Тогда ему пришлось на несколько лет стать подручным Марсело Флавио и организовать поток живого и не очень товара через границу со Штатами. Все шло как по маслу, пока однажды Марсело Флавио не исчез, будто в воду канул.
– Ну, об этом вам известно больше, чем мне, – сладко улыбнулся Себастьян, раздавая карты в очередной раз.
На лбу Амадео выступил пот, и Цзинь вытер его белым платком, резко контрастировавшим с общим унылым и обшарпанным видом их нынешнего жилища. Амадео был уверен, что они оказались в Старом квартале – запах этого места, влетающий сквозь распахнутые окна, нельзя было перепутать ни с каким другим. Себастьян перевез их сюда, чтобы заглушить крики, а Амадео, услышав это объяснение, едва не расхохотался. Он не собирался доставлять Себастьяну такого удовольствия.
Врач внимательно следил, чтобы Арройо не переусердствовал, выплачивая «проигрыш» и пару раз даже сделал замечание, когда тот слишком долго задержал тлеющий кончик сигареты на ладони Амадео. Себастьян со смехом соглашался с претензиями и убирал орудие пытки.
В следующей раздаче победил Амадео. Не став дожидаться, когда Себастьян объявит выигрыш, он спросил:
– Что вам нужно от Ксавьера?
– Я думал, это очевидно, – ответил Себастьян, чиркая спичкой – в зажигалке закончился газ. – Мне нужны его связи на таможне и торговые маршруты, чтобы мой груз гарантированно прибывал на место, а не оседал в полицейских участках. Органы, знаете ли, могут испортиться при ненадлежащем хранении.
Амадео позеленел и с трудом проглотил комок, вставший в горле.
– Вряд ли вы бы так вцепились в него, если бы дело было только в этом.
– Конечно, – кивнул Себастьян. – Есть еще Мексика. Если бы он не встал во главе картеля Гальярдо, я о нем и не подумал бы. Но видите ли, мой друг там…
– По имени Дженаро Бланко, да? Сам себе друг, товарищ и брат, – не удержался от подколки Амадео. Рука болела адски, и ему надо было чем-то отвлечься.
– Вам и это известно? – На этот раз Себастьян был по-настоящему поражен. – Не ожидал от вас такой прыти, вы и правда удивительный, Амадео.
– Не нужны мне ваши комплименты. Продолжайте.
– Поставка товара из Мексики значительно упростилась бы, если бы мы с Санторо заключили взаимовыгодный союз. Я предоставляю ему места на своих судах для транспортировки золота, а он – свои грузовики здесь уже для моего товара. От этого выигрываем мы оба, а не только я, заметьте. – Себастьян вздохнул. – Но, зная о ваших отношениях с Марсело Флавио незадолго до его кончины, я справедливо предположил, что вы упретесь руками и ногами и не дадите вашему другу заключить со мной соглашение.
– В этом вы правы, – поморщился Амадео. – Почему же вы сразу не похитили меня и не заставили Ксавьера выполнить ваши условия? Зачем было мучить моего сына?
– Признаюсь, надеялся решить все мягкими методами, не прибегая к насилию. – Себастьян рассмеялся, а Амадео недоверчиво приподнял бровь. – Вы сразу прониклись ко мне подозрением, а я намеревался заслужить вашу благосклонность.
– То есть спасти Тео из лап Генри и привести ко мне, – фыркнул Амадео. – И заставить тем самым безгранично вам доверять, а потом использовать меня, чтобы склонить Ксавьера к сотрудничеству. Надо же, какой вы, однако, затейник, не ищете легких путей.
– Вы видите меня насквозь. – Себастьян широко улыбнулся. – С вами мягкие методы и не работают, Амадео. Потому и пришлось убирать вас с дороги другими, более действенными способами.
– Что имеем, то имеем. – Амадео сдал карты – подошла его очередь быть банкиром.
Следующую партию он проиграл.
– Принц, ты необоснованно рискуешь, – тихо выговаривал ему Цзинь, осторожно бинтуя покалеченную руку. Ладонь жгло так, будто Амадео держал ее над очагом, в самой горячей части пламени. – Зачем тебе понадобились эти вопросы и ответы? Я бы с удовольствием посмотрел, как этот псих жарится на медленном огне, а не выслушивал его бред.
