружилось, как в калейдоскопе, и его снова стошнило.
– Боже, – прохрипел он. – У меня что, передоз?
– Раньше героином и правда лечили, – ответил Цзинь, аккуратно поставив таз на табурет. Китаец, подумал Томас, вот откуда акцент. Он казался смутно знакомым, но Томас посчитал, что эти азиаты все на одно лицо. – Но нет, это просто реакция на наркоз. Скоро пройдет. Двигаться тебе пока рано, так что если встанешь – получишь вот это.
Он нарочито медленно достал из расписанного цветами футляра длинную тонкую иглу. Томаса снова затошнило.
– А можно не надо?
– Слушайся врача, и тогда не придется предпринимать никаких дополнительных мер успокоения. Обрисую ситуацию: у тебя трещина в ключице, поэтому не смей двигать правым плечом.
Томас тут же попробовал и едва не взвыл. Цзинь вздохнул.
– Тяжело с тобой будет. Второе – сломано четыре ребра. Одно из них проткнуло легкое. Повреждена почка, но не критично – в этом тебе повезло. Пару недель помочишься кровью, и только.
– Это называется «повезло»?
– Если бы ты посмотрел на то, что видит твой патологоанатом каждый день, ты бы радовался, – продолжал Цзинь, не обращая внимания на округлившиеся глаза пациента. – Сломан нос – придется в будущем обратиться к пластическому хирургу. Бэйн, конечно, вправил его, но могут быть проблемы. Сотрясение мозга – еще одна причина постельного режима. И уж поверь, я буду следить за его соблюдением в оба глаза. Если попробуешь встать без моего разрешения… увидишь, что будет.
Томас в ужасе молчал.
– Ты, конечно, можешь сказать, что тебя переехал грузовик, – Цзинь заботливо укрыл Томаса одеялом, – но наш принц не поверит. Так что не ври.
– И не собирался, – буркнул Томас. – Будто бы не очевидно, кто это сделал.
– Разумеется, очевидно.
Амадео подошел к кровати и внимательно смотрел на Томаса сверху вниз. От цепкого, проницательного взгляда Томасу стало неуютно.
– Ну что ты таращишься? – выдавил он. – Полутрупов никогда не видел?
Амадео едва заметно вздрогнул и отвел глаза. Томас тут же решил, что слишком нагрубил.
– Прости. Я просто…
– Не за что прощать. – Амадео сел на край кровати. – Генри избил тебя из-за Тео?
Томас промолчал, и Амадео принял это за верный ответ.
– Тогда это мне следует попросить прощения, – сказал он. – Я безмерно благодарен тебе, но ты сильно рисковал, зная, что Генри может…
– Я не знал. – Томас резко втянул воздух, и перебитый нос заныл. – Ты был прав, Генри плевать на меня. Он обошелся со мной словно с одной из своих шавок, которая не выполнила трюк и не встала на задние лапки. Ты хоть знаешь, скольких он забил до смерти? Я сейчас не про детей, им вообще несть числа.
Амадео поморщился и покачал головой.
– Но могу себе представить.
– Так вот и я, – Томас горько усмехнулся, – всего лишь его шавка. Которая решила укусить хозяина.
Амадео молчал. Томас таращился в окно, за которым начало светать. Интересно, сколько он провалялся в отрубе? Больше суток или всего несколько часов?
– Ты уж извини, я у тебя столько времени отнял. – Он откинул одеяло здоровой рукой и попытался подняться, но ничего не вышло – пришлось со стоном повалиться обратно. – Ладно… Это я поторопился. Но как только смогу встать, сразу же уйду.
– Забудь об этом, – отрезал Амадео и снова укрыл его. – Слышал, что сказал Цзинь? Тебе нельзя вставать, пока ты полностью не восстановишься. А это недели три-четыре, не меньше.
– Ты что, издеваешься надо мной?! – заорал Томас. В голове взорвалась боль, но лишь подстегнула его. – Я, блин, тебя похитил за бабки, я покрывал Генри, когда он украл твоего сына, а ты мне тут оказываешь гостеприимство?! Да иди ты в задницу! Как ты, черт тебя подери, жив до сих пор с таким представлением о мире?! Все вокруг хорошие, Томас привез моего сыночка, значит, он не совсем пропащий, так? Да я такие вещи творил, тебе в страшном сне не приснятся! Так почему ты носишься со мной, будто я тебе брат?!
– Потому что брата у тебя никогда не было, – тихо ответил Амадео.
Томас озадаченно умолк. Вспышка ярости угасла, и он густо покраснел, вспомнив, что наговорил.
