Несколько минут спустя оба сидели в медкабинете «Гандикапа». Даниэль не пострадал – тяжелое пальто, которое он носил для солидности, приняло на себя осколки. Если бы не оно, юноша превратился бы в решето. Амадео по счастливой случайности оказался за ним – парень, радостно разглагольствуя, бежал спиной вперед, и это спасло их обоих.
Сейчас Даниэль обеспокоенно поглядывал на Амадео, на левой скуле которого красовался порез. Медсестра осторожно обрабатывала его, с губ не сходила блаженная улыбка, глаза сверкали восхищением, и она беспрестанно что-то щебетала, наслаждаясь обществом красивого мужчины. Который, впрочем, был погружен в раздумья и практически ничего ей не отвечал.
– Шрам останется? – перебил ее попытки флиртовать Даниэль.
Недовольно покосившись на наглого мальчишку, она ответила:
– Нет, что вы. Никакого шрама, порез неглубокий.
– Спасибо, – поблагодарил Амадео, и та зарделась.
Амадео и Даниэль вышли из медпункта, и их тут же обступили со всех сторон. Здесь было трое полицейских и Голдман, еще несколько сотрудников топтались поодаль. Следующие полчаса пришлось отвечать на вопросы, и Амадео старался не думать о том, какая это потеря времени. Он-то прекрасно знал виновника, однако предпочел не бросаться голословными обвинениями.
По пути домой Даниэль кутался в слишком большое для него пальто Дэвида и молчал, подавленный случившимся. Если инцидент в баре не особо убедил его соблюдать осторожность, то взрыв совершенно ошеломил.
– Как думаете, – несмело начал он, – это…
– Да, – ответил Амадео, глядя в окно. Дэвид вел машину и молчал, бросая хмурые взгляды в зеркало заднего вида.
Благодаря вовремя выставленному оцеплению инцидент пока не попал в новости, и когда Амадео приехал домой, Тео всего лишь наворчал на него за вторую царапину за последнюю неделю.
– Папа, у тебя снова неприятности? – спросил он тоном строгого родителя, чем вызвал у Амадео улыбку.
– Ерунда, малыш. Ты же знаешь, твой папа не такой хилый, каким кажется на первый взгляд.
Тео обнял его и принюхался.
– От тебя пахнет горелым. Ты что, костер разжигал?
– В «Гандикапе» была пожарная тревога, но я держался подальше от огня, честно.
Даниэль слушал и заливался краской стыда. До него все яснее доходило, что автомобиль мсье Амадео взорвали из-за него. Бьянка осмелилась на такой решительный шаг! Да разве стоит какая-то компания человеческой жизни?!
– Ты как будто котят из огня спасал. – Тео продолжал морщить нос. – Даже не знаю, что для тебя опаснее!
– Надо принять душ и переодеться, – задумчиво протянул Амадео. – А потом… Как насчет того, чтобы пригласить дона Грегорио с Паоло и Лилиан с Люком и устроить домашние посиделки?
При упоминании Лили Тео покраснел.
– Я только за! Приберусь в комнате! – И мигом умчался.
Амадео выпрямился и взял Даниэля под руку. Юноша вздрогнул.
– Пойдем. Тебе тоже надо привести себя в порядок. – Тут он заметил, что парень еле переставляет ноги и трясется, как осиновый лист. – Сильно испугался?
– Да… То есть нет, – промямлил Даниэль. – Я просто… Ну… Понимаете, Бьянка ведь не могла знать, что я поеду с вами, я же сам напросился в последний момент, и она совершенно точно об этом не подозревала, но тогда получается, что…
– Что Бьянка хотела убить меня, – спокойно закончил за него Амадео. – Она прекрасно знает, что покушение на тебя вызовет ненужные подозрения в ее адрес.
– Вот именно! – выкрикнул Даниэль. – Но это все из-за меня! Вы едва не погибли по моей вине, как я должен себя чувствовать?!
Амадео приложил палец к губам и указал на дверь кабинета.
– Не кричи, пожалуйста, Тео может услышать. Поговорим там.
Даниэль замолк и проплелся в кабинет.