Амадео промолчал, не желая говорить Цзиню, что мечтал о том, чтобы засунуть Себастьяна в печь крематория целиком и с наслаждением слушать крики, пока его легкие не лопнут от жара.
– Все конечно заживет, ожоги неглубокие, – продолжал бормотать Цзинь. – Но это адски больно. Знал бы, что ты склонен к мазохизму, лечил бы тебя по-другому.
– Ничего. – Амадео заставил себя улыбнуться. – Мы с тобой должны попробовать атропин, помнишь?
Цзинь хитро сощурился.
– А ты знаешь, как меня отвлечь. Не могу дождаться, когда наконец уложу тебя на кушетку и медленно введу коматозную дозу лекарства…
– Маньяк, – вздохнул Амадео. – Я дважды сказал Себастьяну, что Ксавьер готов к переговорам, но он даже не думает ему звонить, еще и перевез нас в новое место. Меня это беспокоит.
– Он еще не наигрался, – поморщился Цзинь, закрепляя бинт. – Ты же видишь – он натуральный полоумный псих. Кто станет играть в баккара на такое?
– Кто станет ставить дополнительные условия, хотя может получить желаемое сразу? – пожал плечами Амадео. – Ксавьер мог заключить с ним соглашение в обмен на всех вас, но вместо этого Себастьян потребовал, чтобы я пришел сюда.
– Скорей всего, он попросту не был уверен, что Санторо согласится на сделку, – резонно заметил Цзинь. – И больше не соглашайся быть мальчиком для битья, у тебя и так здоровья нет. Того и гляди, не доживешь до того светлого момента, когда Арройо наконец наиграется.
Амадео сунул в рот таблетку обезболивающего и запил теплой водой из пластиковой бутылки. Стаканов ему больше не оставляли.
– Мне снова скучно, – заявил Себастьян. На указательном пальце он вертел пистолет, и Амадео молился, чтобы тот оказался на предохранителе. – Как насчет того, чтобы повысить ставки?
– Мы оба знаем, что повышать уже некуда, – устало ответил Амадео. Он представил, как сходит с ума Ксавьер, мечась, словно тигр в клетке, борясь с желанием взорвать все вокруг, и в красках представил муки, ожидающие Себастьяна, когда все наконец закончится. Ожоги на ладони горели огнем, обезболивающее лишь немного притупило жжение. – Оставьте меня в покое.
Он уже ненавидел баккара и клялся себе, что, как только выйдет отсюда, уберет эту чертову игру из списка казино, и плевать на прибыль.
– Всегда есть, куда повышать, – будничным тоном произнес Себастьян, тасуя карты. – Например, я могу поставить свою жизнь.
– Что за чушь вы говорите. – Амадео закатил глаза. – Чтобы вы рискнули жизнью? Нет ничего на свете, ради чего вы пожертвовали бы собой.
Себастьян на мгновение перестал улыбаться. И дня не прошло, как Амадео здесь, а уже успел залезть ему в голову так глубоко?
– Вы совершенно меня не знаете. – Он снова расплылся в улыбке. – Ради острых ощущений, ради азарта, ради того, чтобы снова почувствовать себя живым, я готов встать на край пропасти и заглянуть в бездну.
– Но не прыгнуть туда.
Себастьян взглянул на него почти со злостью.
– Ладно. Раз хотите поставить на кон мою жизнь, так тому и быть. Но взамен и вы должны поставить что-то равноценное.
– Сами не догадаетесь?
– Принц, – предостерегающе сказал Цзинь.
– Все в порядке, – ответил ему Амадео, не поворачивая головы. Смотрел он только на Себастьяна, в глазах которого разгорался неподдельный интерес. – К этому все и шло. Моя жизнь против вашей. Думаю, вы и затеяли игру в баккара только за этим, не так ли?
Себастьян щелкнул предохранителем и приставил пистолет к своему виску.
– Да, это было бы интересно. Но нет. Вы мне нужны живым, Амадео, иначе какой смысл? Санторо не станет выполнять мои требования за ваш труп.
– Тогда я не понима…
Одно движение – и пистолет уставился черным зрачком дула на Цзиня, который восседал на подоконнике у распахнутого окна.
– Вы поставите его жизнь.
Амадео раскрыл рот.
– Вы шутите?