– Я… – выдавил он. – Я просто…
Амадео улыбнулся.
– Тебе надо как следует отдохнуть. Поспи немного. – Он поднялся и пошел к двери, но, взявшись за ручку, обернулся. – И – на всякий случай – территория хорошо охраняется. Не пытайся сбежать. Это не тюрьма, Томас. Как только поправишься, удерживать тебя я не стану. Но сейчас подумай о своем здоровье.
Он ушел. Томас стиснул зубы и отвернулся к окну, сквозь которое лились первые лучи солнца.
– Жалкое зрелище, – прокомментировал Ксавьер, закрывая дверь гостевой спальни, где, после очередной дозы болеутоляющего, вольготно дрых Томас.
Они вернулись в кабинет. За окном сгустились сумерки, на территории зажглись фонари, разгоняя тени даже в самых отдаленных уголках. То и дело мимо проходила охрана – гравий под ногами громко хрустел, возвещая о том, что все в порядке.
Томас схватил его за запястье, но ладонь соскользнула, оставив кровавый след на белой манжете.
– Не надо… – прохрипел он. – «Скорую»… Не надо… Копы ж приедут… – Он закашлялся, и кровь забрызгала рубашку Амадео. – Прости. Потом… постираю… Только «скорую» не надо…
– Кто бы тебя спросил. Шутник нашелся. – Амадео поджал губы и задумался. Наверняка Томас находился в стране нелегально, потому категорически отказывался от государственных служб. – Киан, нужно занести его внутрь. И позови Цзиня.
– Спасибо, что балуешь меня разнообразием, принц, – ехидничал Цзинь, колдуя над Томасом. – В кои-то веки мне представился шанс штопать не тебя. Но предупреждаю сразу – я могу далеко не все, тебе придется вызывать хирурга. У бедняги сломан нос и пара ребер. Может, больше. Боюсь, что обломком задето легкое, но только рентген покажет точно.
– Ты знаешь кого-нибудь, подрабатывающего нелегальщиной? – спросил Амадео. – Не думаю, что Томасу сейчас безопасно находиться в больнице, брат может добить его, если узнает, что он жив.
Цзинь выпрямился, бросил окровавленный бинт в таз и тяжело вздохнул.
– Что за стереотип насчет частных врачей! Будто бы мы знаем все подпольные точки для бандитов! – Он хитро прищурился. – Есть один товарищ, звать Бэйн. Он как раз работает по ночам. Уверяю, он тебе понравится. Вот только на стационар не берет, как только закончит с ремонтом, отправит домой.
– Не проблема, – отмахнулся Амадео, вставая. – Едем к нему.
До самой больницы Томас так и не пришел в себя. Амадео осторожно держал его голову на коленях, думая о Генри. Что за монстр, не пожалел даже брата! Впрочем, Амадео сам недавно втолковывал Томасу, что Генри ради своей выгоды поступится даже родственными связями, что и произошло. Это была не стычка между братьями, каких происходит множество. Генри целенаправленно пытался убить Томаса. А затем подбросил тело к особняку. С какой целью? Собирался повесить убийство на Амадео? Или это была показательная акция в стиле «Так будет с каждым, кто встанет на чужую сторону»?
Вот только Томас оказался крепче, чем считал его брат, и Амадео молился, чтобы он протянул еще немного.
Автомобиль затормозил на задах больницы, и Цзинь вышел, изящно хлопнув дверцей.
– Ждите здесь, я за каталкой.
На дворе стояла ночь, у неприметного входа болтался одинокий фонарь. Ни суеты, ни машин «скорой помощи». Куда, черт возьми, Цзинь их привез?
– Киан, где мы? – спросил Амадео.
– У городского морга, – последовал ответ.
– Какого черта мы делаем у морга?
– А я не сказал? – Цзинь наклонился к окну. – Бэйн – патологоанатом.
Киан и Амадео переложили Томаса на каталку, тот едва слышно застонал.
– Живой еще, – удовлетворенно пробормотал Цзинь, толкая каталку вперед. – Ты создаешь прецедент, мой милый, от Бэйна еще никто живым не уходил.
– Теперь понятно, почему он не берет на стационарное лечение, – хмыкнул Амадео. – Интересные у тебя знакомые, Цзинь.
– По долгу службы еще и не такие контакты заимеешь.
– Все-таки стереотипы о частниках правдивы?
Цзинь загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.
Они распахнули дверь с надписью «ГОРОДСКОЙ МОРГ» и ввезли каталку внутрь.