– Может, мне отдать ей компанию, и дело с концом? – прошептал он. – Вы ведь чуть не…
– Послушай, – Амадео не стал садиться за стол, а присел на корточки перед плюхнувшимся в кресло юношей, – что бы ты себе ни надумал, твоей вины в сегодняшнем происшествии нет.
– Но Бьянка…
– Бьянка не единственная, кто пытается добиться своего с помощью насилия. И уж точно не единственная, с кем я сталкивался лбами. Мне не привыкать. Но крепко запомни одно: ты тут ни при чем. Ты не отвечаешь за ее действия, не отвечаешь за электрические импульсы в ее мозгу, как не отвечаешь и за то, что Бартоло не отсасывается от бутылки. Они – другая семья, Даниэль. Семья, ставящая свои интересы превыше всех остальных. И когда ей что-то угрожает, ее члены используют все доступные средства, чтобы ее спасти.
– Но тогда… – Даниэль сглотнул, – я ведь от них не отличаюсь. У меня тоже есть семья, и я…
– Ты станешь взрывать чью-то машину, чтобы избавиться от конкурентов?
Даниэль побледнел и облизнул пересохшие губы.
– Нет.
– Это главное отличие между тобой и Бьянкой. В твоей голове такая мысль возникнуть не может, а если и возникнет, ты не дашь ей реализоваться. Бьянка же примет губительное решение, посчитав, что так будет правильно, и жертва того стоит. Так скажи мне: ты несешь ответственность за это?
– Ну… Нет, наверное. Но если бы вы не согласились стать моим учителем, ничего этого не случилось бы!
– А это уже мое решение и моя ответственность, Даниэль. Я прекрасно осознавал, на что иду, когда подписывал договор. Поэтому прекрати винить себя в том, чего не делал, и иди принимать душ. Я позвоню Катрин и попрошу привезти тебе чистую одежду.
– Хорошо. – Юноша вытек из кресла и с удрученным видом отправился в ванную.
Оставшись один, Амадео глянул в зеркало, а потом – на свой портрет, где от царапины на лице не было и следа, и поморщился. Пустяковая ссадина, заживет, но бедняга Даниэль до чертиков перепугался и вдобавок обвинил себя в произошедшем. Амадео по себе знал, насколько это разрушительное чувство, и не собирался допускать, чтобы Даниэль топил себя в этом болоте.
– Ну, Бьянка, – прошептал он, – ты за это ответишь.
Этого вечера Себастьян ждал целую неделю.
В просторной гостиной собрались пятеро – не считая охраны – и играли в так полюбившуюся ему в Китае баккара. Один исполнял роль крупье, объявляя выигрыши и проигрыши, двое ставили поочередно то на банкомета, то на игрока. Себастьян охотно играл любую роль, азарт подстегивал, заставлял сердце биться чаще. Ничто не могло разогнать кровь сильнее, чем ощущение напряжения, которое росло с каждой секундой… пока не открывали карты.
Триумф. Триумф, доставшийся волей случая. Себастьян не прилагал никаких усилий, чтобы взлететь – просто возносился на вершину, не пошевелив и пальцем.
Разумеется, бывали и падения, но боль он ощущал не так сильно – в конце концов, Себастьян мог позволить себе проиграть и не потерять все. Да, на кону стояли огромные суммы, но бизнес процветал, смерть от голода ему не грозила. Так почему бы не потратить миллион-другой на сладкое ощущение, что ему подвластен даже мир случайностей?
Вовсе не деньги радовали при выигрыше. И не их потеря огорчала при проигрыше.
– Какая жалость, – вздохнул он, бросая тонкую сигару в пепельницу. – Сегодня карта мне категорически не идет.
– Я бы не стал так рано сдаваться, сеньор Бланко, – подобострастно заговорил Эмилио Моралес. Бритый череп блестел в приглушенном свете ламп. – Впереди еще несколько партий, может статься, сеньора Суэрте приберегла силы и для вас.
– Ах ты, беспощадный льстец. – Себастьян усмехнулся и собрал карты. – Но не могу не признать, что ты прав. Все в этом мире переменчиво, а ее благосклонность – тем более.