– Нет. Вы должны поставить что-то равноценное. Или считаете, что ваша жизнь ценнее, чем его?
– Это безумие! – Амадео ударил здоровой ладонью по столу. – Я не собираюсь рисковать…
– Тогда я убью его прямо сейчас. Или у вас появится шанс его спасти. Что выберете? Умрет он – или вы его спасете? Может быть.
Амадео в ужасе кусал губы, глядя то на Цзиня, то на Себастьяна. Даже адская боль в ладони на мгновение утихла, пасуя перед кошмарным выбором, что предлагал этот ненормальный. Вдруг врач расплылся в улыбке и прикрыл глаза. Легкий ветерок шевелил его волосы.
– Боже, боже, – пропел он. – Разве не нужно спросить мое мнение, принц? В конце концов, это моя жизнь.
– Цзинь, я запреща…
– Ты не можешь мне запретить. – Цзинь пронзил Амадео взглядом, заставив замолчать. – Я поддерживаю ставку. Начинайте игру.
– На этот раз банкир – вы. – Себастьян придвинул карты ближе.
Амадео взял их, стараясь унять дрожь. Старая засаленная колода удобно легла в неповрежденную ладонь. Сигаретные ожоги – ничто по сравнению с чьей-то жизнью. Насколько далеко зайдет этот безумец, если сейчас поставил на кон свою жизнь? Будет ли вообще следующая игра?
Амадео от души надеялся, что нет. Надеялся, что Себастьян проиграет и вышибет себе мозги. Пусть это сумасшествие наконец закончится.
Он раздал карты. Первая и третья – Себастьяну. Вторую и четвертую положил перед собой рубашкой вверх. Колода плюхнулась на столешницу рядом.
– Открываем, – будничным голосом сказал Себастьян, будто забыв, что держит у виска пистолет, и первым перевернул карты. Десятка червей и тройка треф. Сумма очков – три .
Амадео глянул на Цзиня: тот улыбался. Как это возможно? Почему он улыбается, хотя вот-вот может умереть? Его жизнь – в этих картах, которые все еще лежали лицом вниз, и Амадео не мог заставить себя перевернуть их.
– Открывайте, – поторопил Себастьян. Цзинь легким кивком подбодрил Амадео.
– Не бойся, принц. Чему быть, того не миновать.
Амадео глубоко вдохнул и одним движением перевернул обе карты.
Тройка червей и бубновая дама. Сумма очков – три. Столько же, сколько у Себастьяна, не совсем безнадежно. Амадео позволил себе перевести дух.
– Придется нам тянуть еще по карте. – Себастьян почесал дулом пистолета висок и первым, пользуясь правом понтера, протянул руку. Амадео затаил дыхание.
Туз червей. Плюс одно очко, итого – четыре.
– Ваша очередь. – Себастьяну, казалось, не терпелось понажимать на спусковой крючок.
Амадео взял карту с верха колоды и положил перед собой. Сразу перевернуть ее он не смог.
– Вы испытываете мое терпение, – вздохнул Себастьян. – Но это ваше право – тяжело подписывать другу смертный приговор.
– Вы себя муками совести не утруждаете. – Амадео вытер вспотевшую ладонь о штаны, голос предательски дрожал.
– Давно перестал. – Арройо указал на карту. – Переворачивайте.
Но Амадео все медлил. Пальцы не шевелились, будто отказываясь участвовать в этом безумии. Цзинь закатил глаза и наклонился вперед, успев схватить карту раньше Амадео. Перевернул ее и плюхнул на стол.
Король пик.
Пальцы рук Амадео заледенели. Дыхание замерло, он не сводил глаз с карты. Король, такой могущественный в остальных играх, но в этой чертовой игре не значивший ничего. Ноль. Полный ноль!
– Счет: четыре – три. Как же так? Вы проиграли, Амадео, – будничным тоном сказал Себастьян и, одним легким движением поднявшись на ноги, толкнул сидящего на подоконнике Цзиня в грудь.
Иглы звякнули о пол, а Цзинь, нелепо взмахнув руками, повалился спиной в пустоту.
Амадео задохнулся. Он вскочил и рванулся к Цзиню, собираясь поймать его, но охранник схватил его за волосы и дернул назад.