– Зачем в морг, – прохрипел Томас, разглядев, куда его везут. За шумом колес каталки его едва было слышно. – Почему в морг, я же еще жив…
– Так и мы еще не доехали, – ответил Цзинь, сладко улыбаясь. – Помолчи, или я тебя добью, чтобы не везти обратно.
Томас понял намек и замолк.
В пропахшем формальдегидом и разложением помещении свет горел только над металлическим столом, на котором лежало обнаженное тело. Над ним склонился худой человек в белом халате и фартуке. Он что-то жевал, говорил по телефону и копался внутри трупа.
– Нет, ты представляешь, ем сейчас пирожок с печенью, а там ни грамма лука! Какое кощунство! Кем надо быть, чтобы не положить в печень лук? А еще он несвежий, так и несет тухлятиной, я поначалу подумал, какой-то из холодильников крякнул! Если у них нет свежей печени, сказали бы мне, я бы принес! – Он вынул вышеупомянутый орган и плюхнул его на стоящие рядом весы.
Желудок Амадео скакнул к горлу, а Киан позеленел.
– Вот и я говорю – у нас этого добра навалом, а родственникам оно ни к чему. – Бэйн вернулся к трупу и принялся метр за метром вытаскивать кишки. – Кстати вчера я отобедал отменными колбасками на гриле, как-нибудь звякни мне, сходим туда вместе, тут недалеко…
Заметив посетителей, патологоанатом выпрямился и стукнулся макушкой о лампу.
– У меня гости, Ларри, я позже наберу. – Он вытащил наушник и, стянув испачканную перчатку, потер голову, куда пришелся удар. – Я-то думал, ты привезешь мне одного, а тут целых трое! Один жмур, а эти двое вот-вот ими станут, судя по цвету лиц. Их тоже придется вскрывать?
– Нет, тебе достанется только один, Бэйн, и то на короткое время, – ответил Цзинь. – Включай свет, и побыстрее.
– Вот за что не люблю живых, – пробурчал Бэйн, стягивая маску на колючий подбородок, – они вечно куда-то спешат.
Он щелкнул выключателем, но помещение с длинными рядами холодильников осталось темным. Свет зажегся над вторым столом, пустым.
– Кладите вашего парня сюда, – скомандовал Бэйн. Потом наклонился к трупу и ласково потрепал его по щеке. – Прости, придется тебе немного подождать. Скоро вернусь, обещаю.
Цзинь закатил глаза. Амадео и Киан водрузили Томаса на стол, по краям которого тянулись желобки для стока крови. Амадео мутило от пропитавшего здесь все запаха, он старался дышать ртом, но это мало помогало. Судя по позеленевшему лицу Киана, тот испытывал сходные чувства. Оба старательно отводили глаза от разверстого трупа на соседнем столе.
– Так-так, – бормотал Бэйн, водя хоровод вокруг Томаса и разглядывая его сквозь защитные очки. – Перелом носа, двойной, челюсть цела, но пары зубов он лишился, вон как щека слева впала… Смотрим дальше… Руки-ноги в порядке, а вот ключица… – Он схватил Томаса за руку и дернул вверх. Тот издал оглушительный вопль и потерял сознание, а довольный Бэйн повернулся к Цзиню. – Трещина, не больше.
Амадео и Киан, зажав носы, наблюдали за ним круглыми от изумления глазами. Цзинь нетерпеливо помахал рукой.
– Дальше, Бэйн, живые ждать не любят.
Патологоанатом остался крайне недоволен этим фактом.
– Дальше… Перелом ребер ты верно определил. Только не два, а четыре. И легкое повреждено, придется зашивать. Черепно-мозговая. Сотрясение. Думаю, средненькое. – Он беззастенчиво принялся срезать с бесчувственного Томаса одежду. – Ушибы по всему телу, но из внутренних органов, кроме легкого, пострадали только почки. Левая. Травма третьей степени, обойдемся без удаления, но повозиться придется.
– Как он смог определить это без рентгена? – прошептал Амадео Киану. Телохранитель лишь пожал плечами.
Бэйн закончил осмотр и жизнерадостно возвестил:
– Вовремя привезли, еще немного, и он попал бы ко мне официально! И тогда я бы никуда не торопился…
– Ты и сейчас не торопишься, а я очень советую, – опасно улыбнулся Цзинь. – Давай, приступай к операции, я буду ассистировать. Только помою руки.