И моя тоже, добавил он про себя. Этот младенец Моралес быстро поднялся, благодаря связям почившего отца, но сам по себе ничего выдающегося не сделал. Вскоре он промотал бы все доставшееся по наследству могущество, если бы Себастьян вовремя не взял его под крыло. Жаль терять такого козла отпущения. Моралес никогда не поставит под сомнение его авторитет и не начнет строить козни за спиной, сговариваться с противниками и прочее. Попросту не хватит мозгов и сил. Вот его отец, мир его праху, был тем еще строптивцем и мог создать много проблем, если бы так вовремя не сыграл в ящик.
– На этот раз крупье буду я! – провозгласил Фернандо Лопес и, шмыгая носом, придвинул к себе раздаточный «башмак». – А то что-то берут меня сомнения насчет честности игры…
– Считаете, я жульничаю? – оскалился Моралес. – Если бы я жульничал, делал бы это в пользу сеньора Бланко!
– Да что ты. – Лопес жевал сигару, тасовал карты и запихивал в «башмак». – В свою ты пользу делал бы, и никак иначе.
Моралес вскочил, сжав кулаки.
– Да вы…
– Сядь, – лениво протянул Арройо. – Ни к чему затевать ссору, сеньора Суэрте видит все и всех. И воздает по справедливости. Раздавай, – подстегнул он Лопеса.
Еще один тип, от которого следовало бы избавиться, но свой человек в Федеральной прокуратуре лишним не будет. Особенно после заключения контракта на перевозки с Санторо. Лопес был никудышным игроком, и в случае чего убрать его ничего не стоило.
Равно как и держать на коротком поводке, снабжая время от времени излишками товара.
Двое оставшихся – начальник иммиграционной службы и главный врач одной из крупных больниц – страдали от лудомании , что также позволяло удерживать их под колпаком. Эти карты Себастьян приберегал на момент, когда возникнет проблема с Солитарио.
В том, что она возникнет, он не сомневался ни минуты – красивый гордец не станет терпеть неподобающее отношение к драгоценному другу, которого шантажом вынудили запереться в мышеловке. От шпионов Себастьян знал, что Амадео роет носом землю, намереваясь подкопать стену неприступного замка, но пока позволял ему развлекаться. Все равно ничего стоящего он не отыщет, а если начнет зарываться, приструнить его труда не составит. Достаточно пригрозить Санторо, и тот сам заткнет рот своему обожаемому принцу.
До чего же легко управлять зависимыми!
Дверь распахнулась, и охрана, растворившаяся в тенях по периметру гостиной, схватилась за оружие. Игроки встрепенулись, только Себастьян не отрывал взгляда от выложенных на столе карт. Этого человека было приказано впускать в любое время дня и ночи. Вреда он хозяину дома причинить не мог, а вот поводы для визита всегда были занятными.
– Добрый вечер, сеньор Санторо, – нараспев произнес он. – Мы с вами расстались не так давно, чтобы вы успели по мне соскучиться.
– Вы не дадите заскучать. – Ксавьер хмуро смотрел на него, не удостоив вниманием остальных игроков. – Надо поговорить. Наедине.
Что-то в его тоне заставило Себастьяна поднять голову. Надо же, он и правда пришел один, оставив верную собачку с подстреленной лапкой где-то далеко. Во дворе? Или вообще в Мехико? Отменная смелость.
– Хм. Вы ехали в такую даль только ради того, чтобы поговорить? Есть же телефоны.
– Телефон могут прослушать.
Себастьян задумчиво теребил уголок лежащей перед ним карты, раздумывая, доиграть партию или нет. Ксавьер стоял прямой, как палка, кулаки были стиснуты и слегка дрожали. На лице застыло каменное выражение, и Себастьян не мог прочесть, о чем тот думает. Что же произошло, раз он добровольно явился сюда и потребовал приватной аудиенции?
Себастьян поднял свои карты и, не глядя на них, сунул обратно в «башмак».
– На сегодня игра окончена, сеньоры. В следующую пятницу в это же время.
Никто не произнес ни слова. Все молча сняли пиджаки со спинок стульев и тихо ретировались. Только Моралес, упрямо выпятив подбородок, прошел мимо Ксавьера, толкнув его плечом. Следом за ними гуськом двинулась охрана, и гостиная опустела.
Себастьян со вздохом убрал «башмак» со стола и достал богато украшенный портсигар.