Амадео не почувствовал боли. Он во все глаза смотрел, как Цзинь падает в бездну, медленно, будто двигается под водой. В лисьих глазах застыл страх, рот приоткрылся в тихом вскрике. Рука вытянулась вперед, в надежде, что кто-то схватит его и остановит неминуемое падение.
– Цзинь!! – наконец смог заорать Амадео, снова и снова пытаясь вырваться из хватки и не замечая дикой боли. – Цзинь!
– Вы не любите добрые игры, – голос Себастьяна пробивался сквозь шум в ушах. – Поэтому я решил сыграть по-плохому.
Охранник разжал ладонь, и Амадео, рванувшись, по инерции пролетел вперед и ударился носом о подоконник. Хлынула кровь, но он этого даже не заметил.
– Цзинь! – звал он. – Цзинь!
Охранник снова схватил его. Амадео вырывался, не замечая ничего вокруг, перед глазами стояло только тело Цзиня, в странной позе распластавшееся внизу, на усыпанном мусором асфальте.
Он снова заорал и рванулся уже назад, в коридор, едва не повалив охранника на пол, на помощь поспешил второй. Себастьян махнул рукой в сторону комнаты, и Амадео забросили туда, как мешок с картошкой. Ударившись затылком о стену, он потерял сознание.
И не слышал, как Бенито, отдуваясь, спросил:
– А что делать с трупом?
– Выбросьте на свалку, – ответил Себастьян, тасуя карты. – Пусть бродячие собаки попробуют китайскую кухню.
Расхохотавшись собственной шутке, он принялся раскладывать пасьянс.
Амадео сидел у стены и воспаленными глазами наблюдал за Себастьяном, который резался в «пьяницу» с Бенито. От шелеста карт тошнило.
В голове было пусто, только образ Цзиня в окружении уличной грязи никак не желал уходить. Фоном Амадео видел его везде, куда ни переводил взгляд.
Цзинь мертв. Сознание никак не желало принимать эту мысль, отпихивая ее куда подальше, но она все равно настойчиво стучалась во все двери, требуя впустить ее.
Цзинь мертв.
Из-за него. Из-за его проигрыша. Пусть говорят, что в баккара нельзя предсказать выигрыш, он вообще не должен был соглашаться на эту дурацкую игру!
– У вас кровь на лице. – Себастьян даже не смотрел на него. – Может, желаете умыться?
– Желаю, чтобы ты выбросился из окна головой вниз.
Себастьян рассмеялся:
– Какие у вас, однако, оригинальные желания! Так, может, сыграем на это?..
Договорить он не успел. Кулак Амадео врезался ему в зубы, расплющив о них сигарету. Себастьян изумленно распахнул глаза и еле успел отшатнуться от второго удара, едва не упав со стула.
Третьего не последовало – Бенито, опомнившись, схватил Амадео. Он рычал и рвался вперед, глаза горели безумной злобой, и Бенито с подоспевшей подмогой с большим трудом удерживали его на месте.
– Босс, – просипел один из охранников, обхватив Амадео за талию. – Он чертовски силен.
Себастьян уже оправился от шока и промокнул кровь на разбитых губах.
– Это ненадолго, – ответил он и сморщился от боли. – Отведите его в туалет и заприте. И проследите, чтобы ничего с собой не сделал.
– С собой? – прорычал Амадео, не сводя горящих глаз с Себастьяна. – С собой?! Берегись, чтобы я ничего не сделал с тобой, Себастьян! Я убью тебя, и умирать ты будешь медленно!!
Голос его затих, когда в коридоре хлопнула дверь.
– И чего он так взбеленился из-за какого-то врача? – Себастьян с сожалением швырнул испорченную сигарету в окно и, стерев остатки крови с губы, достал новую.
Несколько часов Амадео провел в тесной темной уборной. Сознание паниковало, кричало и вопило, пытаясь получить хоть немного простора, но отовсюду давили стены. Амадео свернулся калачиком на полу и пытался дышать ровно и глубоко, как учил его Цзинь, но при мысли о враче его снова захлестывала ярость вперемешку с ужасом, и от этой ядерной смеси Амадео едва не терял сознание.
Он рычал сквозь стиснутые зубы, стискивал кулаки так, что ожоги вспыхивали несусветной болью, и только это удерживало его на поверхности. Он не может задохнуться от паники здесь. Просто не может! Себастьян еще поплатится за то, что сделал, и Амадео лично станет его палачом!