– Дезинфекция, дезинфекция, – ворчал Бэйн. – Как у вас, живых, все сложно… На каждое тело меняй перчатки, еще и не по разу… Какое расточительство! Так, где мой скальпель? Ага, вот же он, родной! Приступим к вскрытию…
– Стоять! – рявкнул вернувшийся Цзинь. Он успел убрать волосы в пучок, надеть маску и тонкие хирургические перчатки. – А наркоз? Или хочешь, чтобы он умер от болевого шока?
Бэйн страдальчески закатил глаза, но от комментариев воздержался. Пока Цзинь делал Томасу укол, он достал бумажник из висящего в металлическом шкафу пиджака и обратился к Киану:
– Слушай, парень, пока мы тут трудимся, тебя не затруднит принести мне поесть? Тут неподалеку есть кафешка, там делают отменные стейки. Мне с кровью. Не люблю сильно прожаренное, напоминает о тех жмуриках с пиротехнического завода… И еще картошечку с сыром. – Бэйн задумался и повернулся к Цзиню. – Не помню, как он называется, я как-то нарвался на абсцесс, помнишь, оттуда гной такого же цвета выливался…
– Чечил, – буркнул Цзинь, внимательно наблюдая за состоянием Томаса. Тот уже находился на полпути в мир грез.
– Вот да! Чечил! – Бэйн протянул Киану несколько банкнот. – И кока-колу.
Киан почти сравнялся цветом с бледно-зелеными стенами морга. Зажав рот рукой, он бросился к выходу.
– Принц, тебе бы тоже выйти на свежий воздух, не то вот-вот потеряешь сознание. – Цзинь поставил на столик для инструментов футляр с хирургическим набором. – Надеюсь, за полчаса ты не найдешь неприятностей на свою красивую задницу, иначе засуну тебя в один из свободных холодильников Бэйна.
– Правда?! – обрадовался патологоанатом.
– Нет! – рыкнул Цзинь. – Приступай давай. И не смей зашивать так, как обычно штопаешь трупы, человеку ни к чему уродливые шрамы!
– Эй, я шью аккуратно каждый раз, еще никто не жаловался!
– Может, потому, что жаловаться некому? Мои иглы бери, дуболом, твои слишком толстые! И не шей одним швом, не то нитка порвется, и он расползется, как старый свитер…
Стукнула дверь – Амадео вслед за Кианом покинул морг.
– Какие слабенькие красавчики, – хмыкнул Бэйн. – Сейчас посмотрим, что там у него с легким…
Он сделал надрез скальпелем и шарахнулся в сторону – струя крови брызнула прямиком в защитные очки.
– Что такое, трупов боишься? – съехидничал Цзинь.
– Наоборот. – Бэйн смущенно хихикнул. – Я забыл, что он живой. У мертвых не брызжет.
Томасу еще никогда в жизни не было так хорошо.
Он плавал в белом мягком облаке, ничего не чувствуя, все тело наполняла легкость, каждая косточка стала невесомой. В голове гулял ветер, никаких мыслей, ничего не беспокоило, все тревоги испарились, будто их и не было. Он даже забыл собственное имя! Но не стал напрягаться и вспоминать – к чему портить момент? Лучше отдохнуть. Как следует отдохнуть, он заслужил…
Желудок неудобно заворочался – что-то в этом раю ему определенно не понравилось. Томас мысленно прикрикнул на него, чтобы успокоился, но тот, казалось, решил назло ему вывернуться наизнанку. Живот прорезала боль, и Томас согнулся крючком, чувствуя, как вверх по пищеводу надвигается катастрофа.
– Ничего-ничего, – услышал он мягкий голос с незнакомым акцентом. – Главное, не попади на меня, иначе придется все-таки пройти курс иглоукалывания.
Томас разлепил глаза. Все вокруг закружилось, как в калейдоскопе, и его снова стошнило.
– Боже, – прохрипел он. – У меня что, передоз?
– Раньше героином и правда лечили, – ответил Цзинь, аккуратно поставив таз на табурет. Китаец, подумал Томас, вот откуда акцент. Он казался смутно знакомым, но Томас посчитал, что эти азиаты все на одно лицо. – Но нет, это просто реакция на наркоз. Скоро пройдет. Двигаться тебе пока рано, так что если встанешь – получишь вот это.
Он нарочито медленно достал из расписанного цветами футляра длинную тонкую иглу. Томаса снова затошнило.
– А можно не надо?
– Слушайся врача, и тогда не придется предпринимать никаких дополнительных мер успокоения. Обрисую ситуацию: у тебя трещина в ключице, поэтому не смей двигать правым плечом.
Томас тут же попробовал и едва не взвыл. Цзинь вздохнул.