– Желаете? Ах нет, я же забыл, что вы бросили… – Он раскурил тонкую сигару и с наслаждением пыхнул, успев ухватить краткий миг вожделения во взгляде Ксавьера. – Похвальная сила воли. Мне никак не удается избавиться от этого губительного пристрастия.
Как только дверь гостиной закрылась за последним посетителем, каменная маска слетела с Ксавьера, будто газетный лист, подхваченный ветром. Он шагнул к столу и треснул по нему ладонями.
– Что вы сделали, черт вас подери?!
Себастьян едва успел захлопнуть рот, чтобы сигара не брякнулась на брюки. Он аккуратно обхватил ее двумя пальцами и непонимающе уставился на Ксавьера.
– Что именно я сделал, позвольте узнать?
– Вы обещали, что не тронете Амадео! Тогда как назвать это нелепое покушение?
Похоже, Солитарио допрыгался. Вот только Себастьяну ничего не было об этом известно – его недавние угрозы были просто блефом. Но Санторо так перепугался за свою принцессу, что принял все за чистую монету.
Что ж, раз так, надо играть роль до конца.
– Это можно назвать предупреждением, – невозмутимо произнес он, тщательно подбирая слова. – Или наказанием, как вам больше нравится.
– Наказанием? – Глаза Ксавьера сверкнули серым льдом. – Я уже присягнул вам на верность, и даже больше! Какого черта вам еще от меня нужно?
– О, не от вас. – Себастьян довольно попыхивал сигарой, наслаждаясь видом беснующегося монстра, которого с такой легкостью подчинил. – Ваш любимый принц то и дело сует нос куда не надо, считаете, ему за это ничего не будет? Как бы не так. Наш договор, – он хитро подмигнул, – касается не только нас двоих.
Ксавьер зажмурился, беря себя в руки. Себастьян воочию видел, в каком направлении движутся шестеренки у того в голове: с Амадео все в порядке – Себастьяну нет резона убивать его – в противном случае он потеряет хороший рычаг давления – и случившееся было всего лишь предупреждением. Жестоким, но все-таки не смертельным.
В том, что Солитарио жив, Себастьян не сомневался. Погибни он – и Себастьян сейчас сидел бы в этом кресле с пулей во лбу.
– Ладно. – Ксавьер выпрямился и, поморщившись, согнул ладони. Себастьян только сейчас сообразил, что боль, должно быть, была жуткая. Едва столешницу не проломил! – Больше не трогайте Амадео, и я дам вам слово, что не позволю ни ему, ни кому-либо другому мешать вашему бизнесу.
– Вот это другой разговор. – Себастьян довольно раскачивался в кресле. – Запомните то, что случилось, и вспоминайте каждый раз, как захотите сбежать. В следующий раз осечки не будет.
Когда Санторо ушел, Себастьян бросил сигару в пепельницу и закашлялся. Но не от дыма – его душил смех.
– Сейчас он в каждой его царапине будет меня обвинять? – хихикал он. – Подумать только! Да что же там на самом деле случилось?
Он вытащил из ящика стола планшет и просмотрел недавние новости. Взрыв на подземной парковке «Гандикапа» выскакивал в верхних строчках.
– Ну надо же, – присвистнул он. – Чем там без меня занимается прекрасный принц? Враг моего врага…
Несколько касаний – и на экране высветилась фотография Бьянки Мартинес.
– …мой друг, – закончил Себастьян и раздавил сигару в пепельнице до основания.
Случилось то, чего ни Амадео, ни Дэвид, ни вся многочисленная охрана, ни даже Тео не ожидали.
Катрин уговорила Розу пойти отдохнуть и занялась приготовлением ужина сама.
Экономка поддалась на уговоры и даже показала Катрин где что лежит, чтобы та не путалась. Амадео и Дэвид с открытыми ртами наблюдали, как Роза, гордо вскинув голову, прошествовала в свою комнату и заперла дверь.
– Как у тебя получилось? – тихо спросил Амадео у Катрин. – Сколько бы мы ни предлагали ей помощь, она всех выставляла вон. Чтобы она кого-то пустила на свою кухню!..
– Мужчины! – фыркнула польщенная Катрин. – Потому и не пускала, что вы там как слоны в посудной лавке!