– Ну, об этом вам известно больше, чем мне, – сладко улыбнулся Себастьян, раздавая карты в очередной раз.
На лбу Амадео выступил пот, и Цзинь вытер его белым платком, резко контрастировавшим с общим унылым и обшарпанным видом их нынешнего жилища. Амадео был уверен, что они оказались в Старом квартале – запах этого места, влетающий сквозь распахнутые окна, нельзя было перепутать ни с каким другим. Себастьян перевез их сюда, чтобы заглушить крики, а Амадео, услышав это объяснение, едва не расхохотался. Он не собирался доставлять Себастьяну такого удовольствия.
Врач внимательно следил, чтобы Арройо не переусердствовал, выплачивая «проигрыш» и пару раз даже сделал замечание, когда тот слишком долго задержал тлеющий кончик сигареты на ладони Амадео. Себастьян со смехом соглашался с претензиями и убирал орудие пытки.
В следующей раздаче победил Амадео. Не став дожидаться, когда Себастьян объявит выигрыш, он спросил:
– Что вам нужно от Ксавьера?
– Я думал, это очевидно, – ответил Себастьян, чиркая спичкой – в зажигалке закончился газ. – Мне нужны его связи на таможне и торговые маршруты, чтобы мой груз гарантированно прибывал на место, а не оседал в полицейских участках. Органы, знаете ли, могут испортиться при ненадлежащем хранении.
Амадео позеленел и с трудом проглотил комок, вставший в горле.
– Вряд ли вы бы так вцепились в него, если бы дело было только в этом.
– Конечно, – кивнул Себастьян. – Есть еще Мексика. Если бы он не встал во главе картеля Гальярдо, я о нем и не подумал бы. Но видите ли, мой друг там…
– По имени Дженаро Бланко, да? Сам себе друг, товарищ и брат, – не удержался от подколки Амадео. Рука болела адски, и ему надо было чем-то отвлечься.
– Вам и это известно? – На этот раз Себастьян был по-настоящему поражен. – Не ожидал от вас такой прыти, вы и правда удивительный, Амадео.
– Не нужны мне ваши комплименты. Продолжайте.
– Поставка товара из Мексики значительно упростилась бы, если бы мы с Санторо заключили взаимовыгодный союз. Я предоставляю ему места на своих судах для транспортировки золота, а он – свои грузовики здесь уже для моего товара. От этого выигрываем мы оба, а не только я, заметьте. – Себастьян вздохнул. – Но, зная о ваших отношениях с Марсело Флавио незадолго до его кончины, я справедливо предположил, что вы упретесь руками и ногами и не дадите вашему другу заключить со мной соглашение.
– В этом вы правы, – поморщился Амадео. – Почему же вы сразу не похитили меня и не заставили Ксавьера выполнить ваши условия? Зачем было мучить моего сына?
– Признаюсь, надеялся решить все мягкими методами, не прибегая к насилию. – Себастьян рассмеялся, а Амадео недоверчиво приподнял бровь. – Вы сразу прониклись ко мне подозрением, а я намеревался заслужить вашу благосклонность.
– То есть спасти Тео из лап Генри и привести ко мне, – фыркнул Амадео. – И заставить тем самым безгранично вам доверять, а потом использовать меня, чтобы склонить Ксавьера к сотрудничеству. Надо же, какой вы, однако, затейник, не ищете легких путей.
– Вы видите меня насквозь. – Себастьян широко улыбнулся. – С вами мягкие методы и не работают, Амадео. Потому и пришлось убирать вас с дороги другими, более действенными способами.
– Что имеем, то имеем. – Амадео сдал карты – подошла его очередь быть банкиром.
Следующую партию он проиграл.
– Принц, ты необоснованно рискуешь, – тихо выговаривал ему Цзинь, осторожно бинтуя покалеченную руку. Ладонь жгло так, будто Амадео держал ее над очагом, в самой горячей части пламени. – Зачем тебе понадобились эти вопросы и ответы? Я бы с удовольствием посмотрел, как этот псих жарится на медленном огне, а не выслушивал его бред.
Амадео промолчал, не желая говорить Цзиню, что мечтал о том, чтобы засунуть Себастьяна в печь крематория целиком и с наслаждением слушать крики, пока его легкие не лопнут от жара.