– Тяжело с тобой будет. Второе – сломано четыре ребра. Одно из них проткнуло легкое. Повреждена почка, но не критично – в этом тебе повезло. Пару недель помочишься кровью, и только.
– Это называется «повезло»?
– Если бы ты посмотрел на то, что видит твой патологоанатом каждый день, ты бы радовался, – продолжал Цзинь, не обращая внимания на округлившиеся глаза пациента. – Сломан нос – придется в будущем обратиться к пластическому хирургу. Бэйн, конечно, вправил его, но могут быть проблемы. Сотрясение мозга – еще одна причина постельного режима. И уж поверь, я буду следить за его соблюдением в оба глаза. Если попробуешь встать без моего разрешения… увидишь, что будет.
Томас в ужасе молчал.
– Ты, конечно, можешь сказать, что тебя переехал грузовик, – Цзинь заботливо укрыл Томаса одеялом, – но наш принц не поверит. Так что не ври.
– И не собирался, – буркнул Томас. – Будто бы не очевидно, кто это сделал.
– Разумеется, очевидно.
Амадео подошел к кровати и внимательно смотрел на Томаса сверху вниз. От цепкого, проницательного взгляда Томасу стало неуютно.
– Ну что ты таращишься? – выдавил он. – Полутрупов никогда не видел?
Амадео едва заметно вздрогнул и отвел глаза. Томас тут же решил, что слишком нагрубил.
– Прости. Я просто…
– Не за что прощать. – Амадео сел на край кровати. – Генри избил тебя из-за Тео?
Томас промолчал, и Амадео принял это за верный ответ.
– Тогда это мне следует попросить прощения, – сказал он. – Я безмерно благодарен тебе, но ты сильно рисковал, зная, что Генри может…
– Я не знал. – Томас резко втянул воздух, и перебитый нос заныл. – Ты был прав, Генри плевать на меня. Он обошелся со мной словно с одной из своих шавок, которая не выполнила трюк и не встала на задние лапки. Ты хоть знаешь, скольких он забил до смерти? Я сейчас не про детей, им вообще несть числа.
Амадео поморщился и покачал головой.
– Но могу себе представить.
– Так вот и я, – Томас горько усмехнулся, – всего лишь его шавка. Которая решила укусить хозяина.
Амадео молчал. Томас таращился в окно, за которым начало светать. Интересно, сколько он провалялся в отрубе? Больше суток или всего несколько часов?
– Ты уж извини, я у тебя столько времени отнял. – Он откинул одеяло здоровой рукой и попытался подняться, но ничего не вышло – пришлось со стоном повалиться обратно. – Ладно… Это я поторопился. Но как только смогу встать, сразу же уйду.
– Забудь об этом, – отрезал Амадео и снова укрыл его. – Слышал, что сказал Цзинь? Тебе нельзя вставать, пока ты полностью не восстановишься. А это недели три-четыре, не меньше.
– Ты что, издеваешься надо мной?! – заорал Томас. В голове взорвалась боль, но лишь подстегнула его. – Я, блин, тебя похитил за бабки, я покрывал Генри, когда он украл твоего сына, а ты мне тут оказываешь гостеприимство?! Да иди ты в задницу! Как ты, черт тебя подери, жив до сих пор с таким представлением о мире?! Все вокруг хорошие, Томас привез моего сыночка, значит, он не совсем пропащий, так? Да я такие вещи творил, тебе в страшном сне не приснятся! Так почему ты носишься со мной, будто я тебе брат?!
– Потому что брата у тебя никогда не было, – тихо ответил Амадео.
Томас озадаченно умолк. Вспышка ярости угасла, и он густо покраснел, вспомнив, что наговорил.
– Я… – выдавил он. – Я просто…
Амадео улыбнулся.
– Тебе надо как следует отдохнуть. Поспи немного. – Он поднялся и пошел к двери, но, взявшись за ручку, обернулся. – И – на всякий случай – территория хорошо охраняется. Не пытайся сбежать. Это не тюрьма, Томас. Как только поправишься, удерживать тебя я не стану. Но сейчас подумай о своем здоровье.
Он ушел. Томас стиснул зубы и отвернулся к окну, сквозь которое лились первые лучи солнца.
Глава 4. Карты с поля
– Жалкое зрелище, – прокомментировал Ксавьер, закрывая дверь гостевой спальни, где, после очередной дозы болеутоляющего, вольготно дрых Томас.
Они вернулись в кабинет. За окном сгустились сумерки, на территории зажглись фонари, разгоняя тени даже в самых отдаленных уголках. То и дело мимо проходила охрана – гравий под ногами громко хрустел, возвещая о том, что все в порядке.