– Все конечно заживет, ожоги неглубокие, – продолжал бормотать Цзинь. – Но это адски больно. Знал бы, что ты склонен к мазохизму, лечил бы тебя по-другому.
– Ничего. – Амадео заставил себя улыбнуться. – Мы с тобой должны попробовать атропин, помнишь?
Цзинь хитро сощурился.
– А ты знаешь, как меня отвлечь. Не могу дождаться, когда наконец уложу тебя на кушетку и медленно введу коматозную дозу лекарства…
– Маньяк, – вздохнул Амадео. – Я дважды сказал Себастьяну, что Ксавьер готов к переговорам, но он даже не думает ему звонить, еще и перевез нас в новое место. Меня это беспокоит.
– Он еще не наигрался, – поморщился Цзинь, закрепляя бинт. – Ты же видишь – он натуральный полоумный псих. Кто станет играть в баккара на такое?
– Кто станет ставить дополнительные условия, хотя может получить желаемое сразу? – пожал плечами Амадео. – Ксавьер мог заключить с ним соглашение в обмен на всех вас, но вместо этого Себастьян потребовал, чтобы я пришел сюда.
– Скорей всего, он попросту не был уверен, что Санторо согласится на сделку, – резонно заметил Цзинь. – И больше не соглашайся быть мальчиком для битья, у тебя и так здоровья нет. Того и гляди, не доживешь до того светлого момента, когда Арройо наконец наиграется.
Амадео сунул в рот таблетку обезболивающего и запил теплой водой из пластиковой бутылки. Стаканов ему больше не оставляли.
– Мне снова скучно, – заявил Себастьян. На указательном пальце он вертел пистолет, и Амадео молился, чтобы тот оказался на предохранителе. – Как насчет того, чтобы повысить ставки?
– Мы оба знаем, что повышать уже некуда, – устало ответил Амадео. Он представил, как сходит с ума Ксавьер, мечась, словно тигр в клетке, борясь с желанием взорвать все вокруг, и в красках представил муки, ожидающие Себастьяна, когда все наконец закончится. Ожоги на ладони горели огнем, обезболивающее лишь немного притупило жжение. – Оставьте меня в покое.
Он уже ненавидел баккара и клялся себе, что, как только выйдет отсюда, уберет эту чертову игру из списка казино, и плевать на прибыль.
– Всегда есть, куда повышать, – будничным тоном произнес Себастьян, тасуя карты. – Например, я могу поставить свою жизнь.
– Что за чушь вы говорите. – Амадео закатил глаза. – Чтобы вы рискнули жизнью? Нет ничего на свете, ради чего вы пожертвовали бы собой.
Себастьян на мгновение перестал улыбаться. И дня не прошло, как Амадео здесь, а уже успел залезть ему в голову так глубоко?
– Вы совершенно меня не знаете. – Он снова расплылся в улыбке. – Ради острых ощущений, ради азарта, ради того, чтобы снова почувствовать себя живым, я готов встать на край пропасти и заглянуть в бездну.
– Но не прыгнуть туда.
Себастьян взглянул на него почти со злостью.
– Ладно. Раз хотите поставить на кон мою жизнь, так тому и быть. Но взамен и вы должны поставить что-то равноценное.
– Сами не догадаетесь?
– Принц, – предостерегающе сказал Цзинь.
– Все в порядке, – ответил ему Амадео, не поворачивая головы. Смотрел он только на Себастьяна, в глазах которого разгорался неподдельный интерес. – К этому все и шло. Моя жизнь против вашей. Думаю, вы и затеяли игру в баккара только за этим, не так ли?
Себастьян щелкнул предохранителем и приставил пистолет к своему виску.
– Да, это было бы интересно. Но нет. Вы мне нужны живым, Амадео, иначе какой смысл? Санторо не станет выполнять мои требования за ваш труп.
– Тогда я не понима…
Одно движение – и пистолет уставился черным зрачком дула на Цзиня, который восседал на подоконнике у распахнутого окна.
– Вы поставите его жизнь.
Амадео раскрыл рот.
– Вы шутите?
– Нет. Вы должны поставить что-то равноценное. Или считаете, что ваша жизнь ценнее, чем его?
– Это безумие! – Амадео ударил здоровой ладонью по столу. – Я не собираюсь рисковать…
– Тогда я убью его прямо сейчас. Или у вас появится шанс его спасти. Что выберете? Умрет он – или вы его спасете? Может быть.
Амадео в ужасе кусал губы, глядя то на Цзиня, то на Себастьяна. Даже адская боль в ладони на мгновение утихла, пасуя перед кошмарным выбором, что предлагал этот ненормальный. Вдруг врач расплылся в улыбке и прикрыл глаза. Легкий ветерок шевелил его волосы.
– Боже, боже, – пропел он. – Разве не нужно спросить мое мнение, принц? В конце концов, это моя жизнь.
– Цзинь, я запреща…
– Ты не можешь мне запретить. – Цзинь пронзил Амадео взглядом, заставив замолчать. – Я поддерживаю ставку. Начинайте игру.
– На этот раз банкир – вы. – Себастьян придвинул карты ближе.
Амадео взял их, стараясь унять дрожь. Старая засаленная колода удобно легла в неповрежденную ладонь. Сигаретные ожоги – ничто по сравнению с чьей-то жизнью. Насколько далеко зайдет этот безумец, если сейчас поставил на кон свою жизнь? Будет ли вообще следующая игра?
Амадео от души надеялся, что нет. Надеялся, что Себастьян проиграет и вышибет себе мозги. Пусть это сумасшествие наконец закончится.
Он раздал карты. Первая и третья – Себастьяну. Вторую и четвертую положил перед собой рубашкой вверх. Колода плюхнулась на столешницу рядом.
– Открываем, – будничным голосом сказал Себастьян, будто забыв, что держит у виска пистолет, и первым перевернул карты. Десятка червей и тройка треф. Сумма очков – три .
Амадео глянул на Цзиня: тот улыбался. Как это возможно? Почему он улыбается, хотя вот-вот может умереть? Его жизнь – в этих картах, которые все еще лежали лицом вниз, и Амадео не мог заставить себя перевернуть их.
– Открывайте, – поторопил Себастьян. Цзинь легким кивком подбодрил Амадео.
– Не бойся, принц. Чему быть, того не миновать.
Амадео глубоко вдохнул и одним движением перевернул обе карты.
Тройка червей и бубновая дама. Сумма очков – три. Столько же, сколько у Себастьяна, не совсем безнадежно. Амадео позволил себе перевести дух.
– Придется нам тянуть еще по карте. – Себастьян почесал дулом пистолета висок и первым, пользуясь правом понтера, протянул руку. Амадео затаил дыхание.
Туз червей. Плюс одно очко, итого – четыре.
– Ваша очередь. – Себастьяну, казалось, не терпелось понажимать на спусковой крючок.
Амадео взял карту с верха колоды и положил перед собой. Сразу перевернуть ее он не смог.
– Вы испытываете мое терпение, – вздохнул Себастьян. – Но это ваше право – тяжело подписывать другу смертный приговор.
– Вы себя муками совести не утруждаете. – Амадео вытер вспотевшую ладонь о штаны, голос предательски дрожал.
– Давно перестал. – Арройо указал на карту. – Переворачивайте.
Но Амадео все медлил. Пальцы не шевелились, будто отказываясь участвовать в этом безумии. Цзинь закатил глаза и наклонился вперед, успев схватить карту раньше Амадео. Перевернул ее и плюхнул на стол.
Король пик.
Пальцы рук Амадео заледенели. Дыхание замерло, он не сводил глаз с карты. Король, такой могущественный в остальных играх, но в этой чертовой игре не значивший ничего. Ноль. Полный ноль!
– Счет: четыре – три. Как же так? Вы проиграли, Амадео, – будничным тоном сказал Себастьян и, одним легким движением поднявшись на ноги, толкнул сидящего на подоконнике Цзиня в грудь.
Иглы звякнули о пол, а Цзинь, нелепо взмахнув руками, повалился спиной в пустоту.
Амадео задохнулся. Он вскочил и рванулся к Цзиню, собираясь поймать его, но охранник схватил его за волосы и дернул назад.
Амадео не почувствовал боли. Он во все глаза смотрел, как Цзинь падает в бездну, медленно, будто двигается под водой. В лисьих глазах застыл страх, рот приоткрылся в тихом вскрике. Рука вытянулась вперед, в надежде, что кто-то схватит его и остановит неминуемое падение.
– Цзинь!! – наконец смог заорать Амадео, снова и снова пытаясь вырваться из хватки и не замечая дикой боли. – Цзинь!
– Вы не любите добрые игры, – голос Себастьяна пробивался сквозь шум в ушах. – Поэтому я решил сыграть по-плохому.
Охранник разжал ладонь, и Амадео, рванувшись, по инерции пролетел вперед и ударился носом о подоконник. Хлынула кровь, но он этого даже не заметил.
– Цзинь! – звал он. – Цзинь!
Охранник снова схватил его. Амадео вырывался, не замечая ничего вокруг, перед глазами стояло только тело Цзиня, в странной позе распластавшееся внизу, на усыпанном мусором асфальте.
Он снова заорал и рванулся уже назад, в коридор, едва не повалив охранника на пол, на помощь поспешил второй. Себастьян махнул рукой в сторону комнаты, и Амадео забросили туда, как мешок с картошкой. Ударившись затылком о стену, он потерял сознание.
И не слышал, как Бенито, отдуваясь, спросил:
– А что делать с трупом?
– Выбросьте на свалку, – ответил Себастьян, тасуя карты. – Пусть бродячие собаки попробуют китайскую кухню.
Расхохотавшись собственной шутке, он принялся раскладывать пасьянс.
Амадео сидел у стены и воспаленными глазами наблюдал за Себастьяном, который резался в «пьяницу» с Бенито. От шелеста карт тошнило.
В голове было пусто, только образ Цзиня в окружении уличной грязи никак не желал уходить. Фоном Амадео видел его везде, куда ни переводил взгляд.
Цзинь мертв. Сознание никак не желало принимать эту мысль, отпихивая ее куда подальше, но она все равно настойчиво стучалась во все двери, требуя впустить ее.
Цзинь мертв.
Из-за него. Из-за его проигрыша. Пусть говорят, что в баккара нельзя предсказать выигрыш, он вообще не должен был соглашаться на эту дурацкую игру!
– У вас кровь на лице. – Себастьян даже не смотрел на него. – Может, желаете умыться?
– Желаю, чтобы ты выбросился из окна головой вниз.
Себастьян рассмеялся:
– Какие у вас, однако, оригинальные желания! Так, может, сыграем на это?..
Договорить он не успел. Кулак Амадео врезался ему в зубы, расплющив о них сигарету. Себастьян изумленно распахнул глаза и еле успел отшатнуться от второго удара, едва не упав со стула.
Третьего не последовало – Бенито, опомнившись, схватил Амадео. Он рычал и рвался вперед, глаза горели безумной злобой, и Бенито с подоспевшей подмогой с большим трудом удерживали его на месте.
– Босс, – просипел один из охранников, обхватив Амадео за талию. – Он чертовски силен.
Себастьян уже оправился от шока и промокнул кровь на разбитых губах.
– Это ненадолго, – ответил он и сморщился от боли. – Отведите его в туалет и заприте. И проследите, чтобы ничего с собой не сделал.
– С собой? – прорычал Амадео, не сводя горящих глаз с Себастьяна. – С собой?! Берегись, чтобы я ничего не сделал с тобой, Себастьян! Я убью тебя, и умирать ты будешь медленно!!
Голос его затих, когда в коридоре хлопнула дверь.
– И чего он так взбеленился из-за какого-то врача? – Себастьян с сожалением швырнул испорченную сигарету в окно и, стерев остатки крови с губы, достал новую.
Несколько часов Амадео провел в тесной темной уборной. Сознание паниковало, кричало и вопило, пытаясь получить хоть немного простора, но отовсюду давили стены. Амадео свернулся калачиком на полу и пытался дышать ровно и глубоко, как учил его Цзинь, но при мысли о враче его снова захлестывала ярость вперемешку с ужасом, и от этой ядерной смеси Амадео едва не терял сознание.
Он рычал сквозь стиснутые зубы, стискивал кулаки так, что ожоги вспыхивали несусветной болью, и только это удерживало его на поверхности. Он не может задохнуться от паники здесь. Просто не может! Себастьян еще поплатится за то, что сделал, и Амадео лично станет его палачом!
